Алхимия и ее жертвы

– Даже признанные романы? – уточнил Ауст.

– Я не устану повторять, что даже они вредны, так как наполняют читателя идеальными представлениями о жизни. Эти фантазии впоследствии не осуществляются, отчего возникают неудовлетворенные желания, пробелы и пустота в душе – так разрушается благополучие. Времена, когда не читали художественную литературу, были счастливыми: молодые делом занимались, а не удовлетворяли навязанные им желания. Потому, дети мои, Ада сохранит естественность чувств.

– Лучше бы она вообще не умела читать, – холодно заметил Ауст, – все равно она так и останется твоей ученицей. Чем меньше знает, тем реже будет дерзить.

– Наоборот, пусть умеет читать, – возразила Дженелетт. – Вдруг будущий хозяин попросит развлечь его чтением книги? Тогда она послужит господину должным образом.

Когда визит подошел к концу, они поклонились и ушли раздосадованными.

После обеда Ада и Ламлис направились в редакцию. Вскоре они пришли на улицу с мощеной дорогой и вездесущими прохожими. Посреди однотипных двухэтажных домиков с резной лепниной возвышалось здание изательства. Они сразу направились в обитый деревом кабинет господина Амакиира, который удивился приходу старца, точно не ожидав его видеть. То был эльф почтенного возраста: с интеллигентными манерами и рыжими волосами, причесанными по последней моде. Одежда сидела на нем безукоризненно, а коричневая блуза идеально сочеталась с желтой кожей.

– Милости прошу, – начал он низким голосом, внимательно поглядывая на Аду. – Проходите, усаживайтесь.

Ламлис попросил Аду выйти, что полуэльфийка тотчас исполнила. Он положил на стол её рукопись, уселся на стул.

– Полагаю, мисс Гастангс с нами не будет, – присел напротив господин Амакиир, – а жаль: она такая прехорошенькая, даже траур нисколько не испортил её милой мордашки. Вы всегда славили свою ученицу, я теперь уверен, что она привлекательна не только умом.

– Причина моего визита, – вздохнул Ламлис, – совершенно другая, уважаемый. На столе её рукопись, которую мы желаем издать под её именем.

– Полагаю, раз разговор идет с моим старым знакомым, то имеет смысл сказать это прямо: наше издательство не заинтересовано компрометировать себя, издавая труды полуэльфийки. Сами понимаете, что печатать все, что написано молодыми дарованиями сомнительного происхождения, рискованно. Эльфы поступают благоразумно, избегая их: мало ли, что они напридумывают. Со мной согласятся и мелкие издательства.

– В самом деле? – Ламлис не подал вида, что рассержен. – Мистер Амакиир, для этого я прошу вас как старого знакомого. Подопечная моя по сообразительности не хуже почтенных алхимиков, достаточно ознакомиться с её трудами. Поверьте, в этом плане она им ровня.

– Милый мой приятель, – рассмеялся Амакиир, – вы в самом деле так думаете? Равенство – вещь невозможная.

– Для науки все существа, что занимаются ей, равны, – твердил Мальгалат.

– Вы забываете про собственное достоинство, – настаивал Амакиир. – Подумайте сами: что вышло бы, если бы перестали признавать превосходство, даруемое богатством, умом или знатным происхождением? Если бы служащий не признавал главенства своего начальника, ребенок господства родителей, хозяин превосходства над слугами? Если начальник, родители, господа принуждены были бы сложить с себя то, что они считали своими правами перед дерзостью низших, сделались бы униженными и скромными. Равенства не было бы, переменились только роли.

– Причем здесь дерзость?

– Притом, что если каждый займет свое место, – настаивал Амакиир, – то общественные отношения перестанут запутываться и портиться завистью, ревностью, тщеславием и самолюбием. Получить оскорбление от эльфа в почтенных годах и не подумать о мести ему не значит унизиться. Его прощают из-за его положения и седин. Точно так же, склоняясь под благословением магов или перед великим воином, склоняются не перед личностью, а перед саном и званием… С расами то же самое: полуэльфы обязаны благодарить эльфов за их снисходительность, а люди обязаны почитать полуэльфов, как дварфы обязаны подчиняться первым, вторым и третьим.

Ламлис, используя навык светской сдержанности, невозмутимо сказал:

– В нашем случае речь идет об уме и таланте, не о положении полуэльфов. Ум рассматривается отдельно от расы, ведь наука рассматривает знания и достижения, а не чины.

Ада тем временем сидела в коридоре и, подслушивая, внимала каждому слову мистера Амакиира. Его предвзятость глубоко оскорбляла. У него не добиться разрешения на издание, потому она сама пошла по кабинетам.

