- -
- 100%
- +
Уже под утро, лежа на кровати, я прислушивалась к его дыханию. Круговорот страсти совсем недавно отпустил нас обоих, и мы, обессиленные, в объятьях друг друга, не могли даже пошевелиться от накатившей приятной усталости. Ощущения от секса были невероятными, и я снова и снова задавала себе вопрос: Саид ли первый раз так грубо обошелся со мной? И не могла найти причину резкой перемены отношения ко мне.
– Саид, почему ты разговариваешь с Далией на арабском? Ведь она говорит на английском… И ты тоже… – задала я вопрос
Саид некоторое время молчал. Он не доверяет служанке, которая еще и “работает” у него в постели? Или они между собой обсуждали то, что мне нельзя знать или слышать на моем родном языке?
– А, что бы сделала ты, если бы узнала?
– Я бы очень сильно была недовольна… – и мысли начали чернеть.
К чему это он спросил?
Эйфория от проведенной ночи спадала и возвращала в суровую реальность. Я совсем забываю, кто я здесь и как сюда попала. Могу ли быть уверенной, что завтра меня могут “нейтрализовать” во избежание всех проблем с законом?
Я встала с кровати. Дойти бы до ванной комнаты, потому что от странного предчувствия подкашивались ноги. Саид тут как тут оказался рядом. Он подхватил меня и отнес обратно на кровать.
– Полежи немного еще со мной, потом вместе обмоемся, – и он разлил оставшееся вино по бокалам.
Протянул мне и произнес:
– За тебя, милая Ханна!
Я выпила и почувствовала через пару минут как меня сильно клонит в сон. Веки закрылись сами, и я провалилась во тьму.
Очнулась на кровати. Нет, не у Саида, а… дома в своей квартире, которую мы снимали с Викки. Тишина звонко била по ушам. Но еще сильнее мне было больно от того, что Саид просто меня использовал. Включил все методы психологического воздействия, чем-то похожие на методы альфонсов и пикаперов, и очаровал всего за сутки. Странно, что ему хватило только дня и ночи, чтобы “насытиться” мной. На вторые сутки, видимо, Саиду не захотелось оставлять “игрушку”.
Я, уткнувшись, в теплый плед, заревела. Больно до невозможности! Сердце разрывается на части, еще немного, и захлебнусь в своих рыданиях. Я сама виновата! Он меня предупредил, что мое “счастье” продлиться всего пару дней, а я решила пофантазировать о том, что останусь с ним рядом надолго.
Глупая! Боль скручивала в комок, мир разлетается на осколки…
Я подскочила на кровати.
Ну и пусть!
Пусть остается в своих апартаментах, хренов король Марокко! Злость сейчас играла со мной недобрую шутку. Я думала, что от оскорблений мне станет легче, но становилось еще горше.
– Ханна, тебе нужно обратиться в полицию, – настаивала Викки, когда я по своей собственной дурости рассказала про араба, который меня похитил для плотских утех.
Но я, придя в себя, после грозных недовольств, только отнекивалась. Если бы полиция могла помочь мне, могла облегчить мои душевные страдания, а так… Саид это делал уже, наверное, не в первый раз, и его огромные связи могли не только заткнуть мне рот, он, верно, мог и убить меня.
Однажды увидела в газете статью про магнатов горнодобывающей промышленности и это меня шокировало. С двумя мужчинами рядом был… Саид. Я схватила и буквально глазами впилась в текст. Мое сердце рухнуло в глубокую пропасть. То, что я прочитала, стало для меня великим потрясением. Он – один из влиятельных олигархов в Марокко, у которого еще несколько горнодобывающих центров, приносивших ему баснословную прибыль в миллиардах долларов. Необычно видеть Саида в традиционном арабском головной уборе – куфия, поддерживаемая черным обручем – икаль. Его сдержанная, только чуть трогающая уголки губ улыбка словно говорила о том, что он имеет безграничную власть, которую никто не вправе оспорить.
Но больше всего меня поразила небольшая ремарка про семейное положение.
Далия – имя жены Саида.
Перед глазами потемнело: сначала от оглушающей новости, а потом от адской боли. Что же получается, она своему мужу подсовывает невинных девочек, чтобы…
На этот вопрос я не могла дать ответа.
Зачем это ей?!
