Греческие и римские мифы. От Трои и Гомера до Пандоры и «Аватара»

Что такое греческие и римские мифы? Почему их стоит изучать?

Если бы греческие и римские мифы были всего лишь набором историй про волшебные превращения и ссоры богов, то читать о них не имело бы особого смысла. Начнем с того, что этих мифов огромное количество и все они полны сбивающими с толку именами и родословными. Зачем нам надо о них знать и почему они нам небезразличны?

Нам они небезразличны потому, что мифы описывают точку зрения древних людей на мир. Кроме того, архетипы героев – женщин, с которыми несправедливо обошлись, и могущественных, притом пугающе своевольных богов – повлияли на то, как греки и римляне видели себя и свои отношения со вселенной. На самом деле многие из этих архетипов настолько мощны, что мы все еще используем их. Например, психологи (получившие название профессии от имени мифической царевны Психеи[1]) обращаются к ним, когда говорят про эдипов комплекс или нарциссов. Просто мифы, где действуют Эдип и Нарцисс, описывают определенные аспекты человеческой жизни так выразительно, что лучшего названия для них не придумали.

Это приводит нас к еще одной причине читать мифы. Они прожили почти три тысячи лет не потому, что представляют собой культурные парадигмы (или какие еще там заумные слова теперь любят ученые), а потому, что на самом деле это сильные и очень интересные истории.

К тому же мир мифологии отнюдь не так хаотичен, как кажется на первый взгляд. У многих историй есть общие темы. Герои мучаются, но в качестве компенсации получают дары и силу, девы страдают от любви, но в конце концов любовь вознаграждается. В более мрачных историях рассказывается о том, как жизнь человека определяют безжалостные нити, которые прядут, отмеряют и обрезают богини судьбы, и от героя требуется лишь принять свою участь, сохранив мужество и благородство.

В мифах также есть и еще одна общая тема. Несмотря на конфликты, несогласия и недопонимание, боги, полубоги и люди – все противостоят чудовищам и гигантам, которые символизируют силы беспорядка и тупого разрушения. Если современные истории часто рассказывают о победе добра над злом, то древние представляли борьбу цивилизации и разума против варварства и хаоса. В конечном счете суть мифов заключается в том, чтобы привнести человеческие ценности в капризную и недружелюбную вселенную. И именно поэтому теперь, когда порой кажется, что слепая ненависть, бессмысленное разрушение и отсутствие разума побеждают, классические мифы совершенно не потеряли своей актуальности.

Эта книга – руководство или путеводитель, который поможет лучше понять общее наследие историй и верований, объединявших миры греков и римлян. У нее три основные цели.

Увидеть общую картину

Можно сказать, что есть только один классический миф – в широком смысле слова. Это история, которая строилась в течение целого тысячелетия или даже дольше. Она началась до 800 года до н. э. с народных преданий и историй в Греции и была закончена римскими авторами во II веке н. э.[2] Это величайшая повесть, когда-либо созданная в соавторстве, которая внушает еще больше уважения, если вспомнить, что она создана совместными усилиями двух разных культур. В результате получилась огромная, запутанная история с многочисленными побочными сюжетами и тысячами персонажей, однако у нее все-таки есть основная линия повествования, ясно выделяющиеся главные герои, а также начало, середина и конец.

Таким образом, одна из целей этой книги – позволить читателю увидеть всю картину мифа в целом, как рассказ, который был известен каждому ребенку Греции и Рима.

Понять контекст

У этой книги есть и еще одна цель. Чтобы быть настоящим путеводителем, она должна объяснять не только сами истории, но и то, как люди Античности их понимали. Нам нужно проникнуть в сознание греков и римлян и увидеть их мир и богов так, как они сами их видели. Нам нужно мысленно встать на место грека или римлянина, который вот-вот в первый раз услышит какой-то миф. Здесь вы узнаете о происхождении большинства героев, об их характерах, о том, как отдельные рассказы встраиваются в общее повествование и как можно понять мотивы персонажей. Поскольку эти истории стали основой великих трагедий Еврипида, Софокла и других, понять миф – значит еще более глубоко оценить фундаментальные труды западной культуры, которые создали эти драматурги.

