Горячий генерал

========== Славная пирушка ==========

Комментарий к Славная пирушка

Сэму – так называли в Великой Юань иностранцев, означает цветноглазые. То есть, среди Сэму встречались арабы, европейцы, русские, тибетцы и уйгуры – наполовину монголы, наполовину европейцы или арабы. Сэму были распространены среди монгол и часто занимали влиятельные должности. Китайцы наоборот их недолюбливали.

Дайду. Дом Весеннего Цветения.

Чайные дома или так называемые Дома Весеннего Цветения – это такие древнекитайские притоны. Многие из них, предназначенные для высшей знати, были весьма приличны. Весенние девушки – гецзи, обитающие в них, занимались обслуживанием клиентов, но вовсе не сексуальным, а скорее интеллектуальным: играли на музыкальных инструментах, вели интересные беседы, пели песни, танцевали и заваривали чай.

Я решила, что нам стоит отправиться в место попроще, чтобы никто не смог узнать императора в лицо. Видели его немногочисленные приближенные, а вот люди среднего класса никогда.

Идти в совсем уж низшие заведения, я бы не советовала, поэтому мы выбрали неплохой весенний домик, где часто собирались торговцы. Говорят, хозяйка там исключительная красавица. Она нас и встретила. Очень высокая худая девушка с насмешливым лицом. Несмотря на ее красивое платье и искусный макияж казалось это место совсем не подходит ей. Мне она показалась малость неженственной.

Я не стала заказывать отдельную комнату, вместо этого мы сели в общем зале, где за столами уже расположилось несколько компаний. Чжоу Цзе Лунь – наш телохранитель заказал побольше вина.

Император был необычайно возбужден всем происходящим, Мунха постоянно причитал о нависшей над нами опасности. Телохранители немного стеснялись. Я же подливала всем вина. Через пару мини чашечек, в которых местные употребляли алкоголь, Тогон-Тэмура унесло. Он поведал нам следующую речь:

– С какого перепугу я вообще связался с этой Олджей?

– Понятия не имею, – чокнувшись с ним, сообщила я.

– Да она красива.

– И что с того?

– Таких как она дох… – выкрикнул Тогон-Тэмур.

Мы весело засмеялись. Мунха тоже похихикал.

– Пойдемте лучше танцевать! – предложила я, -вчера я показывал танец моего народа генералу Таяну, так ему не понравилось.

– Интересно посмотреть, – вдохновился Мунха.

Император Тогон-Тэмур оставался на своей волне, продолжая сагу о Олджей и своих чувствах:

– Она все испортила… Это было не по-настоящему… Пойми, Мату, я просто хотел ее, потому что, когда мы были на Че Джу она прижималась ко мне голому.

Тогон-Тэмур попытался распахнуть свои одежды.

–Ничего себе, – натурально удивился Чжоу.

– Мне нравится, – поддержал его Лянь Ян.

– Вот так вот прижималась, – император припал к груди Мунхи, и евнух добродушно погладил его по голове.

– Эту занимательную историю вы мне еще поведаете! – меня тем временем тоже понесло как и всех остальных.

Поэтому уже через полчаса мы лихо отплясывали монгольские народные танцы под бренчание местных музыкантов, а еще через пятнадцать минут к нам присоединились остальные посетители весеннего дома, решив показать особенности китайской культуры.

Тогон-Тэмур всеми доступными ему ругательствами на всех знакомых ему языках поливал свои несостоявшиеся отношения с Олджей. А что такого? пацану необходимо высказаться, потом отпустит. Затем решено было идти по бабам, я громко поддержала. Но в этот момент дверь питейного заведения открылась и появились новые посетители. Я не обратила бы на них внимания, если бы Тогон-Тэмур не схватил меня за рукав и не прошептал:

– Олджей…

– Эта паршивка? – заголосила я, выпито было много.

