Поживём – увидим. По дневникам путешественника

Ранним утром, когда ещё некому кормить голубей в парке Боливара, у стены кафедрального собора стояла, ссутулившись в беззвучных рыданиях, какая-то бедная крестьянка. Она старалась не показывать это, но эмоции душили человека. Тут же нашлась женщина совсем другого социального статуса, которая стала её утешать. Здесь, перед Богом, никому не стыдно проявить свои чувства, как в боли, так и в сострадании. А водоворот городской жизни набирал обороты. Гвардейцы в красивых мундирах уже сделали утренний развод с поднятием флага и исполнением гимна. Заспешил народ по своим делам. В суматохе один парень, разносчик молочных коктейлей, уронил на тротуар свой поднос. Он присел на одно колено, закрыл лицо в локти и тихо, по-мужски рыдал. Вокруг белела лужа с горой стаканов.

Что промелькнуло у него в этот момент в голове? Горечь оттого, что теперь придется голодать, отрабатывая долг хозяину или идти тёмной ночью на скользкий путь удачи – грабить прохожих. Кто знает? Да только сразу около парня остановились множество людей, и все, понимая, молча давали ему купюры в мокрые руки. А он, онемев от переживаний, даже едва мог благодарить их. Оказать помощь реально нуждающемуся – великий дар в наше время. Это не ханжеская подачка на паперти, глаза в сторону – и скорее уйти, забыть. Не пожертвование непонятно кому и куда, но озвученное, как бы невзначай, при каждом удобном случае. Такое заслужить надо.

Фёдор с некоторой тоской наблюдал эту сцену и, к его сожалению, не мог помочь парню, как другие прохожие. Хотя, наверное, мог, но его сознание говорило, что исправлять свои ошибки надо с первой страницы. В первые дни прибытия он бродил по кайе в Канделярии и решил купить ручку. Не хватило мелочи, но мужик её и так отдал, сказал, что потом занесёшь. А он забегался, решил, что и так обойдётся, быстро придумав себе оправдание в том, что, мол, продавец его – старую сломал, просматривая механизм. Да и торговаться у них принято. Цена всё равно падает. Только дело не в цене, а в поступке.

Пообещал в пути случайному попутчику небольшой сувенир, но так и не отправил. Хотя тогда за язык никто не тянул, а потом решил, что обойдётся. Как-то противно от всего этого стало. Тогда ещё кое-какие деньги были, а сейчас почти ничего. Судьба не оставляет безнаказанными такие жалкие поступки. А нужда обостряет совесть.

– Что ж, – решил Фёдор и поспешил разыскать того торговца. После недолгого плутания по классической застройке латинских городов в виде большой сети уличных квадратов, он разыскал мужчину. Да только тот его не узнал, удивился и быстро отвлёкся на разговор с другим клиентом. Тогда Федя, как отчаянно утопающий, стал искать того, кому эти деньги нужнее. Ирония судьбы в том, что даже нищие не попадались там, где были всегда. – Может у них сиеста? Так тебе, жлобу, и надо! – раздражённо подумал он про себя.

Наконец, взгляд с трудом выхватил некую серую личность, поедающую с пластиковой тарелочки остатки чьей-то еды. Фёдор отдал нищему деньги, на что тот даже не произнёс ни слова, а взгляд его не выразил никаких эмоций. Уж они-то – те ещё психологи: «За что тебя благодарить, если я ни о чём не просил»?

«Как-то оно посветлей в жизни стало!» – с облегчением вздохнул он и понял, что проблемы будут решены. Нужно продать кое-что из своих вещей и жить дальше. Федор перестал воспринимать негатив колумбийских улиц, зато восторгался красотой местных сеньорит. Вскоре был предложен путнику и хлеб, и кров. Доброжелательность потекла блаженным ручейком. К вечеру, в районе аэропорта, он, скорее по наитию, выловил русскую речь с сильным акцентом. Двое мужчин вышли в поисках машины.

Без «буэнос» и без «диас», он сразу сказал: «Здравствуйте!», – подчёркивая каждый слог. «Здравствуйте!» – несколько удивившись, поочерёдно произнесли они. Не увидев на их лицах досады и презрения, которое часто бывает у наших соотечественников в случае несвоевременного обращения, он продолжил: «Не могли бы вы купить у меня бинокль или фотоаппарат? Они стоят хороших денег. Я остался без средств, и прошу за них не много».

Тон профессионального попрошайки и смущающегося человека смог бы различить даже я. Они, не вдаваясь в детали, переглянулись. «Ну что, Иосиф, поможем?» Полезли куда-то, за чем Фёдор смущённо не уследил, и, скинувшись, дали несколько сотен долларов. Федя стал снимать с ремня бинокль, но услышал категоричное: «Не надо».

– Дайте тогда хоть свои координаты.

– Не стоит. Всё нормально.

– Как Вас зовут? Может, я могу чем-то помочь в Медельине? Я тут много чего знаю.

– Аалон, – пожимая его руку, сказал второй мужчина. – Нет, спасибо, мы сами.

Фёдор, поддавшись неожиданно охватившей его радости, готов был сам выложить деньги за такое. Душа его ликовала! Он с восхищением смотрел вслед этим парням из Израиля, которые развеяли перед ним миф о скаредности евреев. Вскоре в темноте растворилась увозившая их машина, а он всё стоял и думал о логичной справедливости событий и поступков прошедшего дня. И этот посланный откуда-то свыше порядок, его необъяснимым образом согревал и добавлял уверенности.

Глава 4: КОРДИЛЬЕРА

Взгляд устремлён в пятно засохшей крови на старой побелке потолка. В середине зияет дыра от вырванного крюка. Что там раньше висело или кто, осталось загадкой. Глазу не за что уцепиться в аскетичной коробке случайного жилья. Тонкая ниточка бегущих вдоль стены муравьёв притягивает внимание на какое-то время. Нащупав вилку кипятильника, он воткнул его в розетку и чуть прикорнул. Слабое напряжение позволяет надолго задуматься, пока вскипит вода для щепотки кофе.

Ввалившись сюда волею судьбы, а вернее, следуя за загрубевшим от солнца мачетеро в вылинявшей рубахе, он решил передохнуть в более-менее приличных условиях. Ежедневные дожди, ставящие ежегодные мировые рекорды осадков в этой дыре, так до конца и не вымыли из одежды многодневный запах пота и мочи.

Прямая струя холодной воды приводит в себя. Не дождавшись кофе, он надкусил кукурузную арепу, хорошо сдобренную сыром поверх ананасового сиропа, и развернул карту. Там, за последней кордильерой – реки, текущие в бассейн Амазонки.

Осталась позади неоднозначная страна, с её радушием и жестокостью, с настороженностью к случайно забредшим чужакам. Страна с её озёрами, на дне которых на многие века затаилось золото, и с богатыми россыпями драгоценных изумрудов.

В раздумьях о последних неудачах и о том, стоит ли пытать судьбу дальше, Фёдор вышел на веранду, где больше воздуха. Бредущая мимо бабулька робко, еле слышно, попросила денег. «Нет у меня», – резко бросил он, раздражённый от перебитой мысли. Старуха, как тень, быстро и беззвучно исчезла. Вдруг, как будто опомнившись, он быстро поднялся к себе в комнату, нашёл мелочь и догнал её уже за перекрёстком. Боясь благодарности, быстро, из-за её спины вложил монеты в сморщенную маленькую руку и вернулся к себе, мысленно надеясь, что сделал это не от страха за возмездие, а по велению души. Провидение послало её, чтобы он смог, наконец, прийти в себя и продолжить путь по горной тропинке.