И тогда мечты сбудутся

Смотри на поступки, они не врут

Утром, когда Эля спустилась вниз, Роберто уже не было дома. В холодильнике оказалось шаром покати. Роберто хотел с утра поехать в банк за деньгами, потом в магазин за продуктами. Эля была вынуждена ждать: не осталось даже макарон. Впрочем, нашлась початая пачка риса – но его Эля не любила. Она услышала, как открывается входная дверь. Роберто вернулся раздраженный и без еды: – Денег в банке за мою работу нет почему-то! Наверное, задерживают.

– У меня есть немного – хочешь, возьми 10 фунтов, чтобы купить продукты для тебя и Джоша.

– Не беспокойся! Я уверен, эта фирма обязательно заплатит. Нужно только подождать день-два. Эта десятка нас все равно не спасет, что на нее купишь? Лучше оставь себе на проезд. Ты говорила, в русской газете должно выйти твое объявление «ищу работу» – придется ездить на собеседования, а транспорт здесь дорогой.

– А насчет того, что мы будем есть – не волнуйся, Роберто! У нас есть рис. Еще луковица и морковка. Я могу приготовить из риса с приправами несколько блюд, – Эля принялась за плов.

– Я оставила на плите, поешь, когда захочешь, – она решила дойти до магазина и купить на свои деньги йогурт и молоко, без которых не обходился ни один завтрак Роберто и Джоша. Эле не хотелось, чтобы они ощущали дискомфорт, хоть и не по ее вине. Но может, и по Элиной: Роберто ведь тратился, покупая продукты и на нее тоже. И в результате остался вообще без денег! Надо же: у него нет заначки на черный день! У Эли в последние годы всегда было что-то. Конечно, смешные деньги, особенно для Англии – но несколько дней продержаться помогли бы.

В магазин она решила идти через парк, он всегда ее радовал. Присела на скамью, где в первый день приезда строила наполеоновские планы. А потом все полетело коту под хвост… Эля была больше не уверена, что ей стоит бороться за Роберто. Хотя у него почти нет недостатков и множество достоинств. И такого замечательного отца для своих детей она вряд ли еще найдет. Только вот как быть с пренебрежением к ее нуждам? Хотя может, Роберто решил, что раз Эля из России, то привычна разгуливать почти голой под ледяным дождем в +7. А что у нее вчера разболелись глаза – ну как бы он догадался? Она же об этом не говорила! Хотя, Майк вот понял без слов… Эля где-то прочла, что обычно люди без проблем и за 2 секунды угадывают настроение своего начальника. На это способны все! А вот с домашними у многих почему-то возникают трудности понимания. Или кто-то просто не хочет понимать, с грустью констатировала автор той статьи.

Но, все-таки, стоит быть справедливой: да, Роберто предпочел не замечать, что Эля превратилась в мокрую сосульку у музея – но зато три дня спустя дал ей свой свитер и без всяких просьб включил для нее отопление. Не понял, что Эле тяжело работать в темноте – но когда группа Майка принялась барабанить на ночь глядя, он попросил их не шуметь ради нее! Хотя канадец за жилье платит. Но тогда Эля была для Роберто важнее! Что же она успела натворить за эти дни, что все так переменилось? Она вела себя, как обычно в этом доме. Или причина все-таки не в ней? А, в первую очередь, в Джоше и Донне. И в Робертовых горе-приятелях до кучи.

Эля ощущала, что совсем запуталась. Посоветоваться было не с кем: друзей у нее здесь пока не завелось – таких, с кем можно пооткровенничать. Вероника-бизнесвумэн классная, но Эле было б стыдно признаваться ей во всем. Вдобавок, сильные духом могут просто не понять тех, кто не столь же крут. А в итоге Ника наверняка посоветовала бы «перестань циклиться на этом мужике» и «лучше сконцентрируйся на поиске работы». Ирина милая, но ей и так больно и плохо, зачем ее дополнительно нагружать? Оля-рекламщица ее просто не поймет: слишком молода, слишком мало плохого опыта. И тоже посоветует начать искать другого жениха, как пить дать. А больше поговорить по душам ей не с кем! После возвращения из церкви Эля перезвонила Веронике из объявления, искавшей друзей – но ее номер оказался заблокирован. Еще одна здешняя загадка.

Остается просить помощи у Высшего Разума, раз ее собственный отказывается выдавать хоть какой-то ответ для дальнейших действий!

