Презумпция виновности

Глава 1. Бытие небытия

Стояла пора осени. Редкая для этого времени года теплая погода столь любимому Пушкиным «пышному природы увяданью» придавала какую-то особую прелесть и романтизм. Многоцветье красок растительности, сгущенное лучами яркого солнца, создавало на улицах атмосферу праздничности и уюта. Стройная брюнетка вышла из гостиницы и, пройдя несколько шагов к оживленной магистрали, грациозным движением руки попыталась поймать такси.

В течение пятнадцати минут ни одна машина не остановилась, и она решила пойти к автобусу, остановка которого была совсем рядом. Если б не тяжелая сумка, она бы и не пыталась связываться с такси, поймать которое в Москве становилось все трудней.

Она подошла к остановке, не глядя на стоявших там людей, погруженная в свои мысли. Ее большие сине-зеленые глаза, окаймленные густо накрашенными черной тушью длинными ресницами, поражали своей одухотворенностью. Уложенная в высокую прическу копна густых, длинных волос, резко контрастируя с мраморной белизной кожи, при изысканном длинном черном бархатном пальто, оттененном белоснежным тонким шарфом, высоких черных замшевых, на высокой шпильке сапогах, придавали ее облику загадочность, необычность, обращая внимание прохожих.

Когда она сделала первый шаг к приближающемуся автобусу, стоящие на остановке посторонились, как бы уступая ей дорогу. Автобус подошел пустым, и можно было занять любое удобное место.

Она села в середине салона, чтобы оградить себя от необходимости уступать место инвалидам, старикам, родителям с детьми. Ощущение комфорта от мягкого движения охватило ее, и она, расслабившись, откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза, стараясь отвлечь мысли от предстоящего.

Возможно, ей удалось даже вздремнуть, потому что она испуганно вздрогнула, ощутив, как что-то тяжелое упало на ее плечо. Подняв голову, она увидела, что автобус, еще несколько минут назад полупустой, сейчас битком набит. Упавшим на ее плечо была большая ладонь нестарой, но необъятно толстой неопрятной женщины, обвешанной мешками и торбами. В ответ на вопросительный взгляд толстуха закричала: «Ты, шо не вишь як мне тут стояти. Ну и молодэжь пошла нынча. Вырядылась тут у в бархаты. В таксях надо б ехати пры такых нарядах».

Сообразив, в чем дело, брюнетка вскочила со своего места, виновато произнеся: «Пожалуйста, садитесь». Из-за переполненности автобуса она не могла никуда отойти и, пропустив с трудом пролезавшую скандалистку, вынуждена была стоять тут же, держась за ручку своего бывшего сиденья, решив, что повод для недоразумений исчерпан. Однако, не щадя роскошное пальто своей благодетельницы, толстуха с мешками протиснулась к вожделенному сиденью и, истекая потом, уселась, продолжая «философствовать» громко, на весь автобус: «Да эще духамы воняеть, аж аллэргия разыгралася — счас слезы з глаз потекуть. Господи. И шо нас ждеть из такымы. А рехсныцы, а прихческа. Да коли б ей на работу кажный ден, и где б врэмя узяла идля утакого. Вон дочка мне говорыла про кныгу, игде про ентих — интирдевок. Вон у ных и бархаты и духы. В енто утрэнне уврэмя они з «работы» як раз и повертаюца. Токмо дочка говорыла, шо воны всяк раз на «тачках», тобишь таксях ездють. Вот бы и ездила у таксях. Аль мало заработала сегодни в ночи, шо у работящых людэй мэсто занымати?» Толстуха говорила громко, укладывая на толстые колени торбы и, казалось, не интересуясь, слушает ли кто ее.

Находящиеся рядом пассажиры молча наблюдали за происходящим, и только один, выпивший уже с утра, нездорового вида и неопределенного возраста мужчина негромко и одновременно с «ораторшей» что-то говорил о разбалованности молодежи, не знающей пуль над головой, блокады и нужды в куске хлеба.

