Точка Скольжения. Архипелаг. Часть вторая

Но сегодня из экипажа «Пасгедаса» на берегу не было никого. Впрочем, как и вчера. И позавчера. Третий день как на флоте был объявлен режим повышенной готовности: данные разведки, как всегда, размытые и неясные, говорили о том, что Жингкон готовит новое нападение на Селлестию. Других данных от разведки, похоже, не бывало принципиально. Всегда размытые. Всегда неясные. И как всегда – никакой конкретной информации. Это, видимо, чтобы никто не упрекнул в недостоверности разведданных. Мол, через три дня, в полдень, там-то и там-то будет совершено нападение. А тут нападение произошло не в полдень, а вечером – всё, разведка ошиблась, провалила задачу. А так – через три дня, возможно, будет нападение. Состоялось через четыре? Отлично, мы же разведка, мы же предупредили: «возможно»! И отвалите с претензиями, мы не ошиблись…

– Ваш чай, геирсей, – раздался голос сзади. Котри, помощник кока. Конечно, напиток, который он подавал командиру авианесущего крейсера, с настоящим чайным листом ничего общего не имел, зато принцип изготовления был тот же: сушеные листья тропического кустарника мисми, запаренные в кипятке. Именно этот напиток и обозвал про себя «чаем» Дементьев, но Мейлиш, разумеется, этого не знал и знать не мог. Равно как и того, что тот самый Дементьев, долгое время являвшийся «гостем» крейсера и получивший документы гражданина Селлестии из его же, Мейлиша, рук, недавно поднялся с посадочной площадки базы «Риемкоро». И мало того, находится сейчас здесь, рядом, в Восточном море, отправившись в очередное учебное патрулирование вместе со своим другом Дерасом Каринеш.

– Спасибо, – ответил Мейлиш, взяв услужливо поданную чашку. Вообще, все наставления настоятельно не рекомендовали подавать подобный пример: место несения службы есть место несения службы, а чаи распивать – для этого тоже существуют специальные помещения. Но командир «Пасгедаса» ввёл в это правило свою корректировку, принюхиваясь к ароматно пахнущей чашке. Кроме него это разрешено было только командирам служб корабля, по очереди принимавших суточную вахту. На каждом корабле – свои правила, если, конечно, это не противоречило соответствующим Кодексам, регламентировавшим вопросы службы.

Геирсей отхлебнул, и напиток горячей волной прокатился где-то внутри груди, обжёг желудок, разлил приятное тепло по телу. Крепкий, да ещё и приправленный молотыми в порошок листьями боу – оло, придавшим напитку оттенок пряности и характерную кислинку. Молодец, Котри – чай заварил как надо, всё в меру и всё по вкусу командира. Мейлиш готов был поручиться, что и старший помощник, и старший штурман, и главный артиллерист, и даже старший механик – словом, все вахтенные командиры тоже получают свой чай в точном соответствии со своими вкусами. Котри был из тех, кто попал на крейсер без вообще какой-либо специальности и обучения. Словом, ему нельзя было доверить даже огнетушитель. Бывший десантник, которого хотели расконтрактовать за нарушение правил обращения с оружием, он долго упрашивал командиров оставить его дослужить контракт. Оружие ему было доверить уже нельзя, какие-либо узлы или механизмы крейсера – тоже, а вот чай приносить или помогать по камбузу он мог вполне, к тому же, парень старался всем угодить. А что ему оставалось, если при приёме на крейсер его предупредили, что полетит на берег за малейшую оплошность? А тут удачно подвернулась вакансия в команде старшего кока – так Котри и оказался на камбузе. Вакансия, к слову сказать, подвернулась как раз кстати. Предшественник Котри, присланный с какой-то учебной базы отрабатывать заложенную в контракте неустойку, свой срок отбыл и благополучно отправился домой. Разрыв контракта означал для Котри то, что дорога в вооружённые силы ему была бы закрыта. А так, доработав ещё три месяца, он спокойно мог заключить новый контракт и даже отправиться на переобучение на какую-нибудь базу, получить там, скажем, корабельную специальность и вновь пойти служить на флот. Да хоть тем же коком!

