- -
- 100%
- +
Я киваю и тоже улыбаюсь.
“Если избавишься от Амиры” – думаю, размышляя об узнанных мною фактах о сестре Багира.
– Ты, наверное, еще не знаешь историю, которую мне рассказала Мариам, служанка Амиры. Такая замечательная девушка, как она только выдерживает эту мегеру! – Ясмина поморщилась, снова акцентируя внимание на родственнице любимого мужчины.
– Что за история? – заинтересовалась я.
Ясмина поднялась с кровати и заходила по комнате, будто припоминая факты.
– Багир был женат, но один раз и на одной девушке. И больше он не желает жениться. Раньше, до нее, у него были наложницы, как мы сейчас. Говорят, их было около двадцати девушек. Сейчас нас меньше. Пять, – она вдруг замолчала и опустила голову, разглядывая узоры на рукаве. – Говорят, он безумно любил жену, но она потребовала развода и ушла к другому…
– А разве так можно? – заворожено прошептала я, не веря в местную легенду о любви.
– Да. Он отпустил ее, понимая, что за десять лет она так и не смогла его полюбить и любила другого, – Ясмина печально вздохнула – Если бы Багир женился на мне, я бы никогда его не предала.
Можно не сомневаться: Ясмина влюблена в своего Господина. Ее в миг переменившееся настроение выдавало тоску. Видимо, он не слишком жаловал наложниц и относился к ним как к легкому развлечению.
– Пойдем гулять, – оживилась Ясмина, выйдя из любовных мечтаний.
Она махнула рукой, а я огляделась в поисках платка, чтобы закрыть голову. Для меня это было обязательно при выходе на улицу. Мама строго отчитывала, когда я могла выйти на минуту без платка во внутренний двор дома.
– Ты чего? – спросила она, видя мое замешательство.
– Не помню, где платок, -
– Тебе он не нужен, – засмеялась Ясмина, – здесь частная территория, на которой больше нет никого, кроме нас и слуг.
– Но ведь слуги есть мужчины… – произнесла я удивляясь.
– Джамил – евнух, а остальные в основном женщины. Охрана здесь не появляется и не имеет права смотреть на нас. Пошли!
Как только вышли через широкую дверь на улицу, моему взгляду открылся потрясающий вид на бесконечно зеленый огромный парк с пышно цветущими клумбами, высокими пальмами и белыми беседками, закрытыми сверху плотным навесом с полупрозрачными шторами.
– Ничего себе, – выдыхаю я и ощущаю, как хочется разуться из тесных туфель на плоской подошве и пройтись по мягкому газону сочного зеленого цвета.
– Ты что делаешь?! – хохочет Ясмина, когда я скидываю туфли и с блаженным видом иду по траве.
Я жила в трущобах, где практически не было деревьев, растительности и цветов. Окружающая обстановка заставила почувствовать себя словно в сказке.
– Это потрясающе, – шепчу я, оглядывая необъятные просторы сада нового Хозяина. Воздух здесь кажется свежим и наполненным кислородом. Пыльные аулы остались позади.
Я довольно улыбаюсь, чуть прикрыв глаза. Но мое воодушевление нарушает чей-то незнакомый голос.
– Кто эта оборванка, Ясмина? -
Я оборачиваюсь и вижу перед собой пятерых девушек. Двое из них стоят с высокомерным видом в красивых, расшитых серебряными нитями, платьях сиреневого и бирюзового цветов. Трое – очевидно, служанки, улыбаются циничной шутке своей госпожи, потупив глаза.
– Ноги моей служанки чище, чем твой язык, – Ясмина подходит ко мне, как будто защищая от новых знакомых, и добавляет – Лейла, это Раяна и Замира. Наложницы Багира.
Последняя фраза слетает с ее губ с ядовитым оттенком. Ясмина испытывает неприязнь к ним не только потому, что они ведут себя по-хамски, а еще и из-за вынужденности делить любимого мужчину с четырьмя девушками.
– Может, и так, – улыбается в ответ на фразу Ясмины Раяна, – зато Багир вчера был моим… А с тобой даже оставаться не захотел.
И девушки, одарив вновь лицемерными улыбками, пошли к беседкам.
Ясмина, сжав губы, покраснела от подступающих слез. Мне хотелось ее утешить, но, как на зло, я не могла подобрать подходящих слов. Теперь я понимала, куда попала. Похоже, скандалы с одной Амирой, про которую мне рассказывала Ясмина, здесь не единичны. Женское вынужденное сосуществование приводило к бесконечным ссорам и острым подколкам друг друга.