«Виновница» ни на чем не могла сосредоточиться, ибо в автобусной духоте ужасно неудобно было стоять на высоких каблуках и ей казалось, что разболелось все сразу: и спина, и ноги, и голова. Она чувствовала, как накрахмаленная новизной белоснежная блузка прилипает к все более покрывающемуся испариной телу, теряя форму и свежесть, а на ресницы текут капли пота, предательски размазывая тушь. Она была так стиснута, что не смогла достать платок, и в состоянии безысходности и оцепенения стояла в ожидании конца этого кошмара. Словно обретя сознание, она вдруг не обнаружила за окном солнца, еще минут десять назад внушавшего радость бытия и оптимизм. Когда автобус прибыл на место и она, с трудом протиснувшись к двери, наконец, покинула «ад», густая стена дождя окатила ее с ног до головы, испортив прическу, изуродовав блестящий бархат пальто, замшу роскошных сапог и сумки.

Идти до института было минут пять-семь, они показались ей вечностью. Из-за обманчивого утреннего осеннего солнца она не взяла с собой зонт и потому смиренно отдалась во власть природной стихии, не думая уже о последствиях.

Оказавшись, наконец, в вестибюле института, она быстро проскочила в лифт, чтобы никого не встретить. По прибытии лифта на четвертый этаж она бегом помчалась в кабинет, предоставленный ей коллегами, и закрыла дверь на ключ, едва переступив порог.

Часы на стене показывали десять утра. «Вагон времени, — успокоила она себя. До ученого совета еще целых пять часов, и все можно успеть». Она сняла сапоги, пальто, все аккуратно расставила и развесила, распустила волосы и села в вертящееся кресло у письменного стола. Разложив на столе хранившиеся в ящичках зеркало, щипцы для укладки волос, косметику, кипятильник, баночку растворимого кофе и чашку, она после нескольких минут отдыха выпила крепкий кофе, восстановила прическу, макияж, надела взятые с собой черные замшевые лодочки на высокой шпильке и, убрав все со стола, достала папку со своим докладом.

«Нет, — сказала она сама себе, — нужно сначала пройтись по институту, чтобы почувствовать атмосферу». Глянув в зеркало, она отметила, что выглядит хорошо, блузка свежа и не очень помята, вынужденная «промывка» лица дождем придала ему свежесть, возбужденность.

Она подошла к двери, чтобы выйти, но задержалась, не в силах избавиться от чувства неловкости и досады от происшествия в автобусе. Это чувство было подобно тому, что испытываешь на банкете, приеме, в театре, либо на другом многолюдном торжестве, обнаружив вдруг пятно на самом видном месте вечернего платья. И сейчас она ощущала внутри себя что-то подобное грязному пятну, которое подавляло и отравляло осознание торжественности момента. Она поняла, что это неприятное чувство не позволит ей непринужденно отвечать на приветствия, улыбаться коллегам и разговаривать тоном, соответствующим событию, ради которого она здесь.

Она снова заперла дверь, вернулась к вертящемуся креслу и решила еще немного подождать. Часы показывали ровно полдень. «Времени еще достаточно, позвоню-ка я Анютке. Уж она-то меня отвлечет, поднимет настроение», — решила она и подняла трубку. Междугородный телефон-автомат сработал, как никогда, и при первом «мам» она почувствовала уверенность в себе и душевный комфорт.

— Мамочка, — продолжала дочь восторженно, — ведь у тебя через три часа. Как ты?

— Прекрасно, в боевой форме.

— Я представляю, какая ты сегодня красивая.

— Да-да, уж я постаралась, — засмеялась мать. — Ты лучше скажи, как у вас дела?

— В общем, Игорю сказали в президиуме Академии, что с поездкой никаких проблем не должно быть. Нужна только подпись директора на разрешении на командировку, потом максимум два месяца на оформление. Представляешь, как здорово! — с восторгом и нескрываемым счастьем восклицала Анюта.

