Смертельный сеанс. Миссия в Вашингтоне

XVII

Вскоре Курт объявил о своём предстоящем отъезде из Бразилии. И даже не пытался скрыть ликования: его переводили в посольство Германской Демократической Республики в Перу – с повышением в ранге, как гордо не преминул уточнить «дипломат». «Не я ли помог тебе продвинуться по карьерной лестнице?» – подумал Вольфганг. Но озвучивать свой вопрос не стал.

Вообще-то он был доволен отъездом бывших друзей, полагая, что теперь будет легче забыть не самый приятный эпизод своей жизни. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон…

Прощальный коктейль в резиденции посла Восточной Германии собрал, как обычно, много гостей. Этот дом был весьма популярен в новой столице: умелая протокольная работа главы дипломатической миссии ГДР, а главное – внешность его супруги, бесспорно считавшейся победительницей негласного заочного конкурса красоты в светском обществе, привлекали немало завсегдатаев различных раутов. В первую очередь – мужчин, но заодно – их ревнивых жён.

Когда гости откланялись, и оставалась лишь группка тех, кто обычно не расстаётся со стаканом и не прерывает пустопорожних бесед до красноречивого сигнала хозяев – выключения главной люстры в зале, Курт представил Вольфгангу своего преемника. Его звали Клаус. Он был немолод. Проницательный взгляд и спортивно-военная выправка этого «дипломата» не оставляли сомнений в его принадлежности и ко второй, вполне определённой, профессии. «Этого штазника в любом случае надо держать на безопасной дистанции», – теперь уже твёрдо и бесповоротно решил Вольфганг.

После отъезда Курта и Марты промелькнуло около года. В тропиках время для европейцев скользит незаметно из-за отсутствия привычных зимы, весны и осени. Одно столь желанное вечное лето, от которого, как ни странно, сильно устаёшь!

За это время «дочка» концерна упрочила свои позиции на весьма конкурентом местном рынке и смогла немного расшириться. Вольфганг переманил трёх опытных сотрудников из бразильской фирмы-партнёра. А в помощь Татьяне по её просьбе нанял Антонину, пожилую дочь русских иммигрантов, переехавшую в столицу из южного города Куритибы. Эта женщина, всю сознательную жизнь проработавшая бухгалтером, очень старомодно изъяснялась по-русски. Её родители после революции 1917 года бежали из России в китайский Харбин, оттуда перебрались сначала в Рио-де-Жанейро, а потом южнее, где было немало таких же беженцев. Антонина снабжала Татьяну художественной литературой на русском языке: её младший брат владел небольшой лавкой в Рио-де-Жанейро, торговавшей советскими книгами. Они поступали из Москвы по официальным каналам и пользовались спросом среди русскоязычных иммигрантов.

…На приёме по случаю национального праздника Мексики Алексей снова завёл разговор о бывших нацистах. Он доверительно сообщил, что, по его сведениям, агенты израильской спецслужбы весьма активно, и главное – небезуспешно действуют в Бразилии.

– Уж не сотрудничает ли легендарный «Моссад» со своими коллегами из Страны Советов? Несмотря на вражду и отсутствие дипломатических отношений между вашими странами, – с нескрываемой иронией поинтересовался Вольфганг.

Алекс ответил уклончиво:

– Страна Советов, как Вы выразились, не воюет с немощными и выжившими из ума стариками. Но не скрою, что сообщения об аресте того или иного бывшего палача в любом уголке планеты вызывают удовлетворение у нашего народа. Например, советских людей не могла не порадовать успешная операция израильтян по захвату и вывозу из Аргентины матёрого нациста Адольфа Эйхманна, суд над ним в Иерусалиме, а главное – справедливый смертный приговор. Этот военный преступник, как Вам наверняка известно, закончил свои дни на виселице…

Во время следующей встречи – за шахматной доской, когда Вольфгангу удалось выиграть трудную партию, и они, позванивая кусочками льда в стаканах с виски, вышли прогуляться в сад, Алексей достал из бумажника фотографию седого старика с бесцветными глазами. Он попросил Вольфганга вспомнить, не встречал ли этого человека во время поездок по Бразилии и общения с местными немцами. Его отличительная особенность – гигантский, почти двухметровый рост – большая редкость в этой стране.

