Москва – Сатурн. Фантастический роман в двух частях
- -
- 100%
- +
В остальном же Сеня походил именно на дерево, разве что очень изящное и находчивое. Например, срезы снизу и сверху он зарастил очень плотным прозрачным веществом, похожим на смолу. Это предотвращало потерю влаги. А впитывать её он умел «всем телом», то есть всей корой. Мы воспроизвели в лаборатории комбинацию минеральных веществ, которую рекомендовал торговец, добавляли её в виде порошка в чистую родниковую воду и обрызгивали Сеню. Эти ванны-обеды ему очень нравились.
Само собой, мы пробовали «расшевелить» Сумунгуса. Возили с собой по городу и музеям, катались по реке, давали слушать музыку и смотреть кино. Никакого эффекта. Тогда мы попробовали сменить декорации лаборатории на живую природу. Сначала слетали с Сумунгусом на море. Нам удалось немного разбудить в нём любопытство – он с интересом следил за ритмично накатывающимися на берег морскими волнами, прислушивался к прибою и крикам чаек. На контакт с нами по-прежнему не шёл. Тогда Денис предложил отнести его в лес, чтобы он побыл среди деревьев, которые, без сомнения, были ему дальними родственниками.
В лесу Сеня немного оживился. Мнимые глазки вращались в разные стороны, пытаясь одновременно рассматривать деревья и уследить за пролетающей мошкарой. Мы попросили показать, как выглядит лес на его родной планете, но так ничего и не добились. Выяснили лишь, что в лесу Сумунгус чувствует себя комфортнее, чем в городе – хотя в этом и так никто не сомневался. После этого случая Денис предложил приостановить дальнейшие эксперименты на Земле и передать Сеню друзьям с Марса. «Пусть теперь они попытают счастья, – сказал Денис. – А мы сделали всё, что могли. Мне больше ничего толкового не приходит в голову. Добровольно Сеня ничего показывать не хочет, не уподобляться же нам торговцу с Альдебарана! В конце концов, пусть Сеня живёт как знает. Если эксперименты и на Марсе ничего не дадут – определим его в ботанический сад, пусть живёт в своё удовольствие. Нуждаться он ни в чём не будет».
Оставалось придумать, как переправить Сеню на Марс. Не хотелось заниматься бюрократической волокитой с оформлением бумаг и документов, поэтому мы ждали удобную оказию.
И вот теперь подвернулся такой удобный случай. Короче, ребята назначили курьером меня. «Вот повезло! – радостно сказал Денис, когда узнал о моём путешествии. – Очень кстати ты в круиз отправляешься!» Я не была уверена, что мне повезло, потому что родители такому багажу явно не обрадуются. Мама вообще всегда слишком сильно нервничает, да и отец меня может не понять. В общем, я решила взять Сеню в самый последний момент, когда что-то менять будет уже поздно. Тогда родители просто не смогут оставить Сумунгуса в космопорту или вернуть домой.
Друзья ждали меня возле стойки информации. Кроме Дениса пришли Вера Савочкина и Роберт Джонсон. В руках Роберт держал крупный пакет, в котором просматривались округлые бока Сени.
– Привет, Свет, – обрадованно сказал мне Денис. – Опаздываешь!
– Привет, ребята, – сказала я. – Мы кружок сделали над историческим центром. Захотелось.
– Ностальгия? – спросил Роберт. – Понимаю. Держи Сеню, аккуратно.
Он передал мне пакет, я обняла его обеими руками и прижала к груди.
– Там в пакете копия таможенной декларации, где Алексей Викторович указывал, что Сумунгус – это растение. Я подумал, пусть будет, на всякий случай.
– А это подарки для ребят, мы тут собрали, – сказала Вера, передавая мне ещё один не менее увесистый пакет. – Деревянные кружки, тарелочка с росписью гжель, оренбургский пуховой платок и большая банка малинового варенья, бабушка сделала. Там ещё поменьше баночка с вареньем есть – это для тебя и твоих родителей, можете прямо в полёте полакомиться!
– Слушай, у меня перевес будет! – заволновалась я, пытаясь поудобнее перехватить оба пакета.
– Не переживай, прорвёшься, всё будет пучком! – успокоил Денис. – Проведёшь заодно эксперимент с Сеней на орбите, на переносимость невесомости. Ребята встретят тебя прямо в космопорте. Будут ждать с табличкой в руках, с твоим именем. Не ошибёшься. Главное, не забудь Сумунгуса на корабле, когда в Марсоград полетите.