Ада заглянула в кабинет напротив. Эльф болтал со своим коллегой, что сидел на столе прямо на грудах бумаг. Разве они не должны работать? Они увидели полуэльфийку в трауре, и веселость испарилась с их лиц.

– Мисс, не желаете успокаивающего чаю? – сказал эльф-редактор. – Он поможет вам прийти в себя.

– Благодарю, но нет, – бодро сказала Ада. – Я пришла предложить издательству свои труды по алхимии, не желаете ознакомиться?

– Ну и ну, мисс, – рассмеялся другой, – траур дурно на вас повлиял. Вот, примите чай.

Она вошла в другой кабинет. В нём с величественным видом восседал другой молодой эльф. Он пил вино прямо на рабочем месте. Ада удивлялась, что мистер Амакиир позволяет такое поведение. Она изложила свою просьбу, на что эльф, не переставая потягивать вино, сморщился и выпалил:

– Вы, мисс, не отвлекайте меня чепухой. Посмотрите-ка, полуэльфийка издаваться хочет… Слишком многого требуете! Забываете, где ваше место? – Эльф нашел пару бумажек, достал перо и сварливо добавил: – Я занят, мисс, прошу, покиньте кабинет, а лучше само здание. Всего хорошего!

Ада выскочила в коридор. Попытки заставить сотрудников издательства прислушаться к ней оказались тщетны, потому Ада покинула кабинет совершенно раздосадованной. Её не воспринимают всерьез!Очередная дверь вела в кабинет, из которого, быть может, её не прогонят. Она постучалась и вошла.

Ада пригляделась к сотруднику и разинула рот. За столом сидел редактор менее аккуратного сложения, чем предыдущие эльфы. Да это же полуэльф! Об этом говорили его короткие заостренные уши. Как такое возможно? Он что-то записывал, рядом на столе лежали груды бумаг. Ада поймала себя на мысли, что впервые увидела в издательстве того, кто занят работой. Чуть тронутую загаром кожу украшали веснушки, а одежда сидела на худощавой фигуре так же изящно, как и на других эльфах. Его светлые волосы были завиты так же, как и у прочих эльфов, и сияли в лучах солнца. Вздернутый подбородок и свободные манеры давали Аде крохотную надежду, что он не прогонит её под надуманным предлогом. На табличке возле стола было написано "Редактор Мандор Хоринет".

Мандор тоже приоткрыл рот, когда увидел полуэльфийку в трауре. Полуэльф тотчас представился как мистер Хоринет. Его взгляд полуэльфа скользил сверху вниз: от округлого личика до края ее юбки. Аду вовсе не смутило его пристальное внимание. Она все еще переваривала отношение предыдущих редакторов и, возлагая надежды на нового, не заметила плохо скрываемый интерес Хоринета к незнакомке.

– Здравствуйте, – протянула Ада. Не хотите ли помочь мне издать книгу? Да-да, книгу по алхимии, это не приступ горячки, я в своем уме.

Ада с воодушевлением изложила суть дела: рассказала про то, что она алхимик, намеревающийся издавать свои труды. Мистер Хоринет внимательно ее слушал и удивлялся. Затем заключил высоким голосом:

– Значит, желаете издаваться? – Ада кивнула. – Завидую вашему воображению и дерзости мечты.

– Почему же? Мастер сказал, что труды мои достойны печати, а он – известный алхимик. В чем проблема?

– В наше время только эльфы удостаиваются чести быть известными и замеченными. Не знали? Посмотрите, кто в наше время живёт в высшем свете, кто является прославленными деятелями науки, кто находится при дворе, кто, в конце концов, работает в редакции. Эльфы, одни эльфы. Остальные сидят в тени без шанса на какие-либо перемены.

Ада надула щеки. Даже полуэльф отвернулся от нее. Только Ламлис лелеял ее надежду. Почему же никто, кроме высшей расы, не имел прав на блага цивилизации? Это виделось ей огромной глупостью. Ада и помыслить не могла, что кто-либо вершит чужие судьбы без оглядки на других. Они такие же живые существа со своими чувствами. Разница в расе еще не давала эльфам оснований так надругаться над другими. Сраженная этим выводом, она опустилась на диван, ноги едва ее держали.

– Мисс, право же, – мистер Хоринет присел рядом с ней, – вы поражаете меня своей смелостью. За три года работы в редакции я впервые вижу такую решительную полуэльфийку.

– Мистер Хоринет, – приободрилась Ада, – раз вы тоже полуэльф, то наверняка проделали сложный путь до получения этой должности.

