Из пустого в порожнее

Впрочем, Ксюша скорее могла научить окружающих чувству юмора. Трудно было отыскать более весёлого, озорного и жизнерадостного ребёнка. Девочка и не заподозрила бы, что она неправильная, но, разумеется, нашлись «добрые» люди, которые ей это растолковали. Много «добрых» людей. Ладно бы только дети, для них такое поведение хоть не простительно, однако объяснимо (особенно если им самим никто не объяснял, ни словами, ни примером, что такое понимание и милосердие). Но воистину поражали некоторые взрослые. Находились те, кто в глаза Ксюше и Ксюшиным родителям заявлял, что она уродец, что её надо было бросить в прорубь или оставить умирать в лесу. Те, кто демонстративно забирал детей либо внуков с уличной площадки для игр, если туда приходила Ксюша. Однажды её довела до слёз девочка-ровесница, дразнившаяся и нараспев декламирующая, что Ксюша никогда не выйдет замуж, потому что пустая. В пять лет замуж не так уж хочется, но это была последняя капля, переполнившая чашу. Ксюша убежала за сараи, плюхнулась на бревно, приспособленное под лавочку, и горько разрыдалась.

Она не видела, как появился Егор, но давно привыкла к его неожиданным возникновениям и совсем не испугалась, когда обнаружила, что он рядом. Они дружили. Шестилетний Егор, недавно пошедший в школу, считал себя ужасно взрослым и с наивной детской непосредственностью благодушно зазнавался. Он пока мало что смыслил в жизни, но уже соображал, что Ксюша – самая весёлая и самая умная из всех детей, которые ему знакомы, включая тех, кто постарше; плевать ему, что у неё нет волшебства, он злится только, что её постоянно обижают. Дать в нос сверстнику Егор мог, но против больших дядь и тёть был бессилен.

– Ксюша, – он сел подле неё. А дальше что делать? Не обниматься же, такими глупостями взрослые занимаются; если кто увидит – засмеют.

– Чего? – всхлипнула она.

– Машка – дура.

– Дура она, а смеются надо мно-о-о-ой, – Ксюшу подхватило новой волной рыданий.

Егор совсем растерялся.

– Ну чего ты, Ксюша? Ну не плачь!

– Хорошо тебе говорить: не пла-а-а-чь! А у меня мужа не бу-у-у-удет!

– Зачем тебе муж?

Ей пришлось приостановить рыдания.

– Не знаю. – Она шмыгнула носом. – Наверное, он будет мне конфеты дарить. Сейчас папа дарит, а когда я замуж выйду, муж будет дарить… Ой, нет, не будет! Не будет у меня мужа-а-а-а!.. – Она прервалась на вдох и довыла: – …А-а-а! У всех взрослых тётенек есть муж!

– Неправда. У некоторых нету.

– И сидят они без конфе-е-е-е-ет! И я буду без конфе-е-е-е-е-ет! – Она не сомневалась, что жизнь кончена.

Егору очень хотелось утешить Ксюшу, и он предложил:

– Хочешь, я тебе конфеты дарить буду, когда вырасту?

Ксюша замолчала секунды на три и разревелась снова.

– Не бу-у-у-у-у-де-е-е-ешь!

– Почему? Раз сказал – буду, значит, буду!

– Не бу-у-у-дешь! Тебе твоя жена не разрешит!

Егор представил страшную картину: непонятная грозная тётка, называющаяся женой, запрещает ему делиться конфетами с друзьями и забирает у него все сладости, чтоб не раздавал. Сладкое Егор не любил, но обиден был сам факт. Зачем вообще жениться, если у тебя всё будут забирать? Разве что…

– Давай я на тебе женюсь! – Точно! Ксюша не станет зажимать конфеты. Ничего не станет зажимать, потому что Ксюша добрая.

От удивления у Ксюши иссякли слёзы.

– Ты? Женишься на мне? Зачем?

– Конфеты тебе буду дарить.

– А обзываться не будешь?

– Не буду.

– Честно?

– Честно-пречестно.

– Тогда давай.

Торжественно взявшись за руки, они отправились объявлять о своём решении пожениться.