– Пойдем к озеру, – шмыгнув носом, произнесла моя госпожа и пошла, не дожидаясь меня.
– Ясмина, не обращай внимания. Она врет! – ляпнула я, предположив, что, возможно, и правда Раяна это сказала для того, чтобы позлить Ясмину.
Но моя новая подруга не обращала внимания. Украдкой касалась щек, и я понимала, что она плачет. Я шла позади ее, и цветущее великолепие враз померкло. Если эти распри будут каждый день…
– Я знаю, что она врет, но все равно сильно ревную, – внезапно произнесла Ясмина, вытирая влагу с глаз. Она обернулась ко мне, и ее красные опухшие глаза светились доверием.
Я чуть коснулась ее руки, пытаясь приободрить.
– Я так рада, что ты появилась, – и она кинулась меня обнимать. – Наконец-то я не одна в этом змеином логове!
Мне хотелось ей сказать то же самое.
Наконец-то кто-то рад моему присутствию и не собирается относиться ко мне как к пустому месту.
***
– Я хочу, чтобы ты выстроил отдельный особняк для наложниц. Я не желаю с ними встречаться постоянно в доме, – Амира гордо вскидывает голову и смело смотрит в глаза Багиру.
– А может, мне тоже потом переехать к ним жить? – громогласный бас вдруг возвращает женщину к привычным реалиям арабской жизни. – Ты совсем потеряла чувство меры и контроля! Я скорее построю для тебя отдельный дом, и ты поедешь туда жить!
Багир мерит комнату широкими шагами, и в воздухе начинает клубиться энергетика агрессии.
– Я в сотый раз повторяю: если ты взяла управление над гаремом, то это не значит, что ты контролируешь и меня тоже! – рявкает он, и Амира покорно опускает взгляд.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но ее прерывает негромкий стук в дверь.
– Да! – зло сверкает глазами Багир и обращается к сестре. – Еще одна выходка – я перевезу тебя и твоих служанок в особняк в Эль-Джадида!
На пороге появляется Джамил. Чуть поклонившись, произносит:
– Какую наложницу сегодня подготовить для Вас?
Багир хмурится. Ему сейчас совершенно не до романтических встреч.
– Пусть будет Ясмина, – вспоминает он.
Чувство вины, мелкое, но гнетущее, до сих пор мучает его по отношению к этой девушке. Почему-то ночи с ней тоскливо напоминали о Ханне. Возможно потому, что темперамент Ясмины был схож с темпераментом навеки любимой женщины. Спокойная, кроткая, но не Ханна…
– Прости, Багир. Я, наверное, погорячилась. Они ведут себя по отношению ко мне вызывающе, – в светло-карих глазах заблестели слезы и наигранность Амиры.
– Они тебя оскорбляют? – Багир знал, что с этого вопроса начинался их давнишний повторяющийся спор.
– Нет, – произнесла Амира, и на все вопросы, которые могли опорочить наложниц, она отвечала односложно.
Багир опускается в кожаное кресло и смотрит с сочувствием на Амиру.
– Я предлагаю найти тебе мужа, чтобы было не одиноко, и ты прекратила искать в окружающих людях врагов, – говорит он ровным спокойным тоном, но сестра вспыхивает как уголек.
– Багир, я не хочу замуж! – демонстративно вытирает глаза платком. Весь ее вид кричит о том, что Амира отыгрывает хорошо задуманную роль.
Ей не нужен муж или новый дом. Ей нужна полная власть здесь, во дворце среднего брата.
Зачем?
Багир раз за разом задает себе этот вопрос и не может понять.
– Хорошо, хорошо, – выставляя ладонь вперед, Багир останавливает стенания сестры, – я понял. Теперь оставь меня.
Амира, кивнув, с едва заметной улыбкой уходит из его кабинета.
Мысли Багира снова возвращаются к Ясмине. Но рядом, как призрак из прошлого, все равно нежный силуэт Ханны.
Он закрывает глаза и крепко сжимает подлокотники.
Сколько еще будет издеваться над ним собственная память?
Сколько еще будет напоминать про то, как поступила Ханна, как ложилась в постель, а сама думала о Саиде, другом мужчине? Изменяла ему в мыслях, что било сильнее, чем самое мощное оружие в мире.
Ни одна наложница не смогла больше вызвать похожих чувств.
Кроме Ясмины. И то это было нечто отдаленное, лишь пародия того, что могло быть аналогом.
Багир поднялся с кресла.
