Илсилензио. Фиалки не молчат

Глава 6

На какой-то момент мне показалось, будто мир затих. В голове я снова и снова прокручивала его слова, на какое-то время забыв о том, что Остин все еще сидит передо мной. Но вскоре звонкий голос мистера Ламберте вернул меня на землю:

– Это просто невозможно! Я тоже человек, и у меня не железное терпение. Абигейл, слезай со сцены! Ты безнадежна. Подойди и возьми у Фрэнка микрофон, сейчас будем думать, что делать. Ия!

Я машинально вскакиваю на ноги. Вся группа с мистером Ламберте смотрели прямо на меня и чего-то ждали.

– Милая, ну зачем же ты там спряталась?! Иди сюда и поднимайся на сцену! – кричит он мне на весь зал, но мне все равно кажется, будто он стоит намного дальше.

Недолго думая я, обходя рядом находящиеся сиденья, направилась неуверенной походкой прямо к сцене. Клочок бумаги я сильно сжала в руке и незаметно положила в карман, чтобы потом выбросить в мусорку при удобной возможности. Оглядываться на Остина я и не думала. Он ничего обо мне не знает, чтобы так говорить. Да и меня не волнует, что он сказал. Совсем.

Спустя несколько дней после смерти Мэгги я по чистой случайности подслушала разговор родителей насчет того, как же все это произошло. Оказывается, по непонятной причине Мэгги выехала на машине на встречную полосу и на высокой скорости врезалась в другой автомобиль. При сильном ударе обе взлетели в воздух. Одна машина после стукнулась о бордюр. При этом столкновении машину закрутило и перевернуло. Несмотря на то что она разбилась всмятку, водитель по необыкновенному везению выжил, получив сильные ссадины и ушибы. Но по неусмотрению врачей его быстро выписали, а на следующий день они получили от него вызов. Человек скончался до приезда скорой помощи.

Второй машине повезло намного меньше. Она полетела прямо с моста и, разбившись о еще не растаявший лед, взорвалась, а тело хрупкой девушки разлетелось на части, так как найти его в глубоких темных водах не удалось. Да я и не думаю, что кто-то его собирался искать, после такого-то взрыва. В этой машине и была Мэгги.

Каждый раз, когда я поднимаюсь по ступенькам на сцену, я вспоминаю ее, ее улыбку, смех. То, что она сидит внизу на сиденьях и мысленно поддерживает меня каждое выступление, успокаивает меня.

На этот раз мне это не помогло, так как сейчас, вспоминая ее, я лишь слышу жуткий пронзительный крик летящей с моста машины и уже не вижу ее внизу, моего главного зрителя.

– Так, посмотрим. – Оторвав глаза от бумаг со сценарием, а руку от своей щетины, мистер Ламберте указал пальцем на Абигейл. – Сейчас попробуем пройтись по монологу Джульетты в третьем акте, сцена вторая. Ты все помнишь?

Недовольно взявшись за микрофон и оперевшись о подлокотник, она кивнула.

– Отлично. А ты, Ия, – он переключился на меня, и на его лице заиграла заботливая улыбка, – будь лапочкой, как и всегда. А говорить ты будешь голосом Абигейл. Думаю, вы поладите.

Абигейл насмешливо хмыкнула, а я сложила руки на груди. Ух, не знаю, что из этого получится. Но когда мистер Ламберте пригласил меня на сцену, во мне загорелась маленькая надежда, что эта глупая затея все-таки сможет мне помочь.

– Итак, Ия, – он опять заговорил и начал уверенно произносить слова, чтобы я сконцентрировала все свое внимание на них, – сделай такое мрачное выражение лица, на которое только способна, но чтоб в глазах был легкий блеск.

– Она и так сюда пришла с лицом мрачнее некуда, – прошептала Фрэнку на ухо Абигейл, но, похоже, забыла про микрофон у рта, который передал ее слова по всему залу. – Ой! Тупой ботаник! Почему ты меня не предупредил? – рявкнула она на своего соседа, уже отодвинув от себя микрофон.