– Ну как я могу забыть! – возмутилась я.
– Классного тебе путешествия! – пожелала Вера. – Сделай фильм про кольца Сатурна, покажешь нам потом!
– Сделаю обязательно, – пообещала я. – Ребят, вы пока не уезжайте. Вдруг меня родители с Сеней заметут, вы его заберёте.
– Никаких «заберёте»! – строго сказал Денис. – Мы специально уедем прямо сейчас, чтобы ты подсознательно не рассчитывала на такой вариант. Тогда всё получится.
Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. Если что, буду выкручиваться до последнего, но за Сеню я теперь несу всю полноту ответственности.
Глава четвёртая.
Сумунгус обыкновенный
Я прибежала, запыхавшись, как раз вовремя. Наша очередь почти подошла, я едва успела отмахнуться от маминого вопроса о происхождении пакета («не обращай внимания, печенек в дорогу купила») и упаковать Сумунгуса в рюкзак, где заранее предусмотрительно оставила для него достаточно места. В чемодан я класть Сеню побоялась, потому что не знала, будет ли в багажном отделении челнока воздух и отопление. А рюкзак я возьму с собой в салон. Как только окажусь в кресле – достану Сумунгуса, буду держать на руках. Пакет с подарками я кое-как утрамбовала в чемодан, который и без того был достаточно объёмным.
Пройдя к стойке регистрации, папа достал наши карточки-паспорта и билеты на круиз.
– Если можно, места в челноке у окна, – попросил он сотрудницу космопорта, симпатичную девушку в красивом форменном костюме.
– Всем или только вам? – с улыбкой переспросила она.
– Хотя бы одно место! – громко сказала я. – Но лучше три!
Девушка перелистнула в воздухе окна информации.
– Осталось как раз одно место у иллюминатора! К сожалению, остальные уже заняты.
– Прекрасно, спасибо вам огромное! – поблагодарила мама.
– Мы будем меняться, по очереди смотреть, – неуверенно предложила я.
– Не будем, доченька, это твоё место! – сказала мама и погладила меня по голове.
Я недовольно отстранилась. Вечно она со своими нежностями на людях пристаёт!
– Поставьте багаж, включая ручную кладь, на участок пола, ограниченный оранжевой линией, – попросила девушка.
Папа послушно сложил наши чемоданы и сумки. Я нехотя поставила туда же рюкзак. Оранжевая линия превратилась в красную.
– У вас перевес, три килограмма! – сообщила девушка. – Разрешено лишь по пятнадцать килограммов багажа плюс пять килограммов ручной клади на пассажира.
– Вот как? – удивился отец. – Мы были уверены, что перевеса не будет!
– Это какая-то ошибка! – сказала я, внутренне холодея.
Боюсь, я оставила место для Сени, но не подумала про его вес. А весит он прилично.
– А разве космическому кораблю не всё равно, сколько килограммов мы с собой берём? Там же невесомость? – удивилась мама.
– Речь идёт о челноке, который доставит вас на орбиту, – объяснила девушка. – Ему точно не всё равно!
За нами начала скапливаться небольшая очередь. Я взглянула на стоявшего за нами высокого, причудливо одетого мужчину в поисках поддержки.
– Бюрократы! – неодобрительно сказал он.
– А можем мы доплатить за перевес? – спросил отец.
– К сожалению, такая услуга предусмотрена только для пассажиров, летящих первым классом.
– Но это же несправедливо! – возмутился отец. – Каких-то три килограмма, и вы из-за этого сыр-бор устраиваете!
– В багажный отсек должен уйти строго определённый вес, – возразила девушка, её щеки медленно становились пунцовыми.
– Ну не всё ли вам равно! – уже громче возмутился мужчина за нами. – Не будьте такими педантами! Вот у девочки билет такой же, как у меня, а весит она значительно меньше. Пусть возьмёт эти три килограмма с собой! Вы же очередь задерживаете!
– У меня чёткие инструкции, – возразила девушка.
– Света, сколько конфет ты прикупила? Мы же взвешивали дома, перевеса не было! – мама явно начинала нервничать, в таком состоянии с ней трудно спорить. – Не будем всех задерживать, просто достань из рюкзака этот новый пакет и оставь милой девушке. Пусть скушает в обеденный перерыв.
Я застыла на месте. В голове слышался лишь лёгкий гул, ноги стали ватными. Слова мамы доносились как бы издалека.