Сегодня стоит уже решить для самого себя: отпустить прошлое или жить, мучаясь и скорбя по беззаветной любви.
***
– Какой красивый наряд! – восхищенно прошептала я, держа в руках расшитый золотыми нитями красный лиф.
На нем была складками пришита органза. Красно-золотистый цвет-хамелеон с вкраплением мелких страз переливался в теплом свете комнаты Ясмины блеском дорогих бриллиантов.
– Его сегодня надену для Багира, – мечтательно говорит моя хозяйка и прижимает расшитый красным бисером пояс с двумя юбками. Одна, нижняя, из алого как кровь шифона, а верхняя – из атласа.
– Как-то раз к нам приезжала моя тетка и научила меня танцу с мечами, – вспомнила я, рассматривая вышивку на поясе.
– Правда?! – подпрыгивает Ясмина словно ребенок. – Покажи! У меня есть музыка!
– Нет, – смущенно улыбаюсь я, чувствуя, как краска заливает щеки.
– Лейла, ну пожалуйста, пожалуйста! – она касается моей руки в знак просьбы. – Надевай этот наряд и станцуй. У меня где-то был меч. Я хотела научиться. Джамил даже достал мне меч, принес, но я что-то забросила все это дело.
Ясмина открывает шкаф и достает муляж меча с черным эфесом, на котором красуются красные, белые и синие камни, сделанные под драгоценности.
– Одевайся, – Ясмина улыбается. – Это мой приказ.
Я понимаю, что ее слова говорятся в шутку, но подчиняюсь с неохотой.
Скидываю джалабию и бюстгальтер. Надеваю лиф, который оказывается мне впору, и юбку с плотным поясом. Смотрю на себя в зеркало и прихожу в еще больший восторг от наряда. Юбка из атласа нежно касается моих ног, лаская кожу.
Ясмина включает на магнитофоне музыку.
Сначала меня давит невероятное стеснение. Я двигаюсь неумело, но через пару минут музыка и очарование восточного танца накрывают с огненной силой.
Моя хозяйка завороженно смотрит на меня, и в ее глазах я вижу мечтательное видение ее самой и главного мужчины на свете. Ясмина замирает и полностью погружается в мелодичный ритм музыки и личных фантазий.
Продолжаю танцевать, чувствуя, как и меня саму захватывает, завораживает звук бендира и сантура. И в этот момент глазами с чуть прикрытыми веками натыкаюсь взглядом на алчное, демоническое рассматривание меня словно марионетки.
– А-а-ах! – хватаю подушку и закрываю обнаженную наготу.
– Багир! – вскакивает Ясмина и с ужасом смотрит на него, стоящего на пороге и опирающегося на дверной косяк.
Только сейчас я рассматриваю его – Господина нашего дворца.
Высокий, с широкими массивными плечами. Белоснежный цвет рубашки еще больше увеличивал объем бицепсов, подчеркивал атлетическое телосложение. Сложенные на широкой груди руки, скрещенные ноги – поза властного, надменного Властелина. Короткая, но плотная и черная как смоль, щетина на подбородке и на щеках делала его вид более устрашающим. Глаза цвета самой темной ночи жадно осматривали каждый миллиметр моего тела, который не закрывала подушка.
– Пойдем! Станцуешь для меня! – бросает резко и грубо.
– Багир?! – возмущенно теряется Ясмина, понимая, что он говорит это вовсе не ей, а мне…
– Я никуда не пойду! – вырывается у меня, и я невольно вспоминаю слова одной из самых заученных молитв.
Его брови чуть приподнимаются. Видимо, не ожидал услышать протест, а тем более гнев наложницы, который передался с произношением имени.
– Значит, приведет охрана, – чеканит он по словам, давая понять, что спорить сейчас – глупое занятие. Все равно будет так, как он сказал.
Багир поворачивается спиной, сравнимой с огромным щитом, и выходит прочь.
Я в ужасе хлопаю ресницами, боясь даже взглянуть на Ясмину.
– Иди, – шепчет со слезами в голосе она и отворачивается. Подходит к окну, закрытому ажурными вставками, – его нельзя злить, иначе только хуже сделаешь нам обеим.
– Но я же не наложница, – возражаю в ответ, но Ясмина молчит.
Ее хрупкие плечи подрагивают. И времени для разговоров, чтобы определить ситуацию, нет.
Я выхожу в длинный коридор и лишь успеваю заметить, как скрывается за углом белоснежное пятно. Ускоряю шаг, и атласная юбка издает нежный шелест, ласково касаясь кожи.
