- -
- 100%
- +
Ксюша к этому времени уже пришла в себя после слов бывшей подруги о том, что она говорила Ксюше «пещерным» языком… что Женя её собственность. Ксюша устремила проницательный взгляд на шкаф и доверительно – мягко сказала Кате:
– Я его вчера видела на проспекте. На нём висели бананами одноклассницы… Говорят, что в последних классах на одного мальчика приходится по двадцать девочек.
Катюша начала осмысливать удар бывшей подруги, и её лицо стало задумчивым и даже грустным. Она не заметила, как в комнату быстро вошёл менеджер, толстый мужчина лет сорока. Он встал перед Катей, чтобы разразиться гневом, но девушка довольно спокойно и властно сказала ему:
– Я сегодня куплю салон и уволю вас. Ищите заранее другое место работы.
Всю последующую минуту спикер нижней палаты Медный – Широкий молча прижимал телефонную трубку к уху. Ровно в 10.30 он медленным жестом руки опустил трубку на рычаг аппарата, встал с кресла, одёрнул на себе пиджак и торжественным голосом заговорил:
– Президент республики Россия исчез. Есть мнение, что он похищен. Последний раз его видели вчера, когда он в полночь шёл в кремлёвскую баню с берёзовым веником под мышкой…– Спикер глубоко вобрал воздух в лёгкие и на выдохе добавил: – В силу статьи Конституции, принятой в 2022 году, я возлагаю на себя полномочия Президента страны и главнокомандующего…Объявляю…
– Кому это выгодно?! – крикнул депутат Замойский.
Медный – Широкий метнул на депутата мрачный и тяжёлый взгляд, которого никогда раньше не было у спикера и громовым голосом, какой депутаты никогда не слышали у него, заговорил:
– Объявляю ротацию членов ГосДумы, сегодня после обеда. Засиделись. Пора и размяться: уйти в отставку.
Депутаты отреагировали на грозные слова спикера палаты так, как подсказывало им чутьё. Они в едином порыве вскочили с кресел на ноги и ударили в ладоши. Медный – Широкий всё-таки услышал в шуме аплодисментов телефонный звонок. Снял с рычага трубку.
– Поздравляю, – прозвучал в трубке машинный голос.– Ты будешь калифом на час, если…
– Кто вы? И почему говорите мне «ты»?
– Я тот, кто помог тебе стать Президентом. Одно моё слово и настоящий Президент появится в зале ГосДумы.
– Я не понимаю вас, – внезапно мягко заговорил Медный – Широкий, включив аппарат связи с ФСБ.
В трубке прозвучал смех.
– Ты напрасно нажал кнопку секретной связи с ФСБ. Правильно тебя в детстве звали «Тетеря»… то есть: дурак. Даю тебе, Тетеря, подумать один час, а потом…– в трубке раздался треск.
Медный – Широкий стремительным жестом пальца включил прямую связь с ФСБ.
– Ну, что узнали? Кто звонил?
– Это хакер. Он звонил по «мобильнику» через компьютер, подключенный к сети в Промышленной зоне. Чтобы скрыть место звонка, он поставил помехи, которые отразились на нашем пеленгаторе в виде тысячи точек подключений к сети.
– Найдите его любой ценой! – властно и жёстко приказал Исполняющий Обязанности Президента.
А так как в зале была тишина, и депутаты настороженно следили за каждым движением Медного – Широкого, то они услышали не только каждое его слово, но и его новую манеру говорить. Он же сильно нажал пальцем на кнопку многоканального телефона, что пульсировала красным сигналом. По другую сторону связи прозвучал сиплый дрожащий голос семидесятипятилетнего большевика Апельсинова Эдуарда, который отбывал пожизненный срок наказания в городе Шушенском за руководство запрещённой подпольной партией «КПСС»:
– Венька, скорей верни меня в столицу. Всё у тебя получилось правильно. И не забывай, что чистыми руками власть не возьмёшь.
Медный – Широкий взглянул на свою ладонь. Она была влажной и грязной.
Апельсинов в это время проводил пленарное заседание актива партячейки в подполье казино «Только для братвы». Владелец казино был «сочувствующим»…
Вождь партии Эдуард крупно встал перед единственной свечкой на столе, чтобы члены партии видели его потрясающее…особенно при слабом освещении… сходство с Лениным.
Нервным движением сильных, чувственных пальцев Эдуард подкрутил песочного цвета усы, почесал ленинскую бородку одноимённого с усами цвета.