Найти современное отражение

Наконец, эти мифы обладают такой силой и так глубоко укоренились в западном сознании, что никогда не исчезали из виду. Они вдохновляли бесчисленных художников, скульпторов, композиторов и писателей начиная с эпохи Ренессанса. Именно поэтому в книге есть отдельные врезки, которые рассказывают о жизни каждого мифа после Античности. Более того, мы и сейчас используем выражения и предметы, связанные с древними богами, – зачастую даже сами этого не осознавая. Здесь описано множество аллюзий на мифы, всплывающих в нашей жизни – часто в совершенно неожиданных местах, – и таким образом, я надеюсь, читатель лучше поймет не только античный мир, но и современный.

Список источников, на основании которых я составил эту книгу, охватывает труды Гомера и Вергилия, менее известных Гесиода и Овидия, лирических поэтов (таких как Пиндар и Вакхилид), а также орфические гимны. Если источники противоречили друг другу (особенно на предмет кто кого родил), я обычно придерживался тех, которые позволяли построить логичный рассказ, хотя какие-то из наиболее заметных противоречий отмечены для тех, кто хочет лучше изучить вопрос. Все переводы принадлежат автору, если не указано иное[3].

Греки и римляне считали, что мир родился свежим, чистым и новым. Что характерно для молодости, в новом мире хватало беспорядка, но была и огромная жизненная сила и энергия. Люди, которые жили позже, в эпоху классической Античности, считали, что золотой век закончился и в их вселенной воцарился относительный порядок – только потому, что в ней уже не было дикого подросткового буйства.

Римляне думали, что новорожденные медвежата остаются бесформенными, пока мамы-медведицы не вылижут их, придав нужный облик. Точно так же, как медведицы своим медвежатам, великие рассказчики древности – от Гомера до Вергилия – придали бессвязным историям из греческих и римских мифов форму, которая со временем устоялась. Ниже следует рассказ о сотворении мира примерно в том виде, в каком о нем поведал Гесиод в VIII веке до н. э. Его версия (именуемая «Теогонией») стала среди греков и римлян хотя и не единственной, но самой широко признанной историей о сотворении мира.

Шаг 1. Теория хаоса

Сначала все было Хаосом. Время, вселенная, земля, небеса и воды – все существовало вперемешку, и в этой смеси отсутствовали смысл и порядок. Хаос был безграничен и темен – зияющий провал, куда вечно падали спутанные элементы, из которых потом возникнет мир. Хаос содержал все вещи, каким когда-либо суждено было возникнуть, хотя они еще не существовали в организованной форме. Он был, как позднее о нем говорили последователи Орфея (орфики), «яйцом мира». Именно здесь, в неведомом пространстве, до того как возникло время, начали приобретать форму определенные силы, ставшие первыми организованными сущностями во вселенной. Это большая четверка: Эрос, Гея, Тартар и Никта (Эреб)[4]. Каждое создание из тысяч и тысяч богов в грядущие века произойдет именно от них.

Первым возник из Хаоса протобог Эрос (Любовь). Изначальный Эрос был могущественной силой, вероятно даже величайшей из всех, ибо без Эроса другие существа, возникшие из Хаоса, остались бы неподвижными и неизменными, вечными, но бесплодными. Ибо Эрос воплощал не только любовь, но и сам принцип размножения. В позднейшие века он передал многие свои обязанности другим божествам и превратился в милого римского Купидона[5]. Однако нам следует помнить (несмотря на то, что дальше пойдут порой очень страшные истории), что вся вселенная мифа была создана Любовью.