Инга Сергеевна не могла не разделить восторг дочери и сказала ей что-то радостным голосом, хотя подсознательно ощутила необъяснимую тревогу. — Ой, — прервала дочь, — время-то бежит, я ж могу опоздать на электричку. Я еду к тебе, ищи меня глазами в зале. Ты ж сама говоришь, что я всегда приношу тебе удачу. Привет.

Дочь поспешно бросила трубку. «Боже, я с ума сошла. Через два часа защита, а меня еще не видели в институте», — подумала Инга Сергеевна, с тревогой глянув на так и не открытую папку с докладом. Затем она решительно встала и вышла из кабинета. Проходивший мимо молодой человек (очевидно, только что прибывший аспирант), увидев ее, спросил:

— Девушка, здесь сегодня какая-то тетя из Сибири защищает докторскую на очень интересную тему. Вы не знаете, где это будет происходить?

Рассмеявшись нервно, она ответила:

— Очевидно, как всегда, в конференц-зале, на втором этаже.

Молодой человек попытался еще о чем-то заговорить с ней, но она, уже отключившись от него, почти бегом свернула к пролету лестницы, ведущей вниз.

На втором этаже в большом холле перед конференц-залом царила атмосфера оживления, доброжелательности и почтения к ней. Ирочка, любимая коллега и приятельница, тут же потащила ее в маленькую комнату, примыкающую к конференц-залу и предназначенную для отдыха высокого начальства во время перерывов на партсобраниях, заседаниях ученого совета и других важных институтских мероприятиях.

Сунув коллеге в руки чашку кофе, Ирочка с присущей ей проницательностью выпалила:

— Выглядишь ты, как всегда, обворожительно. Но что случилось? Разве можно в таком состоянии защищаться?

— А что? — спросила растерянно Инга Сергеевна.

— На тебе же лица нет. Неужели ты волнуешься? Да тебя же все знают, любят и ждут твоей защиты. Ведь твоя защита — это тот, именно ТОТ нечастый (увы!) случай, когда твой авторитет как ученого объективно проложил тебе светлую и ясную дорогу к победе, — завершила подруга игриво и покровительственно.

— А как же иначе? — сказала Инга, слегка захлебнувшись горячим кофе.

— А иначе? Слушай, не придуривайся. Сама знаешь: сначала черт те что защищают, а потом, спекулируя на титуле доктора наук, «отстраивают» себе авторитет. Особенно у нас, в идеологизированных гуманитарных науках. Ну, о чем это мы. Ты лучше скажи, что случилось?

— Возможно, я немного простыла. Вчера, когда я выходила поздно из института, было довольно прохладно. Но это все ерунда, пройдет, — выдумывала на ходу Инга Сергеевна, чтобы поскорее завершить тему, зная дотошность подруги.

— Ну, ничего, как только выйдешь на кафедру, все пройдет. Ведь известно, что во время боев никто не болеет. А к «бою» в общем-то, все готово. Мы ж вчера все с тобой подготовили: развесили таблицы, плакаты. Все будет о'кей. Отдохни. Вот скоро явятся наши кори-феи, — произнесла Ирина иронично, разделив три слога слово «корифеи» и делая особое ударение на последнем. — Кворум сегодня ожидается, как никогда за последнее время. Наверное, пришли не столько слушать, сколько смотреть на тебя, — пошутила она, искренне желая поднять коллеге настроение.

Ровно в три часа ученый секретарь института объявил об открытии заседания ученого совета, посвященного защите докторской диссертации.

Атмосфера зала, заинтересованные, доброжелательные лица принесли полное успокоение, когда Инга Сергеевна подошла к кафедре для чтения доклада. Стремясь уложиться в пределы двадцатиминутного регламента, она после стандартных приветственных фраз ровным голосом принялась читать приготовленный и отрепетированный текст.