– Как ты меня сейчас назвал? – услышала я высокий женский голос, и исходил он от паренька, только что зашедшего.

– Это Олджей, – Тогон-Тэмур повис на моих плечах. Император – парень высокий и мощный, пришлось его столкнуть, чтоб не упасть. Тогон-Тэмур оперся на столик, но тот почему-то упал, бутылки с вином со звоном упали на пол.

Я сосредоточила взгляд на группе зашедших. Олджей была переодета в мужчину, с ней еще четверо человек. Один по виду и есть тот самый Ван У, опальный король Коре.

– Ну пусть идут откуда пришли, – икнула я.

Они не шелохнулись. Тогда император подошел ко мне и, совершенно осмелев, заявил:

–А ну иди сюда, я приказываю, Олджей, ты моя женщина.

Ван У изобразил недовольство. Олджей наоборот не растерялась, подошла вплотную к императору и дерзко спросила:

–Ну что что вы хотели?

– Что это за идиоты с тобой? – с некоторым бахвальством спросил Тогон-Тэмур.

–Да как вы смеете?! – Олджей это явно было не по нраву.

– Сегодня ты пойдешь со мной, поняла. Я хочу, чтоб ты была со мной, неужели ты такая бессердечная и ты так просто бросишь меня? Неужели так уедешь в Коре?

О нет, сейчас опять расплачется, да еще и при ней. Но Олджей явно вскипела от этих слов.

– А я не и не хочу с вами оставаться. Это я-то бессердечная? Вы хоть знаете, что в моем сердце никогда не будет места вам, потому что там другие люди, а не вы. Который лишил меня самого дорогого! Моей семьи, я искренне ненавижу вас! И жалею, что мы встретились!

–Ну и проваливай, уезжай! Не хочу видеть тебя, – заплакал Тогон-Тэмур.

Я думала она развернется и уйдет, но она что-то задумала. Не отходя от императора, она заявила с самым мстительным лицом, которое мне приходилось видеть за всю свою жизнь:

– Но так просто я не уйду, я хочу чтоб вы знали…

Я не могла слушать продолжение этой перепалки. У меня есть свое видение этой ситуации, поэтому вальяжной походкой я подошла и встала между Олджей и императором. Она оторопела от такой наглости. Я заглянула в лицо этой девушки.

– Да что такое? Если ты, милая, так любишь Ван У и свое Коре, то бери свои жалкие пожитки и уходи, громко хлопнув дверью! Да что ты из себя возомнила, чтобы мстить императору, правителю Поднебесной, сыну Неба. Ты будешь его упрекать? Ты никто перед ним, в его руках небесный мандат, понятно? Небеса даровали ему право решать кто будет жить, а кто умрет. Поэтому не смей тут хамить, лучше падай Его Величеству в ноги и проси пощады!

Олджей смерила меня зверским взглядом:

– Сын неба, – издевательски протянула она, – у императора нет власти и печати. Он здесь никто.

– Ты посмотри какая умная! У императора есть все, что надо, а если ты будешь перечить, то скоро умрешь и родишься навозным жуком, а император раздавит тебя своим сапогом, – я картинно изобразила как сапогом давлю жука.

– Ах ты проклятый сэму! Маленький евнух, что из себя возомнил! – вспылила Олджей после всеобщего ржача. Мгновенно она занесла руку и влепила мне пощечину. Причем сила у нее явно не девичья. Я пошатнулась, упав на руки Тогон-Тэмуру. Но быстро опомнилась, встала на ноги и стремительно приблизилась к девушке. Щека болела, аж слезы прыснули из глаз.

–Ах ты стерва, щас я покажу тебе русские кулачные бои, – выпалила я, вино все еще кипело у меня в крови.

– А ну попробуй, недоносок, – Олджей приподняла брови в насмешке.

Я только вскинула ладони, как она схватила мою руку и с силой сжала, а потом вывернула так, что я чуть не взвыла от боли.