Эрос и его лук

Знаменитая картина «Амур-победитель» (1602) Караваджо показывает Эроса как разгульного парня с неотразимой улыбкой: он, ухмыляясь, возвышается над разными сферами человеческой деятельности (которые символизируют доспехи, лютня, циркуль и другие предметы) – их сметает с пути его сила. Едва ли не самая знаменитая статуя Эроса – та, что с 1893 года стала достопримечательностью Лондона; она стоит на Пикадилли-сёркус. На самом деле скульптор Альфред Гилберт создавал статую бога-спутника Эроса по имени Антэрос – Отвратитель любви. Это одна из первых статуй, отлитых из алюминия.

Первой, на ком Эрос попробовал свою магию, стала Земля – Гея, поскольку только Земля способна рождать вещи из самой себя: этот принцип и древним грекам, и современным людям известен как партеногенез – «рождение от девы». И так, как говорит Гесиод, Гея «родила, ни к кому не всходивши на ложе», от самой себя, Урана, который стал небом (римляне его звали Целум), и Понта, который стал морями.

Тартар – темная противоположность Геи. В то время как Гея была живой и плодородной, Тартар был бесплодным и пустым. В последующие века он стал тюрьмой для титанов и циклопов, слишком могущественных или слишком опасных, чтобы ступать по земле. Даже Эрос ничего не смог сделать с Тартаром – он так и не произвел потомства[6].

Гораздо легче Эросу было с Никтой, «темнокрылой ночью», в которой уже присутствовала некая двойственность: ведь она же называлась и Эреб, Ночь Тартара. С помощью Эроса Никта и Эреб сошлись, чтобы родить Гемеру, которая стала Днем, и Эфира, который превратился в небеса – высший воздух, дыхание богов. (Эфир был одной из первоначальных сил вселенной, но не особенно креативной, а потому неудивительно, что от союза с Геей у них позже родилась Аэргия, богиня лени.) Когда появились эти существа, создание основ вселенной было завершено.

Шаг 2. Большой взрыв: род Геи и Урана

Дуэтом творцов ранней вселенной стали Гея и ее «сын» Уран – земля и небо. Разум и природа Геи, как и остальных ее собратьев, других протобогов, не были человеческими. Эти силы взаимодействовали, не обращая внимания на такие человеческие понятия, как отношения сына и матери или инцест. Достаточно было того, что Гея представляла собой женский элемент, а Уран – мужской, который каждую ночь покрывал землю в своем звездном великолепии. Конечно, как долго это все происходило, подсчитать нельзя, потому что Время пока не родилось, а Хаос, из которого появились четыре первые силы, все еще лежал между землей и небесами[7]. И, как мы хорошо знаем, Хаос так полностью никуда и не уходил.

Гея сегодня – она везде!

Сейчас мы лучше всего знаем Гею по гипотезе Геи, которая утверждает, что Земля на самом деле единый живой организм. В результате именем Геи в наше время называют буквально все – от правительственных программ до вегетарианских сосисок.

Однако в наших словарях Гея чаще всего встречается в своем аспекте (см. об аспектах) Земли – Ге. Картинка («графэ») с изображением Геи дает нам географию, и у нас еще есть геостационарные спутники и геофизические науки. Изучение «костей» Геи – это геология, а измерение земли – это геометрия. Земледельцы, которые обрабатывали землю («гэ-оргос»), подарили нам имя Георгий и наименование двух территорий – штата Джорджия и Грузии[8].

Уран сегодня

Уран в наше время больше всего известен как седьмая планета Солнечной системы. На самом деле древние не знали такой планеты: ее открыли только в 1781 году и (так совпало) сначала назвали в честь короля Георга, который, как мы уже узнали, был почти тезкой супруги Урана – Геи.

Металл уран открыли вскоре после этого и назвали в честь обнаруженной планеты. Точно так же, как Уран когда-то считали последней планетой, уран некогда называли последним элементом.

