Другие. Возрождение легенды

Глава 10 «Запрет»

– О, красота моя нарисовалась! – Услышала я голос отца из зала, как только захлопнула входную дверь. – Иди сюда, бить буду…

– За что?! – не поверила я.

Войдя в просторный холл, увидела шеренгу своих «братьев-волчат» перед камином и поняла, что Платон, похоже, и вправду, не шутит: от головы Артема шел дымок, источавший неприятный запах сгоревших волос. А ведь какая была шевелюра!.. Колян освещал комнату красным, свежим, фингалом; Дамир хлюпал разбитым носом, из которого только-только прекратила идти кровь – несколько капель упало на черный глянцевый паркет, небольшое пятно темнело на синей рубашке-поло. Алик держался правой рукой за ухо.

– Вам же сказали никого больше не трогать… – Отец угрожающе пошел на меня.

– Ты вырвал у них фактически надкушенный кусок из пасти… Их можно понять… – попыталась оправдаться я.

Приблизившись, Платон залепил мне пощечину. Больно. И было бы даже обидно, если бы я не знала, что за дело.

Мои поганцы уговорили меня завершить начатое с той недо-волшебницей из-под Волоколамска. Идея мне сразу не понравилась: Юрий просил больше не высовываться, Платон выражал негодование по поводу наших нападений. Но прямого запрета не было, а стая ждала охоту.

– Ну, последний разочек, – проскулил Алик, когда они пришли ко мне за одобрением.

– Хоть одна собака узнает – придушу всех четверых, сдалась я после долгих-долгих уговоров. Собственно, у меня и выбор-то был небольшой: настучать на них Великим, предав их доверие, или прикрыть.

Ребятам не нужно было мне объяснять, как тяжело стало обходиться без привычной, порой еженедельной, пусть и нелегальной подпитки. После возвращения Платона наша нагрузка возросла, а доступные резервы, наоборот, поубавились. Собирать крохи энергии у людей куда дольше, чем выкачать у более слабого Другого.

У неудачливой девчонки мы забрали почти всю Силу. Перестарались с голодухи. И все же в официальных сводках этот случай не фигурировал. Я проверяла. Как же о нашей вылазке мог узнать отец?

Я испуганно попятилась, видя, что одним ударом он решил не ограничиваться:

– Пап, хватит, не надо, пожалуйста! Я все поняла! – затараторила я, отступая. Дойдя задним ходом до дивана, уперлась в его спинку и зажмурилась.

Отец остановился, сурово оглядел нас и пошел на второй этаж.

– Довольны? – Теперь уже я зло посмотрела на горе-подельников.

– Нам больше досталось, – завистливо констатировал Дамир, подчеркивая снисхождение Платона ко мне.

– Вы и виноваты больше, – недовольно буркнула я. – Говорила же, подведете меня под монастырь. Хорошо еще если босс не узнает…

– После той бури, что мы здесь пережили, нам ничего не страшно, – наивно заявил Колян. Я осмотрелась. Перевернутый набок барный стул, раскиданные на полу поленья и покосившаяся на стене индейская маска-оберег говорили, что отец и впрямь бушевал знатно.

– Напрасно вы так думаете, – разуверила я ребят, – Юра вам не Платон. Он не кричит. Молча, тихо кишки выпустит, и поминай, как звали.

Четверка моих бывших подопечных испуганно переглянулась.

– Так что идите, умоляйте, чтобы отец боссу не рассказал…

– О чем? – Послышался сзади низкий бархатный баритон моего наставника. – О том, что вы мой запрет нарушили?..

Внутренний голос подсказал мне не спорить и не торговаться по поводу формулировок. Я молча склонила голову, признавая очевидное. Банда, все еще стоящая навытяжку рядком возле камина, по-видимому, последовала моему примеру. Юрий постоял, грозной тенью наказания нависая над проштрафившимися волчатами. Действительно ли он еще не решил, как быть с нами?

И тут появился Платон. В одной руке он нес простенький табурет, а в другой держал парикмахерскую машинку. Хлопнув деревянный стульчик ножками об пол, он жестом пригласил Артема:

– Садись!

Парнишка послушно уселся куда сказали.

Отец ловко и безжалостно обрил под ноль молодого анимага. Остальные волки, немного осмелев, в течение всего процесса чуть слышно подтрунивали над несчастным.