Я пыталась припомнить всякие хитрые женские уловки и все равно не находила разумного объяснения. Может, они вообще извращенцы, а меня отпустили только потому, что я понравилась Саиду больше всех? Тут же мой сарказм вернул на землю с розовых облаков. Если бы понравилась, Саид бы не бросил вот так спящую доставлять домой, будто коробку с вещами. Хотя бы попрощался…
Слезы потекли с новой силой. Использовал и отправил обратно.
Мерзко. Подло. Бесчеловечно.
Ничтожество!
Гнев снова охватил и сдавил горло тисками от безудержных рыданий. Но, несмотря на все свои переживания, свернула газетку бережно и убрала подальше в тумбочку, проклиная себя последними словами. Хоть бы Викки не нашла газету и не начала расспрос – с чего это я храню никому не нужную прессу.
Моя жизнь никогда не станет прежней. Душа навеки осталась там, где шикарные арабские фрески украшали колонны и потолок загадочными узорами. Там, где живет мужчина, который острым жалом вошел в мое сердце и остался там. После его ласк я точно не смогу больше смотреть на других парней, после его слов мне не хочется слышать ничей другой, даже самый звучный голос. После Него для меня просто померк весь белый свет. Мир навеки во тьме.
***
Саид смотрел на супругу сквозь тонкую шифоновую занавеску, где она сидела в окружении служанок. Далия грустным взглядом разглядывала вышитую картину, которую ей недавно подарила одна из ее подруг. Только он видел эту невыносимую тоску в глазах жены. Служанки же были словно каменные, они не замечали угрюмость во всем виде своей госпожи. Они смеялись, делали комплименты подарку, разговаривали между собой на нейтральные темы о женском – платки, украшения, еда…
Далия сама предложила похищать девочек: только был уговор, что они будут уже не девственницы. Она боялась, что Саид возьмет еще жену, и уговорила его на такой незаконный способ удовлетворения плотских фантазий. Но чем больше девушек проходило через постель Саида, тем сильнее чувства к красивой, но неуверенной в себе Далие, угасали.
А после появления Ханны будто разверзлась черная пропасть между ним и женой. Но и оставить около себя Ханну Саид не мог. Обязательства требовали обратного. Это могло стоить ему карьеры и даже жизни. Ее образ навечно останется рядом с ним. Только после Саид больше не соглашался на развлечения с очередной сучкой, которую выбирали люди Далии. И, видимо, для жены это стало шоком.
Далия все поняла без слов.
Эта белокурая американка вскружила голову мужу и стрелой вошла в его сердце, поранив до безумства, до роковой страсти, о которой ей приходилось только мечтать.
Он с тоской наблюдал, как ее одевали, клали на носилки слуги, чтобы отправить прочь из его роскошной арабской сказки. Локоны светлых волос рассыпались по плечам, и Саид сдерживался от желания подойти и оттолкнуть всех от прекрасной девочки, которая была и вправду настоящей принцессой.
Беззащитная, слабая, но в тоже время знающая себе цену, умеющая бороться. Сколько стоило ему сил насыпать снотворное ей в бокал с вином, отказаться еще от одного дня рядом с очаровательной американкой. Но Саид наступил на горло чувствам, заставлял заткнуться и замолчать все эмоции, которые зверями рвались наружу. Еще день, и Ханна бы точно осталась с ним. Он не позволил бы никому прикоснуться к ней, не позволил ей уехать ни под какими предлогами.
Саид сел на заднее сиденье внедорожника и закрыл глаза. Он стискивал зубы до боли, чтобы только не сорваться. Бросить все и уехать. Там, где маленькая хрупкая блондинка с бездонными серыми глазами смотрела на него, словно на Бога. Но Ханна была и своенравной девушкой, в ней чувствовался характер: ее зарождающаяся женская коварность и уверенность в неотразимости. Первый раз он отказывался контролировать чувства, отказывался бороться за разумное решение сложившихся обстоятельств.
– Поехали, Халид, – произнес Саид водителю.
Убежать можно от людей, но никуда не деться от ощущений и переживаний. Как бы ни старалась Далия, она никогда не заменит Ханну. А ему придется смириться с тем, с чем он остался. Влюбился как мальчишка в милую девочку, которая теперь оказалась навечно далеко от него.