– Ленин…Ленин…– восхищённо заговорили партийцы на задних скамьях, тогда как впереди сидевшим товарищам он показался Сталиным.
Эдуард скупо улыбнулся. Ему нравилась его многозначность лица. Он запахнул на груди студенческое пальто, какие носили студенты ВУЗов 100 лет назад, и заговорил:
– Наступило наше время. Верхи не могут править по-прежнему. Низы не хотят жить по – старому.
И он указал чувственным пальцем вверх и в сторону, то есть…во двор казино, где сейчас в предрассветных сумерках собрался взволнованный народ, не желавший по – старому бросаться скопом к мусорным бакам. Поэтому все жители окрестных и дальних домов, иные в кальсонах, в халатах – построились в очередь к четырём бакам. Люди ждали большой выброс пищевых отходов из ночного казино. О чём заранее сообщили им официанты. Люди оживлённо обсуждали триста пятнадцатую серию о любви миллиардера к простой свинарке.
Эту тему впервые подробно изложили писатели в романах 200 лет назад, а потом она перешла в кино. И теперь все телеканалы страны показывали многосерийные фильмы о любви богатого подростка или мужчины, старика к бедной, порой несчастной девушке. Но эта последняя серия взволновала город Шушенское, потому что во время заседания миллиардеров на заднем плане в кабинете появился голый Смольный, прикрывая срам рукой.
– Почему он прошёл по залу? – вот что волновало горожан в этот предрассветный час.
Умысел режиссёра сериала люди не могли понять.
А это был «пробный шар», чтобы оживить скучные серии фильма. Потому что зрителям надоело смотреть на то, что герои то и дело бросались под поезд, топились, травились.
Режиссёр Медальный в это утро получил с Дальнего Востока огромную серию вопрошающих посланий по интернету от телезрителей и с удовольствием потёр ладони. И решил повторить явление обнажённого Смольного в следующих сериях фильма «Свинарка и миллиардер».
После короткого разговора с Эдуардом Апельсиновым Медный – Широкий с трудом удержал на своём лице кирпичного цвета улыбку презрения, догадываясь, что сейчас ТВ показывало его лицо всей стране крупным планом. Но мысленно он рассмеялся и сказал: «Ты навсегда останешься в глубине Сибирских руд. Власть не делится надвое».
Эдуард Апельсинов на другом конце света в подполье казино скупо улыбнулся, чувствуя тайные помыслы бывшего товарища по партии, предавшего и партию, и вождя. Но сейчас, погружённый в мысли, знаками рук говоря товарищам, чтобы они приготовились к полёту в столицу, он понимал, что у него есть враг более опасный, чем другие враги – Смольный…
Уже мчась в машине в аэропорт, Эдуард чётко сказал:
– Когда мы захватим власть, то Смольного я отправлю на Колыму, поднимать залежные земли…
И он склонился над ученической тетрадкой, в линейку, быстро набрасывая тезисы будущих речей, бормоча то, что оставалось за пределами тезисов….как-то:
– Пошли они все на х…! Видел я их на х…! катитесь вы в п…!
Товарищи его партии ловили каждое слово своего вождя, иные для памяти записывали в записные книжки.
Работая над тезисами, он мысленно обозревал огромные просторы Сибири. Видел, как доярки в деревнях размешивали молоко с водой, чтобы увеличить надои. Видел, как плясали, азартно ухая, мужики на похоронах своего дружка Митяя, сгоревшего в пламени фенола, который он пытался сделать питьевым и с высоким градусом. Мужик погиб, но дело его рук продолжало жить в делах его дружков, которые более осторожно работали с фенолом. И нафенолились так, что приняли похороны Митьки за его свадьбу с Анжелою, когда она целовалась на поминках с другим. Эдуард видел квартиры сибиряков, нищих и голодных, облепивших телевизоры, в которых сияла, сверкала красивая жизнь. Мысленно обозрев города, деревни, вождь, прищурюсь, так как он был близоруким, устремил проницательный взгляд в будущее и сказал:
– Да, с этими людьми я и буду делать революцию, потому что других людей нет.