– Следующий! – провозгласил Платон. Шутники застыли от удивления. – Ну, я долго буду ждать?! Мелкий, давай, иди сюда.

Алик нехотя побрел к табурету.

Когда отец подстриг его, до оставшихся двоих дошло, что и их не минует сия участь.

Сверкая лысыми черепами, накосячившие волкулаки боязливо переминались с ноги на ногу, напоминая молодых деревенских барашков, впервые прошедших процесс стрижки. Чего хотел добиться отец, лишая каждого члена группы его индивидуальности, можно было только гадать. Совершенно точно, сейчас они походили на армейских новобранцев.

– Ну, а теперь ты, – обратился Платон ко мне. Я отрицательно помотала головой. – Да, да. Вы же одной крови…

Соображать нужно было быстро. И я кинулась за поддержкой к единственному человеку, который мог защитить меня от гнева отца:

– Юра, прости! Этого больше не повторится, – взмолилась я, преданно глядя в глаза наставника.

Босс бережно погладил мои кудряшки.

– Ну, если не повторится… – Он взял меня за локоть и отвел в сторону, подальше от злосчастного табурета. – Придется простить.

– И с девчонкой придется решать, – сердито добавил Платон. – Со второго раза она вас точно всех рассмотрела.

Юрий согласно кивнул.

– Ты исполнишь, – отец указал пальцем на Коляна.

До сих пор он один оставался не замазанным в чем-то по-настоящему серьезном. Я поняла, что Великие хотят повязать его кровью, как и остальных.

Здоровяк не решился им перечить, но скоро улучил момент, чтобы поговорить со мной наедине:

– Ксю, я не смогу убить. Я не умею. – На самом деле он, конечно, имел в виду «боюсь» и «не хочу».

– Год назад мы с моим другом и Великими совершили преступление. Оно послужило отправной точкой для страшных событий в наших жизнях. Знаешь, чему нас научила та история?

– …

– Не оставлять свидетелей. Ты сделаешь, что приказано, или сам станешь следующей целью.

Колян сбледнул с лица.

– Ты меня подстрахуешь? – испуганно спросил он.

– Я тебя проконтролирую. Но «работу» за тебя делать не стану.

Ближе к ночи мы с ним вызвали такси и доехали до Нахабино. Недолго погуляли по скверу. Нашли частника, который взялся довезти нас до Истры. Оттуда уже пришлось двигаться к станции Холщевики на своих четырех.

Переговариваться на бегу у Коляна получается не очень. Чему я, честно говоря, была весьма рада. Не хватало еще всю дорогу выслушивать его стенания по собственной нелегкой доле.

– Ты же сам выбрал этот путь. Тебя никто не заставлял.

– Тебе ее совсем не жалко? – продолжал он вставлять разрозненные фразочки время от времени.

– Жалко у пчелки… Это вы ее приговорили. Когда решили все-таки покормиться на ней… Считай, она уже мертва – из волшебницы ее практически превратили в человека. Кстати, этим надо воспользоваться. Если причиной смерти будет физическое воздействие, без применения магии, Совет даже дело не заведет, скорее всего…

Девушка жила на центральной улице рабочего поселка, в старом пятиэтажном доме. Мы без труда нашли ее квартиру среди прочих по простеньким защитным заклинаниям. Неприятным сюрпризом стало то, что она не собиралась никуда выходить в ближайшие два дня:

– Прямо сейчас позвони и скажи, пусть тебя подменят. В таком состоянии я тебя никуда не отпущу завтра. С утра вызовем врача, – негодовал мужчина, выходя на лестничную клетку из квартиры нашей жертвы.

Внешне он был не слишком молод, не очень интеллектуален, даже слегка простоват, на мой вкус, но, судя по заботе, подругу свою любил и нашему черному делу мог помешать.

– В другой раз? – с надеждой спросил меня Колян, когда мужчина, докурив сигарету, скрылся в квартире.

– Конечно, лет через десять, когда отмотаешь срок от Совета!.. Ты чё реально не вдупляешь? Если ты сегодня ее не уработаешь, она завтра-послезавтра будет рисовать наши портреты в штабе Детей Дня. Немного в себя придет и побежит к Весемиру заяву писать.