–Держись от меня подальше впредь, никчемный евнух сэму, и еще извинись за свои слова, – процедила она, склонив свое зловещее лицо ко мне.

Айщщщ, неужели я даже с девчонкой не смогу справиться, где мои навыки кунг фу, черт их дери!

Но Олджей, обладая военной подготовкой не хуже любого мужчины, оказалась действительно сильнее меня.

– Олджей – с обеспокоенным и немного стыдливым лицом попытался вмешаться Ван У, – отпусти его, давай уйдем. Нам действительно надо уезжать, неудачная была идея сюда прийти. Простите, Ваше Величество и позвольте откланяться, – это уже Тогон-Тэмуру.

– Да она специально сюда пришла, чтоб покрутиться перед императором, – выдала я, чтоб хоть как-то отомстить за свое униженное положение. Зря. Олджей еще больше вывернула мне руку, так что я упала на колени.

– Олджей, – ахнул император, но вмешаться никто решил.

– Ну ты, тварь, я те щас устрою, – прошептала я, передо мной оказались ноги Олджей, и я недолго думая кинулась на них, рискуя лишиться руки, которую девушка-воин крепко держала. Мне удалось сбить ее с ног. Мы кубарем покатились по полу, пока моя спина не ударилась о что-то твердое. Олджей отцепилась от меня и вскочила, я тоже. Разъяренными фуриями мы встали друг напротив друга.

– Что ж вы так убиваетесь? Вы так себя не убьете, – раздался голос совсем рядом. Этот голос, я его знаю. Ой. Мы с Олджей одновременно повернулись, прямо рядом с нами стоял Таян.

– Генерал Таян!

– Господин Таян!

Мы с Олджей сказали это одновременно. Он скосил взгляд на наши растрепанные лица и мрачно посмотрел в сторону императора.

–Ваше Величество, вот вы где.

Сказано это было с укоризной.

– Кажется, пора уходить, – нерешительно предложил Тогон-Тэмур, оценивая ущерб, который нанесла наша гулянка. Опрокинутый стол, разбитые бутылки, испуганные посетители.

– Таян, мы возвращаемся во дворец, – продолжил император, – а ты заплати тут за все. Уходим по-быстрому, – шепотом добавил он.

Мунха и телохранители бросились за Тогон-Тэмуром, я хотела отправиться за ними, но Таян удержал меня одной рукой.

–А тебя, Мату, я попрошу остаться, – сказал он вроде спокойно, но мне послышались будущие несчастья в этом тоне.

Ван У между тем под шумок увел Олджей.

– Мату пойдет со мной, – император оказывается еще здесь.

– Ваше Величество, – не растерялся Таян, – позвольте я одолжу его на сегодня, чтобы он помог мне справиться с последствиями вашего побега. Мои люди сопроводят вас во дворец.

– Только сделайте это незаметно, – вмешалась я, – господин генерал, никто не должен знать, где был сегодня император.

–Разумеется, – сквозь зубы процедил Таян.

Император радостно кивнул и отправился восвояси, я помахала ему вслед, заверив, что скоро увидимся. Мунха и телохранители подбодрили меня взглядами.

Генерал Таян по-быстрому уладил дела с хозяйкой весеннего дома, заплатив ей кругленькую сумму, и велел мне идти за ним.

– Что это означает? – Таян остановился посреди улицы там, где особенно ярко светила луна, и уставился на мои волосы. И тут я поняла как должно быть сейчас выгляжу. Волосы торчат в разные стороны. Халат облит вином. А пол лица красное от пощечины Олджей. В голову закрались чисто женские мысли о потере привлекательности. Но какие глупости, все ведь думают, что я мужчина.

– Ох, ах, – я схватилась за лицо и завопила еще громче, рука, которую выворачивала Олджей тоже болела, – ой как больно!

Таян даже не дрогнул, взирая на меня со своим излюбленным равнодушием.

