Чудаки на Кипре (сборник)

Чудаки на Кипре

Пламенеющее дерево, известное как Flamboyant!.. На тёмно-зелёных ветках пылают букеты огненного цвета, словно крона усыпана горящими углями. Такое великолепие встречается на улицах Лимассола летом, но снег?.. Немыслимо! Ярко-красные цветы высокого дерева в белых шапках. Пылающий огонь – и сверху снег! Что происходит? Кипр! Июль месяц! В панике Глеб бросил взгляд на соседнюю крышу. И там белым-бело! А море? Ведь отель стоит у моря. Он, как обычно, с утра собирался на пляж, а тут снег! Несколько человек плавали недалеко от берега, женщина в красном купальнике стояла лицом к восходящему солнцу, раскинув в стороны руки. На пляже никакого снега. Глеб перевёл взгляд на пальму; по стволу чёрными ручейками стекала талая вода. А солнце, как сумасшедшее, поднимается над морем всё выше, словно его запустили из пращи. Прошло несколько минут, и под деревьями образовались лужицы, а на крыше дома – тёмное пятно. Внизу в кафе появились первые посетители. Мужик с рязанским лицом-лепёхой с наслаждением пьёт горячий кофе; видно, как пар поднимается над чашкой. Очень пожилая пара – старушка с аккуратной седой причёской и коротко остриженный старичок, опирающийся на толстую трость, идут к столу с фруктами. «Где я, – подумал Глеб, – если снег на пальмах?» Он отдыхает в этом отеле уже пятнадцать лет подряд и даже подружился с персоналом. Вот Андреас, старший официант, как всегда подтянутый, вежливо помогает даме бальзаковского возраста занять место за столом. Сейчас поговорит с ней минутку, получит заказ на кофе или чай и неторопливо пойдёт его исполнять. Андреас всё делает не спеша, а получается споро. «Как же так? – мысли Глеба вернулись к зимним видениям, – на деревьях снег, а Андреас как ни в чём не бывало чай-кофе предлагает на открытой террасе?» Вдруг ему подумалось, что это наваждение какое-то, галлюцинации, его опоили вчера каким-то снадобьем!

«Может, показалось? Иди в кафе завтракать!» – приказал сам себе Глеб.

Он подошёл к лифту одновременно со странным старичком: сморщенное лицо, оранжевые шорты, зелёная сорочка, на голове белая в красную крапинку бейсболка с красным же козырьком. Дедок первым поздоровался с Глебом:

– Доброе утречко!

– Good morning, – ответил Глеб.

Откуда старик может знать, что Глеб русский? Не на лице же написано. Открылись двери, и он учтиво пропустил незнакомца вперёд.

В лифте стояла дама в лёгком длинном цветастом платье и в широкополой соломенной шляпе. Она мило улыбнулась Глебу, ответила по-английски на его приветствие, а на деда даже не взглянула, проигнорировав его «Доброе утречко!». Но Глебу почему-то показалось, что они знакомы. Он заметил на её соломенной шляпе ленту с буквами «I’m buster», или в переводе «Я – придурок!». Женщина вышла на нулевом этаже, а Глеб поехал ниже, туда, где располагалось кафе «Тропикана». Как только кабинка закрылась, старик, хитро улыбнувшись, сказал:

– Милейший, вы ничего странного утром не заметили? – Нет, ничего.

– А снег? Снег на Кипре в июле вас не смущает?

Лифт остановился, и старик, не дожидаясь ответа, как-то очень ловко шмыгнул в открывшуюся дверь и исчез. Глеб вышел за ним с желанием продолжить разговор. Ведь получается, что снег был, и другие люди его видели. Но странного спутника и след простыл.

В «Тропикане» – обычная обстановка. И пятнадцать лет назад, и сейчас неторопливо ходит не меняющийся с годами Андреас. Вот он словно из-под земли появился перед столиком.

– Доброе утро, Глеб! Рад снова приветствовать вас на Кипре, – на безупречном английском, вежливо улыбаясь, произнёс Андреас.

– Доброе утро! Ничто не меняется в этом мире, и это хорошо. Андреас, ты, как всегда, на месте! Я словно домой вернулся. Люблю Кипр! Рай земной! Но когда очень жарко, мы, русские, мечтаем о снеге.