Единственными, кто это решение воспринял всерьёз, были дети на игровой площадке. Взрослые лишь умилённо посмеялись. Семья Егора жила по соседству с Окунёвыми, его родители приятельствовали с Людмилой и Сергеем, сердечно жалели Ксюшу и ничего не имели против её дружбы с их сыном. Будь Егор и Ксюша взрослыми, их помолвка стала бы ударом, но они же малыши, ничего серьёзного, сами скоро забудут.

Но не забыли ни они, ни родители – «женитьба» регулярно становилась предметом добродушных шуток и фигурировала в списке забавных воспоминаний. Её долго считали ребяческой фантазией, но к этой фантазии привыкли и подспудно примирились с нею. Окунёвы – семья уважаемая, обеспеченная, да ещё и с собственной целительницей, это дорогого стоит. Жутко подумать, что внуки могут родиться такими же калеками, как мать, – без волшебства, тяжело им придётся. Но уже было ясно, что никто не застрахован от пусторождённых. Если раньше за одно поколение рождалось два – три таких ребёнка, то теперь они появлялись как грибы после дождя, даже в семьях с сильнейшим волшебством, где подобного прежде не случалось никогда. Никаких гарантий, что, женись Егор на кладезе волшебных сил, это спасёт его детей от пустоты. И неизвестно, какой характер будет у кладезя. Ксюшу же Михаил и Анна знали с самого её детства – добрая, порядочная, умная девочка, и помочь всегда готова, и рассмешить умеет.

Ксюша действительно была созданием беззлобным. В основном. Она органически не могла кому-то нахамить, если кто-то не начинал первым. Но постоять за себя умела. У неё отсутствовали волшебные способности, зато с умственными был полный порядок. Сначала дети, а потом и взрослые в её окружении поняли, что лучше не попадаться на Ксюшин острый язычок. Уже в десять лет она без всякого волшебства, одними словами, легко превращала обидчиков в предмет насмешек для себя и окружающих. С годами навык креп.

Однажды Ксюшу облаяла торговка украшениями. Было это на летней ярмарке. Ксюше приглянулись серьги, лежащие в дальнем углу уличного прилавка.

– Можно поглядеть? – Она потянулась к ним.

– Руки убери! – взвизгнула торговка, дородная и бесформенная, неопределённого возраста и определённых взглядов. Она не была знакома с Ксюшей лично, но знала, что это пустая девочка. Даже потенциальная прибыль не перекрыла отвращение, плюс, надо думать, торговка рассудила, что если Ксюша прикоснётся к товару, это отпугнёт других клиентов. – Загадишь всё своими лапами!

Пятилетняя Ксюша непременно расплакалась бы, а семнадцатилетняя лишь недоумённо-небрежно поглядела на торговку.

– Милая женщина, – произнесла Ксюша с аристократическим достоинством (непонятно откуда взявшимся, ибо аристократов у неё в роду не водилось), – я бы послала Вас сами знаете на что, но боюсь, не найдёте дорогу – видно же, что Вы там давно не были. Если вообще бывали.

После короткого ступора торговка заголосила так, что у окружающих едва не полопались барабанные перепонки. Кошмар, караул, бардак!!! Да что ж творится-то, люди добрые?! Да как же так можно, чтобы всякая пустотень кого вздумается обругивала?! Стража! Стража!

Два стражника из расчёта, следившего за порядком на ярмарке, и так прибыли на шум – узнать, что творится. По рассказу торговки выходило, что Ксюша её чуть ли не прирезать пыталась, но слова остальных присутствующих были ближе к истине.

– Арестуйте её! – требовала торговка. – Заберите, в тюрьму бросьте! Пусть там сидит!

– За что? – невозмутимо поинтересовалась Ксюша. Рядом стоял Егор, и не в последнюю очередь благодаря этому получалось сохранять спокойствие. Она перевела комично-серьёзный взгляд на стражников. – За то, что я НЕ послала сию чудесную женщину? Если её это столь сильно расстраивает, я могу послать, мне не жалко, но будьте, пожалуйста, свидетелями, что всё по обоюдному согласию.

Торговка стала пунцовой, окружающие, включая стражников, расхохотались.

Когда все разошлись, Михаил, отсмеявшись, сказал сыну:

– Егорка, правда, женись-ка ты не ней. С такой не пропадёшь, а если пропадёшь, хоть не соскучишься.