– Олджей меня избила, – поведала я. Он что не понимает, мне плохо и обидно до глубины души!

– Ты об этом так спокойно заявляешь? – моргнув один раз, спросил Таян.

– Я вовсе не спокоен, господин генерал, мне очень больно и плохо, есть что приложить холодное?

– Нет.

–Как же, а ваше холодное сердце. Господин генерал, – пробубнила я.

Таян вместо ответной колкости глубокомысленно промолчал. Может, он и шуток не любит. Я хотела увидеть его лицо, но он развернулся ко мне боком, и я больше не могла следить за его небогатой мимикой. Что там он скрывает, мистер непроницаемость. Пришлось идти дальше за ним. Наконец он родил предложение:

– Что вы скажете канцлеру насчет сегодняшней вылазки?

– Я ничего не скажу, разве канцлеру интересны такие мелочи? Император ходил выпить вина с друзьями, это не государственное дело.

–Канцлер велел вам рассказывать о каждой мелочи.

Я застыла от неожиданности. Он сейчас меня на вы назвал? Я остановила Таяна, коснувшись его рукава.

–Господин генерал, вы…

Таян резким движением оттолкнул мою руку и пошел дальше. Я побежала за ним. Как только мы поравнялись, генерал как ни в чем не бывало продолжил разговор:

–Канцлер велел тебе докладывать все.

– А я повторяю, что не буду докладывать такие глупости. Канцлер и сам не будет рад, если я забросаю его сведениями из личной жизни Его Величества.

– Хорошо, поступай так, – глухо ответил Таян.

Мы пришли к дворцу и там расстались. Точнее Таян без лишних прощаний покинул меня. Я отправилась искать Колту, чтобы узнать, где мне можно переночевать.

========== Куяк Тэнгиз ==========

Комментарий к Куяк Тэнгиз

Дорогие друзья, если вы хотите узнать, что такое куяк и какой он был у Тэнгиз, то добро пожаловать)))

Дайду. Дворец Императора.

Евнухи при дворе императора пользовались привилегиями и относительной свободой, особенно если занимали хорошую должность. Можно было с легкостью продвигаться по карьерной лестнице, стать богатым и уважаемым человеком. Правда все это при условии, что ты понравишься императору. А в нашем случае канцлеру. Именно он, Эль-Тимур играл первую скрипку. Проблема состояла в том, что Эль-Тимур в отличие от императора не так сильно перенял китайские традиции, а более придерживался монгольских, где евнухов не жаловали и считали рабами.

Но ведь я шпион Эль-Тимура, значит, у меня есть шанс, если я все сделаю правильно укрепить свои позиции.

Размышляя подобным образом, я вышла из дворца и направилась в сад. Император сейчас проводил церемонию прогулки и любования белоснежным покрывалом снега. Я как и другие евнухи его сопровождала.

Место мое было в самом конце свиты. Видно ничего не было. Поэтому я встала на цыпочки в надежде разглядеть, как император ловит снежинки ртом или что он там вытворяет.

– Ростом не вышел? – произнес насмешливый голос позади меня. Я опустилась на пятки и испуганно оглянулась. Это был генерал Тэнгиз – старший сын Эль-Тимура. Я поклонилась и пожала плечами. Этот человек внушал мне большое чувство опасения. Если он правда садист, любит чужую боль, то мне как ни с кем другим необходимо держать себя в руках при нем. Зная свой склад характера, я предполагала, что вполне могу стать потенциальной жертвой вот такого садюги. Знаете, если все люди делятся на хищников и жертв, то я точно косуля или заяц кому как нравится. Как и все люди двадцать первого века меня не миновало увлечение психологий, и я подумала, что садисты чувствуют своих жертв как охотничьи собаки. Потому я не должна показывать при Тэнгиз малейшей слабости и страха. Он никогда не должен узнать, что такая как я потенциальная жертва для него.