Можно ли расхаживать в полуголом виде по особняку или нет, не знаю.
Только заворачивая за угол в попытке догнать Багира, чтобы не навлечь обещанную Ясминой ярость, тут же сталкиваюсь с тремя женщинами.
Они ошарашено оглядывают меня, и их на лицах отпечатывается презрение.
– Ты что себе позволяешь?! Ходить по женской половине в таком виде запрещено! – выдает одна из них, и я понимаю, что она – главная, а две другие – служанки.
– Мне приказал господин Альми Арнара! – дерзко выдаю в ответ и смотрю ей прямо в глаза.
– Ах, ты бесстыжая тварь! – и горячая пощечина обжигает кожу до острой боли. – Как ты смеешь смотреть мне в глаза и перечить! Немедленно возвращайся к себе!
– И не подумаю, – гневно шиплю в ответ, делаю пару шагов по направлению к холлу, но крепкие пальцы перехватывают мой локоть и дергают назад.
– Мерзавка, к тебе обращается госпожа Амира, а ты игнорируешь ее приказ! – гаркает одна из служанок прямо мне в лицо. Ее мимика передает энергетику ярости и абсолютной ненависти.
Теперь я понимала, о чем говорила Ясмина.
Амира и вправду ненавидела всех наложниц, а еще больше их служанок. Все, видимо, потому, что не согласна смириться с тем, что одна из наложниц могла занять ее место. И это было бы навсегда.
– Отпусти, дура, – огрызаюсь в ответ и пытаюсь выдернуть локоть, но на помощь ей приходит вторая, и они тащат силой меня по коридору к комнате.
Пытаюсь освободиться от стальной хватки женских рук, но только еще больше в кожу врезаются шипами пальцы служанок. Одна из них хватает пятерней меня за распущенные волосы и тянет. На глаза рефлекторно наворачиваются слезы, но я приказываю себе не плакать. Адская боль пронзает тело, и с каждым приступом сильнее.
Не могут же они начать избивать меня?!
Или могут…
Ярким всполохом вспоминаются слова отца.
“Тебя перевоспитают… или убьют!”
Зажмуриваюсь. Лютой беспощадной бурей в душе поднимается ощущение жалости к себе. Но сжимаю зубы до боли в висках.
Нет! Никогда не сдамся!
Они швыряют меня в комнатку и захлопывают дверь.
Слышу, как успевает сказать Амира:
– Тебя здесь скоро не будет!
Глава 3
Багир стоит, рассматривая золотистый закат с яркими всполохами багряного на небе. Солнце медленно заходит за бескрайний горизонт Атлантического океана.
Странное чувство, которое разливалось двумя противоречиями: злость и необъяснимая магнитная энергетика от ее страстного танца с мечом. Девчонка была самой обыкновенной – черные длинные волосы, впрочем, как у большинства арабских женщин, карие глаза и кожа цвета топленого молока.
Он вспомнил, что видел ее еще пару дней назад, утром, когда Джамил вел ее к особняку. Скорее всего, из бедной семьи, которая решила избавиться от лишнего рта. Нелюбимая дочь, приносящая только хлопоты и дополнительные траты отцу.
Багир вырос в семье, где достаток и материальные блага были вдоволь, но общаясь со сверстниками, узнавал порой страшные тайны других семей. Один из мальчишек рассказывал, как отец продал сестру бедуинам, а ей на тот момент было только десять лет. Другие рассказывали, что могли издеваться над сестрами, несмотря на их возраст. Старше или младше – они считали их своими служанками, людьми, которые выполняли любое поручение или просьбу и не имели права отказать.
От воспоминаний, холодящих сердце, Багир начал ходить по комнате, пытаясь прогнать из памяти все те ужасающие истории, что повествовали в детстве друзья. Он не мог даже представить, чтобы отдать или продать собственную дочь. И если бы она была хоть капельку похожа на Ханну…
Багир инстинктивно сжимает кулаки.
Дерзкая девчонка решила устанавливать свои правила. Он не собирался вести ее силой. Интерес, насколько она прогнется, испугается, исчез. Видимо, ее танец так сильно напомнил Ханну, что чувство собственничества взметнулось песчаной бурей.
Но эту своенравную танцовщицу надо обязательно проучить.
И губы Багира тронула саркастичная улыбка.
Сладко-томительное чувство легким флером разлилось в ночном воздухе, пропитало энергетикой ожидания чуда.