И тут же он увидел Смольного, поморщился красивым, энергичным лицом, крепко сжимая чувственной левой рукой апельсин. Эдуард, человек очень трудной судьбы, поэтому хорошо знавший глубинные, тонкие и деликатные стороны души людей, сказал своим товарищам, скупо двигая губами и глядя в зеркало над лобовым стеклом машины, что мчала его в аэропорт, видя себя по-прежнему молодым, каким он был пятьдесят лет назад:
– Записывайте: хрен редьки не слаще. Смольный потому на экране закрывал свой хрен, что ему нечего показывать. А если было бы…! – Эдуард выдержал паузу, чтобы товарищи успели записать его слова, а потом, громовым голосом, от которого машина сама собой сделала опасный зигзаг на дороге, заговорил: – …то Смольный показал бы с большой охотой! Я понимаю трагедию его души и сочувствую, когда вижу на экране, как он закрывает ладонью пустое место на своём, увы, далеко не молодом теле!
Сильные слова вождя тотчас были посланы его товарищам в интернет и на сайт Смольного, а так же на сайты ГосДумы и на радиостанцию «Борьба».
В это же раннее утро в дом по улице Прентеевка Новая, в квартиру №17 солдаты внесли цинковый гроб. Прапорщик протянул хозяину два талона на бесплатный хлеб, сказал, что его сын погиб смертью Героя при исполнении служебного долга. И быстро, почти бегом покинул квартиру, а солдаты ушли тотчас, как только опустили гроб на пол. Хозяин работал мясником. Он в полной растерянности топором вскрыл цинковый гроб. Его супруга потеряла сознание, когда увидела на шее мёртвого сына верёвку, а руки со сломанными пальцами.
Мясник полностью вскрыл гроб и отступил от него в ужасе, потому что и ноги сына были сломаны. С диким криком мясник бросился во двор, держа топор над головой в замахе. Но его поведение было заранее предусмотрено полицейскими. Они стояли за углом. И когда мясник выскочил во двор, они ловко и привычно сбили его с ног, натянули на него смирительную рубашку и отвели в «скорую» психиатрической клиники.
В доме было много женщин, имевших сыновей. Они начали пронзительно кричать. Полиция оцепила дом и для острастки бросила четыре шумовых гранаты во двор. А потом по – доброму через громкоговорители полицейские предупредили женщин, что если они не успокоятся, то весь дом будет наказан отключением электроэнергии. Смотрельщики телевизоров, не отрываясь от экранов, разразились воплем:
– Прекратите орать! Мёртвого всё равно не воскресишь!
И в доме наступила тишина.
У Елизаветы Васильевны было двое сыновей и две дочери. У неё заболело сердце, потому что она мысленно увидела своего старшенького Женю с верёвкой на шее. Бросилась к телефону. В это время он выходил из платяного шкафа с двумя чемоданами в руках, потому что менеджер с криком: « Я знаю, что вы здесь прячете!» распахнул дверцу. Он предполагал, что девушки прятали в шкафу бражку или самогон, или наркотики. И отступил в полной растерянности, тогда как Женя, услышав сигнал «мобильника» в кармане пиджака, зная, кто мог ему звонить, быстро поставил чемоданы на пол и включил на трубке связь.
– Мама, я ещё не дошёл…Иду…
– Где ты идёшь?
– Я вышел из платяного шкафа, – сказал Женя честно потому, что он был почтительным сыном своей мамы.
Мама тотчас успокоилась, когда услышала голос Жени.
– Я узнала, что ты потерял паспорт, и в школу ходишь пешком. Почему ты не сказал мне?
– Я не хотел тебя огорчать, – мягко ответил почтительный сын и покраснел, потому что рядом с ним стояли девушки и внимательно смотрели на него.
Елизавета Васильевна работала дворником в двух ДЭЗах, вместе с мужем потому, что дворникам города регулярно, без задержек государство платило зарплату, а иначе город утонул бы в мусоре и нечистотах. Семья жила в обычной коммунальной квартире, шесть человек в одной комнате. Нары были трёхярустными, поэтому комната казалась большой. Мама давно устала от такой жизни. И часто тайно сожалела, что необдуманно родила много детей. А теперь она вместе с папой напрягалась, чтобы дать детям хорошее образование за границей, чтобы на старости лет уехать к ним и отдохнуть перед смертью. Впрочем, так поступали многие матери страны, воспитывали своих детей для Англии, Германии, США и Китая.
Катюша и Ксюша насторожились. Они знали, что как юноша говорил со своей мамой, так он должен был говорить с девушками и с будущей женой. Они в свою очередь, будучи девушками Старой Формации, говорили с мамами грубо и дерзко….как-то: «Ну, мама, отстань!» Или: «Закрой варежку, сейчас не зима!» Девушки догадывались, что они были девушками Старой Формации, тем не менее, им нравились только юноши Новой Формации.