Дорогое Мироздание! Мне очень не по себе. Пожалуйста, помоги мне понять: Роберто – моя половинка? И, пожалуйста, помоги, чтобы Роберто полюбил меня по-настоящему.

А если он не моя половинка? Тогда ладно, последнего не надо. Нет, пусть полюбит все-таки! Мне очень нужна его любовь. Я без нее умру, как цветок без воды.

But what if he isn’t my soulmate? Тогда я, возможно, потеряю годы не на того человека! С другой стороны, я бы хотела жить с Роберто долго и счастливо. Именно с ним! Но чтобы он не игнорировал меня, как вчера с лампой. Короче, я так запуталась! Пожалуйста, помоги мне понять, что к чему.

Вернувшись с покупками, Эля обнаружила, что Роберто к ее плову даже не притронулся. Сварил себе макароны с томатным соусом. Наверно, они прятались на верхних полках шкафчиков, куда Эле не дотянуться.

– Тебе рис не понравился?

– Для меня это слишком остро и непривычно. – Эля огорчилась: от того, насколько Роберто будет доволен ее стряпней, в том числе зависит, захочет ли он с ней быть. Хотя в целом Роберто и Джошу нравилось приготовленное Элей.

Она поднялась к себе. На кровати в пасмурных сумерках белел лист бумаги. Эля не знала, что там написано, но ее ноги вдруг подкосились. Там что-то нехорошее, что-то смертельное для нее! Тем не менее, она должна прочесть.

«Элли, несколько вещей, которые мы должны прояснить, чтобы сделать твое пребывание здесь легким для всех (я пишу, потому что думаю, для тебя будет легче понять написанное).

1) Как ты заметила, к несчастью, у меня нет денег. Это значит, лучшее, что я могу сделать для тебя, это предоставить гостеприимство в моем доме и платить за такие вещи как газ, электричество и вода. Даже еда для одной добавочной персоны это слишком много для меня в данный момент.

2) Я живу сам по себе долгое время и нахожу трудным и странным быть в окружении людей теперь. И даже более странным, если эти люди что-то делают для меня – я становлюсь очень нервным! Я знаю, ты хочешь быть полезной, но лучше бы ты не делала так много и спрашивала перед тем, как что-то сделать. Например, использовать стиральную машину два раза – я не могу себе этого позволить. Здесь в Лондоне все очень дорого, включая расходы на электричество и воду;

3) По сходной причине я прошу тебя не готовить для меня, если только мы не едим вместе. Ты не знаешь, когда и что я хочу есть и ты можешь прекратить тратить время на готовку и переводить продукты напрасно (как много риса сегодня). Джош и я имеем некоторые привычки и вкусы, которые не могут внезапно измениться, потому что в доме появился новый гость. Также Джош находит странным и трудным для понимания, почему ты убираешь и готовишь. Гости обычно так себя не ведут.

4) Я должен закончить одну срочную работу в ближайшие пару недель, потом я начну писать презентации документальных фильмов, на которые я буду пытаться раскрутить различные фонды. И мы вместе подготовим твой сценарий также. Ты сможешь представить его в телекомпании, пока ты здесь. Но теперь мои приоритеты – найти больше работы, чтобы платить за все. Пока денег, что я получаю от колледжа и от Майка, недостаточно даже для платы за дом, поэтому я должен взять заем в банке.

5) Не забывай, я пригласил тебя сюда, чтобы дать тебе возможность заиметь полезные контакты с людьми, которые могут дать тебе работу или шанс изменить жизнь к лучшему. Ты приехала в Лондон стать лучше как творческая личность, а не быть уборщицей и кухаркой.

Надеюсь, ты поймешь. Роберто»

Из любой ситуации есть выход

Наверно, так себя чувствуют, когда умирают? Эля была так счастлива в Лондоне в первые дни – как никогда в жизни. Но сейчас она была несчастна как никогда в жизни. Потому ее любимый намекал, что лучше бы Эли здесь не было. Да, она встретила мужчину своей мечты – но он не хотел, чтобы Эля была рядом. Итальянец пригласил ее как потенциальную невесту (что бы Роберто ни говорил – вспомним, где он Элю нашел! На брачном сайте, причем для мужчин платном), но пообщался с ней вживую и раздумал жениться. Ему некомфортно с Элей. Даже ее забота оказалась ему в тягость!