Ещё глоток. Хорошо вот так стоять, подставив грудь южному ветру, согревая её изнутри чаем. Мейлиш глянул вниз, сквозь балки находившейся сразу позади рубки мачты. Туда, где позади палуб надстройки находилась посадочная площадка, тянувшаяся почти до самой кормы. «Пасгедас», как и однотипный с ним «Пиккерено», именно расположением площадки и отличался от других авианесущих крейсеров, тех же «Саттаса» и «Тесита». Те были построены на основе тяжёлых крейсеров, вот только орудийных блоков у них на носу стоял всего один. За счёт того, что один орудийный блок был убран, надстройку сдвинули вперёд, к носу, а освободившееся позади надстройки место между ней и двумя бортовыми с одним кормовым блоками использовали под посадочную площадку для авиалётов. У «Пасгедаса» же посадочная площадка находилась над главной палубой, где стоял кормовой блок, способный, при необходимости, развернуться для стрельбы в любой из двух бортов. На корме кромка площадки заканчивалась как раз там, где находились оси вращения блока, а носовой своей кромкой как раз примыкала ко второму этажу – деку надстройки. Как результат – не пришлось сдвигать её относительно корпуса. «Пасгедас» был построен уже не на основе тяжёлого крейсера, а на основе тех наработок, которые были получены при постройке авианесущих «Саттаса», «Тесита» и других крейсеров из их поколения.

При том же вооружении «Пасгедас» за счёт освободившегося в результате подъёма посадочной площадки над главной палубой места имел чуть меньшие габариты, чем те же «Саттас» и «Тесит». По своим размерам «Пасгедас» был ближе к крейсерам ударным – тому же «Дестиеро» или «Декритасу», однако всё равно чуть превосходил их по длине и ширине. Зато и высвободившийся в результате уменьшения количества вооружения максимальный вес был потрачен на установку более мощных и более новых турбин. «Пиккерено» и «Пасгедас» уступали по количеству орудий главного калибра авианесущим крейсерам первого поколения. Но зато превосходили их по скорости, времени нахождения в автономном плавании, несли больше ракет дальнего радиуса, были оснащены более совершенной системой защиты от ракет и крылатой авиации противника.… Перечислять можно долго, но что самое главное, запас живучести у них был выше, чем всех других крейсеров Восточного Флота. Это за счёт того, что на тот же объём отсеков плавучести у авианесущих крейсеров приходился меньший вес.

Именно поэтому «Пасгедас», взлетевший с опор построечной площадки завода-изготовителя пять лет назад, всё время был в деле. Крейсер проходил «обкатку» – ответственные лица в правительстве страны как бы со стороны присматривали за концепцией постройки авианесущих крейсеров, отмечая успехи и провалы конструкторов, делая наметки на будущие улучшения для новых кораблей. Вернувшись с учений с в Немвале, где «Пасгедас» показал себя с самой лучшей стороны, крейсер тут же встал на боевое дежурство. Команде попросту не дали времени отдохнуть. Не успели придти – и пожалуйста, вот вам – угроза нападения.

Глядя вниз, на площадку, где возле авиалётов деловито сновали пилоты вперемешку с техниками, Мейлиш им даже чуть-чуть посочувствовал. Прошедшим по уровню интеллекта на Приёмной Базе в группу, получившую допуск к сложной технике, а по состоянию здоровья и скорости психо-неврологической реакции – к крылатой авиации, этим ребятам сейчас было гораздо тяжелее, чем всем остальным из команды крейсера. Тех просто не пускали на берег, а вот пилотам в связи с объявлением угрозы пришлось выйти на усиленный график патрулирования воздушного пространства. Обычно в воздухе находилось четыре машины из двенадцати. Тринадцатая, принадлежащая командиру, в патрулировании не участвовала никогда. Применительно к двенадцатому крылу авиалётов, базирующемуся на «Пасгедасе», это означало, что в воздухе должно было находиться два истребителя: один из числа тяжёлых, которыми командовала сиргуд Игэм Уэйтонес; и один из числа средних, кои находились под командой сиргуда Кигаса Экденеса. От атак с земли их должен был прикрывать один из штурмовиков – эти три авиалёта находились в ведении заместителя командира крыла, этранес Тиры Серонес. А прикрытие от авиации врага обеспечивали перехватчики из звена, находившегося под командованием сиргуда Калеса Иссиро.

Всех их Мейлиш знал в лицо, по имени, на память мог полностью воспроизвести их досье и послужные списки. Спасибо старшему помощнику Астиаро – передал свои знания экипажа, как мог.