– Света, ты меня слышишь? – спросила она.
– Светик, правда, обойдёмся мы без конфет, – примирительно сказал папа. – На корабле наверняка будет достаточно сладостей. Оставь пакет здесь.
Ну всё. Если теперь и папа заговорил про пакет, то моя песенка спета. Не суждено Сумунгусу попасть на Марс. По крайней мере, со мной, растяпой. Что мне стоило предусмотреть всё заранее!
– Ну сколько можно возиться! Пропустите меня вперёд! – попросил мужчина, стоявший за мной.
– К сожалению, надо подождать, – остановила его девушка.
– Это возмутительно!
– Мне очень жаль.
– Вам будет ещё больше жаль, если я накатаю жалобу!
– Не надо жалобу, – громко сказала я.
Меня вдруг осенила идея. Я бросилась не к рюкзаку, а к чемодану. Быстро открыла замки и вытащила тяжёлые походные ботинки. Отбежала за границу весов – линия по-прежнему была красная. Тогда я вернулась и нехотя вынула из чемодана увесистый томик энциклопедии экзоживотных с картинками. Сама не знаю, зачем взяла его с собой, ведь всё есть в планшете.
Теперь весы дали «зелёный свет».
– Света, ты же в ботинках по Марсу собиралась ходить! – всплеснула руками мама.
– Ничего, похожу в кроссовках, – успокоила её я, поворачиваясь к девушке. – Так даже удобнее! Вы же пришлёте ботинки и книжку к нам домой?
– Разумеется, пришлём, не забудьте оставить адрес, – подтвердила девушка. – Вы можете забрать ручную кладь.
Папа забрал сумки, а я с облегчением закинула рюкзак с Сеней за спину. Кажется, пронесло!
Участок пола, на котором стояли чемоданы, тем временем, ушёл вниз, и вскоре вернулся, уже без багажа.
– Вот ваши посадочные талоны, – сказала девушка за стойкой, протягивая отцу три небольших бумажных диска.
Наконец-то! Я чуть не вприпрыжку побежала вперёд, радуясь, что неприятная процедура взвешивания багажа осталась позади. Однако радость была недолгой. При входе в зал вылета служащие космопорта снова проверяли документы и ставили ручную кладь на движущуюся ленту, проходящую через металлические рамки. Не знаю, что эти рамки проверяют, но сердце снова тревожно забилось. Ну, юные экзобиологи! Почему именно мне выпала задача контрабандой везти Сумунгуса на Марс? Зачем мне вообще такие волнения, я же в отпуск лечу!
– Поставь рюкзак на ленту, доченька, – распорядился отец, первым доверяя ленте свою и мамину сумки.
Я послушалась и на негнущихся ногах пошла рядом с лентой. Рюкзак молча проехал до служащего космопорта, уткнувшегося в синевато мерцающий интерфейс.
– Чей это рюкзак? – спросил он.
– Мой, – призналась я.
– У вас там органика. Достаньте, пожалуйста.
– У неё там только разные мелочи и конфеты, – вступилась за меня мама.
– Достаньте, – повторил служащий.
– Да что это за семья такая! – возмущённо сказал нетерпеливый мужчина за нами, уже знакомый по очереди на взвешивание багажа.
Я умоляюще взглянула на отца, но он лишь пожал плечами. Тогда я вздохнула и вытащила из рюкзака Сумунгуса обыкновенного с Альдебарана. Почувствовав свет, Сеня, открыл семь маленьких глазок и испуганно заморгал. Как мне хотелось в этот момент, чтобы никто, кроме меня, этих глазок не заметил!
– Они хотели пронести на корабль монстра! – истерично крикнул мужчина за спиной, так что Сумунгус испуганно прикрыл глаза.
– Так, – сориентировался служащий, – пройдёмте со мной для выяснения.
– Не бойся, Сеня, никто тебя не тронет! – тихонько сказала я. – Ты под моей защитой!
– Света, ты зачем с собой живое бревно к Сатурну тащишь? – всплеснула руками мама.
– Не к Сатурну, а к Марсу. И не бревно, а Сумунгуса обыкновенного. Мне его ребятам из кружка экзобиологов передать нужно. От нашего кружка!
Я оглянулась и заметила ребят, которые, оказывается, всё же никуда не ушли и издалека наблюдали за мной. Денис делал какие-то непонятные знаки руками. Как будто это могло сейчас хоть как-то помочь. Спасибо вам, удружили. Теперь никого из нас на Марс не пустят. Ни меня, ни родителей.