– Снег и у нас выпадает. В горах. В январе.

Разговор не получился. Андреас ничего необычного не видел. А старичок-сморчок что-то знает, не зря задавал дурацкие вопросы. Куда же этот гриб запропастился?

Покончив с завтраком, Глеб отправился к морю прогуляться. Рядом с кафе – маленький искусственный пруд, и если остановиться и постучать легонько по перилам мостика, то в воде появляются огромные рыбины: красные, белые, бурые, разноцветные. Смотрят выпученными глазами и причмокивают. Еду выпрашивают. Кинешь кусочек хлеба, и они тут же на него бросаются, устраивая водоворот. Кормить рыб не разрешали, но Глеб всегда это делал. У него даже любимица была – чёрная и блестящая, как антрацит. Но сейчас её не было видно, и он стал бросать хлеб новой, оранжевой особи, пытаясь попасть ей прямо в разинутую пасть. Откуда она взялась такая шустрая? Из воды выскакивает, чтобы на лету перехватить добычу.

– Не вымерзли, холеры, за ночь! И эта дура тут как тут, – раздался знакомый голос рядом с ним.

От неожиданности Глеб вздрогнул – всё тот же дед за его спиной. Пришлось отвечать:

– А чего им мёрзнуть? Жара уже с утра, а к полудню невыносимо станет.

– Не скажите, милейший. По-всякому бывает ночами. Кера проказничает. А вы её подкармливаете. Зачем? Кроме зла, от неё ничего не жди. Сволочь! Шкуру поменяла. Была чёрной, стала оранжевой. Ишь ты! Даже пасть изнутри цветная!

Оранжевая рыба почти совсем вылезла из воды. Казалось, что она стоит на хвосте и вытягивается к нему.

Отшатнувшись от перил, Глеб чуть не столкнулся с давешней женщиной из лифта.

– Извините! Здесь только что стоял старичок. Вы не видели его?

– Старый маразматик! Он постоянно здесь шастает. Людей пугает своими дурацкими выходками. Держитесь от него подальше, – дама оценивающе посмотрела на Глеба и вихляющей походкой прошествовала к морю.

«Идиотизм какой-то. Что они здесь, с ума все посходили? Старичок со странными фантазиями. Появляется-исчезает неожиданно. Оранжевая рыба, стоящая на хвосте. И баба какая-то ненормальная».

Поискал глазами оранжевую рыбину, но бассейн был пуст.

Странности на этом не закончились. Глеб застрял в лифте и проторчал там минут пятнадцать, пока вызвали служащего, и тот освободил его из заточения. Потом дверь номера долго не открывалась, пришлось идти на ресепшн. Ключ оказался размагниченным, и девушка-менеджер, недоумённо пожав плечами, выдала ему новый с таким видом, будто это он виноват – недотёпа из русской деревни.

До обеда Глеб провалялся на пляже под зонтиком, несколько раз заходил в море, плавал. Потом встретил знакомую пару из Чехии, мужа и жену. Вообще-то они россияне, но живут в Праге, в собственном доме, а на Кипр приезжают покупаться, да и с земляками пообщаться. Мужчина заработал свой капитал где-то на севере, то ли в Тюмени, то ли в Сургуте, и сейчас супруги наслаждаются прелестями жизни. Яков и Майя. Приятнейшие люди. Глеб увидел в воде Майю и подплыл к ней.

– Рад приветствовать вас, Майя! Вы Кипру не изменяете.

– О, Глеб! Здравствуйте! Якову здесь нравится. А от добра добра не ищут. Один раз съездили на Мёртвое море, наглотались солёной воды, и больше – ни-ни.

– Как же вы там воды наглотались? Говорят, она такая солёная, что утонуть невозможно.

– А Яков тонет, и я тону. А не тонет сами знаете что.

Хотя Глеба и покоробила сомнительная шутка, но он посмеялся вместе с Майей. Вернулись на мелководье, поговорили ещё минут десять, стоя в воде.

– Майя, вы не встречали здесь старичка такого странного?

И Глеб в подробностях описал деда.