Персонаж на фотографии был удивительно похож на бразильского генерала Эрнсту Газела, входившего в правящую военную верхушку. Ему прочили большое политическое будущее, даже пост президента. Гайзел был немцем по происхождению, о чем Вольфганг не преминул напомнить своему русскому знакомому, и съязвить: в столь высокие сферы Бразилии он пока не допущен. И вряд ли на подобную привилегию может рассчитывать. е й

– Шутки – шутками, – терпеливо ответил тот, – но по нашим сведениям, обладатель этой физиономии – австриец, палач узников в концлагерях «Треблинка» и «Собибор» Густав Вагнер по кличке Густл. По его личным указаниям загублено немало невинных еврейских душ. Израильтяне жаждут «достать» его любой ценой – живым или мёртвым. Будьте уверены, они не упустят такую добычу. Сенсационное сообщение не заставит себя ждать. Так что внимательно читайте бразильские газеты. Ну а потом израильская секретная служба бросит все силы на поиск Йозефа Менгеле, получившего прозвище «Ангел Смерти из Аушвица». Из Европы ему удалось скрыться, как известно, с помощью Международного Красного Креста. Этот изверг был уже на крючке, когда похищение Эйхманна и, главное, очередное обострение обстановки на Ближнем Востоке, отвлекло руководителей «Моссада», позволив экспериментатору над живыми людьми бежать из Аргентины, чтобы укрыться в Парагвае под крылом диктатора генерала Стресснера. Кстати, тоже этнического немца. Но опять же – не исключено, что и герр Менгеле спокойно доживает свой век в Бразилии, прикрываясь фальшивым паспортом…

(Русский оказался настоящим провидцем. Прошло не так уж много времени, и 7 февраля 1979 года, во время купания в океане близ города Сан-Паулу, у престарелого немца Вольфганга Герхарда случился второй инсульт. И он утонул в нескольких метрах от пляжа. Вскоре удалось с абсолютной точностью установить, что это был ни кто иной, как Йозеф Менгеле. Когда израильский «Моссад» начал за ним охотиться, он переселился из Аргентины сначала в Парагвай, затем в Бразилию и много лет скрывался под чужим именем на отдалённой изолированной от внешнего мира ферме. Там он доживал свой век в бедности, вместе с несколькими крестьянами венгерского происхождения. Но незадолго до смерти сумел перебраться в крошечную квартирку на окраине Сан-Паулу. Золотыми деньками этого изверга можно считать аргентинский период жизни во время правления генерала Хуана Перна: в Буэнос-Айресе военный преступник работал под чужим именем врачом, и его практика процветала). о

XVIII

Всего через пару месяцев после беседы с Алексеем об уцелевших нацистах ведущие газеты страны – «Жорнал ду Бразил», «Фолья ди Сан-Паулу» и «Эстаду ди Сан-Паулу» – почти одновременно сообщили о тайной встрече бывших военных преступников. Она была посвящена очередной годовщине со дня рождения Адольфа Гитлера и проходила в отеле провинциального городка Итатия, близ Рио-де-Жанейро. Огромные заголовки извещали, что анонимному бразильскому репортёру удалось сфотографировать главаря сборища – некоего Манфреда Рёдера. Газеты в унисон трубили, что, по мнению западногерманских властей, именно он возглавляет так называемое Международное нацистское движение. а

Утверждалось также, что тайную вечерю посетил и Густав Вагнер – в прошлом один из начальников польских концентрационных лагерей «Треблинка» и «Собибор». Более того, какой-то немецкий турист (не уточнялось, из Западной или Восточной Германии, поскольку бразильцы нередко путали эти страны), якобы случайно оказавшийся в отеле, сфотографировал палача многих тысяч евреев.

И Вольфганг увидел снимок старика, показанный ему Алексом. Да, это был он и никто другой.

Невероятно! В Бразилии, враждебной Кремлю, антикоммунистической стране – верной союзнице Соединённых Штатов, за тридевять земель от Родины, горстка агентов КГБ и «Штази», рискуя свободой, а то и жизнью, способна проворачивать такие дела, оказывая мощное воздействие на местное, да и мировое общественное мнение! Это, чёрт возьми, не могло не вызвать восхищения, заставляло по-другому взглянуть на «рыцарей плаща и кинжала» из-за «Железного занавеса».

В ответ на его восторженный монолог во время очередной встречи Алексей усмехнулся, хотя и было заметно, что он весьма польщён.

– Нет, мы отнюдь не всемогущи. Но кое-что умеем, и располагаем кое-какими рычагами даже в этой нелёгкой для нашей работы стране. Кстати, если бы Вы смогли оказать нам одну услугу – речь пойдёт как раз об этом злополучном старике Вагнере… Он скрывается под чужой фамилией, и так тщательно замёл следы, что только его соотечественник, выдающий себя за единомышленника, мог бы, пожалуй, вытянуть его на свет божий. Не сочтите за наглость, но думаю, эта роль больше всего подходит именно Вам.