Вся группа засмеялась. Уголком глаза я увидела Остина на задних рядах, который единственный сидел неподвижно, наблюдая за всем этим. Абигейл же в свою очередь смущенно покраснела и от неловкости всем заулыбалась самой милой из своих улыбок. Даже не знаю, что хуже: ее актерская игра на сцене или ее актерская игра в жизни. Но я точно знаю одно: моя уверенность в себе с каждой секундой пропадает и я не знаю, как продолжать держаться на сцене на прямых ногах. Опустив руки, позволяя им болтаться, так как не знаю, куда их девать, я взглянула на учителя.

– Так, молчать! – Он всем телом повернулся к ним. – Урок заканчивается, а у нас еще ничего не готово. Соберитесь наконец! – его громкий суровый голос заставил всех успокоиться и создать полную тишину. – Абигейл, начинай.

– Гхм, гхм, – она отбросила рукой свои прямые темные волосы за спину и, держа микрофон так, будто она какая-то молодая журналистка, пришедшая брать у меня интервью, начала читать строки: – Неситесь шибче, огненные кони…

Да, неситесь… Как две машины навстречу друг другу.

– К вечерней цели! Если б Фаэтон… – Она остановилась и с разинутым ртом продолжила смотреть сначала на меня, потом на мистера Ламберте.

Тот смотрел на меня непонимающе и довольно сурово.

– Ия, черт побери! Ты что застыла?!

И правда, огненные кони несутся, как машины на высокой скорости.

Две машины несутся так быстро, издавая колесами неприятный свист, очень громкий и пронзительный. Я от страха и громкого звука закрываю руками уши. Свет софитов, которые бьют в глаза, словно яркий свет фар. Я опускаю веки, сильно щурясь. В какой-то момент мне кажется, будто я стою на той дороге. Чувствую, как что-то приближается ко мне, очень быстро. Даже закрытые глаза с ушами не могут унять во мне страх. И тут… удар. Я лечу с моста. Очень медленно. Как в каком-то фильме, время замедляется. Вокруг очень темно. Только огни на мостовой освещают дорогу, давая мне понять, что я уже лечу в темную, жуткую, пропитанную ужасом воду. Глубокую, но до дна мое тело не опустится. Ведь я ударюсь об лед, сломаю себе все кости и потеряю сознание, так и не попав в объятия всасывающей на дно воды. Я уже была готова к удару, как за отблеском света замечаю ее. Мэгги летит вместе со мной. Она не видит меня. Лишь обвила себя руками и поджала к животу колени. Все лицо заплаканное, над глазами размазана тушь. Не успеваю я задаться вопросом, почему она плакала, как время начинает понемногу ускоряться. Ее глаза распахиваются в нескрываемом страхе, рот открывается с душераздирающим визгом, и мы приближаемся ко льду. Удар.

Лед слишком теплый и пыльный для льда. Я слегка открываю сощурившиеся глаза и понимаю, что лишь упала на пол, хорошо знакомый деревянный пол нашего актового зала. Вижу, что вокруг меня собралось несколько человек, но из-за слишком яркого света, который у меня перед глазами, не могу разобрать лица.

– Ия?

Я медленно поднимаюсь, стараясь держать равновесие и как можно быстрее найти глазами мою сумку. Затем замечаю, что кто-то протягивает мне ее. Машинально схватив сумку, я направляюсь к выходу, как этот кто-то грубо хватает меня за локоть и поворачивает к себе.

– Ия, послушай…

Остин смотрит мне прямо в глаза снова взглядом полным жалости. Ненавижу этот взгляд. Я не хочу его слушать. Не хочу стоять перед всеми ними так, будто в любой момент у меня могут подкоситься ноги. Не хочу, чтобы они видели меня такой. Не хочу, чтобы они запомнили меня такой.

Отбросив его руку, я быстрой походкой удалилась из зала, надеясь, что никто не видит, как дрожат мои руки и громко бьется сердце. Теперь уже я уверена, что сюда больше не вернусь.