Представив в первой части выступления результаты своего анализа многочисленных определений понятия «здоровье», историю концепций здоровья (от Гиппократа до современности), анализ всех уровней (глобального, всей страны — СССР, регионального, сибирского и индивидуального) факторов, влияющих на здоровье населения, место проблемы здоровья в шкале социальных (и индивидуальных) ценностей в историческом аспекте, она показала, что, несмотря на то что классики медицины утверждали, что потенции человеческой природы позволяют человеку жить до ста двадцати и более лет (как, например, лауреат Нобелевской премии И. Мечников предполагал, что психофизиологические задатки позволяют человеку жить до ста пятидесяти лет), современные, даже самые богатые и благополучные страны не приближаются к такому уровню средней продолжительности жизни населения при всех достижениях медицины и биологии. А там, где средняя продолжительность жизни наиболее высокая, удлинение ее происходит не за счет лет активной трудоспособности, а приходится часто на немощную старость.

По данным экспертов ВОЗ, например, в ряде стран 2,3 процента инвалидов составляют лица пожилого возраста и примерно 10–20 процентов людей в возрасте семидесяти лет страдают старческим слабоумием. Американский социолог Бернис Ньюгартен определил названную ситуацию как «драматическое удлинение жизни». И хотя эксперты в большинстве стран мира отмечают тенденции к увеличению продолжительности предстоящей жизни, но никто не предсказывает существенного ее скачка.

«Создается впечатление, что люди уже смирились с тем, — сказала Инга Сергеевна, посмотрев в зал, — что живут значительно меньше, чем им отпущено природой, и лишь скорбно констатируют число ушедших, отдавая им должное, увы, часто лишь после смерти».

После изложения анализа тенденций показателей здоровья населения (Земли, СССР и особенно Сибири, которая в этих вопросах вызывает особую тревогу) соискательница снова посмотрела в зал. «Анализируя все эти данные, — говорила она спокойно и сосредоточенно, — я сама себе задала вопрос, который обращаю сейчас и к вам: что мы можем сказать о современном человечестве — оно развивается или деградирует?… — И после небольшой паузы продолжила:

— Ответить на этот вопрос я пока не берусь. Если посмотреть на данные, из которых можно было бы представить портрет современного человечества, то они очень противоречивы, порой по значимости исключают друг друга. Да, в нынешнее время население Земли отличается более высоким уровнем (по сравнению с прошлыми эпохами) образованности, культуры, профессионализма и бесспорно более высокой продолжительностью жизни (по сравнению с прошлым веком, например, средняя продолжительность жизни человека возросла примерно в полтора-два раза). Это, так сказать, позитивные характеристики (которые данным перечнем не ограничиваются). Но если посмотреть на показатели так называемых негативных характеристик (рост уровня алкоголизма, наркомании, преступности, жестокости, терроризма, даже факты снижения инстинкта материнства, когда матери убивают, продают своих детей и отказываются от них), то картина выглядит по-иному. И ответ на вопрос о том, развиваемся мы, люди, или деградируем, еще требует, с моей точки зрения, глубокого анализа».

Вторая часть доклада была посвящена выводам и предложениям, которые выстроились в единую концепцию, охватывающую все уровни современных проблем здоровья. Соискательница начала со ссылки на документ Европейского регионального бюро Всемирной организации здравоохранения: «Задачи по достижению здоровья для всех», в котором особое внимание обратила на категорию «предпосылки здоровья». «Предпосылками здоровья» документ называл весь основной круг социально-экономических условий жизнеобеспечения человека (включая ликвидацию угрозы войны, решение экологических проблем и проблем гигиены, образования, жилищных условий и питания), обеспечение которых лежит за пределами возможностей «сектора здравоохранения».

Ответственность за это, как сказано в документе, должна быть признана «на всех административных уровнях и во всех странах с тем, чтобы при постановке первоочередных задач национального развития была учтена необходимость тех аспектов жизни, которые являются «предпосылками здоровья». Категория «предпосылки здоровья», с точки зрения соискательницы, дает основание определить новую функцию медицины — функцию экспертирования развития всех направлений и всех уровней научно-технического прогресса по критерию здоровья. В связи с этим предлагается совершенствовать систему правового регулирования охраны здоровья на всех уровнях: от глобального (общепланетарного) до здоровья каждого человека.