Вольфганг решил отшутиться: нет, он вовсе не желает становиться охотником на престарелых нацистов, успевших выжить из ума.

– А охотиться вовсе и не понадобится. Ему нужно всего лишь предъявить ультиматум с требованием сдаться судебным властям Германии или Израиля. Иначе, боюсь, рано или поздно он «случайно» попадёт под машину или умрёт от загадочной болезни, похожей на отравление, а то и на сердечный приступ. Так что Ваша миссия стала бы в какой-то мере даже гуманной и, не побоюсь этого слова, благородной – Вы помогли бы старцу спасти его паршивую шкуру. Хотя, на мой взгляд, он вполне заслуживает виселицу, как и его бывший коллега Эйхманн…

И опять дилемма, развилка невидимого пути: спокойные скучные дни или неоправданный риск и никчемный стресс. Впрочем, как советовал своим почитателям американский поэт-космополит, представитель всё того же «потерянного поколения» Эзра Паунд, «Если не знаешь, какое из двух равноценных действий выбрать – выбирай более дерзкое». Злясь на свою покладистость, Вольфганг всё-таки поборол сомнение и согласился выполнить «благородную миссию». Видимо, – размышлял он в своё оправдание, – сильный характер Алексея, его харизма гипнотически подействовали на него, мягкотелого и хронически страдающего комплексом вины. Одновременно в груди шевельнулось и давно забытое чувство, чувство мщения. Но теперь не за погибших на войне и в тылу соотечественников, а за невинных людей, погубленных этим извергом Вагнером.

XIX

С чего начать? Вольфганг не сомневался – нужно лететь в южные штаты Бразилии якобы по делам своей компании. Особого внимания заслуживает Блумену, который по праву считается «самым немецким городом в Южном полушарии». а

Он побывал в многочисленных кабачках Блуменау, пытался вызвать их хозяев и завсегдатаев на откровенные беседы, намекая (и, слава богу, не греша против истины), что во время Второй мировой войны стал одной из жертв беспощадных «красных». А теперь хотел бы отыскать кого-нибудь из товарищей по оружию.

Однако не слишком приветливые к незнакомцу собеседники, даже за стаканом-другим полусладкого вина местного производства, сохраняли абсолютный герметизм. Они не желали допустить чужака в свой замкнутый провинциальный мирок, в шкафах которого наверняка хранилось немало скелетов.

Когда через четыре дня уже собрался отбыть домой с пустыми руками – впрочем, он был доволен знакомством с европеизированными южными городами Бразилии, – его представили местному протестантскому священнику.

Разговорились, быстро почувствовав взаимную симпатию. Вольфганг осторожно задал патеру интересовавший его вопрос. Тот спокойно ответил:

– Ваших фронтовых товарищей много в соседнем Парагвае, где они чувствуют себя в полной безопасности, пока в президентском дворце хозяйничает генерал Стресснер. Парагвайского диктатора, потомка мелкого баварского пивовара, они считают своим соотечественником. Но немало бывших германских военных можно встретить также в Аргентине, Боливии, Чили… Кстати, в Чили существует целая загадочная «Колония Дигнидад», образованная выходцами из Германии. Но эта община настолько закрыта для посторонних, что даже Вы вряд ли туда будете допущены. Так или иначе, чтобы Вам пока не выезжать за границу, я дам на всякий случай один адресок в штате Мату-Гросу.

Вольфганг поблагодарил священника и немедленно отбыл в столицу, чтобы пересесть на самолёт, вылетавший несколькими часами позже в мало обжитый человеком огромный штат. Снова ощутив непривычный азарт, он даже не позвонил из аэропорта жене. К тому же не хотелось отвечать на неизбежные расспросы о цели поездки в забытую богом часть страны. Время в зале ожидания скоротал в попытке вообразить во всех подробностях вероятную встречу со старцем гигантского роста. Главное – завязать разговор, чем-то зацепить собеседника, и при этом не вызвать подозрений.

Вечером маленькая «Сессна» благополучно доставила его в крошечный городок, где он разместился в весьма приличном отеле с душем, кондиционером, телевизором и холодильником, заполненным разнообразными напитками. Но и, как выяснилось совсем скоро, с постоянными жильцами – огромными усатыми тараканами-«бартами», к которым они с Татьяной так и не смогли привыкнуть в Бразилии. И которые продолжали вызывать почти тошнотворное чувство брезгливости. а

Предыдущий опыт подсказывал: если пожаловаться метрдотелю, тут же явится служащий, добросовестно израсходует на борьбу с пронырливыми насекомыми большой флакон ужасно вонючей жидкости – дихлофоса. Однако победителями из этой схватки человека, точнее – «волшебницы-химии» – с тварями, уже несколько миллионов лет обитающими на Земле, выйдут всё-таки «бараты», некоторые особи которых напоминают своими размерами подросших мышат.