– Господин генерал, рад приветствовать вас, – поклонилась я.

Тэнгиз сделал мне знак глазами, чтобы я следовала за ним. Он медленно отстал от общей процессии и скрылся за деревьями. Я поступила также.

Какое-то время я незаметно шла за Тэнгиз. Он как и другие воины был высокого роста, широкоплеч, что еще больше подчеркивали его бронзовые доспехи, именуемые по нашему хуяк. Да – да. Доспехи по-монгольски именно так и назывались. Потому я внутренне содрогалась от смеха, обдумывая, что Тэнгиз весь облачен в хуяк.

В отличии от своего брата Тэнгиз предпочитал бритую голову с косицей, заплетенной на темечке. За ушами у него поблескивали крупные золотые серьги и расписные кольца, вставленные в мочки.

– Ваша светлость, – окликнула я и ускорила шаг.

Тэнгиз оглянулся, увидел меня и остановился.

– Ты поступил на службу к императору? – сразу спросил он.

–Да, ваша светлость.

Мы медленно двинулись по узкой дорожке, вьющейся между пушистыми от снега туями.

– Что он делал? Встречался с кем-то, докладывай.

– Нет, ваша светлость. Он напивался допьяна весь вечер.

Тэнгиз довольно улыбнулся.

– Больше ничего?

– Пожалуй, что нет.

Мне стало немного не по себе. Как бы это не было странно или даже старомодно, зачастую мне сложно врать. Я тот человек, что легко может выдать себя, когда лжет. Поэтому я радостно накинулась на ближайшие заросли кустов, что зеленели прямо на белом снегу. Я присела рядом и коснулась черно-синих ягод, свисающих с веток.

– Юниперус коммунис, – пояснила я генералу.

– Что? – Тэнгиз удивленно переводил взгляд с меня на ягоды.

– Это на латыне. Эти ягоды называются юниперус коммунис.

По-нашему это звучит можжевельник, но я не стала вдаваться в подробности.

Генерал вскинул брови, не зная, что ответить.

– Они могут быть ядовиты при больших дозах, – ляпнула я.

Знаете, я имею кое-какое образование. Я училась на ландшафтного дизайнера, и немного знаю о растениях. Но в обычной жизни мне это не пригодилось, потому что я не смогла найти работу по специальности.

Тэнгиз остановился. Его глаза блеснули. Я подумала, что его лицо – беспокойное, нервное и всегда живо изображающее эмоции и правда выдает в нем легкую степень безумия. Или не легкую. Этого я еще не знала.

– Мату, – сказал Тэнгиз, – отец… господин канцлер говорил мне, что ты ученый. Ты разбираешься в травах и даже знаешь их латинские названия. А ты молодец! – при этом он хлопнул меня по плечу.

Я скривилась от боли. Как же эти мужики любят так сильно хлопать. Натянув улыбку, я сорвала пару ягод.

– Так ты, должно быть, знаешь много ядовитых растений? – продолжил Тэнгиз.

– Конечно. Белладонна, белена, шалфей, рута.

Я произнесла эти названия также на латыне.

– Как ты сказал бел-ла-до-на, – по слогам повторил Тэнгиз, – как она выглядит?

– Как красивая женщина, – съязвила я.

Белла Донна на латинском означало красивая женщина. Название такое дали этой траве из-за галлюцинаций, которое оно вызывало.

Тэнгиз скорее всего не понял моего сарказма.

– Похоже на эти ягоды, – я продемонстрировала генералу ладонь с темными ягодами, – человек умирает через 10-20 минут.

– Кстати, а генерал Баян или Таян говорили тебе что-нибудь?

– Что-нибудь это что, господин генерал?

Тэнгиз недовольно посмотрел на меня. Может, я переборщила с дерзостью?

– Особые указания, – пояснил он.

–Нет.