– Как же! Встречала. Это – местная достопримечательность. Он всегда в это время года появляется в нашем отеле. Милый такой, но действительно странный. Рассказывает о снеге, который якобы ночью выпадает. О керах, которые появляются и пакостят добрым людям.

– Керы? Да, он упоминал какую-то керу. По-моему, о рыбе он говорил. А что это такое?

– Зловредные существа. Они в древнегреческой мифологии упоминаются. Могут вредить людям. А старичка зовут Пётр, и фамилия у него такая рязанская – Редька. Он академик каких-то оккультных наук. Безвредный дедуля.

– А даму в широкополой соломенной шляпе видели? Она мне встретилась сегодня два раза, в лифте и возле водоёма с рыбами. Старичка, Редьку этого, назвала маразматиком, сказала, что он ходит и людей пугает небылицами.

– Нет, не знаю такой женщины, – отрезала Майя.

Обедать Глеб отправился в таверну к Тони. Вообще его имя Адонис, но все русские туристы зовут его Тони. Невысокого роста, улыбчивый и очень доброжелательный. Вкусная кипрская еда, большие порции. Новичков Тони об этом предупреждает и советует брать одну порцию на двоих. Этим он и подкупил в своё время Глеба.

– Как бизнес, Тони? – спросил он приятеля после взаимных приветствий. – Год с тобой не виделись. Надеюсь, всё о’кей?!

– Нормально. Сига-сига! – отвечает Тони по-гречески с ударением на «а», что означает «мало-помалу».

Киприоты не жалуются на жизнь. Да и грех тут жаловаться. Погода прекрасная. Всё растёт. Легко можно прокормиться, если немного потрудиться. Глеб решил поспрашивать Тони о чудесах и странностях сегодняшнего утра. Рассказал ему историю о снеге. В ответ Тони посмеялся и сказал, что снег среди лета на Кипре – это почти то же самое, что цветущие пальмы в январе в Москве.

– Шутишь, Глеб? Вы, русские, любите пошутить.

– А деда знаешь? Такой старичок в белой бейсболке с красным козырьком. Чуть больше метра ростом. Говорят, что его имя Пётр.

– Он ко мне не ходит обедать. Я вижу его на балконе гостиницы по утрам. Он какие-то странные пассы делает руками. А однажды ворона с дерева слетела и стала его атаковать! Никогда наши вороны не нападают на людей. А эта набросилась на старика. Возможно, когда-то гнездо разорил? Вот ворона и мстит ему.

– Тони, а женщина в длинном цветастом платье и в широкополой шляпе заходила в твоё кафе? Сегодня или вчера?

– Нет, не видел.

Когда Глеб рассказал о надписи на шляпе «I’m buster», Тони рассмеялся:

– Да это шутит кто-то из отдыхающих. Дарят туристам бейсболки и шляпки. Многие носят. «Buster» – что-то вроде «придурок» или «урод», а некоторые переводят как «хороший парень». Кто его поймёт, что эти шутники имеют в виду. Чудаки! Шоу, что-то вроде «Чудаки на Кипре»!

После обеда в таверне Глеб зашёл в «Тропикану» выпить чашечку кипрского кофе. Кроме кофе его привлекало это место тем, что там работала киприотка Деспоина. Все звали её просто Деспо. Маленького роста, с вечной улыбкой, большими тёмными глазами, Деспо ему очень нравилась. Однако в этот раз вместо Деспо у стойки стоял пожилой мужчина с талией почти в два обхвата. Неприятный. «Обойдусь без кофе», – решил Глеб и отошёл к клетке с попугаем. Старый попугай – неизменный атрибут кафе. Его знают все гости отеля. По утрам он, передразнивая котов, громко и пронзительно мяукает. Бывает, что свистит, а иногда выдаёт какие-то перлы на греческом языке.

Попугай дремал на жердочке. Вдруг он встрепенулся, зло посмотрел на Глеба и закричал по-русски: «Балда! Балда! Балда!» Не иначе, наши туристы научили. Хорошо, что хоть материться не стал.

«Вот выдался денёк. Чудеса не кончаются!» – огорчился Глеб и решил вздремнуть пару часиков.