Глава 7

После долгого колокольного звона я оторвала руку от кнопки и поправила разлетающуюся черную юбку, которая слегка задралась.

Не думала, что у меня поднимется настроение оттого, что после долгого перерыва я приду к дому Мэгги.

На крыше сидели голуби и глупо вертели головами. На участке все так же пахло сыростью и уныло выл ветер. На пороге грязно и неуютно. Подойдя сюда, я пыталась не наступить на испачканные в гнили камни и не заляпать ею обувь.

Пока я ожидала, что кто-то откроет мне дверь, я огляделась. Так необычно видеть, что дом все еще стоит, совершенно не изменившийся, будто ничего не происходило, будто Мэгги сейчас откроет мне дверь и с задиристым голосом затащит меня внутрь: «Почему так долго? Я умираю от скуки», – скажет она, и мы проведем весь вечер в ее комнате за просмотром «Красотки» или «До встречи с тобой», поедая фисташки. После этого она пожалуется на боль в спине, так как рассыпет скорлупу от орехов по всей кровати, а я посмеюсь и назову ее недопринцессой на горошине.

Только когда послышались шаги за дверью, воспоминания расплылись перед глазами и я заметила, что стою, глупо лыбясь и крепко прижимая к себе свою сумку.

– Ия, я так рада, что ты пришла. – Мисс Грейс отворила дверь и взглянула на меня так, будто в первый раз за долгое время видит живого человека. На ней серый халат, а грязные волосы собраны в неряшливый пучок. – Проходи, дорогая.

Как бы я ни говорила, что дом снаружи не изменился, я могу согласиться, что комната Мэгги совсем не похожа на то, чем было. Ее кровать, которую покрывали многочисленные мягкие уютные пледы, милые пушистые подушки и огромный плюшевый тигренок, который я подарила ей на тринадцатилетие, стала лишь скучной деревяшкой со старым пыльным матрасом. Шкафы и полки опустели, а на полах стояли большие закрытые коробки с вещами.

– Я завтра собираюсь отнести все это на чердак, а комнату сдавать кому-нибудь, с бюджетом все очень туго в последнее время. – Мисс Грейс появилась за моей спиной, когда мой взгляд упал на коробки. – Но мне показалось, ты захочешь себе что-нибудь забрать, на память. И, Ия. – Она положила руку на мое плечо, и я повернула к ней голову. Мисс Грейс тяжело сглотнула, перед тем как продолжить: – Ты ничего такого не подумай. Поверь, мне очень трудно в последнее время. Ее комната опустела, она не могла бы стоять так вечно. У меня просто не было бы сил каждый раз, проходя мимо нее, заглядывать, надеясь, что моя милая Мэгги сладко спит в своей кровати, а потом понимать, что ее уже нет.

Она смотрела на меня глазами полными замешательства и с надеждой на понимание. Собрав брови домиком, я улыбнулась ей и коротко кивнула.

Чуть меньше часа мне хватило, чтобы разобрать половину всех коробок, которые были в комнате. Все фотографии, где мы были с Мэгги вдвоем, я не задумываясь уложила в сумку. Некоторые я даже подумала повесить на дерево в своей комнате. Одежду Мэгги я решила не трогать, а в самой большой коробке нашла того огромного тигренка. Ему будет лучше здесь, все-таки это был подарок. Но перед тем как сложить его обратно в коробку, я крепко обняла тигра на прощание. Он отдавал запах ее любимых духов.

Разбросанные по комнате вещи, которые я с интересом перебирала, возвращали комнате хоть какой-то уют. Ведь запах воска и натертых до блеска полов из коридора совершенно все портил. На следующей коробке я не думала долго останавливаться. В ней лежало огромное количество книг, которые Мэгги перечитывала миллион раз. Но только я захотела ее закрыть, как резко замерла.

Среди всех книг я смогла разглядеть незнакомую мне обложку.

Продолжая держать крышку от коробки над головой и наклонившись, я с любопытством поворачивала голову, стараясь как можно лучше разглядеть эту книжонку.