***
Далия была словно в коконе. Большом, непрозрачном, абсолютно заглушающем голоса и звуки. Не слышала и не видела рядом щебечущих на отвлеченные темы служанок. Одна ошибка ею нанятых церберов для нахождения очередной “жертвы” для Саида стоила теперь, как она считала, счастливого брака. С мужем они жили уже больше десяти лет, и в первый раз ее женская идея дала серьезный сбой. Американка, оказавшаяся девственницей, запала ему в душу и отказывалась покидать сознание Саида.
Он изменился. Стал более задумчивым, будто его окутало большое горе. На предложение найти очередную пассию для мужских радостей – в грубой форме оборвал Далию и сказал, что более ему не нужны иностранные шлюхи. Ханна стала последней каплей в их развалившемся союзе. Сколько еще Далия продержится, а Саид не решит взять еще одну жену, которая окажется для него единственным солнцем во всей Вселенной?
Далия гнала эту мысль. Нет, после Ханны ему никто не нужен. Нужна лишь она, которая досталась невинной, неопытной, чрезвычайно нежной и эмоциональной.
Детей Далия иметь не могла, и сколько бы ни пытались ее ободрить доктора, все было бесполезно. Лучшие врачи мира пожимали плечами. Саид же принял эту новость достаточно спокойно. Он относился к сложившемуся обстоятельству намного проще, чем супруга. Но Далия понимала: сейчас он не хочет наследника, но придет время, и Саид захочет, чтобы его большой империей управлял родной кровный сын. А значит, для этого нужна “официальная” жена, а не очередная подстилка из развратных западных стран. Вот тогда-то время Далии будет исчерпано.
Когда Саид зашел утром к Ханне, то Далия заметила тот блеск в глазах, то дикое желание, которое она видела первые годы в браке с Саидом. По нервам больно ударила обида. Жесткая, хлесткая. Ханна смогла разбудить настоящие давние чувства, но, увы, не к собственной жене. Остаётся теперь пожинать плоды своего “труда” и желания сохранить их брак вместе без других “участников”.
Далия отложила картину и приказала служанкам выйти. Слезы потоком полились из ее глаз. Ей не изменить предначертанное, нужно принять удар судьбы и смириться. Это правило всегда повторяла мама. Женщина должна быть покорной, кроткой и послушной. Далия следовала наставлениям матери, старалась для мужа угодить и сделать так, как он хочет. Но в жизни все изменчиво, а значит, нет постоянства, нет гарантии, что завтра установленные правила и законы не станут всего лишь пеплом и не разлетятся по ветру, будто их никогда не было. А случилось именно так…
Мактуб… Это судьба.
Глава 2
Спустя три года…
– Ханна, подойди, пожалуйста, ко мне.
Наш преподаватель по экономической дисциплине взглянула поверх оправы очков и тепло улыбнулась.
Я киваю Викки и прошу подождать меня за дверью. Наверное, снова очередной доклад или презентация ляжет на мои плечи.
– Ханна, ты и еще несколько учениц полетите со мной в небольшое познавательное путешествие, – она улыбается, а мои брови ползут вверх.
– Какое?
– Один из влиятельных спонсоров приглашает нас поучаствовать в конференции и понаблюдать на практике заключение выгодно важных договоров. Мистер Олавин оплачивает полностью перелет в Дубаи и обратно. Так что тебе не о чем беспокоиться. Отель и проживание на пару дней берет на себя руководство университета. Ты и еще двое девочек за отличную учебу достойны увидеть свою будущую профессию финансового аналитика с другой стороны – практической, – мисс Линкольн еще долго вещает о «светлом будущем», а я стою и почти не слышу ее слов.
В Арабские Эмираты я ни за что не хотела возвращаться. Пусть даже Марокко совершенно другой город, и находится в относительной удалённости от Дубаи, но закоренелая традиционность этой страны, ее обычаи и религия – это мой Саид.
Далекая, давно стертая памятью красочность происходящих со мной событий, стала фантазией, которая однажды явилась ко мне и растворилась в ночной мгле. Мой первый мужчина исчез. Мужественный и суровый образ рассыпался на мелкие частички, осколки, которые унесло тут же порывом ветра.
Правда ли всё то, что происходило со мной три года назад или это был лишь выдуманный мираж в арабской пустыне?
Я сглатываю комок слез, подходящих к горлу от воспоминаний.
– Можно, я не поеду? – спрашиваю весело щебечущую мисс Линкольн.
– Ханна, но почему? – отвечает преподаватель вопросом на вопрос.
– Я не хочу, – отрезаю, и отворачиваюсь. Не могут же меня исключить из группы, тем более в этом году у нас выпускной и получение дипломов.