Что же теперь делать? Самое лучшее – как можно скорее убраться из этого дома. Но куда? Вернутся обратно? Искать работу в Питере, а потом копить на ремонт, потому что за халупку в таком виде Эля получит как за комнату. И все это долгое время терпеть шум, мат, токсичную вонь и угрозы гопников! Нет, ни за что, лучше умереть!

Раньше ее держала надежда, что скоро она уедет к Роберто и он поможет ей начать новую жизнь. Прежде Эля не знала, что такое жить нормально – но теперь даже дня в том аду не вынесет! Господи: где же на Земле то место, где она окажется в безопасности? Где ей будут рады – такой, какая есть? Кому будут нужны ее любовь и забота – и кто даст их ей наконец? У нее уже не было сил искать. Надеяться, верить. Потому что она не нужна Роберто. Никому не нужна. «Мне нет места рядом с любимым. И, видимо, места на этой Земле», – Эле вдруг неодолимо захотелось выброситься в окно. Она подумала об этом даже с радостью, как об избавлении. Остановила ее только трезвая, холодная и ехидная мыслишка: «Здесь всего второй этаж, и ты вряд ли убьешься насмерть. Зато покалечишься. Кто будет за тобой ухаживать, если тебя здоровую с трудом терпят?». Эля изо всех сил вцепилась пальцами в кровать, потому что понимала: если она встанет и сделает шаг до окна, ее уже ничто не остановит. На лестнице послышались шаги Роберто. Ах, зачем он спас ей жизнь неделю назад, вытащив из-под автобуса? Лучше бы Эля умерла тогда! Все: или сейчас, или никогда, потому что он может постучать, о чем-то спросить, войти!

Но Роберто не постучал и ни о чем ее не спросил, а направился в душ. Очень удобно. «Решайся же!» Ну уж нет! Подумать только: несколько раз за их переписку Эля объясняла Роберто, что сможет приехать к нему максимум с 2–3 сотнями фунтов в кармане. И он всегда отвечал: «Не волнуйся об этом, в моем доме ты всегда будешь хорошо накормлена и окружена заботой. Приезжай так скоро, как сможешь и живи сколько хочешь». Но теперь итальянец сообщал, что у него нет денег на еду для нее. Дело действительно в его трудном материальном положении в данный момент или это только предлог? В любом случае, ее мужчина ни за что бы не написал такой message, даже если бы вокруг рушился мир. Потому что из любой трудной ситуации можно найти выход. Тем более вместе. Вывод один: она ошиблась – это не ее мужчина. И он предпочел бы, чтобы Эли здесь не было. Но разве из-за этого стоит кончать с жизнью?

Так унизительно оставаться в этом доме теперь! Но на съем пока нет. Хорошо, что Роберто ее, несмотря ни на что, не выгоняет! Все-таки, он порядочный человек. А на скромное пропитание Эле и своих хватит на пару недель. Итак, надо срочно найти работу в Лондоне, чтобы не возвращаться и не быть Роберто в тягость. Любую! Скорее всего, ей светит место посудомойки или уборщицы. Как она в результате станет лучше как творческая личность? И какие полезные контакты заведет? Хотя, может, потом… Как-нибудь. Через тот же сценарий. Или ее книгу о россиянах в Англии.

А еще она может встретить действительно своего мужчину. То есть такого, с кем ей будет хорошо и кто будет ее ценить. А с детсадовскими иллюзиями о половинках, об абсолютном принятии, о безусловной любви пора завязывать! Потому что ничего не бывает просто так и любят всегда за что-то. Скажем, общаться с человеком выгодно по каким-то причинам – например, в плане карьеры. Или это очень сексуальная личность. Либо помогает справиться с комплексами, чувством одиночества и дает моральную поддержку. Сексуально Эля для Роберто явно привлекательна – но все же не настолько, чтобы потерять голову. Выгоды от нее для итальянца никакой, наоборот. До него дошло: Эля не игрушка – она живая, с ней нужно возиться! Ухаживать, как за растением, только что пересаженным в новую почву. Что-то объяснять все время… Кажется, Роберто был не особенно к этому готов. Тем более что ему самому трудно. Значит, выход один: стать ему поддержкой и опорой, пока она не нашла работу и деньги на другое жилье в Лондоне. Стать тем, что Эля сама искала. И поначалу все ее бывшие прикидывались сильными и всезнающими, но очень скоро превращались в гремучую смесь из беспечного разгильдяя, рефлексирующего хлюпика и капризной упертой двухлетки. Как заметила одна ее знакомая, у которой семья с двумя детьми и приличный по российским меркам непьющий-нескандальный муж: «Мужчина – это еще один ребенок. А то, о чем ты мечтаешь, ты никогда не найдешь».