– Джамил, завтра приведешь ко мне служанку Ясмины, – произнес Багир в динамик смартфона, и его верный слуга лишь подтвердил исполнение приказа.
***
С яростью снимаю наряд танцовщицы и переодеваюсь в свободную джалабию.
Первым желанием было пойти к Ясмине и поговорить о произошедшем. Но уже на пороге останавливаюсь, понимая, что сделаю только хуже. Вряд ли она поймет меня. Страшно представить эмоции влюбленной девушки, которая вдруг услышала столь резкие слова от Багира.
На улице сквозь ажурные ставни окна просматривается лунный свет.
Я завороженно рассматриваю глубокую темноту ночи, окруженную теплым светом спутника Земли. Мысли в голове клубятся роем пчел, но больше всего начинает пугать страх того, что и здесь я стану изгоем. Вдруг Ясмина, под влиянием обиды на любимого мужчину, решит меня прогнать, и тогда…
Вспоминаю, как Багир сказал, что если не приду сама – приведет охрана, но, видимо, Амира постаралась, и теперь меня ждет невеселая участь.
Утром слышу негромкий стук в дверь, и сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Наверное, пришла служанка или Джамил, чтобы выпроводить из дворца.
“Спасибо хоть дали переночевать” – язвительно подмечаю про себя.
– Да! – откликаюсь, и дверь тихонько приоткрывается.
На пороге стоит Ясмина, одетая в белое платье, словно невеста. Бирюзовые узоры, украшающие лиф и низ юбки, делают яркий акцент на светлой ткани.
– Можно? – одними губами произносит она и заходит ко мне в комнату.
Как только подходит ближе, замечаю красные, опухшие от слез, щеки и невыносимую тоску в глазах.
– Ясмина, я не танцевала для него… – начинаю тараторить, чтобы хоть как-то успокоить ее. Жалость ядовитым аперитивом стекает по венам. Сейчас не просто чувствую себя виноватой. Кажется, что Ясмина готова обвинить меня во всех грехах.
– Нет? – растерянно переспрашивает она и садится на кровать.
– Нет! – чуть ли не кричу от желания доказать собственную невиновность – Меня остановила Амира со служанками и силой утащила сюда в комнату. Никто больше не приходил за мной.
Ясмина вдруг закрывает лицо и мотает головой.
– Ясмина, Ясмина, что с тобой?! – ошарашенно падаю перед ней на колени, хватаю за запястья.
Она убирает ладони, и мне становиться жутко. Ее лицо скривила гримаса не то плача, не то нервного смеха.
– Я не смогу… Не смогу больше так… Я умру без него… Умру! – захлебывается от бегущих слез, и тут же губы растягиваются в безумной клоунской улыбке.
Через пару минут истерика проходит, и Ясмина приходит в себя.
– Ты так сильно любишь его?
Для меня такое поведение, словно она умалишенная, кажется диким и неестественным.
– А ты никогда не влюблялась? – задает она встречный вопрос.
Отрицательно мотаю головой.
– Ты еще молодая, – обреченно вздыхает Ясмина – придет время, и ты поймешь, что это такое.
Я усмехаюсь. “Хотела бы я, чтобы таких припадков со мной не случалось” – саркастично замечаю, но вслух не решаюсь произносить. Ясмина сейчас в подвешенном эмоциональном состоянии, и кто знает, как отреагирует.
– Пойдем завтракать, – она поднимается, вытирая влажные щеки руками. Поправляет подол платья, волосы и глубоко вздыхает, – сейчас меня ждет куча издевательств от этих змей. Служанки Амиры быстро разносят сплетни по всему особняку.
Мы проходим по коридору, спускаемся ниже по лестнице в просторный холл. Здесь – общая женская комната, которая является и столовой, и помещением для совместного времяпрепровождения.
Я, как и Ясмина, не ждала ничего хорошего. Надменно-насмешливые взгляды встретили ледяной лавиной. Мы присели на огромный диван, и моя хозяйка постаралась сосредоточиться на популярной телепередаче, которая шла по ЖК-телевизору.
– Ясмина, ну расскажи нам всем, как так получилось, что Багир решил выбрать твою нищенку, а не тебя? – издевательский тон Раяны раздался прямо над нашими головами.
Ясмина молчала, полностью игнорируя оппонентку. Я с тревогой смотрю на нее, и хочется ее обнять, закрыть от циничных издевок.
– А как так получается, что, подходя к нам, ты превращаешься в ядовитую кобру? – выдаю я, готовясь к тому, что сейчас будет стихийная буря эмоций.