– Да вот сам думаю, что надо бы жениться, – улыбнулся Егор.

Ему недавно исполнилось восемнадцать. Традиционно в этом возрасте молодым людям полагалось обзаводиться невестами, а девушкам – женихами, хотя от помолвки до свадьбы обычно проходило несколько лет.

– А моё согласие совсем не требуется? – наигранно возмутилась Ксюша.

– Ты своё согласие дала двенадцать лет назад, – напомнил Егор.

– Может, я уже передумала.

– Ничего не знаю. Ты замуж согласилась? Согласилась. Конфеты от меня получала? Получала.

– Так это была предоплата?

– Конечно! Думаешь, я задаром тебе столько лет конфеты таскал?

– В супружеский долг меня вгонял?! Коварный, коварный Егор!

– Мальчики и девочки, давайте-ка посерьёзнее, – вмешался Михаил. – Жениться будем или нет?

Егор с Ксюшей обменялись взглядами, одновременно улыбнулись, синхронно сказали:

– Будем, – и дружно рассмеялись.

Решение далось им чрезвычайно легко, ведь они были лучшими друзьями, сколько себя помнили. И ни у кого из них сейчас не имелось другой кандидатуры на примете; Ксюше иногда нравился кто-то из мальчиков, Егор заглядывался на разных девочек, но ни одна влюблённость не продлилась долго.

На помолвку Егор подарил Ксюше оберег. Близкие частенько дарили ей обереги, амулеты, зелья, заговорённые вещи и прочие магические прибамбасы, дабы частично компенсировалось отсутствие личного волшебства. С этими вещами Ксюша чувствовала себя увереннее, но вместе с тем они подчёркивали её неполноценность. Она с нетерпением ждала отбытия в Пустой мир, где магии нет ни у кого, где не придётся ощущать себя ущербной.

О Пустом мире знали с незапамятных времён, с ним контактировали (некоторые учёные даже утверждали, что первые люди пришли именно из Пустого мира пару тысяч лет назад, ещё не обладая волшебством, и только здесь напитались чарами), иногда совершали туда вылазки, но ничего интересного не находили. Чем может удивить мир без волшебства? Однако последние лет двести он начал удивлять, с каждым годом всё сильнее. Он почти поравнялся в развитии с колдовским миром без всякого колдовства!

Созрела инициатива сплавлять в Пустой мир всех пустых детей, когда они достаточно повзрослеют. В здешнем мире нет профессий, где не используется волшебство, и пустых не могут обучить ни одному ремеслу. А в Пустом мире подходящих учебных заведений пруд пруди! Пусть отправляются туда, учатся полезным ремёслам, овладевают каким-нибудь мастерством. Авторы инициативы прежде всего надеялись, что пустым юношам и девушкам так понравится в Пустом мире, что они решат там остаться, дабы быть среди равных; но эта задумка не афишировалась, к таким мыслям подталкивали исподволь. Ксюша сама не раз думала: здорово бы постоянно жить там, где никто, никто и никогда не попрекнёт её отсутствием волшебного дара. Только как же расстаться с семьёй? Ей и так тяжело давались разлуки по несколько месяцев подряд, но она знала, что это временно, что однажды она вернётся навсегда. Мысль о том, чтобы отказаться от родного мира и до конца жизни видеться с близкими людьми два-три раза в год, разрывала сердце. Лучше уж иметь дело с насмешками, тем более что Ксюша прекрасно их отражала. Нет, она выучится и вернётся. Будет работать и приносить пользу по мере своих сил.

Отец Ксюши был растителем. Мог за два часа вырастить на пустом клочке земли богатейший урожай фруктов, ягод, овощей. Ксюша ещё маленькой млела от восторга, смотря на это; мечтала, что однажды случится чудо и она тоже так сможет. Чуда не случилось, но Ксюша узнала о науке агрономии. Ей и стала учиться в Пустом мире. Старалась не думать, что все её знания и навыки, добытые трудом, добросовестностью и упорством, легко переплюнет любой посредственный раститель, коему хватит нескольких часов, чтобы организовать урожай, который в Пустом мире назвали бы рекордным, феноменальным, невероятным, фантастическим.