Входная дверь номера была не заперта. «Убирают, что ли? С утра не могли!» – он разозлился и толкнул дверь. На его кровати в купальнике сидит дама из лифта.

– Заходи, заходи. Я давно жду тебя, – заулыбалась она беззубым ртом с оранжевыми губами и протянула к нему руку.

– Да вы… – пролепетал Глеб и выскочил, как пуля, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Посмотрел на дверь и ужаснулся – этаж перепутал. Опять случайность?

Что происходит? Что за дурацкий отель! Какой тут к чёрту отдых, когда на каждом шагу с тобой что-то случается?!

Как в полудреме добрался он до своего номера, наглухо задвинул шторы на окнах и лёг спать. Спал, не спал – сам не понял! Во сне каркала ворона, огромная рыбина чмокала оранжевым ртом у самого его лица, попугай мяукал кошкой. От страха он попытался куда-то бежать, но его успокоила невесть откуда появившаяся Деспоина. Она поцеловала Глеба в обе щеки, посадила за стол и поднесла чашечку дымящегося кофе.

Проснувшись, он не мог поверить, что проспал чуть ли не двадцать часов. За окном обычное летнее утро! Щебечут птицы на деревьях. Появились ранние отдыхающие. Яков ведёт под руку Майю, торопятся на пляж – солнце встречать. И вот оно! Светило внезапно вынырнуло из моря и стало скорёхонько подниматься всё выше и выше. Нет никакого снега. Да и откуда ему взяться в июле на Кипре?!

«Приснится же такая хрень!» – думал Глеб, вспоминая чудеса вчерашнего дня. Из кафе доносился запах кофе, яичницы и свежей выпечки. Андреас смотрел вверх и махал Глебу, приглашая на завтрак. Из соседнего номера лилась его любимая песня «Love is where you are». Глянул на балкон нижнего этажа и чуть не свалился опять в постель: в кресле-качалке сидела сама Дайана Кролл!

В то же утро он срочно покинул отель. Когда такси уже отъезжало, из дверей выскочил служащий и побежал вслед за машиной, размахивая белой бейсболкой с надписью «I’m buster». Через опущенное стекло Глеб услышал крик менеджера:

– Вы забыли бейсболку в номере! Подождите! – Гони! Опаздываем, – приказал он водителю.

Уже в самолёте в газете Глеб прочитал, что в Лимассоле проходил международный съезд колдунов. В течение двух дней в одном из отелей, где собрались колдуны, некоторые из постояльцев были свидетелями странных происшествий. Кто-то из туристов отморозил ноги на пляже. Какая-то сумасшедшая ворона напала на пару пожилых людей: седую старушку и мужчину с тростью. А подросток из России чуть не лишился руки – цапнула оранжевая рыба, когда он пытался кормить её хлебом. Слава богу, какой-то дед оказался рядом и отогнал гадину. Автор статьи пытался убедить читателей, что в отеле проживали древнегреческие керы – мифические злые существа. Разве такое может быть? Как керы из древних мифов могли попасть в современную гостиницу?

Ошарашенный Глеб не знал, что и думать. Откуда корреспондент знает о тайном съезде колдунов? Не слишком ли он информирован? В последнее время много пишут, что некие спецслужбы проводят опыты над людьми. А если это был их эксперимент? Может, проверяли тайное психотропное оружие на туристах. И он, Глеб, оказался среди подопытных. Возможно, он и сейчас в опасности?

«Но как? Как они могли организовать снег, выпавший у бассейна? Вспомнил красивое, пылающее ярко-красным цветом дерево в снегу. Немыслимо! И Дайана Кролл на Кипре. Неужели это была она? Возможно, у меня были галлюцинации? Или опоили каким-то зельем. Но почему меня? Я-то им для чего?»

По радио объявили, что самолёт проходит через зону турбулентности, и попросили пассажиров оставаться на местах, застегнув ремни.

«А если это неземные силы?» – вдруг пришла к нему дурацкая по своей неправдоподобности мысль.

Подошла стюардесса и спросила, всё ли у него хорошо.

– Да, – ответил Глеб машинально.

– И славненько, – улыбнулась девушка оранжевым беззубым ртом и прошла дальше.