На палубе сейчас стояла только половина крыла – всего восемь машин, активно готовящихся к вылету. В обычном режиме патрулирования четыре авиалёта готовились, четыре отдыхали, четыре патрулировали. В режиме усиленном, как сейчас, в воздухе постоянно находилось восемь авиалётов, сменявших друг друга по «скользящему» графику. В итоге вместо полноценного отдыха и спокойной подготовки – обрывок сна, быстрый приём пищи и авральная подготовка к следующему вылету. Пилотам палубной авиации доставалось сильнее, чем другим членам экипажа – но зато и плата по контракту у них была повыше, чем, если бы со своим допуском к сложной технике их отправили, скажем, в турбинное отделение, в службу механиков. Там тоже требовались и знание, и ум – но почти не была нужна быстрота реакции, основной показатель для набора в пилоты авиалётов. Принцип отбора в Селлестийские Вооружённые Силы был прост: не человек выбирает профессию, а профессия – человека. Желание же оного человека, решившего провести первый, пробный, год в войсках в качестве младшего состава, если и учитывалось, то в последнюю очередь. Да и то – ежели по всем параметрам организма он проходил сразу в два вида войск.

Из тех, кто находился сейчас на палубе, Мейлиш узнал двоих: Тиру Серонес, служившую на «Пасгедасе» с самого начала, с того времени, как крейсер встал на боевое дежурство. Всегда спокойна, холодна и расчетлива, двадцать четыре года, безупречный послужной список: стартовый контракт, потом второй сразу на пять. Кстати, не забыть поблагодарить её лично за прекрасно проведённые стрельбы в Немвале – именно благодаря авиации Селлестийским военным чинам удалось убедить союзников в том, что авианесущий крейсер прекрасно справляется с теми задачами, для которых обычно нужны совсем другие корабли. Мелкая, рассеянная групповая цель в складках местности. Это задача сложная для корабля, особенно для крейсера, попробуй, накрой такую с одного залпа! Но, после того, как там прошлась Тира с парой пилотов своего звена, от макетов целей остались только уголья да головешки. Ни одна из целей не осталась пропущенной, уничтожили все, даже добили те, которые можно было считать «недобитыми». Тира пришла на корабль в звании ривонек, прямо с учебной базы, но уже успела побывать и в стычках с пиратами, в одной из которых и погиб предыдущий командир двенадцатого крыла.

Сам же командир крыла, глайнес Илмеги, возглавил авиацию «Пасгедаса» три года назад, когда пошёл на повышение после шести лет на «Саттасе». Будучи там заместителем командира в звании сатранд, был отправлен на курсы «тактика воздушных боёв для соединений крылатой авиации». По окончании учёбы экзамены сдал на отлично и получил назначение на «Пасгедас» вместе со званием глайнес. Почти сразу же за ним по его запросу – и ответному согласию – в двенадцатое крыло перевели его соратницу по службе на «Саттасе» – сиргуд Игэм Уэйтонес. Та была полной противоположностью Тиры – резкая, импульсивная, охотно идущая на риск. Но при этом – отличный пилот с боевым опытом, полученным на том же «Саттасе», стартовый контракт подписала сразу на три года, потом – второй, ещё на три. Ни замечаний, ни нареканий, ни нарушений.

Уэйтонес сейчас была в воздухе. Второй из пилотов, которого узнал Мейлиш, был сиргуд Калес Иссиро – тот пришёл на крейсер всего год назад, когда закончился срок контракта предыдущего командира звена перехватчиков. Иссиро отличался уверенностью в себе, был смел и инициативен. Неплохие качества для начинающего командира, если бы не одно «но» – в послужном списке стояла отметка о пререканиях с Тирой Серонес – парня оштрафовали, он вроде поумнел, но по крейсеру ходили слухи, что дело обстоит не совсем так, как представлялось официально. Впрочем, особо никто и не разбирался – сиргуд Иссиро всё признал и раскаялся, чего ещё нужно для записи в документы? А слухи, что якобы этранес Серонес пару раз приложила парня лицом о палубу за обсуждение приказов Илмеги – кому они нужны? Слухи к официальному документу не прилепишь, а проводить расследование Мейлиш не стал. «Не чини то, что работает» – так выражался командир службы электромехаников крейсера, и Мейлиш с этим был полностью согласен. Персонал крыла авиалётов работал хорошо и слаженно, так что лишняя «починка» не требовалась.