Все верно. Я вижу ее в первый раз. Меня это так удивило, потому что я знаю все книги, которые есть у Мэгги, так как мы часто ими меняемся, давая друг другу почитать. И эту я явно не помню.

Аккуратно вытащив ее, я села на пол в позе йоги и начала с нескрываемым интересом рассматривать темную обложку, переплет. Я обратила внимание на то, как необычно она выглядела. Таинственно и в то же время по-простому. Никогда не видела ничего подобного. А название вообще вогнало меня в легкий ступор.

«Илсилензио».

И что это значит? Это название какой-то «магической» страны или что? Хоть и книга казалась мне немного странной, это меня и привлекало в ней. И если раньше я ее у Мэгги не видела, то сейчас самое время ее почитать. Интересно ведь, что же за книгу она скрывала ото всех, включая меня.

Бережно открыв ее и пролистнув первую страницу, потому что она оказалась пуста, я наконец-то увидела начало текста, слова которого были настолько грамотно напечатаны, будто только что появились у меня на глазах, стоило мне открыть книгу.

Каждый знает, для того чтобы получить желаемое, нужно либо добиться всего самому, либо пойти на риск или чем-нибудь пожертвовать. А если ты совершил ужасную ошибку, то поплатишься за это, пока не исправишь содеянное.

Эта книга была создана для больных. Нет, не для тех, кто лежит в больницах, психушках или в своих уютных кроватях с градусниками. Она была создана для людей с душевной болью. Для тех, кто потерял смысл жить, смысл любить и думать о будущем. Для людей с душевными ранами, которые они не могут зашить уже долгое время и потеряли силы их зашивать. Для тех, кто потерял надежду, стремление к чему-то хорошему, веру во что-то лучшее.

Уау, прям для меня. Какая ирония.

Я пыталась внимательно вчитываться в каждое слово, но пока что все, что появлялось у меня перед глазами, казалось мне слишком детским и нелепым. Вот тебе про игру какую-то, правила какие-то перечислены, про заточения в этой самой книге, еще и якобы этот пленник или пленница со мной разговаривает. Смех, да и только. Переворачивая третью страницу, я с удивлением обнаружила, что больше ничего нет, листы пустые. Что?

Опустив открытую книгу на ноги, я укутала холодные руки в большой зеленый свитер и с возмущением цокнула.

Что это было? И это все? И эта та загадочная книга, которую Мэгги от меня скрывала? Теперь понятно, почему скрывала. Дешевая подделка. Валялась, наверное, где-то на полке, пылилась, ждала момента, когда ее запихнут в коробку вроде этой.

– Хорошая моя, не хочешь пообедать? Я приготовила тыквенный пирог, как ты любишь, – в дверях появилась голова Мисс Грейс.

Не могу не отметить, что она сейчас выглядит лучше, чем час назад. Может, это из-за того, что я пришла, а может, и из-за пирога.

Я вежливо ей улыбнулась и покачала головой, прежде чем она удалилась. Пожалуйста, называйте меня Ией. Как и всегда, а не выдумываете ничего другого, я ведь не Мэгги.

В отчаянии я схватилась за голову. Что я тут делаю? Лишь лишний груз, старые воспоминания, от которых становится дурно, ведь я понимаю, что это лишь воспоминания. То, что стало с этим местом, убивает меня. Кажется, будто о Мэгги все забывают или пытаются забыть, но это ведь неправильно.

Я в последний раз прохожу глазами по комнате, рассматривая каждую деталь, каждый уголок этого счастливого прошлого, пока взгляд снова не падает на книгу.

И я не знаю, как это произошло, но мой здравый разум чуть вмиг не разрушился, когда я, не веря своим глазам, обнаружила, что на страницах сами по себе появляются следующие строки.

Глава 8

Так ты Ия? Очень приятно.

Все, что я после этого помню, так это то, что я сначала долго любовалась на эти строки, будто чего-то ожидая или надеясь, что мне это лишь видится, а потом, когда мое тело снова стало меня слушаться, захлопнула книгу и продолжала так сидеть неподвижно какое-то время. Только тогда я обнаружила, как трясутся мои руки.