В аэропорту Домодедово Глеба встречала скорая помощь.

Он очнулся на следующий день в больнице. По телевизору сообщали, что в районе города Лимассол произошёл взрыв на складе боеприпасов. Погибло несколько человек, в том числе высокопоставленный кипрский военный. Была полностью разрушена электрическая станция, дающая половину электроэнергии на острове. В Интернете Глеб обнаружил любопытную информацию: якобы огонь перекинулся на сухую траву с пламенеющего дерева, которое ещё называют за его ярко-огненное цветение «дерево-пожар». «Неужели такое возможно? А если возможно, тогда и снег, выпавший в то утро на огненную крону дерева, был явью, а не галлюцинациями?» – думал ночами в больничной палате Глеб. Но он предусмотрительно ни с кем своими мыслями и сомнениями не делился. Через неделю его выписали из больницы, не обнаружив никаких заболеваний.

После этого случая Глеб перестал ездить на Кипр в период цветения пламенеющего дерева. Предрассудки? Возможно, да. Но он решил держаться от греха подальше. Каких только чудес не бывает на белом свете!

Вечер с Дафной

Женщина за стойкой регистрации была сурова, неразговорчива и поразительно некрасива. На приветствие Мареева что-то буркнула в ответ, даже не посмотрев на него. Но Мареев не отступал:

– Скажите, пожалуйста, мадам, где можно поужинать?

– Там, – ответила женщина, махнув рукой в глубину помещения.

Обернувшись, Мареев увидел в конце зала полуоткрытую дверь и столы ресторана. Отель назывался «Daphne Hotel Apartments». Обычная трёхзвёздная гостиница рядом с набережной в городе Пафосе. Мареев приехал в Пафос на два дня, сбежал от суеты своего дня рождения в Лимассоле. Не хотелось ему никаких встреч с друзьями, не хотелось слышать тосты в свою честь – искренние, но в основном состоявшие из штампов с пожеланиями здоровья, счастья, вдохновения в творчестве и всяких других благ.

– Возможно, потому и штампы, что от души говорится, – сказала дочь Маргарита, которая по этому случаю прилетела к нему в гости из далёкого Владивостока.

– Конечно, Рита, но хочется тишины в этот день. Разве что немного свежего ветра не помешает. А человеческих голосов – нет, не хочется, – отвечал полушутя-полусерьёзно Мареев.

– И меня удалишь из праздника? – заулыбалась Маргарита.

– И тебя! Но сначала мы с тобой пообедаем в Пафосе в рыбной таверне, а потом я останусь в городе на две ночи один.

И вот он в отеле с таким романтичным названием в честь древнегреческой нимфы, которую её отец, речной бог Ладон из Аркадии, превратил в лавровое дерево, чтобы спасти от преследования юного Аполлона. Дафна сохранила целомудрие, но какой ценой! Аполлон же остался с носом, в отличие от своего отца Зевса, которому все женщины покорялись и нарожали многочисленное потомство. И олимпийские боги, бывало, терпели поражения в любви, не то что мы, земные мужчины. Вот и поэт Пётр Заречкин предупредил в стихах: «Мужчины, опасайтесь женщин!» А он знает, что говорит. На старости лет оказался один с искусственной челюстью и с сонмом детей, признанных и непризнанных. Заречкин, конечно, не Зевс, но не менее плодовит!

«А может, неприступная мадам на ресепшн и есть воскресшая Дафна, – подумал Мареев. – Ведь отвергла она любовь красавца Аполлона в своё время, и вот, простояв лавром несколько тысячелетий, продолжает ненавидеть мужчин». Но тут же возразил себе, что суровая особь внешностью никак не похожа на красавицу нимфу с белоснежной кожей. По крайней мере, какою её представлял себе знаменитый мастер Джованни Бернини, изваявший нимфу вместе с Аполлоном из мрамора. Не зря скульптура хранится в знаменитой галерее Боргезе в Риме. Разве унылую женщину стал бы скульптор ваять? И разве стали бы такое изваяние хранить в своих коллекциях кардиналы и папы? А вдруг сбылось пророчество кардинала Маффео Барберини, будущего папы Урбана VI, который написал двустишье-предостережение, мол, не ищите наслаждения в исчезающей красоте, иначе останетесь с руками, полными листвы и горьких ягод. «Ну её, эту вредную уродину! Залезла в голову и никак не отцепится», – подумал Мареев, отгоняя от себя дурные мысли и присаживаясь за стол.

