Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери

Ручей был отдельной волшебной страной. Нагретая южным солнцем прозрачная вода текла к реке, хотя казалась неподвижной. На дне пестрели яркие камешки, тускневшие, высыхая на ладошке; сновали серебристые рыбки, прятались в ил мелкие водяные крабики. И этот запах – запах летней воды! Мальчик вдыхал его полной грудью и не мог надышаться.

Из густых прибрежных кустов, казалось, кто-то за ним наблюдал, и Тонио нарочно пугался, вызывая в себе сладкую дрожь: он знал, что защищен, любим, что ему всегда придут на помощь. Когда младший брат Франсуа подрос, они стали вместе исследовать окрестности и вместе пугаться, это было так здорово!

И потом, повзрослев, Антуан постоянно возвращался воспоминаниями к местам своего детства, с острым чувством ностальгии и ощущением былого счастья. В «Планете людей» он писал: «Был где-то парк, заросший темными елями и липами, и старый дом, дорогой моему сердцу… Он существует, и этого довольно, в ночи я ощущаю его достоверность».

Будущему писателю и лётчику повезло воспитываться в многодетной семье, ощущая себя частью большого и дружного целого.

В самом отдалённом конце парка, в зарослях сирени, каждый из детей выстроил собственный «дом» из веток, мха и листвы. В них были устроены даже очаги из камней! Старшие девочки Мари-Мадлен и Симона устраивали кроличьи бега и соревнования на скорость улиток. К животным и цветам все дети испытывали особую нежность. Мари-Мадлен даже отказалась обрезать розы, потому что им больно.

Антуан Сент-Экзюпери второй справа

Тонио был довольно рослым для своих лет, с хорошо очерченным лицом под шапкой кудрявых светло-русых волос, большими удлинёнными тёмными глазами и задорным вздёрнутым носом. Одним словом, чудесный ребёнок. Детьми вместе с матерью занималась гувернантка (Мапи, как все её звали); вместе они готовили домашние праздники, на которых танцевали, одетые в костюмы XVIII века.

В Южной Франции в то время тоже придерживались принципа: «чтение – лучшее учение». Книгой, по-настоящему увлёкшей Антуана, стали волшебные сказки Ганса Христиана Андерсена[4]. «Но это была уже вторая из прочитанных мной книг. В четыре с половиной года я сгорал от желания прочитать настоящую книгу. На дне старого деревянного сундука, набитого пожелтевшими каталогами и проспектами, я наткнулся на брошюру по виноделию; она была совершенно недоступна моему пониманию, но я прочел ее всю от корки до корки, пленяясь каждым словом. Это и была моя самая первая книжка».

В сказках Андерсена достаточно последовательно проводился христианский принцип непротивления злу насилием. Но эти истории, наполненные фатализмом, пессимизмом, преобладанием греховного над праведным, жестокими карами за проступки и желания глубоко поразили ребёнка. Торжество Добра в них занимало весьма скромное место – главным образом в качестве вселенской печали по ушедшему или потерянному благу. Все эти пытки, ужасы, «мухи без крылышек», Трёхногий конь без головы и Могильная Свинья… Красота, доброта, любовь, конечно, присутствовали в андерсеновских историях, однако чистые души положительных героев сказки прямо-таки горели в аду настоящей «взрослой» реальности. Персонажи и действия были непривычны: ведьма, озолотившая солдата и зарубленная им ради старого огнива; отрезанный язычок Русалочки; отрубленные ножки с красными башмаками; похлёбка из мышиных хвостов; бредовая свадьба Крота и Дюймовочки; замерзающий Гадкий Утёнок; сгоревшие Солдатик и Балерина; Иголка, ржавеющая в водосточной трубе… Они пугали ребёнка триумфом враждебных человеку сил и давили атмосферой надвигающегося несчастья. Автор даже в счастливый конец ухитрялся добавить горечи: «Трубочист и Пастушка стояли вместе. Пока не разбились». Даже когда сама сказка забывалась, впечатление от неё оставалось странным, но глубоким.

Такие рассказы, прочитанные в раннем возрасте, вполне способны накладывать отпечаток на мировоззрение человека, формировать его этические убеждения.

Андерсеновский период, оставив глубокий след, сменился жизнеутверждающим жюльверновским. «Черная Индия», одна из его наименее известных книг, которая вообще-то считается скучноватой, ослепила меня блеском великолепия и тайны. Я и теперь остаюсь при своем мнении, потому что этому роману суждено было сыграть важную роль в моей жизни. Действие его разыгрывается в подземных галереях, прорытых на глубине нескольких тысяч футов, куда от века не проникает свет. Вполне возможно, что фантастическая атмосфера этой книги, запечатлевшаяся у меня в памяти, лежала у истоков моего «Ночного полёта», который тоже есть не что иное, как исследование тьмы, – напишет Сент-Экзюпери в «Воспоминаниях о некоторых книгах».