Мысленно я выдохнула. Вот как. Тэнгиз подозревает этих двоих в измене канцлеру. Что ж, он прав, но я не собираюсь их выдать.

– Вечером у императора званный ужин, – сказал Тэнгиз, – ты мне будешь нужен. Подойдешь ко мне. Бел-ла до-на… – пробурчал он.

Я кивнула, поклонилась, и мы расстались. На душе было неспокойно.

Званный ужин в императорском дворце.

Император принимал канцлера, его сыновей, некоторых важных чиновников и наместников, монгольских князей и иностранных гостей. Сам Тогон-Тэмур-Темур восседал на золотом возвышении на троне и там отдельно от остальных вкушал изысканные яства и охлаждался ароматными напитками. Внизу на полу в два ряда выстроились маленькие столики для каждого гостя. Евнухи сновали из главной залы в кухню и коридор, разнося угощения. В нишах за колоннами прятались музыканты, издающие затейливое бренчание.

Я входила в число младших евнухов, подающих блюда. Как и было условлено я улучила время, чтобы оказаться рядом с семьей канцлера. Сам Эль-Тимур мне ничего не сказал. Зато Тэнгиз, когда я наклонилась к его столику, чтобы налить чай, громко проговорил:

– Мату, возьми этот чайник с нашего стола и передай его господину Таяну.

Я удивленно посмотрела на него. Далахай указал мне на фарфоровый дымящийся чайник.

– Что это? – спросила я.

– Ты что оглох, придурок, – вспылил Тэнгиз, – господин канцлер хочет оказать честь генералу Таяну, отнеси ему чай с нашего стола. И поживее.

– Хорошо – хорошо, господин генерал, – я взяла поднос с чайником.

Я бросила взгляд вперед. Напротив через ковровую дорожку восседали Таян и Баян. Сейчас они не обращали на нас внимание, занятые беседой с каким-то вельможей.

– Отсюда я прослежу выпил ли наш чай Таян, – улыбнулся Тэнгиз.

– Но господин генерал, почему вы решили передать ему чай, – спросила я.

– Господин Таян верно служит моему отцу и из-за него… – Тэнгиз состроил злорадную физиономию, – у нас все хорошо.

Я замялась. По всему выходило, что дело не чисто. Неужели он задумал просто передать чай, с чего бы это. Тэнгиз ясно дал понять утром, что подозревает Баяна и Таяна. А теперь он просит отнести ему чай.

– Смотри мне, – Тэнгиз неожиданно сжал мою руку, – я отсюда прекрасно вижу все, чтобы ничего не случилось, и ты донес чай. Если ты его случайно прольешь, я также случайно отрублю тебе руки.

Я сглотнула.

– Я все сделаю, господин генерал.

Взяв поднос, я отошла не так далеко, чтобы услышать, как Тэнгиз сказал Далахаю:

– Я уже позаботился о том, чтобы вся вина легла на этого евнуха. Я скажу, что сам видел, как он рвал в саду ядовитые ягоды и рассуждал об их свойствах. К тому же он сэму, и из мести отравил генерала.

Далахай радостно кивнул. Вот сволочи, что они задумали. Мои руки задрожали, но чтобы они не обратили на меня внимание, я медленно пошла дальше. Тэнгиз не сводил с меня взгляда.

А в моей голове крутились мысли о том, как утром я рассказывала о знакомых мне ядовитых растениях. Что же я сказала: белладонна, рута, шалфей, ягоды можжевельника. От страха воспоминания путались в голове. Неужели Тэнгиз отравил этот чай. И он хочет, чтобы я поднесла его Таяну. Тогда он умрет, а меня обвинят в отравлении и казнят.

Для того чтобы попасть на сторону, где сидел Таян необходимо было зайти за трон, обогнуть его и тогда уже появиться на той стороне зала. Это было сделано, чтобы евнухи не мелькали перед глазами императора. И место за троном было недолгим укрытием, где Тэнгиз не сможет меня увидеть.