– Верно рассуждаете, – улыбнулся полуэльф. – Я был таким же решительным, как вы. И не такого можно добиться, если умеешь, скажем так, договариваться.

– Тогда, – Ада, набрав воздуха в грудь, посмотрела на полуэльфа, – можете ли вы ознакомиться с моей рукописью без предвзятости? Мой Мастер разговаривал с приятелем отсюда, но тот решительно против. Прошу вас! Мастер сказал, что в моей книге много новых комбинаций реагентов. Мы можем договориться?

– Принимаю предложение. – Мистер Хоринет встал. – Я посмотрю, на что способны бесстрашные полуэльфийки. Благо, вы встретили меня. Скажите, у кого из редакторов сейчас ваша рукопись?

– Благодарю, мистер Хоринет! – Глаза Ады заблистали. – Рукопись у мистера Амакиира.

В это же время Ламлис упорно настаивал на своём, а мистер Амакиир продолжал находить причины для отказа.

– Если мисс Гастангс так рассчитывает на мое снисхождение, то пускай хотя бы месяц поработает в моем кабинете. Тогда, так уж и быть, я соизволю прочитать её творение.

– Одумайтесь, сударь! – резко возразил Ламлис. – В наше просвещенное время нельзя поступать так низко!

– Отнюдь! Она и без того ходячее воплощение связи эльфийской расы с простым человеком. Это все равно, что мешать драгоценный металл с простым железом. Кощунство! Согласитесь, такие связи унизительны. Я проявляю любезное снисхождение к недоразумению вроде неё и предлагаю ей послужить представителю совершеннейшей из рас.

В эту минуту мисс Гастангс ворвалась в кабинет и прервала разговор. Она взяла книгу, поклонилась издателю и вышла. Эльфы приподняли брови, намереваясь что-то сказать, но промолчали в недоумении. В коридоре мистер Хоринет взял рукопись и сказал:

– Полагаю, это и есть ваш труд. Так же догадываюсь, что, как только я её прочитаю, – Мандор хитро улыбнулся, – мне тотчас написать вам ответ?

– О, а не желаете вместо письма посетить нас? – встрепенулась Ада. – Мистер Мальгалат будет бесконечно признателен и рад принять у себя моего спасителя.

– Мистер… Мальгалат… – Мистер Хоринет отвел глаза. – Полуэльфы не в том положении, чтобы так свободно посещать эльфов. Тем более, уважаемый Мальгалат является ученым-алхимиком, а я лишь редактор в издательстве.

– Что вы, – заверила Ада, – он совершенно не предвзят к полуэльфам. Поверьте, он примет вас с должным радушием! Как его ученица я ручаюсь за это.

У Мандора лихорадочно заблестели глаза. Ада окинула его довольным взглядом. Она доставила ему большое удовольствие таким невероятным, но при этом манящим предложением. Он откашлялся и, придав голосу твердость, сказал:

– Если мистер Мальгалат одобрит мой визит, то я приму это за честь.

– Благодарю, я знала, что вы не откажете. – Ада протянула ему визитку с адресом мастера и попрощалась с полуэльфом.

Ада рассказала Ламлису о своей невероятной удаче: о полуэльфе, что согласился почитать рукопись. Воодушевление, с которым Ада говорила, иногда сменялось вопросами о его работе в редакции. Мастер задавался вопросом о происхождении этого господина, еще больше возникало вопросов о причине, по которой он снизошел до нее. Догадки о его мотивах никак не приходили. В предположениях Мастера звучали подозрения, причем самые неблагочестивые. Согласие полуэльфа виделось не как акт добродетели, не как снисхождение, а как почва для дальнейших действий. Что он задумал? Ламлис продолжал перебирать варианты, но постоянно колебался, пока Ада без умолку болтала:

– Знаете, Мастер, это большая несправедливость. Чего же остальные это терпят? Устроили бы восстание и отстояли свою честь. Почему же так никто не сделал?

Ламлис уклонился от ответа. Если бы он ответил "таковы устои общества", то сам посчитал бы такой ответ лицемерным. Однако эльф заинтересовался, что думает на этот счет подопечная. Потому поскупился на слова, ожидая от Ады развития её мыслей. Наконец, она добавила:

– Восстание бы закончилось жестокостью, потому оно не приведет ни к чему хорошему. Будь в обществе хоть малость здравого рассудка, то такой порок давно искоренили бы. Что до мистера Хоринета, то я бы ради него нарушила уединение. Уж очень любопытное явление: полуэльф среди эльфов.