В общем, она сама все испортила! Вместо того, чтобы действовать умно и сперва понять, какова женщина-мечта Роберто, она принялась изображать среднестатистический идеал российского мужчины. В результате задолбав итальянца своей навязчивой заботой. «И еще эта моя придурочная искренность! Ну зачем я, например, призналась, что запускала стиралку дважды? В тот момент мне хотелось развеселить Роберто. Нашла, чем! Хотя он смеялся. Но что он при этом думал?»

Эля решила написать Роберто ответ, потому что тоже хотела, чтобы он ее правильно понял: в данной ситуации это было предельно важно. А еще она просто не смогла бы высказать все это ему лично: у нее не хватило бы сил, чтобы смотреть на него, улыбаться, шутить и при этом не заплакать (а последнее совсем ни к чему, особенно в ее положении).

«У меня есть немного денег, так что не покупай продукты на меня. Скажи мне также, что я могу сделать, чтобы помочь тебе, потому что это нелегко: жить одному с ребенком. Я очень благодарна тебе за желание помочь мне изменить жизнь к лучшему. Если я что-то делала по хозяйству, так только потому, что хотела помочь тебе в ответ + в России мужчины обычно ненавидят убирать и готовить. Как правило, людям очень нравится моя стряпня, но я понимаю, что вы с Джошем имеете собственные вкусы и привычки. Объясни все это Джошуа, пожалуйста.

Я не подозревала, что твое материальное положение так затруднительно. Мне очень тяжело слышать о твоих проблемах, финансовых в том числе, тем более что я понимаю, что только усугубляю ситуацию. Я надеюсь очень скоро найти работу, тогда я смогу снять другое жилье и перестать быть тебе в тягость. Я также обязательно верну тебе все деньги, потраченные на мое питание и проч. так скоро, как только смогу».

Эля подсунула свое письмо под дверь комнаты Джошуа, где уже спал Роберто. И отрубилась – совершенно без мыслей и сил.

Любовь и доводы рассудка

Роберто уехал рано, еще до восьми. На кухонном столе Эля нашла записку: «Дорогая Элли, я буду дома к 3 часам. Доброго дня!». Дорогая? Это ничего не значит, просто вежливое обращение. «Буду дома». Но этот дом никогда ее не будет!

Чтож, раз по газетному объявлению о работе тоже никто не позвонил, придется активнее действовать самой: начать обходить все торговые точки района и выяснять, не нужен ли им кто.

Вот и первая лавочка: здесь торговали мясом и, одновременно, школьными формами почему-то. Хозяевами были какие-то восточные люди. Запах внутри оказался тошнотворным, жужжали мухи.

– Вам не нужны продавцы? – робко спросила Эля у откормленного смуглого усача.

– Нет, не нужны! – он махнул на нее пренебрежительно рукой. – Мы женщин на работу не берем. Иди домой! Женщина должна сидеть дома. Зачем тебе деньги – муж не дает? Может, ты плохая жена? – его напарник громко рассмеялся. А Эля отправилась дальше. Вот вывеска «Агентство по трудоустройству», но туда заходить и вовсе бессмысленно: с гостевой визой работать запрещено. Поймают – депортируют. И обратно не пустят.

Хай Роуд. Наверняка здесь что-нибудь найдется! Хотя после визита к мясникам Эля растеряла последнюю уверенность. Но, пересиливая себя, принялась заходить в многочисленные магазинчики и кафе. Каждое «нет, нам никто не нужен» повисало на ней словно гиря, мешая двигаться дальше. Она решила обойти сегодня всю Хай Роуд, но сил хватило лишь на одну сторону между двумя ближайшими станциями метро. Чувствуя, что ее уже не держат ноги от нервного напряжения, окончательно измотанная, выжатая (все равно вот такую ее никто не возьмет!), Эля отправилась домой. То есть не домой, а в ее временное пристанище, из которого она должна убраться как можно скорее.