Отметив возрастание актуальности изучения социальных аспектов здоровья человека, соискательница вместе с тем акцентировала внимание на опасности как биологизаторского, так и социологизаторского подходов к человеку и призывала зал к дискуссии, а руководство в области науки и образования — к пересмотру учебных программ и исследовательских проектов для очистки их от лысенковщины в подходах к человеку, имевшей нередко место, как она утверждала, до сих пор.

Специальное место в выступлении было отведено совершенствованию системы правовой охраны здоровья на всех уровнях, в том числе правового обеспечения новой функции медицины — экспертирования НТР по критерию здоровья, правового регулирования экспериментов, связанных с воздействием на природу человека, совершенствованию правового обеспечения деятельности не только «официальной», но и приобретающей все большую популярность «альтернативной» медицины. Все это, по мнению соискательницы, требует объединения современных этических принципов и правовых норм в единую гармоничную систему под названием «Правовая охрана здоровья», которая должна быть многоуровневой, включающей и глобальный уровень с единым (на уровне международного права) использованием терминов, понятий и критериев.

С чувством подъема и ожидания бурной реакции зала она завершила свой доклад и продолжала стоять за кафедрой. К ее удивлению, вопросов никаких не последовало. Потом прошла процедура выступления оппонентов, чтения отзывов головной организации и отдельных научных учреждений и ученых, знавших ее и ее работы. Все это происходило в какой-то облегченной атмосфере абсолютной ясности и бесспорности. И эта спокойная, прогнозируемая ситуация при защите докторской диссертации, в других случаях столь желанная для соискателя, ей показалась сейчас скорбительной и отнимающей какую-либо надежду на моральное удовлетворение.

Когда объявили перерыв для тайного голосования, Ирочка и ученый секретарь проводили ее в напоминавший небольшой конференц-зал кабинет зам. директора, где накрытые письменные столы с красивыми бутербродами, конфетами, пирожными и шампанским, как расставленные точки над «i», свидетельствовали об абсолютной ясности результата. Все это вместе с накопившимся за день вызвало неудержимые рыдания, как только Ирина с ученым секретарем вышли из комнаты.

Вдруг Инга Сергеевна словно снова услышала слова автобусной толстухи об интердевках и показалась сама себе противной. К счастью, кабинет зам. директора был снабжен маленькой туалетной комнаткой, где она могла укрыться. Взяв себя в руки, она, остановив рыдания, быстро ополоснула лицо холодной и горячей водой, подвела синим карандашом веки, подкрасила черной тушью ресницы и вернулась в зал, где уже все ожидали зачитывания результатов тайного голосования ученого совета.

Как только был зачитан никого не удививший результат, все тут же ринулись к виновнице торжества с поздравлениями и добрыми пожеланиями дальнейших успехов. Натянутые струны нервов снова расслабились, и слезы покатились по щекам. Сейчас она не хотела прятать эти слезы, которые явились спасительным освобождением от необходимости что-то говорить в ответ и, влекомая Ириной, вместе со всеми Инга Сергеевна направилась в кабинет зам. директора к накрытым столам, где постоянный тамада институтских банкетов Саша Беспелов вступал в свою роль.

Тепло, от имени всех коллег, поздравив соискательницу с единогласным результатом голосования, он предложил ей бокал шампанского и произнес тост во славу философии и женщин-философов, на которых, как он подчеркнул, лежит великая миссия — способствовать внедрению идей гуманизма в повседневную жизнь. Все дружно захлопали, зазвенели бокалы, и, как только Инга Сергеевна поднесла бокал к губам, она увидела у стены Анюту, которая с восторгом смотрела на мать, не смея подойти к ней. Инга Сергеевна быстро поставила недопитый бокал на стол и, подошла к дочери.

— Мамочка, как ты себя чувствуешь? — спрашивала Анюта на ходу. Но мать, не слушая ее, подвела дочь к толпившейся у столов публике и представила ее.