Колян почесал лысую макушку.

– И что делать?

– Думать…

Хотя, конечно, думать надо было раньше…

Я не могла позволить себе пустить на самотек опасную ситуацию. Запомнила нас белая волшебница или нет, намерена она жаловаться или собирается молчать, гадать было бессмысленно. Жизнь научила не рисковать по мелочам. Наверное, Платон что-то видел или знал. Вот почему он отогнал от нее мою стаю в первый раз. И, как глупые мотыльки, мы все равно полетели на ее Свет.

Говорят, если волк попадается в капкан, он отгрызает себе лапу. Мы угодили в собственную ловушку, и время полумер прошло. Я внимательно просканировала защиту ее жилища. Очень слабая. Практически никакая. Если сравнивать с замками, применяемыми в человеческом мире, охрана этого дома напоминала веревочку, накинутую на хлипкую деревенскую калитку.

– Я выманю мужика. Ты через туман войдешь в квартиру, найдешь на кухне нож. Колян, смотри на меня! Ты должен сделать все быстро, с первого раза. Он будет курить максимум минуты три-четыре. Ты меня понял?

– Понял.

Когда он настроился, я послала сквозь дверь слабый сигнал. Минимальное воздействие на психику. Спустя полчаса его никто не сможет считать. Мужчина слегка занервничал, возможно, из-за пропущенного гола любимой команды и решил это дело перекурить. А ведь Минздрав предупреждал…

Услышав крик, он рванулся было домой, но нарвался на встречный удар. Пришлось мне вспомнить боксерскую школу. Проявившись на секунду в человеческом мире, я оглушила горемыку и снова скрылась в туман. И вот тут возникла проблема: разбуженный шумом, в дальней комнате заплакал ребенок.

Я влетела в квартиру и в коридоре наткнулась на растерянного Коляна. Дело принимало совсем мерзкий оборот.

Кто же знал, что у такой молодой девчонки есть сын?! Да, невинное дитя оказалось мальчишкой лет пяти от роду.

Безжалостно убивать детей ведьмы и колдуны способны только в «добрых человеческих сказках». Наяву это страшно и невыносимо. Чтобы этого избежать, мне пришлось оперативно включить фантазию: я вспомнила, как выглядела его мама, приняла ее обличье и кинулась к ребенку. Спросонок он не понял, что я – не она, не разглядел одежду.

Испуганный малыш ночью готов поверить во что угодно, если, внезапно очнувшись, увидит знакомую улыбку и услышит успокаивающее:

– Спи, спи. Все хорошо. Я рядом. Тебе просто приснился кошмар.

Легонько коснувшись сознания мальчика, я заставила его крепко уснуть до утра.

К сожалению, по нашей задумке его отца должны были обвинить в убийстве жены. Наличие мальчика осложняло ситуацию. Если один родитель убит, а второй сядет, ребенок, скорее всего, попадет в детский дом. Плодить большее зло, чем уже совершили, не хотелось абсолютно.

– Ищи ценные вещи, – зашипела я на Коляна. – Стой! Наколдуй балаклаву.

Если обставлять все, как ограбление, уходить следовало заметно, чтобы отвести подозрение от несчастного муженька.

Немного денег я нашла в жестяной банке из-под чая. Какие-то украшения лежали рядом с зеркальцем, на комоде. Возможно, даже обычная бижутерия, разбираться было некогда…

Колян выпотрошил женскую сумку, лежавшую на пуфике в прихожей. Поднял с пола кошелек, из комнаты принес два простеньких смартфона и планшет. Мы запихнули нехитрую добычу в хозяйский спортивный рюкзак и спустились на первый этаж, к подъездной двери. Вынырнули в человеческий мир. В надежде, что хоть кто-то из соседей выглянет из окна, я нарочно зацепила низенькую железную мусорку, и та с грохотом свалилась с тротуара, рассыпая на проезжую часть окурки и обертки от мороженного.

В лофт мы вернулись около четырех часов утра. Анимаги спали на разложенном диване. Я прошла к барной стойке, плеснула себе рома, выпила залпом. Велела Коляну ждать здесь и пошла искать Великих.