Не осознавая, сколько прошло минут, и игнорируя все вокруг, в том числе голос мисс Грейс, которая позвала меня к столу, я вдруг поняла, что все еще держу этот предмет, эту книгу, в руках. И я вроде как должна убрать ее куда подальше, притвориться, что ничего не было и это лишь мое больное воображение, но вторая часть меня хочет убедиться, что я все-таки не сумасшедшая. Дрожащие пальцы снова дотронулись до твердого корешка и раскрыли книгу на той странице.

Нет, похоже, я все-таки сумасшедшая, потому что та строка не только осталась на месте, но и появилась новая:

Ты не могла бы так резко не закрывать меня?

У меня перехватило дыхание, внутри все завертелось. Наверное, я была просто в состоянии тяжелого шока, так как даже не могла оторвать от строк округленных глаз.

Извини, если напугала тебя. Давай я просто спокойно тебе все объясню. Ты только ничего с книгой не делай. Ты даже не представляешь, на что она способна.

Я старалась ни о чем не думать, так как понимала – книга, или то, что в ней, читает все мои мысли и будто общается со мной. С каждым ее словом, которое вырастало под каждым моим взглядом, я понимала, что нужно успокоиться. Если я и схожу с ума, значит, это неспроста, значит, так и должно быть. Это не моя вина, это, скорей всего, ноотропы, который мама заставляет меня принимать каждый вечер перед сном. Нужно с ними завязывать. А на следующей неделе снова сходить к моему личному психологу.

У тебя есть личный психолог?

Наконец-то взяв себя в руки, я снова захлопнула книгу. И очень даже вовремя, потому что на пороге стояла мисс Грейс и сверлила меня взглядом полным недоверия.

– Что у тебя в руках? – спросила она таким тихим голосом, сделав ко мне шаг, что я почувствовала, как к горлу поднимается огромный ком. – Ия, тебе лучше оставить эту книгу здесь. Мэгги ее последний месяц из рук не отпускала. Она стала более нервной. А ведь это лишь какой-то дряхлый блокнот.

Я посмотрела на нее вопросительно, и Мисс Грейс это заметила. Какой еще блокнот?

– Вот, смотри. – Она быстрой походкой подошла ко мне и, вырвав из рук «Илсилензио», указала пальцем на первые страницы, текст которого я только что прочитала. – Видишь? Здесь абсолютно пусто, ни единого слова. Обычный блокнот. А моя девочка в последние дни перед смертью ходила с ним, иногда просто уставившись на пустые страницы. Ты считаешь это нормальным?

Я не сводила взгляда с текста под ее пальцем и не понимала: неужели она его не видит? Она продолжала смотреть то на книгу, то на меня, ожидая моих дальнейших действий. Но я уже приняла решение.

Отойдя подальше от мисс Грейс, я подняла с кровати свою сумку и начала удобнее раскладывать туда фотографии, перед тем как уйти. Она в свою очередь стала безостановочно кивать, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Правильно, правильно, Ия. А от этой книги я лучше избавлюсь.

Накинув сумку на плечо, я подошла к мисс Грейс, быстрым движением забрала у нее книгу и прижала к себе. Не успела та как-либо среагировать, как я виновато взглянула на нее и рывком вышла из комнаты, направляясь к выходу.

Я не знаю, схожу ли я с ума. Но я точно знаю: если это так, то я схожу с ума так же, как и Мэгги в свое время. Может быть, это и послужило той аварии, из-за чего она погибла. А может, эта книга как чудо свалилась ей на голову и в последние дни с ней происходило что-то невероятное, такое, что она тщательно пыталась от всех скрывать, чтоб эту книгу ни за что у нее не забрали, и она бы все потеряла. А может, тот, кто в этой книге, и есть Мэгги. Я не знаю. Все это звучит нереально и нелепо, но после того, что я увидела насчет этой книги, я уже готова поверить во что угодно. И я уверена, то, что эта книга сейчас у меня, – это правильно. И в том, что это за книга, теперь я полностью готова разобраться.

