Контора Причинения Добра

– Я не торгуюсь, солнце, – говорит Гена всё так же буднично и равнодушно. – Ставки слишком высоки. И меня точно не нужно спасать.

Она видит тень, более густую, чем ночь вокруг, и успевает увернуться, прежде чем лезвие лопаты втыкается в то место, где находится её голова. Вскочив, Валя бежит вслепую по лесу. Во рту скапливается кровь. Два зуба вылетели, а нижняя губа треснула и распухла.

Гена бежит сзади, она чувствует.

Под ногами проваливается влажный мох. Мелькает луна, и, обернувшись через плечо, Валя видит силуэт в пяти или шести метрах позади.

– Стой! – кричит Гена. – Я же всё равно поймаю! Солнце, я знаю, где ты живешь!

Валя не продумала план отступления. Действовала эмоционально и глупо, потому что до сих пор не могла поверить, что её муж, её спаситель оказался неуловимый серийным убийцей.

Он убивал детей, закапывал их в лесах, а потом сам же находил. Отличный способ запутать всех вокруг. Разве может участник спасательного отряда быть убийцей? Да и какой у него мотив откапывать собственные жертвы?

Популярность.

У Гены было несколько каналов с тысячами подписчиков. Он жаждал общения с ними, постоянно вёл стримы, устраивал конкурсы и акции, участвовал в рекламных интеграциях и коллаборациях. Ему нравилось быть знаменитым. А людям нравилось наблюдать за тем, как он ищет пропавших детей, спасает собак, помогает старушкам и отмывает бомжей на стриме. Благодетель. Луч добра в тёмном царстве.

– Стой же, любимая!

Гена издевается. Ему ничего не стоит догнать её. Он занимается спортом, пробегает каждый день до десять километров, участвует в марафонах и Гонках Героев. Он идеал мужчины для женщин за тридцать. Вера уверена, что у него сотни поклонниц в сети, готовых выйти за него замуж завтра же.

Особенно когда он обнаружит тело своей жены в одной могиле с ребенком. Бедный, бедный Геннадий. Сколько эмоциональных людей захотят пожалеть его!

Валя задыхается. Горячий воздух обжигает нёбо и делает язык распухшим, как слизняк.

Голые стволы сосен изгибаются под резкими порывами ветра.

Она спотыкается о торчащий корень и катится по влажному мху в небольшой овраг, на дне которого глубокая лужа, набитая прелыми листьями, пластиковыми бутылками, окурками и сгнившими ветками. Голова погружается в ледяную воду, и снова возникает ощущение, что кто-то касается её мозга. Кто-то проводит кончиками пальцев по её мечущимся мыслям.

На мгновение Валя вспоминает Димона, одного из братьев-оперативников Конторы. Сто лет его не видела… Однажды ночью они сидели в баре на Жуковского, дожидаясь какого-то важного звонка, и от скуки дегустировали местное крафтовое пиво. Валя взяла грибной гёзе с чёрным перцем и нотками жареной картошки и, сделав глоток, сообщила, что такое извращение может понравиться только отбитым отморозкам. На это Димон сказал, что всё дело в субъективном восприятии. Это не гёзе дрянной, а Валино восприятие ещё не готово принять такой вкус. Так же и с реальностью вокруг. Мир может казаться сколько угодно плохим, ситуация может быть безысходная до отчаяния, но если субъект, то есть Валя, примет это и попытается понять, то всё можно будет исправить.

В ну ночь важный звонок так и не поступил, они пили пиво до рассвета, а затем шатались по центру Петербурга, фотографируя пьяную молодёжь на плёночный фотоаппарат, потому что Вале почему-то казалось это забавным. Плёнки она потом проявила, и среди множества дурацких кадров обнаружила один: Димон сидел на гранитном парапете Невы и с умным видом – насколько позволяло его состояние – что-то записывал карандашом в Валином блокноте. Валя тут же проверила блокнот и увидела кривую размашистую надпись: «Ситуация плохая только в твоей голове!»

…Из-за спины шуршат листья. Гена спускается в овраг, бормоча что-то себе под нос и посмеиваясь. Валя поднимает голову, но не оборачивается. Перед глазами медленно проплывает пивная банка, каким-то чудом не ушедшая на дно. В кулаке Валя сжимает карандаш.

Ситуация плохая. Но не безвыходная.

– Это же сколько ещё с тобой возиться… – Гена хватает Валю за плечо и резко переворачивает.

От ледяной воды сводит низ живота. Гена стоит перед ней и его лицо искажено кривой ухмылкой. Валя нащупывает ногами дно, ботинки погружаются в мягкий ил. Оттолкнувшись, Валя подпрыгивает, насколько возможно, и что есть силы втыкает карандаш Гене в глаз.