Мама улыбнулась. Ей было приятно разговаривать со старшеньким сыном, который всегда щадил свою маму. Ведь школьный паспорт только для вида был бесплатным, а на самом деле государство и здесь находило хитрый способ, чтобы ничего бесплатно не давать своим гражданам. Каждый месяц мама покупала для детей четыре билета по двести долларов, каждый. А теперь ей нужно было купить пятый билет.
– Нет, Женя, ты меня сейчас огорчил. Не делай так…Что там вокруг тебя?
– Две девушки. Они работают в парикмахерской
У мамы нехорошо дрогнуло сердце от предчувствия беды.
– Женя, немедленно отойди от них. И быстро иди в школу.
– Хорошо. Я так и сделаю.
Женя отключил связь и быстро пошёл по комнате к выходу. Но девушки не знали, как поступить с деньгами, и Женю не хотели терять. Они с чемоданами помчались за ним следом.
И вот уже через минуту все трое покатили тележку в сторону Промышленной зоны, решив, что с чужим добром будут как-то разбираться после уроков в школе. Потому что Катя Жене нравилась тем, что она была маленькой и очаровательной и походила на его маму. Елизавета Васильевна была маленького роста и очаровательная женщина.
За стеной Промышленной зоны начиналась узкоколейная железная дорога. И здесь стояла дрезина, на которой Женя, когда спешил, пересекал всю зону, три километра.
Они вкатили тележку на платформу дрезины и начали раскачивать из стороны в сторону рычаг. Дрезина, гремя и скрепя колёсами, начала разгоняться, и её скорость достигла тридцати километров в час. По обе стороны от дороги проносились мёртвые здания заводов. Девушки озорно и весело завизжали и, обнявшись вместе с Женей, начали плясать канкан. Они не услышали автоматную очередь, за которой последовали два одиночных выстрела из пистолета.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Президент и Мефодий Петрович сидели на металлическом табурете спиной друг к другу и боком к салону машины. Так как оба вели себя тихо, к тому же они были прикованы к потолочной цепи, то полицейский Дядя, сидевший на дверном стульчике, прошёл вперёд и сел на боковую лавку, чтобы смотреть телевизор и слушать полицейскую рацию.
Мефодий Петрович давно пришёл в себя после того шока, который он испытал в тот момент, когда Президент России отказался объявить полицейским, что он Президент и позволил полиции заковать свои руки в кандалы.
Сейчас, когда время медленно приближалось к 10.30, Мефодий Петрович уже спокойно смотрел на экран телевизора, мысленно повторяя одно слово: «Достукался». Он даже не пытался думать о том, как они оба могли бы выйти из дикой для них и для страны – ситуации. В голове министра вертелась песня его юности «А зачем попу наган?» Он вдруг заметил, что его ноги притопывали в ритме звуков рок-н-ролла, что грохотали в его голове. Всё казалось министру смешным, нелепым и глупым. Но он насторожился, едва спикер палаты объявил себя Исполняющим обязанности Президента. Мефодий Петрович был «тёртым калачом» в политике и в борьбе за власть, поэтому, прищурюсь, он вгляделся в лицо Медного – Широкого. И не удивился, когда услышал в полицейской рации негромкий голос Медного – Широкого:
– Внимание. Всем начальникам полиции города: как можно быстрей уничтожить опасных убийц и садистов…– и спикер назвал вымышленные имена и фамилии министра и Президента.
«Достукался», – прозвучало в голове Мефодия Петровича здравое слово среди грохота рок-н-ролла и песни «А зачем попу наган?»
Медный – Широкий легко и без размышлений сделал второй шаг, чтобы ликвидировать угрозу неизвестного шантажиста, который вероятно, пленил Президента. Медный – Широкий, отдав этот приказ, мысленно сказал: «До тех пор, пока я не увижу их трупы, я не смогу заснуть». Он забыл отключить канал на аппарате, так как по спецсвязи далёкий голос быстро сказал:
– Из города Шушенское сбежал Апельсинов со своей бандой большевиков. Он вылетел в столицу на китайском самолёте «Мао».
– Сбейте его над болотами Сибири.
– Наши самолёты пытались…но не смогли догнать. У «Мао» скорость четыре маха. Скоро Апельсинов будет в Москве.
– Кто изобрёл этот самолёт?