Глава 9

С бешеной скоростью снимая сапоги, швыряя один за другим на пол и оперевшись рукой о дверь, я поймала себя на мысли, что Билл еще не пришел. Значит, я могла спокойно подняться в свою комнату и остаться наедине со своей нездоровой психикой и дьявольским предметом под названием «Илсилензио» (наверное, только моя вечная любовь к книгам дала шанс этой).

Как бы не так.

– Ия, наконец-то ты пришла. – Мама подбежала ко мне, вся светясь от радости и держа перед собой скромную коробку от конфет с маленькой прикрепленной запиской. – Это тебе. Пришел очень симпатичный молодой человек и просил передать. – Она с блеском в глазах подмигнула мне. – Кто бы мог подумать!

Я заглянула в записку.

«Прости. Остин».

– Это, случайно, не тот мальчик, которому ты нравилась в третьем классе? А я вижу, он настырный. Как жаль, что у тебя аллергия на шоколад. – Мама сделала фальшивое грустное выражение лица, на котором вскоре снова заиграла улыбка. – Ты ведь не против, если я чай с ними попью?

А, все ясно. Я слегка улыбнулась ей в ответ и покачала головой.

Мне нужно в свою комнату. Даже несмотря на то, что дрожь в теле еще не прошла с того момента, как я в последний раз открывала книгу, мне нужно снова к ней прикоснуться, и я не хочу медлить. Но стоило мне сделать шаг вперед, как мама преградила мне дорогу.

– Ия, послушай. Ты в последнее время такая замкнутая в себе, и мы давно не общались. Я так за тебя нервничаю, даже с работы сегодня отпросилась. – Она пожала плечами, этим отвечая на вопрос, почему она здесь. – Я заварила себе чай для успокоения, добавив каплю снотворного, так как из-за нервов совсем не высыпаюсь. – Сощурив глаза, а потом открыв их, она дала мне возможность увидеть ее красноватые белки. – Я бы очень хотела, чтобы ты немного посидела со мной. Думаю, тебе он тоже не помешает.

Не дожидаясь ответа, она обернулась и направилась на кухню, этим приглашая меня за собой и давая понять, что у меня есть только один выбор и она не принимает отказа.

Мама не чавкала, но в доме царила такая тишина, что я слышала каждое ее причмокивание во рту, как она жевала и глотала конфеты, запивая все горячим чаем и вытирая испачканные шоколадные пальцы салфетками. Не дожидаясь, когда моя кружка быстрее остынет, я делала маленькие глотки, то и дело мельком поглядывая на часы в гостиной. Я достаточно сильно задержалась, так как скоро должна прийти мамина любимая «хрюшка», которой мы должны уступить чуть ли не весь дом. Но я была благодарна, так как чай действительно меня успокоил. Надеюсь, поднявшись в свою комнату, я не рухну на кровать в сонном состоянии, едва приблизившись к ней.

– Ну что, как все прошло? – снова заговорила мама. Похоже, конфеты ей немного поднадоели, она отодвинула их от себя. – Ты нашла выход с этой мертвой девушкой? Книга помогла?

Округлив глаза, я подавилась чаем и начала быстро откашливаться, прикрывая рот руками. Откуда она знает про книгу?! Откуда она знает, что книга, возможно, может помочь узнать про смерть Мэгги?!

Только когда кашель прошел и я снова смогла сидеть спокойно, а в голове все пульсировало, я заметила, что мама смотрит на меня как на гиену, которая расхохоталась на пустом месте и выглядит как подпрыгивающая игрушка на пружинах.

– Ия, я о Джульетте. Ты сегодня справилась на репетиции? Я же тебе говорила, что способ из моей книги для помощи немым может помочь. Все прошло хорошо?

Я выдохнула с облегчением и показала ей кулак, выставив большой палей вверх, этим говоря, что все прошло лучше некуда. Даже если это не так. Я уже хотела снова взяться за свой чай, но вовремя передумала. Лучше к нему больше не прикасаться.