Союз Геи и Урана был плодотворным, боги произвели целую толпу существ, которые все вместе называются титанами. Они приняли разные формы. Многие оказались чудовищами и, будучи бессмертными, дожили до поздних эпох, причиняя людям вред. Другие включились в структуру вселенной (которая продолжала формироваться) и стали ее частью, необходимой для правильного функционирования. Среди них был Океан – воплощение мировой реки, которая текла вокруг Геи или, скорее, вокруг Евразии и Северной Африки, – это все, что древние знали о Земле. Были еще Мнемозина, мать муз, и Гиперион, от которого в свою очередь родились Гелиос (Солнце), Селена (Луна) и Эос («розоперстая заря»).

Титаны сегодня

Титаном именуется большой спутник Сатурна, а прилагательное «титанический», образованное от слова «титан», означает «почти сверхчеловеческий». Сила титанов дала имя очень прочному металлу титану и «Титанику», кораблю, который оказался несколько менее прочным, чем ожидалось. Это имя также использовали для долго выпускавшейся серии космических ракет[9].

Гея и Уран еще породили одноглазое племя циклопов, а также гигантских и ужасных гекатонхейров: у каждого было по пятьдесят голов и по сто рук и ног (слово «гекатонхейры» означает «сторукие»). Сторукие всегда были готовы сеять беспорядок: в некоторых версиях мифов сам Уран сбросил их в Тартар. Другие говорили, что вообще Уран не позволил этим чудищам родиться: они остались во чреве Геи, под землей, и никогда прямо не беспокоили людей.

Гее не очень нравилось, как Уран обращается с ее детьми, и она решила, что самое время что-то сделать по этому поводу. То самое Время было ее младшим сыном, его назвали Хронос (Кронос): именно с его рождения в мире появилась хронология, какой мы ее знаем. Как известно, для тех, кто занят приятным делом, время проходит незаметно – так и Урана, возлежавшего с Геей, Кроносу удалось застать врасплох и кастрировать метким ударом адамантового серпа, который ему заботливо предоставила матушка.

Выброшенные гениталии попали в воду, и семя из них породило Афродиту[10], древнейшее из божеств, которые потом стали богами-олимпийцами. Как говорит нам Гесиод:

Легенда о рождении Афродиты (которую римляне называли Венерой) в 1480-х годах послужила вдохновением для создания одного из самых известных произведений искусства Ренессанса – картины «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли: здесь показана богиня, выходящая из вод. Возможно, моделью для Венеры стала прекрасная Симонетта[11] (в эпоху Возрождения в Италии ракушка была метафорой как раз для той части тела, которую Венера прячет на этой картине).

Рождение Афродиты: версия Боттичелли

Крылатые Сон и Смерть уносят смертельно раненного героя (аттическая ваза, около 510 года до н. э.)

Тем, кого интересует, откуда же взялся Гимер – «сладкое томление», – который присутствовал при рождении Афродиты, ответим, что Никта (Ночь) тоже даром времени не теряла. Гимер – один из самых приятных персонажей в пестрой компании детей Ночи[12], среди которых были Герас (Старость), Гипнос (Сон), Танатос (Смерть), Эрида (Раздор) и Немезида (Возмездие), а также жуткие мойры[13], или судьбы, которые держали в руках нити жизни как людей, так и богов.

Шаг 3. Принцип Неоптолема и рождение Зевса

Принцип Неоптолема говорит, что, если человек делает что-то плохое, то же самое потом произойдет и с ним. Древние греки считали, что это практически закон природы, и назвали его в честь сына Ахилла, которого убили так же жестоко, как он сам убивал многих других. Хотя сам Неоптолем жил гораздо позже, действие принципа можно было увидеть уже в эти ранние времена – в нападении на Урана. Гея и Уран оставались супругами, но кастрированному Урану уже не удавалось взаимодействовать со вселенной, и вскоре про него все забыли. Сама Гея тоже отошла на задний план. На самом деле она стала задним планом – сценой, на которой разыгрывались события.