Ресторан оказался похож на затрапезную столовку из российской глубинки. Столы без скатертей. Официантов нет. Буфетное обслуживание. На барной стойке паста болоньезе (макароны по-флотски), салат из подвявшей капусты с редкими вкраплениями тонко нарезанного красного перца, жареные куриные ножки и сок. Вилки, ложки пришлось добывать самостоятельно.

Поковырявшись в тарелке, Мареев махнул рукой на такой праздничный ужин и отправился в таверну «Пеликан», где он днём обедал с дочерью. Тогда их обслуживал очень проворный официант Иван из Молдавии. Парень прямо летал между кухней в основном помещении и столиками под тентом у воды. А какой выбор рыбы из утреннего улова! Иван оказался словоохотливым и улыбчивым. Показал в телефоне фотографию, где он стоит рядом с Евгением Примаковым. Когда это было? Где-то лет десять назад, в этом же ресторане, где чета Примаковых обедала. Нет уже в этом мире Евгения Максимовича, знаменитого российского политика, учёного и писателя, а память о нём живёт даже в маленьком курортном кипрском Пафосе. Иван с упоением рассказывал о своей встрече со знаменитостью. Мареев подумал, что и детям, и внукам своим тот будет показывать эту фотографию! Вспомнил строки из своего же стихотворения:

Кого-то вспомнят, а чей-то след затеряется. Вот следы его дедушки Фёдора из далёкого украинского села не должны затеряться; он, Мареев, постарался и в стихах деда прославил, а теперь песни уже поют о том, как дедуля мастерит скворечники в ожидании прилёта птиц! Мареева и его стихи забудут, а песня, даст Бог, останется.

Какой чудесный городок этот Пафос! Мареев шёл по набережной и с удовольствием наблюдал за отдыхающей публикой. Вспомнилась набережная в Коктебеле в Крыму, где он бывал раньше летом. Тот же праздник жизни! Рестораны, кафе, лотки, киоски. Отдыхают люди, забыв о репортажах из Сирии, Афганистана и других горячих точек. Да и в Европе уже стало неспокойно из-за наплыва беженцев.

От неприятных мыслей Мареева отвлекла бегущая по морю яхта под белым парусом. А над морем бирюзовое небо с высокими облаками. Облака-великаны сближались друг с другом, образуя какие-то сказочные фигуры, и снова расходились. Всё это происходило над горизонтом, а в зените небо почти чистое. Вот так и в жизни: где-то буйство фантазий и событий, всё меняется ежечасно и ежеминутно, а где-то спокойствие веками, разве что маленькие невинные тучки появятся в небе и исчезнут без следа, растаяв в лучах заходящего солнца. А в курортном Пафосе пока прекрасная погода!

В таверне «Пеликан» обстановка праздничного вечера. Горят огни. На веранде газовые горелки высотой более чем в два метра; пламя в прозрачной трубе, огороженной конусообразной сеткой, рвётся вверх и по пути отдаёт тепло людям за ближними столиками. Не сезон – середина мая, по вечерам бывает довольно прохладно. Иван встретил Мареева радушно, как старого знакомого, и предложил попробовать свежайшие устрицы дневного улова с кипрским белым вином «Zambaratas». Вечер удался: созерцание звёздного неба под шум прибоя; мимо прохаживаются безмятежные туристы. Огромный мужчина бережно ведёт под руку маленькую стройную даму и, заглядывая ей в глаза, что-то увлечённо рассказывает. Две старушки, божьи одуванчики, держась за руки, идут и вдыхают морской воздух. Ничего им не нужно, кроме этого самого морского воздуха. Стайка девушек пробежала, прыская смехом в ответ на приглашение зазывалы посетить его таверну, потому что сегодня именно у них самая вкусная рыба. Когда есть свободная минута, к столику подходит Иван, чтобы справиться, всё ли в порядке, и рассказать какую-нибудь короткую историю из курортной жизни.