Как я чувствовала, они бодрствовали. Но нашла я их вопреки моим ожиданиям не в кабинете. Расслабленный разговор слышался из бильярдной. Свет горел только над зеленым сукном, отчего остальное пространство пребывало в интимном полумраке.

– Рассказывай, – бросил мне отец, не оборачиваясь. Он уже занял позицию и готовился отправить очередной шар в лузу. Юрий выжидательно стоял в стороне.

– Сделали. Только не совсем по плану, – доложилась я им.

– А что не так? – уточнил босс.

– Там еще ребенок был.

Платон замер с кием в руках, так и не нанеся удара. Юрий отставил недопитый бокал коньяка. Они поняли, что на малыша у нас бы ни за что не поднялась рука.

– Ну?! – грозно поторопил меня отец, все еще нависавший над столом.

– Мы постарались создать видимость ограбления.

– Что значит постарались? Четко говори! – рассердился Юра.

А Платон все же забил свой шар. Выпрямился, повернулся к столу спиной и, опершись об него, стал играть кием в руках. Под его пытливым взглядом говорить получалось сбивчиво и сумбурно. Но в итоге мне удалось объяснить двум игрокам как все было. Ближе к концу моего рассказа они уже сосредоточено ходили вокруг бильярдного стола, поскольку решалась судьба всей партии.

– Вещи куда дели? – деловито спросил Платон, снова примеряясь к удару.

– Там неподалеку водохранилище есть, туда скинули.

– А деньги?

– У Коляна.

Отец перевернул кий и толстым концом постучал себе по голове, красноречиво показывая, насколько идиотским ему видится такое поведение.

– Иди, сжигай.

Колян, убитый мыслями о том, что теперь он стал настоящим злодеем, вяло сопротивлялся моему требованию вывернуть карманы.

Честно говоря, ни его самого, ни денег мне было совсем не жаль. Он осознанно выбрал путь преступника-нелегала. Все участники стаи сами захотели такими стать. Им казалось, будет круто, если они научатся творить бесчинства и уходить от наказания. Если их будут бояться и ненавидеть. Меня в свое время к подобному положению привели обстоятельства. Мои первые убийства были случайными, как бы парадоксально это ни звучало. Расплатой за них послужила истерзанная душа. Чтобы выжить мне пришлось нарастить толстую шкуру циника, под которой практически не осталось места сочувствию или состраданию.

Такие же метаморфозы я видела в ауре коллеги и друга – Павла Матвеева. Заметно продвинулись на этом пути Артем и Дамир. Алик все еще был мальчишкой, в его живых, горящих энергией глазах периодически мелькала искренняя радость. Но и он уже умел быть жестким, не жевать сопли. Таким какими давным-давно стали Юрий и Платон. А вот здоровый увалень Колян от всех отставал.

Несмотря на свои габариты, он напоминал ребенка-переростка, впервые столкнувшегося с реалиями нашего мира. И так искренне и наивно удивлялся, что за все приходится платить… Особенно за собственные ошибки. Правда, иногда за наши ошибки платят совсем другие люди. А порой враги ведут себя настолько великодушно, что становится стыдно даже самым прожженным циникам.

В этом я убедилась буквально два дня спустя. В кои-то веки всем нам выпал свободный вечер, который решили провести в приятном безделье, нажарив мяса и закупив побольше вина.

На своеобразный тимбилдинг уже собрались Великие и вся банда. Татьяна Петровна должна была приехать часа через полтора, сразу после дежурства.

Звонком свои почти не пользовались, и когда он прозвучал, повисла пауза.

– Чего стоишь? Иди открывай… – вывел меня из ступора Платон.

– Я?

– Нет, я!

Усмехнувшись собственной несообразительности, квартира-то официально моя, и о воскрешении отца никто из посторонних не знает, я направилась к двери.

На пороге снова оторопела.

– Здравствуйте, Ксения! Могу я войти?

–М-м-минуточку, подождите, пожалуйста. Здравствуйте!

Я вернулась в квартиру и растерянно сообщила:

– Там… Палей. Похоже, она хочет о чем-то поговорить…

Визит белой волшебницы стал сюрпризом для нас всех. Было абсолютно непонятно, как реагировать на ее приход, как его расценивать и чего от него ждать…

Великие договорились с полувзгляда. Платон открыл портал, куда загнал, как пастух, своих подопечных, а после шагнул сам. Юрий провозгласил:

– Так приглашай! Негоже томить гостью на пороге!