Юная душа мальчика стремилась к приключениям, опасностям, волнующим открытиям. Сюжеты произведений великого фантазёра затягивали, будили мечты о дальних странах, от чтения трудно было оторваться. Восторженное описание техники, путешествий, захватывающих приключений увлекали воображение и – что важно! – были достоверны технически и географически. Антуан читал книги в обнимку с глобусом, другом мореплавателей, приходившим им на выручку в далеких и опасных путешествиях. Глобус, в отличие от карт, не искажал поверхность земли и размер крупных объектов; только этот маленький земной шар да звезды помогали морякам определить место, где находится судно, и вести его прямо по курсу. Мальчику было интересно прокладывать маршрут следования героев, одновременно узнавая о тех странах, где им доводилось побывать.

Покоряли яркие и живые образы благородных героев: капитан Гаттерас, капитан Грант, капитан Немо; симпатичных чудаковатых ученых (доктор Лиденброк, доктор Клоубонни, Жак Паганель). Чуть позже он увлёкся «серьезными» книгами Жюля Верна: «История пиратства: Мореплаватели ХVIII века», «Всеобщая история географических открытий» и другими. Эти толстенные книги, как ни странно, читались легко и с удовольствием. Правда, в поздних произведениях фантаста стал заметен страх перед использованием науки в преступных целях – «Флаг родины» (1896), «Властелин мира» (1904); вера в неизменный прогресс сменилась тревожным ожиданием неизвестности.

Сестра Антуана Симона вспоминала: «Все лето в Сен-Морисе, сменяясь, гостили бабушки, дяди и тетки, двоюродные братья и сестры, супружеские пары – солидные или жизнерадостные, игроки в бридж или неутомимые говоруны. И каждый считал своим долгом давать нашей маме советы по части воспитания. Молодая вдова, всецело посвятившая себя детям, не слишком прислушивалась к мнению дилетантов».

Жак Паганель. Художник Э. Риу

Просвещённая матушка Антуана была полна передовых идей. Она искренне полагала, что ребенок – это драгоценность, которую жизнь доверила ей для развития в маленьком человеке творческого начала. Она высоко ценила присутствие своих детей, потому что ребенок – это праздник, который пока с тобой. Никогда не известно, кого мы встречаем в ребенке. Но она готова была любить своих малышей всякими: неталантливыми, неудачливыми, взрослыми, не такими, как она бы хотела… В особенности это относилось к сыновьям и больше всего к старшему, Антуану, наследнику рода Сент-Экзюпери. Не только любовь, но и фамильная гордость южанки двигала ею, когда она впоследствии, отказывая себе в самом необходимом, стремилась помочь ему занять достойное место в обществе.

Подрастающих детей Сент-Экзюпери воспитывали в лучших традициях дворянства. В них развивали природные дарования, чувство собственного достоинства, долга перед родиной и патриотизм, с тем чтобы сполна послужить отечеству; развивали разносторонние интересы и умения, стремление к самосовершенствованию и саморазвитию. Осуждались заносчивость, а также хвастовство своим высоким происхождением. В детях формировались самодисциплина, честность, вежливость, учтивость к старшим и вышестоящим, смелость, умение мужественно превозмогать жизненные трудности и владеть собой.

Благодаря влиянию матери в сознании и лексиконе её детей закрепились многие характерные провансальские обороты и словечки.

Смерть мужа положила конец беззаботной жизни Мари де Сент-Экзюпери. Пятеро детей и крайняя ограниченность средств делали практически невозможным новый брак. Будь у неё состояние, она бы могла создать новую семью, опереться на надёжную мужскую руку. Несмотря на многочисленные роды, Мари нисколько не потеряла привлекательности. На фотографии 1905 года молодая вдова запечатлена в широкополой соломенной шляпе, всегда придающей женщине дополнительную изысканность. Она стройна и изящна, с густыми длинными волосами, убранными в высокую причёску с чёлкой. На ней тёмное, но элегантное платье с оборками, бантом и воротником стойкой. Женщина словно сошла с полотна Ренуара.

Мари де Сент-Экзюпери, мать Антуана

Прелестная вдова привлекала в дом гостей мужского пола. Два её двоюродных брата, Ги и Роже де Лестранж с друзьями, чуть ли не каждый день верхом навещали кузину, вызывая всеобщее восхищение обитателей Сен-Мориса искусством верховой езды. Особое внимание к молодой женщине проявлял некий скульптор, который был готов посвятить ей жизнь. Но во время траура говорить о чувствах считалось неуместным.

Примечания