– Ну, хорошо, – пожимает плечами, и начинает собирать со стола учебники и пару папок с документами.
Я облегченно выдыхаю, и, выйдя из аудитории, направляюсь к уже раздраженной Викки.
– Что так долго? Пыталась тебя снова нагрузить докладами? – спрашивает она, и мы выходим на улицу.
Викки сразу же закуривает, и выпускает дым через нос.
– Нет, предлагала лететь в Дубаи. Там будет что-то наподобие практики, – отмахиваюсь я.
– Охренеть, – шепчет подруга, и оборачивается с ошалевшим взглядом. – И когда ты улетаешь?
– Никуда я не полечу.
– Почему?!
– Потому что вновь оказаться в Арабских Эмиратах не хочу! – тут же начинаю злиться.
Викки знает мою историю.
– Не поеду и все!
– Дубаи – это же центр цивилизации, там, где роскошь встречается с небывалым размахом… – восхищенно говорит Викки, но я обрываю слова подруги.
– Как ты заговорила, книжек начиталась, – едко подмечаю я, скрещивая руки на груди.
Но подруга не обиделась. Она отмахивается, и на секунду останавливает свой взгляд на мне.
– Знаешь, Ханна, если ты будешь жить глупыми воспоминаниями, то вряд ли чего достигнешь. Устраивайся в каком-нибудь полузаброшенном городишке экономистом и все! Никаких перспектив и уж тем более твоего Саида. Можно подумать, что если он тебя встретит в толпе, то узнает, – вот теперь видно, что Викки обиделась и делает вид, что разговаривать больше не намерена.
Вечером она убегает к бойфренду на очередное свидание, а я остаюсь одна в комнате наедине с безумным бегом мыслей. Что если Викки права и я, вполне возможно, и не увижу Саида? За такое количество времени он мог переехать или полностью сменить страну, а может…
Страшные предположения тут же отмела. На смену мрачности сразу же пришла грусть. Вероятно, они с Далией очень счастливы, и уже родили пару сыновей. Есть странное предположение, что измены могут укреплять брак, способствуя возникновению новой страсти между супругами. Между Далией и Саидом были особенные отношения. Она все знала и поощряла это. Может, мой визит стал отправной точкой, чтобы начать все заново и поэтому Саид отпустил меня почти сразу после нашей второй близости?
Втягиваю воздух и пытаюсь отвлечься на прочтение главы в учебнике. Но круговерть мыслей вновь уносит в Марокко, где палящее солнце проникает сквозь неплотные шторы, и играет лучами по замысловатым арабескам на стенах.
Сколько я буду прятаться от себя и Саида? От своего сожаления и тоски?
Я подскакиваю на кровати, и решительно встаю к письменному столу.
Прошлое стало для меня огромными кандалами, которые тяну, и пытаюсь жить, не обращая внимания на раны. Именно поэтому не хочу возвращаться в обстановку, где память вновь живо нарисует мне образ брутального араба и покорной кроткой Далии.
В одиннадцать часов приходит смс-ка от Викки о том, что она останется ночевать у своего бойфренда, и я лишь горестно вздыхаю. Сознание мечется в поисках поддержки и утешения, но от подруги вряд ли это дождешься. Викки жестко высказалась насчет моей неуверенности и нежелания продвигаться дальше, чтобы больше не встретить Саида.
***
Утром я прохожу по коридору к аудитории, где преподает мисс Линкольн.
– Я согласна, – выдаю сразу после приветствия.
Она снисходительно улыбается мне, словно видит перед собой умалишенную.
– Ханна, молодец, что приняла верное решение. Мистер Олавин может поспособствовать кому-нибудь из вас и устроить в самую крупную фирму по переработке нефти. Представляешь, какие там гонорары!
Я киваю, и даже не стараюсь сделать заинтересованное выражение лица. Моя личная проблема несравнима с суммами в сотни тысяч евро.
Через пару дней мы с мисс Линкольн и еще двумя девушками из нашего факультета садимся в самолет. В бизнес-классе пусто, и занято всего лишь пять сидений, не считая нас. Наша преподаватель, как обычно, сыпет радужными перспективами о потенциальной работе. Замечаю, как Эва и Торри завороженно ее слушают, чуть приоткрыв рты. Я борюсь с желанием запустить приложение с раскраской на смартфоне и сделать вид, что меня здесь нет. А еще очень хочется спросить мисс Линкольн, верит ли она сама в то, что говорит.