– Китайский изобретатель Мордвинов Александр Олегович.
– Подумайте: как его вывезти в Россию. И – на рудники, как предателя Родины. А большевиков уничтожьте в воздухе любой ценой!
Всё это раздавалось в рации полковника Смаги впереди салона машины. Это была секретная информация. И полицейский Дядя вынужден был броситься вон из «обезьянника», чтобы отключить звук в рации.
Мефодий Петрович плотно прижался спиной к спине Президента и едва слышно сказал:
– Наша полиция, хоть и редко, но применяет неадекватные меры воздействия на задержанных граждан.
– Я не верю.
– И я не верю, – охотно поддержал Президента министр, старательно подыскивая слова, которые не показались бы Президенту намёком на то, кем он был на самом деле. – Но я слышал слова, похожую на неприличную клевету на нашу полицию.
– Мефодий Петрович, говорите прямо: что это за клевета?
– Отдельные недобросовестные полицейские рвут волосы на головах задержанных граждан, обрывают усы и бороды.
– Что вы хотите предложить мне?
– Побег.
– Это невозможно.
– Да, невозможно, – тихо откликнулся министр.
Дядя в это время ворвался в салон машины и стремительным движением руки выключил на рации звук. Потом посмотрел из салона в сторону «обезьянника». В ней раздавался шум. Мефодий Петрович плечами бил Президента, пытаясь столкнуть его с табурета. Дядя быстро вернулся в «обезьянник» и едва шагнул к Мефодию Петровчу, как тот резко вскочил с табурета, подтянулся на руках к потолку кабины и с громким выдохом ударил каблуком туфли в подбородок полицейскому. Тот отлетел к стене «обезьянника» и сполз на пол.
– Кто вас научил такому приёму? – спросил Президент.
– В кино видел, – шёпотом ответил министр, сдерживая громкое дыхание.
Он сбросил с ног туфли, дотянулся пальцами ног до пояса Дяди, где висели ключи наручников, и осторожно потянул их к себе, потом поднял ноги вверх, к скованным рукам.
– Мефодий Петрович, вы, вероятно, в юности были хулиганом? – спросил Президент.
– Да, случалось, – хрипло ответил министр.
В этот момент, вися в воздухе в напряжённой позе, Мефодий Петрович чётко понял, что игра закончилась, а если она и продолжалась, то была смертельной игрой. И нужно было спасать себя и Президента, чтобы вскоре стать Президентом. К тому же Мефодий Петрович страстно хотел жить, потому что в его груди было сердце юноши.
Смольный в это время мчался на машине в глубину Промышленной зоны, где режиссёр Медальный и писатель Максим Злой создавали блокбастер с длинным, предварительным названием «Она мочила всех. Кто её остановит?»
Героиня, огромная женщина, какие всегда водились в русских селениях, ходила по съёмочной площадке, держа в правой руке крупнокалиберный пулемёт с длинной лентой патронов, конец которой висел на её широких плечах. В левой руке у неё, конечно, был мобильный телефон.
Медальный и Злой так же, как и Смольный, мчались на машине в Промышленную зону. Медальный нашёл, потому что знал: где искать писателя Злого…на помойке. Где Гений, само собой понятно, кушал отбросы. Ну, так было всегда в России.
Максим Злой ненавидел всех и даже самого благодетеля Медального, потому что знал, видел и чувствовал, что люди не изменились за последние пятьдесят лет. Всюду в журналах, а газетах, на ТВ остались старые, советские кадры «непущальщиков», которые привычно лепили советское время, называя его «новым временем».
– Я думаю, – зло сказал Злой, глядя на бежавшую под колёса машины дорогу, – нужно совместить блокбастер с сериалом «Свинарка и миллиардер», добавить сюда фильм – ужасов «Дело было в парткоме». И, конечно, много юмора.
– Но это невозможно совместить!
Злой, продолжая зло смотреть на дорогу, зло рассмеялся скрипучим смехом.
– Медальный, не меряй меня своей дебильной меркой. Оставь её для актёров. Мне это сделать…– Он щёлкнул несколько раз пальцами, -…один час работы…А Смольный должен открыть свой срам.
– Это будет верх безнравственности.