Пожилой круглолицый сотрудник космопорта с длинными усами снял фуражку и вытер платочком лоб.
– Вы нас извините за эти разбирательства, но жалобы и сигналы со стороны пассажиров должны быть обязательно и оперативно рассмотрены! – твёрдо произнёс он.
– Мы всё понимаем! – заверил отец и посмотрел на часы.
Времени до отправления челнока оставалось всё меньше. Как только служащий космопорта увидел Сумунгуса, он сразу проводил нас в кабинет начальника смены. Я так и не выпустила Сеню из рук, поглаживала его по тёплой коже. На ощупь она была точно, как кора у сосны в лесу. Он был довольно увесистым, килограммов пять, не меньше. Мне нужно было срочно придумать, как успокоить пограничника и не расстаться с Сеней.
– По правилам грузо-пассажирских перевозок от четырнадцатого апреля две тысячи сто двадцать восьмого года вы не можете перевозить домашнее животное на космическом корабле без билета, паспорта и книги прививок.
– Это не домашнее животное! – воскликнула я.
– Девочка, пожалуйста, разреши мне поговорить с твоими родителями, не перебивай! – попросил мужчина.
– Я бы предложил вам всё же выслушать мою дочь, – вежливо возразил отец. – Она юный экзобиолог и знает, о чём говорит.
Я с благодарностью взглянула на него и увидела, как он одними губами неслышно добавил: «Надеюсь».
– Дело в том, – начала я, доставая из пакета предусмотрительно положенную туда Денисом Гуриным копию въездной таможенной декларации, единственного Сениного документа, – что Сумунгусы обыкновенные являются растениями. Вот документы на ввоз, посмотрите, там всё указано! Получается, с юридической точки зрения Сумунгус приравнивается к банану или кактусу. Мне же не возбраняется взять в круиз любимый кактус?
Мама явно хотела что-то сказать, но сочла за лучшее промолчать.
– Девочка, как тебя зовут? – обратился ко мне начальник смены, лишь мельком заглянув в протянутый мной листок.
– Света, а вас? – с вызовом спросила я.
– Меня Владислав Викторович. Так вот, Света, с юридической точки зрения я имею право задержать и Сумунгуса, и вас до полного выяснения обстоятельств. Рекомендую связаться с родственниками или друзьями, которые вас провожают, чтобы отдать животное им. Ваш челнок скоро отправляется.
– Но Сумунгус не представляет никакой опасности для пассажиров, раз он растение, – возразил отец.
– У него даже ног нет, и рук! – поддержала я. – Он не убежит и никого не тронет!
– Глаза у него есть?
– Есть, – признала я, понимая, что сейчас лучше не распространяться о Сениных способностях к мистификации.
– А если есть глаза, то может быть и рот, зубы или там жало. Что, если он мне пассажиров покусает? Кто за это будет отвечать?
– Нет у него рта! – засмеялась я. – Я его только водичкой с минеральной смесью опрыскиваю два раза в день, вот и вся еда!
– Никогда не слышал о растениях с глазами, – веско сказал Владислав Викторович. – Не лишним было бы его на независимую экспертизу отправить. Они выяснят, растение это или зверь.
– Послушайте, я вам, как педагог скажу, – не выдержала мама. – Вы напрасно играете словами. Перед вами растение, пусть и немного необычное, правила не нарушены, разрешите нам пройти на посадку!
– Мы жаловаться будем! – пригрозила я, подумав, что именно так сказал бы в этой ситуации мужчина, стоявший за мной в очереди.
Начальник смены грустно улыбнулся и покачал головой. Я вдруг поняла, что сказала лишнее. Он не ищет способа нас или Сумунгуса задержать. Скорее, он пытается найти возможность нас пропустить, но пока не находит серьёзных аргументов.
– Вы не беспокойтесь, он действительно безвредный и совсем не агрессивный! – примирительно сказала я. – Гарантирую, пассажиры будут в полной безопасности! В челноке я буду держать его на руках, как маленького ребёнка, а на корабле он будет всегда заперт в нашей каюте.
– Давайте я вам расписку напишу, что несу всю полноту ответственности за Сумунгуса! – предложил отец.
– А вы к ней копию таможенной декларации прикрепите! – поддержала мама.
Владислав Викторович вздохнул, его пальцы запорхали над сенсорной клавиатурой. Где-то под столом зашуршал принтер.