Наконец самолет набирает высоту, и наш преподаватель углубляется в чтение, а девушки о чем-то тихо переговариваются.
Полет проходит в спокойной размеренной обстановке. И я почти забываю, куда мы летим. Но когда мы сходим с трапа самолета и оказываемся в здании аэропорта, как роковое знамение передо мной возникает девушка в черном, будто смоль, хиджабе. Эмоции моментально проникают в самое сердце, выворачивая наизнанку все прошлые моменты.
Незнакомка мимолетным взглядом окидывает меня, и исчезает в толпе. Она словно хотела что-то сказать, но передумала и потерялась в суете и шуме. Передо мной как яркое пятно ее карие выразительные глаза, подведенные черным карандашом.
– Ханна, все в порядке? Ты побелела, тебе нехорошо от жары? – обеспокоенно спрашивает Торри и даже подает мне руку.
– Нет, нет. Голова немного закружилась, – я улыбаюсь, чтобы отогнать общую тревогу за мое здоровье.
В отеле мисс Линкольн оживленно продолжает рассказывать, но я прислушиваюсь, потому что она говорит о завтрашнем дне. Прямо с утра мы поедем на такси в одну из крупнейших корпораций, которые заключают договор с мистером Олавином. Скорее всего, это будут длительные переговоры, не менее пары часов. После наш состоятельный спонсор уезжает на еще одну встречу, а мы едем уже развлекаться или обратно в отель отдыхать и набираться сил перед вторым днем в крупнейшей столице мирового господства.
С утра я не могу сделать и глотка кофе. Волнение подкатывает каждый раз, когда думаю о том, что одним из партнеров может быть Саид и присутствовать на совещании. Но стоит только зайти в огромный бизнес-центр, как мои тревоги сдувает словно ветром. Здесь настолько невероятная атмосфера роскоши, что я восторженно озираюсь по сторонам и вижу, что девочки рядом тоже в шоке. Мисс Линкольн, как всегда, что-то говорит, но сейчас ее никто не слышит. Ультрасовременный интерьер не оставит равнодушным даже самого циничного скептика.
– Мисс Линкольн! – восторженно кто-то окликает нашу преподавательницу, и замечаю, что нам навстречу бежит низенький мужчина плотного телосложения, и с небольшой лысиной на голове. Он одет в темно-серый в черную клетку костюм и белую рубашку.
– Мистер Олавин, – откликается тут же она и представляет нас по очереди.
Он добродушно кивает, и я отмечаю про себя, что наш спонсор не производит впечатления человека обеспеченного и владеющего серьезными финансовыми активами. Скорее, дальнего дядюшку, который приехал погостить из заброшенного городка. Вежливый, улыбчивый, он постоянно переспрашивал, комфортно ли нам, не хотим ли пить или не душно ли.
Только когда мы подходили к офису, где должны состояться переговоры, мое сердце вновь забилось в груди. Я сжимала пальцы до боли, чтобы усмирить тревогу. Зря поехала сюда, зачем эта встреча через годы? Разбередить старые раны или доказать самой себе, что была лишь игрушкой в руках богатого араба?
В огромном зале с панорамными окнами сидят шесть мужчин. Двое из них одеты в привычные офисные костюмы среднестатистического бизнесмена, а четверо арабы. На них длинные белоснежные туники, на головах куфии разных оттенков от белого до темно-серого в бледно-желтую клетку.
Я ошеломленно смотрю им прямо в лица, и понимаю, что наступает долгожданное облегчение. Среди них нет Саида.
Это мое спасение. Выдыхаю воздух и начинаю смотреть на бумаги, которые нам раздали для ознакомления. Пару часов пролетают моментом: все тонкости заключения международного договора, каждая деталь юридических поправок захватывают мое сознание и еще больше отдаляют от эмоциональных переживаний.
***
Как только мы выходим из бизнес-центра, ощущение дикого голода скручивает желудок. С утра даже кофе не смогла пить, а уже тем более поесть. Но мисс Линкольн, как всегда, подготовлена к любым ситуациям и ведет нас в небольшое арабское кафе.
Внутри сумрачно, и обстановка такая, словно я снова очутилась в одной из спален дворца Саида. Задрапированные темными шторами стены, низкие диванчики и запах пряностей, пропитывающий кожу теплом. Мы присели в одну из ниш, в которой стояли столы, и тут же к нам подошла девушка. Выглядела она как американка, европейской внешности. Поздоровалась и раздала меню каждой из нас.