Злой резко ударил кулаками по своим коленам и, свирепо глядя на дорогу, завопил:
– Что я слышу?! Ты говоришь о нравственности в самой безнравственной стране мира! – Но тут же он спохватился и, кривя губы злой гримасой, сказал: – Впрочем, и так понятно: там, где говорят о нравственности, значит, там её никогда не было. Отдай приказ «членам политбюро КПСС», чтобы они выдвинулись в свинарник и приготовились к заседанию, стоя по колено в говне. Вот там они и заговорят о чистоте, о нравственности, о целомудрии на фоне совокупления свиньи и борова.
Медальный, предчувствуя удачу новой серии, начал быстро набирать номер на «мобильнике», тогда как Злой уже стремительно писал шариковой ручкой в тетрадке новый сценарий.
Между прочим, в одном квартале от дома, в котором была коммунальная комната Злого, жил патриарх русской литературы С. В последние годы он искал, ждал появления Гения, внимательно читал новые книги и огорчённо вздыхал. «Нет, не тот…бездарь». Порой, гуляя по улицам города, С. из-за спин агентов ФСБ и личной охраны, из-за спин секретарей он вглядывался в лица людей, ища среди них Гения. Но если бы С. заглянул на помойку, сходил на мусорную свалку, то легко бы заметил пачки рукописей Гения. Но С. не заглядывал в эти места…
А в это время в далёкой Сибири в синее небо стремительно уходил самолёт «Мао». Он был не сильнейшим самолётом, так как в Армии Китая его давно заменили самолётом «Мао, ты прав» и более скоростным «Мао всегда впереди».
Самолёт вёл Линь Бяо по кличке «Бяка». Он был «сочувствующим» партии Апельсинова и владельцем казино «Только для братвы», тем не менее, он напевал боевую песню китайских революционеров «Синь тянь дай ман». В песне говорилось: «Товарищ, давай оторвём собачью голову у буржуя. Бросим её в отхожее место и пойдём дорогой великого Мао». Хотя сам Бяка был удачливым бизнесменом.
Пять самолётов МиГ- 40 начали свой мощный разбег по взлётно-посадочной полосе, неся под фюзеляжем по два берёзовых бревна для расстрела китайского самолёта.
Командир полка, морща лоб, следил из окна за разбегом эскадрильи и мысленно подталкивал их руками. Но самолёты продолжались мчаться по полосе. Двигатели были старые, брёвна –сырые, тяжёлые. Пилоты, само собой понятно, давно продали и пропили ракеты, а вместо них повесили брёвна, зная, что генералы близко не подходили к технике, осматривали её издалека.
Наконец самолёты взлетели и начали медленно набирать высоту, идя на перехват китайского самолёта «Мао».
Зная, что все переговоры записывались на плёнку, полковник взял микрофон и забормотал:
– Внимание, борт 1…2…3…4…5…, определите дальность цели, её скорость. Подготовьте ракеты для удара по цели.
Пилоты разом, хотя и не могли видеть друг друга, постучали кулаками по экранам локаторов. Командир эскадрильи ответил полковнику:
– Цель вижу. Расстояние до неё 110 километров, скорость более 5 000 километров в час. Ракеты готовы.
А там впереди и внизу была большая деревня Митяевка. И в одном доме плясала, ухала свадьба, хотя в центре комнаты стоял гроб с телом Митяя, сгоревшего в результате вдумчивой, но не осторожной работы над фенолом, каковой талантливый русский изобретатель обращал в питьевой спирт. Его трое дружков, старательно доработав проект Митяя и опробовав его на себе, как это делали учёные и изобретатели в девятнадцатом веке – играя глазками, вприсядку ходили перед столом, за которым сидела невеста с женихом. Народ в большой избе, опробовав новое питиё, с удовольствием наблюдая явление Митяя рядом с невестой, иногда говорили:
– Мы думали: он умер. А он вон – за столом сидит.
А в соседней деревне доярка Зинаида с помощью своей оригинальной конструкции аппарата так смешивала молоко с водой, что жидкость, каковая после сего дела получалась, приобретала жирность в 5 %. Менеджер был недоволен.
– Зинаида, вы что творите? Сбавьте жирность до 3 процентов водой.
Да, несмотря на трудные годы, Россия по-прежнему была перенасыщена талантами.
Бяка тоже увидел на экране пять самолётов. Включил на панели приборов маленькую пипочку, и на экране локатора тотчас пошла информация о боевой силе МиГов. «…Вооружение…два бревна…берёзовые…ровные, заострённые спереди…В снарядных отсеках жидкость неопределённого назначения. Состав: вода, сахар, дрожжи в разных пропорциях…»