– Вот, распишитесь, – начальник смены протянул отцу две бумажки. – Обойдёмся без экспертизы. Только отнеситесь к данному вопросу со всей серьёзностью! Вы принимаете на себя юридические обязательства. Одна копия вам, другая – мне.
– Обещаю вам, – горячо заверил отец, ставя свою подпись.
– Это разрешение на провоз Сумунгуса. Поспешите на посадку!
– Спасибо вам, Владислав Викторович! – поблагодарила я.
– Береги свой кактус, – улыбнулся мне пограничник.
Сеня вдруг благодарно прикрыл на пару секунд глазки и снова их открыл.
Вот тебе на! Он что, нашу речь научился понимать? Или чувствует эмоциональный фон? Ох, непрост этот Сумунгус!
Глава пятая.
Челнок «Константиново»
К челноку от здания космопорта нас доставил просторный флаеробус. Сам челнок выглядел впечатляюще: огромная мощная машина, белый лебедь с широко раскинутыми крыльями и массивными соплами двигателей в хвосте. Когда-то наши прапрадеды создали челнок «Буран» – с тех пор концепция «космических извозчиков» не сильно изменилась. Конечно, сегодняшние челноки стали просторнее, комфортабельнее. Взлетают и выходят на орбиту без помощи ракетоносителей или других самолётов. Двигатели стали мощнее, а состав топлива изменился. Но внешне прадед и правнук по-прежнему походили друг на друга. Что поделать, для полёта в атмосфере нужны крылья и важна аэродинамика, а это определяет внешний облик.
Наш челнок был приписан не к космопорту, а к самому кораблю. На его борту вместо стандартного порядкового номера стояла эмблема компании «Роскосмофлот», а ниже гордо красовалось имя: «Константиново». Надо будет узнать, что означает это название. Мы поднялись по трапу на борт. У входа нас приветствовал улыбчивый молодой человек в мундире пилота. Голубые глаза, русые волосы, слегка курносый нос. Даже строгая традиционная фуражка пилота не делала его лицо серьёзнее. Я недовольно взглянула на него: неужели выход на орбиту и стыковку доверили вчерашнему школьнику? Юноша улыбнулся мне и подмигнул, словно подбадривая. Тоже мне, весельчак. Надеюсь, ты всё же не первый пилот, а лишь помощник.
– Пап, неужели неопытным школьникам доверяют управление челноками? – не выдержав, спросила я, когда мы шли по салону, высматривая номера наших мест.
– Ты про нашего пилота? Он вовсе не школьник, а старший гардемарин. Видела нашивки у него на рукавах? Почему ты решила, что он неопытный?
– Они с двенадцати лет обучаются в Космической академии, – добавила мама. – Если ему доверено управлять челноком самостоятельно, то он уже окончил курс обучения и сейчас проходит стажировку на космическом корабле.
– В чине младшего офицера, кстати, – дополнил отец. – И ничего тут удивительного нет – я частенько на челноках именно гардемаринов встречаю.
– Так они сами за штурвалом или всё же помогают старшему? – продолжала допытываться я.
– Думаю, сами. А почему ты спрашиваешь?
– Не знаю, какой-то он… Неубедительный. А речь идёт о выводе челнока в космос и стыковке! Всё нормально в твоих полётах было, никаких непредвиденных ситуаций?
– Ну, как видишь, нормально, раз я здесь, – улыбнулся отец. – Вот наши места, проходи к иллюминатору.
Я взглянула на наши кресла и обмерла: сразу за нами, в следующем ряду сидел тот самый вредный мужчина, который поднял шум во время регистрации на рейс. Он тоже меня узнал и от неожиданности закашлялся.
Родители быстро переглянулись.
– Давай, доченька, проходи быстрее, – попросила мама.
Я постаралась закрыть Сеню от недоброго взгляда мужчины и шмыгнула в кресло. Не хватало ещё, чтобы тут скандал разразился. У бедного Сумунгуса ещё первый стресс не прошёл. Родители тоже быстро уселись на свои места рядом.
– Почему это животное пустили на челнок? – нервно спросил сосед, наконец, обретя дар речи.
Отец обернулся, холодно посмотрел на мужчину и уточнил:
– Вы кого сейчас имеете в виду?
Я вжалась в кресло, стараясь казаться как можно более незаметной. Ну вот только выяснения отношений нам сейчас и не хватало! Хорошо начинается первое космическое путешествие, нечего сказать!