Приняв душ и переодевшись, Вольфганг выпил банку ледяного пива, закусил солёными орешками и спустился в холл. У дверей стояло несколько потрёпанных такси неопределённого цвета и возраста. Вольфганг кивнул шофёру одного из них и отправился по указанному священником адресу.

В скромном двухэтажном особняке долго не отзывались на кнопку электрического звонка. Прошло минут пять, пока Вольфганг догадался, что это устройство не работает. Постучал ключами от своего офиса в массивную деревянную дверь, давно не знавшую краски. Окна первого этажа осветились тусклым светом, и в проёме двери появился худощавый молодой мулат. Он долго, внимательно слушал Вольфганга. Буркнув «Подождите!», бесцеремонно захлопнул дверь и надолго исчез. Возвратился в сопровождении двух бородатых мужчин лет сорока, в которых Вольфганг без труда узнал соотечественников, хотя изъяснялись они на португальском языке почти безупречно.

Он назвался и предъявил визитную карточку. Сообщил, что адресом его снабдил священник из Блуменау. Но это не ослабило нескрываемую настороженность, с которой оба встретили пришельца. Отлучившись на несколько минут, вернулись, нехотя пригласили войти в прихожую и осведомились, чем могут быть полезны.

Вольфганг принялся импровизировать довольно складную, как ему казалось, легенду о тоске по братьям по оружию, уцелевшим в мясорубке войны. Однако собеседники прервали незваного гостя, сказав, что они – единственные немцы «в этом проклятом захолустье», и по возрасту никак не могли быть участниками Второй мировой. Занимаются, мол, биологическими исследованиями местной фауны и флоры уже давно. Прижились, женились на бразильянках, завели детей.

Один из хозяев выразительно посмотрел на часы, и Вольфганг счёл за благо ретироваться.

Ближайший рейс в Бразилиа был только утром следующего дня. Вольфганг зашёл в дешёвый, но чистый ресторанчик, выбрал по совету словоохотливого хозяина «фейжоду». После сытного фасолево-мясного ужина решил прогуляться по главной улице городка, обсаженной огромными манговыми деревьями. Время от времени увесистый упругий плод срывался с ветви и смачно разбивался об асфальт или о крыши припаркованных автомашин. Чтобы не схлопотать нокаутирующий удар в голову, Вольфганг предпочёл держаться поближе к лужайкам перед домами. Потом свернул на первую же улицу – как оказалось, плохо освещённую и безлюдную. а

Пройдя сотню метров, он увидел, как перед одноэтажным неприметным коттеджем остановился длинный белый «Линкольн». Из него вышли двое недавних знакомцев. Оглядевшись по сторонам, бородачи открыли заднюю дверцу машины и помогли выбраться высокому худому старику, который держался так, будто его тело закостенело и потеряло способность сгибаться.

Отблески неонового света, который заливал крошечную бензоколонку нефтяной корпорации «Петробрз», находившуюся почти напротив коттеджа, позволили Вольфгангу на какое-то мгновение разглядеть мертвецки бледное лицо старика. Это был Густл, он же Густав Вагнер! а

Пытаясь усмирить запрыгавшее в груди сердце, Вольфганг постоял в тени мангового дерева. Когда за тремя мужчинами захлопнулась дверь дома, он быстро прошёл мимо.

Номер на этом строении отсутствовал, но соседний коттедж значился под цифрой 34. Оставалось выяснить название тёмной улицы. Пришлось дойти до первого перекрёстка, где на низкой бетонной пирамидке было мелко высечено: ра Тираднтис. Трудно найти на карте Бразилии город или посёлок, в котором не встретишь улицу или площадь, названную в честь этого национального героя, в XVIII веке боровшегося за свободу своей страны от португальской короны и казнённого в 1792 году. Будучи зубным врачом, он вошёл в историю под прозвищем «Выдери зуб», как переводится с португальского языка слово tiradentes. Удастся ли на сей раз беспощадным охотникам на бывших фашистов выдрать очередной нацистский «зуб»? у е

XX

Информацию о добровольной «командировке» Вольфганга в штат Мату-Гросу, длившейся менее суток, Алексей счёл очень полезной.