Наталья Павловна ничуть не удивилась, увидев Юрия в лофте. Больше того, она тактично сделала вид, что не заметила царящего в кухонной зоне беспорядка: брошенные на столе тарелки и толпа бокалов с вином разного уровня наполненности буквально кричали гостье о том, что до ее прихода здесь сидела целая компания. Наталья Павловна даже не повернула головы в ту сторону, прошла в центр гостиной, где нас ждал мой наставник, и изящно присела на диван.

Эта белая волшебница всегда вызывала у меня восхищение. Горделивой внешностью, безупречными манерами, наконец, отсутствием лицемерия. Ее образ как будто заявлял: «Я такая, какая есть, нравится вам это или нет». Мне импонировало в ней то, что она всегда поступала так, как считала нужным или правильным. Даже если кто-то мог ее не понять или осудить. И, конечно, я помнила, как она предупредила моего учителя, когда должна была ловить меня вместе со своими коллегами.

– Могу я предложить вам вина? – спросил даму Юрий.

– Нет, спасибо.

– Может быть, чай или кофе? – предположила я.

– Благодарю, не стоит беспокоиться.

– В таком случае, не буду вам мешать, – вслух решила я и собралась подняться на второй этаж, искренне полагая, что им лучше поговорить наедине.

– Ксения, останьтесь, пожалуйста, – как-то очень требовательно попросила Наталья Павловна.

Я посмотрела на Юрия – он утвердительно кивнул. Вслед за Палей мой наставник сел на другом конце похожего на букву Г дивана. Мне ничего не оставалось кроме как примоститься на подлокотник одного из кресел, развернутых к камину. Получился своеобразный равнобедренный треугольник из волшебных фигур.

– Я пришла… – начала было Наталья Павловна, да призадумалась. Прислушалась к себе, утверждаясь в какой-то мысли, поглядела на меня, на Юрия, снова вернула свой взор ко мне. И очень уверенно продолжила: – Я пришла, чтобы предупредить вас… Полагаю, невеликий секрет, что аналитики Детей Дня следят за изменениями уровней сотрудников Детей Ночи. Уверена, это обоюдный процесс. Потенциальные члены Совета тем более на особом контроле. В последнее время нас стали беспокоить участившиеся нападения на слабых белых волшебников, не входящих в актив Детей Дня. Насколько мне известно, Весемир много раз просил вас, Юрий, принять меры… Но число атак не снизилось. Зато поднялся уровень нескольких ваших молодых магов. Неестественно быстро. Если ситуация не изменится в корне в ближайшее время, я буду вынуждена доложить Весемиру об обнаруженных совпадениях. Вы меня понимаете?

Все время пока произносилась эта речь, Наталья Павловна смотрела исключительно на меня. Под ее взглядом захотелось скукожиться, как нашкодившему двоечнику перед строгой учительницей.

Юрины слова прозвучали, как спасение:

– Уверяю вас, Натали, я решил этот вопрос. Нападений больше не будет.

– Очень на это надеюсь, – проговорила Палей, вставая.

А наставник так выразительно посмотрел на меня, провожая даму, что я поняла, мне лучше было бы провалиться на месте.

Глава 11 «Выборы»

«Один белый, другой серый – два веселых гуся!» – почему у Игоря Морозова крутилась на языке эта детская песенка он не отдавал себе отчета. Но, наверное, что-то в этом было. Ведь если долго и упорно ломаешь голову над какой-то проблемой, само подсознание начинает подкидывать какие-то зацепки, подсказки, версии.

Допустим, белый гусь – Весемир. А серый? Скажем, Святогор… Но причем здесь они? Ах, да! Разумеется… От них, во многом зависит, станет ли Ксения Хрумова Особой. А если станет, как будет вести себя в новой роли? Вопрос, конечно, интересный. Анализ ситуации, подготовленный Палей для шефа, был засекречен.

А что, если Ксения каким-то образом все-таки причастна к действиям таинственной стаи? Как тогда Весемир намерен сдержать свое слово? И намерен ли?!