Эля с утра еще ничего не ела. И не могла, хотя уже захотела. Это было похоже на состояние в детстве, когда отец с искаженным от злобы лицом обзывал ее дармоедкой. Эле тогда не приходило в голову, что родители обязаны кормить своих несовершеннолетних детей бесплатно. И ладно бы отец начал говорить это, когда ей уже исполнилось лет 14 – но нет, даже в 10! Эля в самом деле была ребенком, как Джош. Ей было так обидно! И еще стыдно – за одно свое существование. Как будто она отца объедает, хотя он зарабатывал очень хорошо. А Эля выполняла все детские обязанности сполна: училась на четверки и пятерки и по дому делала все. Причем сама, без родительских просьб. Что еще отцу было нужно? Она так старалась быть образцовой дочерью – но родители не смогли ее полюбить. Как и Роберто, как Эля ни старалась быть образцовой хозяйкой. Значит, для него важней что-то другое.

Кстати, как так вышло, что она опять стала дармоедкой вопреки всем своим стараниям? И ведь итальянец в своих письмах сам обещал ее кормить! Но… Но, наверно, не рассчитал собственных сил. А может, просто хочет под таким предлогом от нее избавиться?

Когда Эля открыла дверь, ее встретил оживленный Роберто. Он ел черешню. Получил свои деньги, наверное. Так и есть: холодильник оказался полон. Для себя и Джоша Роберто старался покупать «органик», а натуральные продукты без химии самые дорогие. Если бы у него было совсем плохо с деньгами, ел бы что угодно, как Эля в таких ситуациях. Хотя, может, весь этот «органик» ради Джоша. А черешня, наверно, очень дешевая?

– Это кошмар, насколько дорогая черри! – словно угадав Элины мысли, заметил Роберто. – Представь себе, ее привезли из Америки. Безумие какое-то: в это время в Испании, Португалии, Италии можно приобрести горы очень дешевой черешни, гораздо лучше, чем эта!

– Роберто, я вчера купила молоко, йогурт и хлеб для тебя и Джоша. Я не пью молоко, и хлеба мне одной столько не съесть, так что вы все это используйте.

– Хорошо, спасибо. А йогурты мы едим только греческие. – Самые дорогие. Значит, нехватка денег даже на еду – это ложь. Тем хуже для Эли.

– И не расстраивайся, что столько риса пропало: я буду его есть несколько дней.

– Как хочешь.

– В России рис стоит совсем недорого. Здесь, мне кажется, тоже. У меня немного денег и еще нужно на транспорт, так что придется покупать самые дешевые продукты. Еще я больше не буду пользоваться твоей стиральной машиной, раз вода и электричество здесь так дороги и надо экономить.

– Разумеется, ты можешь стирать в вошин машин. Не говори глупостей, – Роберто пожал плечами.

– Последний вопрос. Я могу готовить для Джоша на его День рожденья?

– Если ты хочешь. Как тебе спиться на моей кровати?

– Нормально, спасибо.

– Она очень комфортабельная! – с нажимом заметил итальянец. Роберто явно соскучился по своей удобной кроватке, ночуя на матрасе на полу в детской. Похоже, недолго он сможет Элю еще терпеть… Из-за кровати и всего.

Ей было тяжело встречаться с ним глазами и говорить. О чем угодно. Еще вчера она абсолютно ему верила. Теперь же… Теперь Эля все время ждала нового удара, все время боялась сделать что-то не так, сказать не то. Чем меньше она будет обнаруживать свое присутствие при Роберто, тем лучше. Она скользнула на стул возле «своего» компа и затаилась. Стараясь, как в детстве при отце, не шевелиться и дышать пореже. Не смотря на Роберто, но отслеживая краем зрения его действия на всякий случай – тоже детская привычка. Эля заметила, что итальянец несколько раз взглянул на нее – и чем дальше, тем чаще. Кажется, его начала мучить совесть.

Стемнело. Но Эля, против обыкновения, не кинулась готовить ужин, спрашивая у Роберто, что бы ему хотелось. Итальянец принялся жарить пахучие колбаски, собираясь съесть их с его ежедневными отварными стручками гороха и фасоли, хумусом и сырыми грибами. Ради бога.

– Ты будешь ужинать, Элли? – он пригласил ее разделить с ним трапезу? Или решил проверить: выучила ли она урок? Что он не может ее кормить. Вернее, не хочет.

– Нет, спасибо. – Эля солгала самой себе: колбаски пахли вовсе не противно. Она была уже так голодна, что могла съесть что угодно. Но не получится: риса еще дня на три, Эля же готовила на двоих. Она подождала, пока Роберто не закончит есть. Когда он поднялся наверх, разогрела вчерашний плов. В кастрюле на плите были оставлены горошек и фасоль. Для нее? Или просто остывали перед тем, как Роберто уберет их в холод до завтра. В холодильнике аппетитно алела черешня. Съесть бы хоть одну, но как знать – вдруг Роберто ягоды пересчитал? Юная Эля изумилась этой привычке обитателей коммунальных джунглей, но потом сама убедилась, как часто соседи воруют продукты из чужих столов и холодильников. Черешня к тому же очень дорогая, а Роберто так трясется над каждым пенсом. В утешение Эля повторила себе в который раз: «Завтра я обязательно найду работу! Куда угодно пойду».