Переживать нечто похожее я была готова, и старалась усмирить тягостные воспоминания, но здесь все кричало о прошлом. Тихая спокойная музыка с восточными нотками, где скрипка перемежается с виолончелью, звуками тамбурина и кахона. Мелодия проходила ледяным осколком по коже. Убежать или остаться? Противоречия бушевали огненными стихиями.
Но мой голод брал свое. Как бы не переживала, стараясь спрятать поглубже в душе все сладкие моменты с Саидом, реальная жизнь требовала соответствия банальным правилам и принципам. Инстинкты никто не отменял.
– Потрясающе, – восторженно говорила Эва, пробуя салат из тушеной курицы с финиками и овощами.
На нее сильное впечатление произвели арабы, которые поначалу хмуро оглядывали нас. Черные лютые взгляды осматривали нас с осуждением. Видимо, мусульмане не привыкли вообще видеть рядом женщин, а тем более американок, когда решаются важные финансовые дела. Но после получаса переговоров уже не замечали студенток-практиканток.
Мы, под чутким руководством мисс Линкольн, оделись подобающе стране, в которой находимся. Водолазки с длинным рукавом и воротниками-стойками и юбки до колена без разрезов. Прямо сборище монахинь на официальном рауте арабских олигархов.
Я улыбалась, видя реакцию девочек. Интересно, что бы ощутили они, если бы пережили мое жестокое приключение в соседней стране?
Расслабленные и разморенные жарой, мы сели в такси и поехали в отель.
Но по пути попали в пробку. Мы с девочками выглядывали из окон автомобиля, пытаясь понять, что же произошло на дороге, и почему так долго стоим.
– Я предлагаю прогуляться, – мисс Линкольн, как всегда в своем репертуаре неунывающей дамы, тут же выскочила из такси.
Рассчитавшись с водителем, все дружно шли по узкому тротуару, и вскоре увидели огромную толпу людей, которые выходили на проезжую часть.
– Там что-то случилось, – встревоженно предположила Торри.
Мы подходим ближе и видим огромную толпу журналистов и корреспондентов с фотографами. Вход в бизнес-центр окружают плотным кольцом, по меньшей мере, пятьдесят человек. В основном, это журналисты и корреспонденты с фотографами. Проходим чуть поодаль, и становимся сбоку, чтобы увидеть причину интереса прессы.
– Девушка, а что происходит? – деловито спрашивает наш преподаватель у одной из журналисток.
– Заключен крупный контракт, слияние двух мощных фирм по переработке нефти и нефтепродуктов, и горной промышленности. Все хотят знать подробности, кто станет главным у руля такой всемогущей корпорации… – и она отвлекается вновь, пытаясь пробиться сквозь месиво людских тел.
Я отхожу к стене бизнес-центра и на миг замираю.
На широком глянцевом крыльце здания стоят трое мужчин. Традиционные мусульманские платки – куфии – на каждом из них. Белоснежная материя ярко оттеняет их бронзовый загар на лицах. Двое одеты в камис – костюм, состоящий из брюк на резинке и верхней свободной рубахи, а третий…
Мне кажется, что перед глазами моментально наступила непроглядная тьма, а гул голосов слился в сплошной поток звукового сигнала.
Это Саид.
Он улыбается, но сдержанно. Чуть приподнимаются уголки губ и более не оформляются в открытую улыбку. Отвечает на вопросы, но взгляд его скользит поверх голов надоедливых репортеров. Белоснежная рубашка в сочетании с костюмом темно-морского оттенка ему очень идет.
Я не могу оторвать взгляда от его внушительной мускулистой фигуры, от уверенных жестов. Эйфория восточной сказки убаюкивает, заставляет быть покорной массой в руках одного из самых властных арабов.
Молнией пронзает сознание, когда мы смотрим на миг глаза в глаза и… он отводит равнодушно взгляд. Я стою и понимаю, что еще чуть-чуть, и мой мир рухнет. Та беспечность и безразличие, скользящее холодом в его глазах, режет по живому. Мои мучения, длящиеся уже более трех лет, сейчас пролетают как единый миг. Я осознаю, какой была дурой. Страдала по выдуманному образу, мечтала, что когда-то он найдет меня…