Мейлиш допил мисми, поставил чашку на подоконник широкого кормового окна рубки. Что-то монотонно говорил диспетчер авиации крейсера – из Юнжи возвращались птицелёты с пополнением запасов провизии, а вот катер, на котором старпом отбыл за боеприпасами, почему-то задерживался уже на лейс. Впрочем, судя по болтовне диспетчера, дело было не в старпоме, а в том, что командующий Восточным Флотом никак не выдавал разрешение на погрузку катера – по той простой причине, что командующего почему-то на месте не было, а его заместитель куда-то запропастился.

«Разгильдяи», – подумал Мейлиш, ощутив, что в животе заурчало – не надо было пропускать завтрак. Хотя у командира корабля распорядка, как такового, почти нет – есть дела, ради которых приходится бросать всё. Видимо, у верхушки Восточного Флота такие дела тоже были – но, к Архаку, не сейчас же, когда объявлена повышенная готовность!

Вот «Пиккерено» хорошо – стоит сейчас себе в Лангесе, на рейде, на время выведенный из боевого дежурства. Случилось нападение на торговый караван, в охранении которого он шёл. Повредили правую турбину, левой пришлось отдуваться за двоих, из-за чего в той возникла масса мелких неисправностей…. В итоге – обе турбины разобраны, крейсер стоит на мёртвом якоре на ближнем рейде порта – красота! «Пасгедасу» тоже не мешало бы перебрать турбины – разобрать, почистить, отладить, собрать заново – но возможности такой пока не представлялось. И когда она появится – непонятно.

Эх, Лангес, Лангес! Тёплое и ласковое побережье, красивый город, но Мейлиша тянуло в него не из-за возможности заняться кораблём, как это выпало командиру того же «Пиккерено». И не возможность как-то отдохнуть и сменить обстановку, и не ещё что-то низменное и приземлённое, нет! Светлое чувство разделённой любви, обострённой разлукой и расставанием – вот что звало и тянуло геирсея туда. В отличие от многих командиров Восточного Флота, он не обзавёлся семьёй ни в Юнжи Срите, ни даже в Камо-Фрай. Его любовь, которая была младше его на десять лет, жила именно в Лангесе с детьми – вот почему при первой же возможности Мейлиш отправлялся туда. Любовь была взаимной и откровенной – так любят только те люди, которые уже обожглись на этом чувстве в молодости, кто познал разницу между настоящим чувством и простой привязанностью.

А познав, сделал выбор в пользу чувств, а не в пользу комфортности взаимоотношений, построенных из принципа «чтобы всё устраивало». Нет, Мейлиш и его возлюбленная, о существовании которой никто из экипажа крейсера не подозревал, холили и лелеяли свою любовь, усиливая её в себе расстоянием. Упивались долгим ожиданием непродолжительных встреч: дня три-четыре в месяц в общей сложности, но зато эти дни были наполнены особой полнотой жизни, фейерверком чувств, каскадом эмоций, простым и потому бескомпромиссным счастьем, ярче и светлее которого попросту не существует. И тень, отбрасываемая этими тремя днями, согревала душу и сердце всё остальное время, что длилась разлука. Это была любовь без нудного быта, любовь без взаимных претензий, подозрений и ревности, мелких ссор и обыденности, без скуки от того, что нечем заняться, не о чем поговорить. Мейлишу и его любимой всегда было, что рассказать друг другу. Они упивались каждым совместно проведённым мигом, не спали сутками – чтобы не тратить время на сон, отоспаться можно и потом, когда настанет очередное расставание – и потом видеть сны друг о друге, мечтая, что наступит время очередного заводского ремонта крейсера.

Как и любой другой корабль Восточного Флота, «Пасгедас» раз в году на месяц опускался на те же самые посадочные опоры, с которых когда-то впервые поднялся в небо, откачав воздух из отсеков плавучести. Тогда эти отсеки заполняли воздухом, по кораблю начинали деловито сновать специалисты завода, проводился полный осмотр, необходимый ремонт и профилактика всех систем корабля – а команда отправлялась в гарантированный контрактом отпуск. В этом году его предстояло ждать ещё три месяца – и введённый на флоте режим повышенной готовности геирсея никак не радовал. Именно из-за этого режима и откладывалась отправка торгового каравана в Сименелию. Поломка турбин «Пиккерено» означала бы только одно: что вместо него в охранении пойдёт «Пасгедас», а стало быть, заход в Лангес был бы неизбежен.