Мои щеки запылали от паники, руки сильно дрожали, а ноги стали будто ватные. Я должна вылить чай, когда окажусь там.

Но что я тогда поднесу Таяну. Тэнгиз сидит почти напротив него и увидит, если я ничего не принесу. Что же делать…как же быть. Как же мне спасти и себя и Таяна.

А я уже оказалась за троном. Сначала я думала выплеснуть злосчастный чай прямо на пол. Но здесь сновали десятки евнухов. Они бы все увидели. Кто-то мог прикрикнуть, и Тэнгиз услышит. Да и как я расплескаю чай, можно, конечно, уронить поднос, но тогда чайник разобьется, и я ничего не смогу сказать в свое оправдание. Тэнгиз поймет, что я специально так поступила.

Я остановилась. Секунды как стрелки часов тикали в моей голове. Я увидела, как один евнух стащил с подноса кусочек мяса, запихнул его себе в рот и отправился дальше.

Тогда я поняла, что делать. План хоть и сумасшедший, но это единственное, что я могу.

Мысленно произнеся краткую молитву, я схватила чайник с отравленным чаем и прямо из горлышка выпила его весь. До последней капли.

В конце концов живем один раз, а ведь это моя вторая жизнь. Быть может, если мне сильно повезет, я умру и снова окажусь в лаборатории Минамоты и Тайра. Я провалила ваше задание. Я не нашла демона.

– Да что ты вытворяешь? – один из старших евнухов ударил меня по лбу, я пошатнулась.

–Извините, – пробормотала я, – пить хотел.

– Ненормальный, – завизжал евнух.

Но мне было не до него. Я, перехватив поднос, поспешила к Таяну. Его высокий хвост, украшенный черной заколкой возвышался над остальными чиновниками. Я подошла, низко поклонилась и произнесла, втиснув свою голову между Баяном и его племянником:

– Господин генерал Таян, его светлость, Великий канцлер, передал вам угощение. Чай со своего стола.

– Его милость безгранична, – Таян вежливо кивнул столику канцлера. Я заметила, что семья Эль-Тимура наблюдали за нами.

– Позвольте, – я протиснулась вперед, немного оттолкнув Баяна.

– Да что за неуклюжий мальчишка, – разозлился Баян, но мне необходимо было встать полубоком, чтобы немного загородить собой обзор.

– Вот выпейте, господин генерал, – важно произнесла я, мой голос дрогнул. Я взяла пустой чайник и изобразила, что наливаю что-то, низко опустив носик в чашку.

Таян мгновение смотрел на мои манипуляции. Я боялась, что он изумится и воскликнет: «Что это такое? Канцлер преподнес мне пустоту вместо чая?».

Но Таян промолчал. Едва заметное движение головой, и он поднял глаза на мое лицо. Я не знаю, как я выглядела сейчас. Но необходимо было сохранить непроницаемый вид, надеюсь, мне это удалось.

– Попробуйте. господин генерал, – я сдавленно улыбнулась.

Таян покачал головой, его карие глаза сверкнули. Он пристально посмотрел в сторону канцлера, взял пустую чашечку и изобразил, что пьет.

Таким образом, я налила еще пару чашечек.

– Эй, – толкнул меня Баян, – а мне ничего не передали, налей мне тоже чая.

– К сожалению, он закончился, – ответил за меня Таян, и добавил громче, – я выпил его весь.

Тэнгиз переглянулся с Далахаем. Они улыбнулись.

Я встала позади Таяна, ожидая, что будет дальше. Если Тэнгиз использовал белладону, то уже через 10 минут у меня начнутся судороги, припадки, галлюцинации и если не принять противоядие, я умру.

Таян обернулся на меня, по его лицу как всегда было непонятно, что он думает, но он хотел что-то сказать мне.

– Мне пора идти, – не дала я ему ничего сказать.