Праздник с фейерверком прекрасных слов, оценок, комплиментов и пожеланий продолжался еще примерно час, после чего они с дочерью, «обремененные» цветами, веселые и усталые направились к выходу. У выхода из института Инга Сергеевна сразу заметила силуэт молодого человека, который несколько часов назад назвал ее одновременно и «девушкой», и «тетей». Теперь, смущаясь, он молча преподнес ей букет бордовых гладиолусов. Она нежно, по-матерински поцеловала его в щеку и рванулась к деликатно отошедшей в сторону Анюте.

Приближался вечер, и солнечный закат придавал вымытым недавним дождем тротуарам и влажной листве особое изысканное очарование. Мать и дочь помчались в метро, чтобы успеть на ближайшую электричку. Вскоре они устроились у окна нечистого вагона, наполненного усталыми, одетыми в некрасивые рабочие одежды людьми, многие из которых смотрели в никуда, отупленные алкоголем. Инга Сергеевна и Анюта тесно прижались друг к другу, словно пытаясь создать невидимое ограждение от сидящих напротив пахнувших алкогольным перегаром мужчин. Чтобы отвлечься от окружающей атмосферы, дочь стала весело и красочно рассказывать матери о том, сколько добрых слов о ней, о ее работе она слышала в кулуарах.

— Кстати, мамуля, — сказала Анюта шутливо, — многие интересовались твоим возрастом. Да-да. Один даже воскликнул: «Такая юная, когда это она успела?!».

— Да, все хорошо, — сказала протяжно Инга Сергеевна, — только жаль, что не было дискуссии. Я ожидала, что мой доклад произведет впечатление, взбудоражит слушателей, ведь в зале было много народу, и, конечно же, далеко не все знакомы с моими публикациями. Кроме того, так остро и концентрированно я никогда еще свои мысли не выражала. Ведь когда пишешь диссертацию, особенно автореферат, в которых необходимо выявить самое существенное из того, над чем работал многие годы, объективно приходишь к какому-то новому качеству понимания проблемы, новому уровню обобщений. И сейчас, когда каждый из нас, гуманитариев, начинает дышать воздухом свободы…

— Мамочка, — перебила дочь, — так они же тебя щадили. Кто-то сказал, что ты с температурой.

— Как?! — вся встрепенувшись, воскликнула Инга Сергеевна. — Я здорова, как никогда…

Но тут в памяти пронесся весь кошмар с этой страшной теткой в автобусе, с этим ливнем, с вынужденной ложью Ирине, чтобы снять лишние вопросы. «Как все взаимосвязано в нашей жизни, — подумала Инга Сергеевна, — видимые и невидимые нити отношений, ситуаций, переплетаясь, определяют все стороны ее, иногда только кажущиеся неожиданными и случайными. Но что мы знаем о них? Моя диссертация, которую я сегодня защитила, — итог моих тридцатилетних исследований проблем человека. Но столько ли и так ли я знаю, чтобы как-то оградить человека от зла, ненависти, зависти. Так ли и столько ли я знаю о человеке, чтобы помочь ему быть нравственно и физически здоровым?».

Она в мгновенье мысленно пробежала по тремстам страницам своей диссертации. Хорошо, что сейчас, в перестройку, можно было уже выбросить огромное количество страниц этих «перлов» «о всестороннем развитии личности советского человека». А сколько времени я потратила на написание этой макулатуры, сколько страниц посвящено «анализу» марксистского определения социальной сущности человека, критике современной буржуазной философии, «неспособной разрешить проблему соотношения социального и биологического в человеке»?! Так может, эта тетка в автобусе не так уж ошиблась, назвав меня «интердевкой». «Интердевочки» продают свои тела, а мы, советские гуманитарии, продавали свои души, свои творческие устремления…

— Мамочка, — остановила вал тяжких мыслей дочь, — сейчас мы устроим дома настоящий банкет. Жаль только, что папа не с нами сегодня, но зато он навезет тебе подарков из Японии по случаю события. Ой, побежали! Наша остановка.

Глава 2. Небытие бытия