– Инопланетное чудовище ваше, кого же ещё! – заявил мужчина.
– Да будет вам известно, что перед вами растение, Сумунгус обыкновенный. Потрудитесь успокоиться и перестать пугать мою дочь и остальных пассажиров.
– Какое это растение! Он на меня глазами на регистрации пялился! Оно живое! – не унимался сосед.
– Как цветы, деревья, кусты и вообще вся флора планеты. У нас есть официальное разрешение от службы безопасности космопорта. Ещё вопросы?
К счастью, возразить соседу больше было нечего. Так что я смогла перевести дыхание, ободряюще погладить Сеню и взглянуть в иллюминатор. В него было отлично видно, как отъезжает от челнока трап.
Место мне досталось такое хорошее, что даже неловко стало перед родителями: им ведь почти ничего не видно. Тем временем гардемарин прошёл к пульту управления, уселся в кресло пилота. Никакой перегородки, отделявшей пилотскую кабину от салона, как в древних самолётах, не было и в помине. Второе кресло, справа от гардемарина, оставалось пустым. Отец прав, других пилотов на челноке нет. Однако ещё через несколько мгновений я обо всём забыла, так как гардемарин переключил несколько сенсоров на пульте, и его голос загремел из невидимых динамиков:
– Уважаемые пассажиры, вас приветствует пилот челнока «Константиново» старший гардемарин Юрий Звягинцев. Добро пожаловать на борт! Просьба пристегнуть ремни безопасности на всё время полёта. Прошу вас также воздержаться от приёма пищи и воды. Это связано с тем, что первая часть полёта включает в себя неопасную для организма, но ощутимую перегрузку, а вторая будет проходить в состоянии невесомости. Ваши кресла снабжены индивидуальными сферами безопасности, компенсирующими почти все негативные ощущения от изменения силы тяжести. И всё же заранее приношу извинения за некоторые неудобства. Расчётное время полёта до стыковки с круизным космолётом «Сергей Есенин» составляет один час восемь минут. А сейчас вашему вниманию предлагается информационный галафильм, который расскажет обо всех деталях полёта и о поведении в случае аварийной ситуации. Смотрите внимательно!
Скучный галафильм я, конечно, смотреть не стала. Пусть родители смотрят, если им заняться больше нечем. Меня полностью поглотили виды, открывающиеся за иллюминатором. Наш челнок начал двигаться, едва пол и стены слегка завибрировали, а где-то за спиной тяжело загудели двигатели. Мы прокатились по лётному полю до начала взлётной полосы и застыли, ожидая разрешения на взлёт. Вскоре оно было получено, и вибрация превратилась в крупную дрожь. Нас ощутимо вдавило в спинки кресел, а машина, стремительно набирая ход, понеслась вперёд.
Прошло всего несколько мгновений, а мы уже не только оторвались от земли, но и набрали приличную высоту. Выше, чем летают флаеры. Выше, чем я вообще когда-либо поднималась. Мы уверенно продолжали подниматься, карабкаясь к стратосфере. Небо за иллюминатором сначала было светло-голубым, ослепительное солнце рассыпало блики по салону челнока. Потом небо стало постепенно темнеть. Чем выше мы поднимались, тем больше изгибался горизонт. Из первоначально прямой линии он стал дугой, а потом стал закругляться ещё быстрее. Наконец над горизонтом появилась тёмно-синяя оболочка атмосферы, в то время как над нами была уже чернота безвоздушного пространства. Земля внизу всё больше начинала напоминать глобус: реки, поля и города становились всё миниатюрнее, пока не превратились лишь в размытые пятна.
Ремни безопасности больно врезались в плечи. Я попыталась поправить их, но папа строго одёрнул:
– Осторожно, Светик, мы переходим к невесомости.
Его голос доносился слегка приглушённо – наверное, из-за индивидуальных сфер безопасности. Я взглянула на Сеню – он восторженно уставился в иллюминатор. Невесомость он, похоже, даже не заметил. Вот тебе и Сумунгус! Я, конечно, крепко прижимала его к себе, жалея, что у него нет никакой ярко выраженной реакции на невесомость. Эксперимент прошёл впустую! Даже у меня реакция была: вначале показалось, что желудок к горлу двигаться начал. Потом, правда, прошло. Да и от волнения это было, скорее всего, а не от невесомости. Никуда, конечно, мой желудок не путешествовал. А вот конфетки настоятельно требовал.