Она думает, что сейчас будет как в фильмах – Гена зарычит от боли, вырвет карандаш и бросится на Валю, размахивая лопатой. Но его голова просто запрокидывается назад, рот открывается, а лопата выпадает из руки. Гена стоит несколько секунд без движения, а потом медленно заваливается на бок. Вода качает мусор и его тело.

И тогда Валя кричит. Громко, до боли в висках.

Она продолжила кричать, вынырнув из воспоминаний, и не сразу сообразила, где находится.

Пыль забилась в ноздри. Пацан в жёлтом дождевике, сидящий у нее на груди, одёрнул руку и заулыбался.

– Первый кусок есть, – заявил он. – Вкуснота! Столько ярости! Батя будет доволен!

Сквозь высокие окна заброшенного доходного дома проникал тусклый фонарный свет, освещающий разбитую кладку на стенах, куски обвалившейся штукатурки, дыру на месте печной трубы.

– Что ты делаешь? – выдавила Валя, оглядываясь. Ощущение реальности подступало медленно, как бывает после пробуждения от глубокого сна.

Мысли в голове походили на тараканов, застигнутых врасплох на кухне. Они пытались забиться в любую щель, лишь бы оказаться подальше отсюда. А ещё… Валя нахмурилась. Она не могла вспомнить какой-то ощутимый кусок из своей жизни. Не могла понять, что это за пробел возник вдруг в воспоминаниях.

– Забираю ваше прошлое, – сказал пацан. – На завтрак, обед и ужин. Нам нужно. Вон, смотрите, книжулька нарисовалась.

Он кивнул на полки, и среди белых пятен корешков Валя увидела одну, которая теперь была в цвете: на ярко-красном фоне чёрным шрифтом было написано: «Валя Воробьева. Как я вышла замуж на серийного убийцу. Том 3»

– Что это такое? – она запаниковала, потому что не могла вспомнить важную деталь. Не могла понять связь между одним эпизодом из прошлого и другим.

– Много классных книг, как вы и мечтали. Скоро во всех закрытых и заброшенных книжных! – пацан рассмеялся. – Жаль, вы не сможете продать. Через полчаса в вашей голове будет пусто, как у младенца.

Валя попыталась его сбросить, но не смогла. Пацан был слишком тяжёл для своего возраста. В углу комнаты что-то заворочалось. Дыхнуло смрадом. Повернув голову, Валя увидела, как из темноты формируется нечто большое, грузное, бесформенное.

– О, Батя проснулся. Еду почуял, – хихикнул пацан. – Чуть не помер, натурально. Ладно, я за второй порцией. Не рыпайтесь, женщина.

Он протянул руку и Валя, извернувшись, клацнула зубами, едва не отхватив пацану пару пальцев.

– Не нужно так! – заорал он, словно обиделся. – Это нечестно!

Собрав остатки сил, Валя задёргалась сильнее, и ей показалось, что ещё немного и она сбросит пацана с себя. Он снова попытался прижать её голову к полу, но валя клацала зубами и изворачивалась.

– Помогите! – закричала она, хотя понимала, что вряд ли в пустующем доме кто-то есть. Если это вообще пустующий дом, а не слой другой реальности.

В углу заворочались сильнее. Пацан обернулся, насторожившись, потом посмотрел на Валю, нахмурившись:

– Не зли Батю! – предупредил он. – Хуже будет.

Пальцы коснулись Валиного лба и прошли сквозь череп, погрузившись в мозг. Нервы натянулись. Валя задрожала всем телом и поняла, что больше не может сопротивляться. Сейчас пацан вытащит из её головы ещё один пласт воспоминаний. Сейчас…

Краем глаза она увидела движение со стороны двери. В комнату ворвалась девочка лет двенадцати, одетая в ещё советскую школьную форму: чёрное платье, белый фартук, на голове пышный бант. Замахнувшись чем-то, похожим на лопату, девочка со всей силы обрушила её на голову пацану. Тот болезненно крякнул. Раздался хруст и звон. Девочка замахнулась ещё раз. Ударила. Голова пацана дёрнулась, из рта брызнула кровь, капли которой угодили Вале на лицо.

С третьего удара пацан обмяк и медленно сполз с Вали.

– Что… что… – Валя не могла выдавить ни слова.

В углу заворочался Батя.

Девочка склонилась над Валей. Её детское красивое лицо было знакомо, но Валя не могла вспомнить откуда.

– Нам тоже пора, – сказала девочка. – А то ещё нарвёмся на кого-нибудь.

Она помогла Вале подняться. Пацан лежал на спине, раскинув руки. Желтый капюшон наполз на глаза. Под ним растеклись пятна чёрной крови.

– Он ещё поднимется, если вдруг ты переживаешь, – сказала девочка. – Лучше, если нас здесь не будет.

В углу заворочался Батя. Заскрипели половицы, снова дыхнуло гнилью и хриплый пропитый голос громко произнёс:

– Кефиру не найдется, уважаемые?

– Бежим, – девочка взяла Валю за руку и потащила за собой в дверной проём.