Кронос возглавил новое поколение богов, взяв в жены свою сестру Рею. В греческих мифах Рея не очень важный персонаж, но в римских она ярко выступила на передний план как Магна Матер[14] – Великая Мать, – поскольку была матерью или бабушкой олимпийских богов. В современном мире Рея – один из крупнейших спутников планеты Сатурн. Это очень уместно, так как для римлян Кронос (с некоторой примесью Аида) стал Сатурном, богом сельского хозяйства, которого мы сегодня тоже почитаем, упоминая субботу[15].

Многие значимые женщины в древнеримском мифе носили имя Рея. Рея Сильвия была матерью Ромула и Рема; еще одна Рея родила от Геракла Авентина, в честь которого в Риме назвали один из холмов.

К несчастью для Геи, Кронос, как следует подумав, решил, что будет лучше запереть ее чудовищных отпрысков в Тартаре. Начав со столь деспотичного поступка, Кронос вел себя так же и дальше. Он прекрасно знал, что Немезида уже идет по его пятам после того, как он кастрировал отца, и что по принципу Неоптолема он в свою очередь, скорее всего, станет жертвой кого-то из своих детей.

Кронос попытался отвратить возмездие со стороны своих детей за то, что сделал с собственным отцом, но убить их не мог, поскольку боги бессмертны. Опыт Урана подсказывал, что затолкать их обратно во чрево матери тоже не выход. Так что Кронос взял дело в свои руки (точнее, в свой желудок): он проглатывал детей по мере рождения (метафизическое отражение того факта, что в конце концов Время пожирает всех своих детей).

Кронос получает камень вместо Зевса

Однако, пытаясь не повторить участь отца, Кронос все-таки допустил ту же ошибку: он не принял во внимание материнские чувства жены. Как и Гею, Рею привела в ярость судьба ее детей, и, как и Гея, Рея тоже решила вмешаться в происходящее.

Амальтея кормит маленького Зевса (с барельефа на древнем алтаре)

Как и любая хорошая греческая девушка во все последующие века, Рея спросила совета у матери. Гея посоветовала дочери поехать домой. Так что, когда Рея должна была разрешиться от бремени младшим сыном, она вернулась на землю. Здесь и родился Зевс – видимо, в Ликте или, может быть, на горе Ида (или на горе Дикта), – но определенно на Крите. Когда Кронос, как обычно, явился пожрать новорожденного, вместо него он получил огромный критский булыжник, завернутый в пеленки. Кронос ушел, решив, что пожрал последнего из своих детей, а Гея унесла своего внука Зевса. Его растили втайне, кормили медом диких пчел; он питался молоком Амальтеи, одной из первых в мире коз.

Хотя Зевс быстро рос и становился сильным вдали от бдительного взора отца, Кронос оставался могущественным и хитрым: чтобы его свергнуть, Зевсу понадобились бы союзники. Гея хитростью заставила Кроноса извергнуть братьев и сестер Зевса[16] – от первого до последнего, – и как только из Кроноса выскочил камень, который ему скормили вместо Зевса, игра началась. Зевс освободил находившихся в заключении сыновей Геи из Тартара, а Кронос призвал братьев и сестер – титанов – защитить свой трон. Борьба была чудовищной.

Великий фламандский художник Рубенс нарисовал много картин на мифологические темы. В римской традиции отцом Зевса (Юпитера) был Сатурн; он пожирал собственных детей, и на картине Рубенса «Сатурн» (1636) можно увидеть жуткое изображение мужчины, который разрывает зубами живого младенца. В начале 1820-х годов была создана картина Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына», где эта тема стала воплощением черного безумия. А барочный мастер Джованни Лоренцо Бернини воплотил милый сюжет про спасение Зевса: созданная в 1615 году небольшая мраморная скульптура называется «Коза Амальтея с младенцем Юпитером и фавном».