Но Раяна лишь расплывается в довольной ухмылке.
– Дурная, думаешь, что Багир тебя позвал станцевать для него, потому что понравилась? Ты всего лишь служанка, даже не наложница. Попользуется тобой пару ночей, а потом вернется к нам, – и она самодовольно вздергивает подбородок, убирает с показной легкостью тяжелые пряди кипельно черных волос с плеча.
Я понимаю, что, если начну дальше огрызаться – будет драка, а это могло означать только одно – меня выгонят из особняка за дерзкое поведение, а Ясмине найдут другую служанку. Смотрю на Ясмину, но она будто в другой реальности. Бледная, с опухшими веками, не обращает внимание на разгорающийся скандал.
– Сколько в тебе яда, мегера, – шепчу я, ощущая обиду за себя и Ясмину, – какая же ты…
– Девушки, доброе утро! – прерывает меня громкий возглас Джамила.
Он заходит в просторную комнату, учтиво кланяется и сразу же направляется к нам.
– Лейла, сегодня вечером к тебе придет Мариам. Будь готова, – произносит он.
Я удивленно оглядываю евнуха. Даже Ясмина отвлекается от телевизионного шоу и нахмуривается.
– Зачем?! – спрашиваю его.
– Все потом узнаешь, – и Джамил отходит к другим девушкам.
Мы переглядываемся, и она покрывается красными пятнами, предвестниками женских слез.
– Ясмина, держись, это еще ничего не значит, – хватаю ее за руку и чуть сжимаю.
Она мотает головой.
– Мариам – служанка Амиры. Странно, что вечером посылают к тебе ее. Это неспроста.
Она глубоко вздыхает, будто хочет забить невыносимый клубок душевной боли, спрятать его подальше.
– Глупости, – отмахиваюсь я, – как бы меня совсем не увезли отсюда!
Сама же не верю, что наш властный Господин решил в наказание заставить меня станцевать для него. Больше пугает, что служанка придет от Амиры, а это могло значить одно – сестра Багира решила отомстить непокорной прислуге.
***
Вечером в мою комнату заходит девушка. В руках у нее роскошное платье цвета топленого молока. Лиф и низ подола украшены витиеватыми узорами из золотых нитей люрекса. И что-то еще…
– Привет, меня зовут Мариам, – она так тепло улыбается, что тревога отступает.
Я думала, что Амира послала служанку отомстить мне за дерзость. И готовилась к худшему.
– Зачем ты здесь? – недоверчиво смотрю на наряды и чувствую, как по коже бегут ледяные мурашки.
– Лейла, не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, – словно читает мои мысли Мариам. – Господин Альми Арнара приказал привести тебя вечером к нему…
– Что?! – взвизгиваю и от эмоциональной новости подпрыгиваю с кровати – Я никуда не пойду! Пусть лучше тогда выгонят из дворца, – подхожу к шкафу, открываю его и ищу свою старую джалабию, в которой приехала сюда.
Но Мариам подходит ближе и касается моей руки.
– Тебе нужно радоваться, а не злиться. Багир может сделать тебя наложницей, если подчинишься ему. А это значит, что у тебя будет абсолютно беззаботная жизнь, как у других девушек.
– Я не собираюсь становиться рабыней у богатого мужика! – дерзко парирую в ответ ей.
Мариам снисходительно улыбается.
– Почему ты считаешь, что станешь рабыней? Может, все обернется гораздо лучше.
Я останавливаюсь и рассматриваю служанку Амиры. В ней нет той злобы, что в двух других, швырнувших меня в комнату будто омерзительную тварь.
– Ясмина рассказывала историю о том, что Багир был женат, но жена ушла от него, – произношу задумчиво.
Мариам кивает, и в ее взгляде вдруг появляется грусть.
– Я была личной служанкой Ханны, первой жены Багира. Ханна была замечательной. Сумасбродной, но никогда не позволяла себе лишнего. Не чета Амире. Возможно, потому что она была европейкой. Девушка из США, которая воспитывалась в другой религии, в другой среде.
Завороженно слушаю и удивляюсь. У Багира наложницы все исключительно девушки нашей религии – мусульманки со строгими моральными ценностями. Я однажды видела фильм, который смотрел мой старший брат, где девушки из США вели себя откровенно развязно.
– Тебя никто не будет принуждать. Багир не такой, – тихо добавляет Мариам и закрывает мой шкаф, давая понять, что надевать мне придется то, что она принесла – Пойдем. Сначала в хамам, потом только одежда.