Подобные мысли стали чаще и чаще посещать Морозова после ночной встречи на подземном паркинге. Ксения приехала вместе с молодым и дерзким амбалом. Рыжий здоровяк вылез с водительского места штатного черного фургона, чем немало удивил Игоря. Весемир, значит, лично прибыл за своим сотрудником, а глава Детей Ночи послал боевиков. Любопытно.

Морозов попытался просканировать незнакомого противника. Тот был максимально закрыт. Аура настороженно-возбужденная, а кто он, на что способен, Игорь сказать не мог. Должно быть, пятый уровень Силы, как у него самого. А может быть и выше.

Где они их только набирают? Специально что ли по школам-интернатам ездят? Или где сейчас можно найти озлобленных детей? «Да, пожалуй, везде», – сам себе ответил Морозов. Быть злым легко. Всяко легче, чем правильным и честным.

– И все-таки жаль, что мы ее тогда упустили, – тихо вымолвил шеф, сев на пассажирское сиденье штабного седана готового везти их обратно. Весемир как будто тоже разговорился сам с собой, подобно Морозову, только вслух.

– Какой у нее уровень? – спросил Игорь. Из любопытства, а еще чтобы просто что-то сказать. Потому как, что еще можно ответить на очень запоздалую ремарку посыпающего голову пеплом старика?

Этот седовласый, смуглолицый волшебник никогда и ничего не объяснял подчиненным без необходимости. Он был мозгом, главным стратегом и хранителем тайн. Отчего поначалу каждому новобранцу Детей Дня казался фигурой загадочной и непогрешимой. Впоследствии полог святости, конечно, спадал, но общее впечатление, что шефу виднее, ибо известно много больше прочих, оставалось. Почти у всех.

Личная жизнь его тоже была не афишируема. Поговаривали, что есть любимая женщина, соратница из верхушки белых. И, вроде как, даже имеется от нее ребенок – сын, прошедший конфирмацию уже во взрослом, предпенсионном возрасте. Но Игорь был не болтлив и сам болтунов не любил, поэтому досконально ничего не знал. Тем не менее молодой маг задумался: разве позволил бы Весемир стать продолжателю его рода приверженцем Тьмы?! Почему тогда мыслит, что Платон допустил бы аналогичное противоречие?

– Второй, – меланхолично выдал шеф. – Второй уровень, как у бабушки когда-то.

– У какой ба… – начал было Морозов и вдруг сразу все понял. – У-у-у, как все запущено…

После таких новостей надеяться на то, что Ксения Хрумова не будет избрана в Совет Особых, было бы глупо. Но ведь надежда умирает последней.

Игорь не мог простить ей случившегося со Степаном. Ждал, что рано или поздно она снова оступится и его несостоявшейся подопечной придется заплатить по счетам. Если же ее примут в касту Особых, добраться до нее будет сложно, действительно сложно.

Кабинет отца в лофте был меньше, чем когда-то занимаемое им рабочее место босса в офисе. Обставлен, разумеется, с тем же шиком. И большой стол из массива дерева, и широкое кресло для хозяина. Кожаный диван, напоминающий мебель из зоны отдыха того кабинета. Даже шторы на окнах были из похожей плотной ткани.

И все-таки атмосфера другая. Как храмы: бывают старые, намоленные, а есть новодел. Здесь редко решались судьбы. Долгое время эта комната вообще пустовала. Существовала по принципу «должно быть по статусу». Будучи главой Детей Ночи, отец проводил основное время в офисе. После казни – вообще в ином мире.

С возвращением Платона кабинет как будто ожил. Отец часто стал работать здесь со старинными книгами. Задумчиво листал, иногда выписывал что-то короткое в свой ежедневник. Редкие экземпляры носителей магических знаний ему привозили мы с Бескудниковой. Из офиса. А туда они доставлялись из спецхрана Совета.

Что он искал я могла только догадываться по названиям изучаемых им фолиантов и манускриптов. Их я понимала выборочно. Например, читать на санскрите меня никто не учил. Равно как и на языке Шумер. Греческий и латынь пришлось осваивать под началом Юрия после решения о моем выдвижении в Совет, то есть уверенно говорить на них я еще не могла, но читать и понимать уже получалось.

– Ну что, поздравляю с новым статусом, Ксения Платоновна, – иронично подытожил мое избрание наставник на встрече с Платоном.