Добро все же сильнее зла

С утра Роберто поехал закупать продукты для дня рождения Джоша. Эля спросила, как много гостей ожидается? В Питере ей рисовался в воображении праздник как в голливудском кино: с кучей детей и родителей, клоуном, тортом и воздушными шарами. Но Роберто ответил, будет всего пять или шесть самых близких приятелей Джоша и никаких взрослых. Донна, слава богу, не придет – от этой вести Эле стало легче: экс-жену наверняка порадовал бы ее опустошенный вид. Эля старалась прикидываться, будто ничего не случилось. Она приветливо всем улыбалась, но внутри чувствовала себя полумертвой. Или полуживой. И снова, как часто в РФ, замороженной. Когда она впервые запретила себе что-то чувствовать, чтобы не умереть от отчаяния? Совсем маленькой. Она тогда почти ничего не знала, но до нее уже дошло: бесполезно кричать и плакать, жалуясь на что-то. Потому что если услышат, то не помогут, не утешат, а дополнительно накажут. И родители, и воспиталки в яслях и детсаду, и санитарки с медсестрами в больнице, и любые другие взрослые. Российским детям ее поколения и старше полагалось быть послушными и незаметными. Удобными для других. А что малыш чувствует внутри не в счет. Вот и Эля привыкла думать, что ее эмоции – это что-то лишнее. Для окружающих и для нее самой. Потому что очень трудно понимать, что делать и как выжить, если тебя захлестывают обида и злость. А если их отключить, то появляется надежда: настанет день, когда ей исполнится 16, и Эля сможет на законных основаниях сбежать от главного мучителя – отца на свободу. Сейчас Эля тоже, как ребенок, мало что понимала в этом зарубежном мире. И, как малыш, плохо говорила на новом языке. Но все же теперь ей будет легче: кроме временной крыши над головой, она никак от Роберто не зависит! И, все-таки, он совсем не как ее отец! Только почему-то чувства, что она начала испытывать, оказались такими же гнетущими, как и в родительском доме. Вот поэтому так важно их отключить! Заодно отключится и любовь. Ну и хорошо: пора вернуть голову на место. Может быть, любовь – роскошь вообще не для нее. По крайней мере, не сейчас точно. Но как трудно, ощутив наконец, что это такое, почувствовав чью-то заботу, снова оказаться в темноте и неизвестности на пронизывающем ветру реалий под ледяным дождем здравого смысла! Зная, что никто не откроет дверь, не пригласит к себе, не протянет руку помощи. Словом, выживай, как хочешь. Снова одна. Ладно, ей не привыкать. Ее самое первое воспоминание: Эля лежит в ясельной кроватке с высокими бортами напротив открытой форточки, оттуда несет лютым холодом. Она плачет, прося о помощи. Над ней возникает женщина, у нее злое лицо, в голосе явная угроза. И Эля испуганно затихает, чувствуя с безнадежностью, что ей становится все хуже. Когда она попала в реанимацию с воспалением легких? Ей было 6 месяцев, февраль. В феврале температура на улице в том городке не выше -20, а то и за 30 мороза. В реанимации Эля лежала одна: мама сказала, родителей не допускали. Но когда Элька попала в больницу в 5 лет, то увидела в отделении двух матерей, ухаживавших за своими детьми. Где они ночевали – на кушетках в коридоре? Или приходили с утра пораньше? То есть, если чья-то мама очень хотела, она могла с медперсоналом договориться. Но Элина мать не стала. Чтож, ее младенца тогда вроде как спасли. Выписав без воспаления, но с диагнозом «анафилактический шок на пенициллин». То есть, Эля чуть не умерла – а мамы рядом не было. Только чужие взрослые, в лучшем случае деловито-равнодушные. Эля ничего не помнила про свое первое пребывание в больнице, но наверняка тогда ей было гораздо хуже и страшней. Должно быть, она полагала, что мама ее бросила, отдав на растерзание всем этим незнакомцам, что принялись ее колоть. Может, именно от этих невыносимых чувств и мыслей Эля чуть не умерла?