Часть кораблей двинется отсюда, из порта Камо-Фрай – маршрут из Сиборсии пролегал как раз через северную оконечность острова Тихуес. Другая часть присоединится к каравану позже, в Лангесе. Оттуда – почти два дня хода до Генератора Точки Скольжения, уже там караван перенесётся в точку, находящуюся в двух – трёх днях хода до Сименелии. Дальше – нейтральные воды, где встречались пираты, и вот как раз там придётся держать ухо востро до самой границы воздушного пространства этой страны. Потом корабли начнут разделяться: одна часть каравана останется в портах Сименелии, другая пойдёт в Андалию, третья – в Юрикан и Сэнассию. Вот там уже по-настоящему опасно, там пираты не просто «шалили» – скорее, считали воздушное пространство восточной части материка Андикан своей вотчиной. После погрузки – выгрузки караван сформируется снова: может, сменится пара кораблей, а там – в обратный путь, к Генератору Точки Скольжения, прыжок, позволяющий сэкономить две недели пути – и снова пару дней до Лангеса, короткая остановка, после чего крейсер направился бы в Юнжи Срит…

Такой поход с караваном означал бы как минимум четверо суток, которые можно было бы провести с любимой. Но отправка каравана откладывалась, пока не будет снят режим повышенной готовности.

Мейлиш отошёл от кормового окна и направился к носовому. Плясали пятна света Белувы на воде, море внизу рябило от прохладного южного ветра, который начал резко усиливаться, и из-за смеси теней облаков и просветов в них вода приобрела металлический цвет. Командир крейсера смотрел на север, туда, где за горизонтом раскинулся город Лангес. Эх, случилось бы что-нибудь, хоть что-то, что позволило бы отправиться на север! При чём, отправиться именно «Пасгедасу», а не кому-либо ещё. Хотя кораблей на внешнем рейде Юнжи Срита хватало: Мейлиш бросил взгляд на стоящего впереди ветерана Восточного Флота – «Ирсис», где командиром был его давний друг, геирсей Райнеш, с которым, несмотря на разницу в возрасте в девять лет, общий язык находился всегда. «Ирсис» относился к классу тяжёлых крейсеров и нёс на себе шесть орудийных блоков, это был грозный корабль, но по скорости и маневренности ему с «Пасгедасом», конечно, не тягаться. Да и годы сказывались, двадцать пять лет – это уже преклонный возраст для корабля. Второй из тяжёлых крейсеров Восточного Флота был куда новее – «Мессиноро» был построен двенадцать лет назад. Несмотря на то, что он по вооружению, габаритам и оснащению не отличался от «Ирсиса», бегал хоть и не намного, но резвее.

Рядом с «Ирсисом» стояли практически борт о борт корабли-близнецы, и если бы не названия на корме, их и отличить-то было бы невозможно. Построенные в одно и то же время, по одним и тем же чертежам, на одном и том же заводе, ударные крейсера «Декритас» и «Дестиеро» тоже редко стояли без дела. Им исполнилось уже по тринадцать, и из шести ударных крейсеров Восточного Флота они не были ни самыми старыми, ни самыми новыми. Ещё дальше виднелись узкие, вытянутые корпуса фрегатов «Дэсино» и «Осбос» – как и авианесущих крейсеров, этих в составе флота тоже было четыре. Восемь было эсминцев, и только половина из них сейчас находилась на рейде. Стояли они намного севернее, так, что только в бинокль и различишь: новенькие, три года назад поднявшиеся в воздух «Терагис» и «Менагано».

Ещё дальше, заслонённые корпусом «Ирсиса» и невидимые из рубки «Пасгедаса» стояли уже корабли зрелые: двадцатилетний «Оирон» и семнадцатилетний «Эрширес». Эти, напротив, корпуса имели покороче и пошире. Это были корабли, предназначенные для ближнего боя с противником, для уничтожения крупных наземных целей за счёт установленных на корме миномётов с зарядами большой мощности. Если фрегаты несли в основном ракетное вооружение и предназначались для того, чтобы обстрелять противника с безопасной дистанции и потом уйти от ближнего боя на хорошей скорости, то миноносцы несли на себе ещё и небольшой груз мин, чтобы сбросить их и в случае отхода своих кораблей перекрыть преследователям путь.

Все, кого не было сейчас на рейде, находились в плавании. Сопровождение караванов, патрулирование вблизи Договорной Зоны, охота за пиратами в нейтральных водах – ни один корабль, даже лёгкого класса, без дела не стоял. Лёгкие корабли в восприятии Мейлиша так и вообще всерьёз воспринимать было нельзя: им даже имён не присваивали, только номера.