– Вы делаете несомненные успехи, – наставительным тоном сказал он. – Почему бы Вам не стать профессиональным разведчиком? Уверяю, это очень интересная, захватывающая профессия, приносящая большое удовлетворение и придающая острый вкус, в общем-то, пресной жизни современного человека.

Вольфганг усмехнулся и вежливо, но холодно поблагодарил советского «товарища» за откровенность и высокое доверие, дав, однако, понять, что отнюдь не жаждет участвовать в выполнении каких-либо новых «благородных миссий». И даже мелких поручений и элементарных просьб.

– Что Вы, – заметно смутившись, ответил тот, – мы вовсе не собираемся злоупотреблять Вашими угрызениями совести, добротой и расположением к нам.

…Размеренный ритм жизни возобновился: работа – светские мероприятия – отдых в клубе предпринимателей по воскресеньям, где можно было размяться, играя с коллегами в теннис, «петку» – разновидность бадминтона, но без ракеток: по тяжёлому волану надо бить голой ладонью, преодолевая боль, – или в гольф. Участилось общение с бразильскими друзьями, в основном, местными коллегами-фирмачами, банкирами и высокопоставленными служащими правительственных учреждений, расплодившихся в новой столице южноамериканского гиганта. а

А чтобы как-то встряхнуться, очередной короткий отпуск семья Вахендорф решила провести в Буэнос-Айресе, слывшем среди иностранцев в Бразилиа «латиноамериканским Парижем». И к тому же всемирной столицей танго!

Да, соседняя страна вполне оправдала многие ожидания. По-старомодному солидный Буэнос-Айрес произвёл на Вольфганга и Татьяну очень приятное впечатление, прежде всего, своей внешней схожестью с крупными западноевропейскими городами, а также богатой культурной жизнью. Они обнаружили, что только театров в аргентинской столице – около семи десятков, среди которых знаменитый Оперный имени Колумба. Татьяна захлопала в ладоши, узнав, что на открытии этого храма искусства в 1908 году пел её великий соотечественник Фёдор Шаляпин, а кроме него на сцене «Колумба» выступали Анна Павлова, труппа Дягилева…

Они вволю насмотрелись спектаклей, новых западноевропейских фильмов – здесь их показывали лишь немного реже, чем надоевших изделий Голливуда. И смогли отдохнуть от бесконечных бразильских телевизионных новелл – «мыльных опер», которыми пичкала зрителей крупнейшая компания «Глобу». Её хозяева-мультимиллионеры упорно пытались внушить беднейшему населению своей страны отрадную мысль: богатые тоже люди; иногда поплакать приходится даже сильным мира сего. Нужно только ещё немного потерпеть, и этот приятный для обездоленных момент обязательно наступит. А значит, и справедливость наконец-то восторжествует.

Пожалуй, если бы хозяева строительной компании предложили Вахендорфам переехать в Буэнос-Айрес, источающий по вечерам пленительные мелодии Астора Пьяццоллы и Карлоса Гарделя, в город, где по выходным в парках и на танцплощадках ресторанов проходят самодеятельные конкурсы исполнителей танго среди всех желающих, независимо от возраста и социального положения, они вряд ли стали бы возражать.

По возвращении из отпуска Вольфганг снова окунулся в повседневную рутину.

XXI

На поездке в столицу Аргентины настояла Татьяна. Она попыталась оторвать мужа от посторонних дел, о которых смутно догадывалась по его частым неловко объясняемым отлучкам. Иногда он не являлся домой даже в обеденное время, которое они привыкли считать обязательным для общения за трапезой в те дни, когда не посещали званые коктейли и приёмы. Неужели появилась любовница? Нет, Татьяна слишком доверяла ему, чтобы допустить крамольную мысль о предательстве их взаимного чувства.

Скорее беспокойство вызывали встречи Вольфганга с друзьями из ГДР, а тем более с некоторыми русскими, в её отсутствие. Из недомолвок понять всего она, конечно, не могла, да и не пыталась. Но что-то предполагала и старалась домыслить. Вмешиваться не решалась, хотя испытывала немалую тревогу: вдруг за какие-то недозволенные действия её мужа арестует и подвергнет пыткам местная тайная полиция? Правда, агенты спецслужбы ведут беспощадную борьбу, кажется, только с находящимися в подполье коммунистами. Но кто даст гарантию безопасности, ведь Вольфганг – бизнесмен, он не защищён дипломатической неприкосновенностью. У него даже служебный автомобиль с обычными бразильскими номерами…