«Сила. Не просто Сила, нет – силища, способная сметать с лица планеты города. И всё это завязано в мелочных стычках, которые кончаются ничем. Встретили пиратский корабль, постреляли друг в друга, получили повреждения, и, как правило, разошлись. В итоге – уничтоженный пиратский корабль это почти подвиг. Не мирный транспорт, который обвешан оружием, а самый настоящий пират, построенный неизвестно где и неизвестно кем с одной лишь целью. Целью совершения вот таких вот набегов, разведок боем: если охранение каравана справилось – значит, не стоит рисковать. Если дало слабину – вызвать подмогу и уничтожить конвой. И так уже лет десять.

Нужно бить по базам пиратов, формировать целые эскадры и бросать на уничтожение гнёзд этих паразитов, поганящих небо одним своим присутствием. Трусов, способных по-настоящему воевать лишь с пассажирами да транспортами. Ну, встретился «Пиккерено» с пиратами – и что? Получил снаряд в турбину, повредил в ответ пиратское судно, те поняли, что «Пиккерено» им не по зубам и скрылись – куда там, догонишь их на одной турбине…. Архак бы подрал всех этих дипломатов, погрязших в своих законах, Договорах, соглашениях и прочей ерунде. А иначе – зачем держать всю эту массу кораблей, если даже непонятно, кто противник? Если это война одиночек, которая то тухнет, то вспыхивает снова? Укажите нам противника, дайте нам врага – и уничтожим раз и навсегда, чтоб стало спокойно. Чтоб не торчать на рейдах без покоя и отдыха только потому, что, видите ли, у разведки неясные данные…

Архак бы подрал разведку! И дипломатов вместе с ней….» – думал Мейлиш, глядя на то, как ветер далеко внизу гонит волны на север.

– Что там? – вслух сказал он, обернувшись к диспетчеру, уютно устроившемуся в углу рядом с радиометристами так, чтобы ему было видно экраны их радаров. У диспетчера был свой пульт радиосвязи, свой навигационный компьютер, следящий за палубной авиацией «Пасгедаса» – в общем, все условия для контроля полётов.

– Катер по-прежнему в городе, – сказал тот, поднявшись, – Командующий сейчас находится с инспекцией на одной из учебных баз, где недавно разбился учебный авиалёт, его заместитель отбыл в мэрию – какие-то там организационные вопросы с гражданскими нужно утрясти. Будут через лейс, за главного в штабе флота остался геирсад Терен, а подобные вопросы вне его компетенции… Патрули наши крутятся в заданных квадратах, первая смена готовится к возвращению, третья – к тому, чтобы её сменить. Птицелёты с продуктами уже вон там – диспетчер указал в окно, где над очертаниями рельефа острова виднелись две неясные пока точки. Посадку ещё не запрашивали…. Я тут послушал частоту других кораблей – «Саттаса» и «Тесита» – у них тоже чисто, патрули рапортуют, что в воздухе никого. Береговая авиация тоже ничего этакого не увидела…

Мейлиш молча сделал утвердительный жест, краем глаза отметил появление Котри, забравшего чашку с окна, окинул взглядом почти пустую рубку – дежурный артиллерист, Тейджи, спал с открытыми глазами за своим пультом. Взгляд его был отсутствующим, глаза почти не моргали – бедолага, до сих пор переживает потерю сестры, видимо, самого близкого и родного ему человека в мире. Не спит ночами – и в итоге на свой пост является вот в таком полусонном состоянии. Геирсей по привычке уже хотел одёрнуть парня, ведь командир терпеть не мог, когда на его крейсере начинали нести службу спустя рукава, но передумал. Вместо этого он скосился на часы – его вахта уже заканчивается, вот-вот на дежурство заступит следующая смена. К концу вахты все устают, и Тейджи – не исключение. Так что простим… до следующего раза, разумеется.

В рубке повисла тишина – тяжёлая и гнетущая, ещё более давящая на мысли неясностью обстановки. Мейлиш молча наблюдал за тем, как две точки над горизонтом постепенно приобретают очертания металлических стрекоз – последние, к слову, на Эмиадии не водились, и такого сравнения командир крейсера провести попросту не мог. Для него птицелёты казались попросту механическими птицами, способными очень быстро махать крыльями – так, что и не различишь. Это всё, что оставалось делать сейчас, ожидая, что хоть что-то, но произойдёт. Да хотя бы подойдёт конец его вахты, чего уж там…