В огне революции: Мария Спиридоновна, Лариса Рейснер
- -
- 100%
- +
В 1917 году местные крестьяне вырыли из могилы его останки, сожгли их и развеяли по ветру.
После Перестройки на железнодорожном вокзале города Борисоглебска на месте казни Луженовского „патриоты“ пытались повесить мемориальную доску. Однако власти до настоящего времени не дали на это разрешения.
В газете „Русские Ведомости“ от 25 февраля рассказывалось, „что военное ведомство просило министерство внутренних дел препятствовать преждевременному оглашению подробностей истязания Спиридоновой в видах ограждения обвиняемых двух офицеров от нападок, если бы возбужденное против них обвинение оказалось бы несоответствующим истине“.
Еще до суда газета „Русь“ опубликовала письмо Спиридоновой из Тамбовской тюрьмы: „Да, я хотела убить Луженовского. Умру спокойно и с хорошим чувством в душе“. Мария была уверена в своей правоте, поскольку считала, что Луженовский совершил преступление, но наказания не понесет. Именно она избрана для того, чтобы его покарать. Но убийство – это грех, за него надо ответить, пострадать, принять мучения. При этом на вопрос о здоровье террористка отвечала: „Теперь у меня очень болит голова, ослабла память, я очень многое забыла, и мне трудно излагать логично мысли. Болит грудь, иногда идет горлом кровь, особенно когда волнуюсь. Один глаз ничего, кроме света, не видит“. После пыток она не могла подняться с тюремной кровати полтора месяца.
12 марта 1906 состоялась выездная сессия Московского военного окружного суда. „По ходатайству защиты была допущена в зал заседания одна из сестер Спиридоновой и старуха-мать, но последняя в самом начале заседания разразилась истерическими рыданиями и покинула зал суда“ (Газета „Русь“ от 13 марта 1906 года). Защищал Марусю 36-летний адвокат, присяжный поверенный, заместитель председателя партии конституционных демократов, впоследствии депутат Государственной Думы II и III созывов Н. В. Тесленко. Он произнес слова, которые широко разнеслись и стали своеобразным диагнозом состояния страны: „Перед вами не только униженная, больная Спиридонова. Перед вами больная и поруганная Россия“.
Сама подсудимая заявила, что „взялась за выполнение приговора потому, что сердце рвалось от боли, стыдно и тяжко было жить, слыша, что происходит в деревнях по воле Луженовского, который был воплощением зла, произвола, насилия. А когда мне пришлось встретиться с мужиками, сошедшими с ума от истязаний, когда увидела безумную старуху-мать, у которой пятнадцатилетняя красавица-дочь бросилась в прорубь после казацких „ласк“, то никакая перспектива страшнейших мучений не могла бы остановить меня от выполнения задуманного“.
Но ни ее слова, ни общественное мнение, ни красноречие адвоката не повлияли на решение суда. Мария Спиридонова была приговорена к смертной казни через повешение.
В ожидании казни
В ожидании исполнения приговора Мария провела шестнадцать дней. Позже она писала, что такие моменты навсегда меняют человека. „Ни для кого в течение ряда последующих месяцев этот приговор не обходился незаметно. Для готовых на него и слишком знающих, за что умирают, зачастую состояние под смертной казнью полно нездешнего обаяния, о нём они всегда вспоминают как о самой яркой и счастливой полосе жизни, полосе, когда времени не было, когда испытывалось глубокое одиночество и в то же время небывалое, немыслимое до того любовное единение с каждым человеком и со всем миром вне каких либо преград. И, конечно, это уже самой необыкновенностью своей, пребывание между жизнью и могилой, не может считаться нормальным, и возврат к жизни зачастую встряхивал всю нервную систему“.
В газете „Молва“ появилось письмо матери Марии Спиридоновой под заголовком „Обращение к русским матерям“.
К вам, русские матери, обращаюсь! Вас прошу понять мою скорбь, мою тоску!
Вся Россия слышала о моей несчастной дочери. Вникните в мою душу, поймите, как невыносимо знать об истязаниях своего измученного, поруганного ребенка и не помочь ему; видеть, как угасает близкая, дорогая жизнь и не облегчить ее страданий, а знать, что все ее муки только преддверие к казни.
Вы все, матери, у которых умирали дети, имели хоть утешение ходить за ними, ласками успокоить их предсмертную тоску…а я? А моя девочка?..
Она умрет одна, с страшным воспоминанием пережитого, в тюрьме, среди чужих, без родной ласки, без матери.
Пусть она виновата, но, отдавая свою молодую жизнь, должна ли она была еще пройти тот крестный путь, через который прошла она?
Вы, матери подрастающих и взрослых дочерей, вспомните, какое поругание, какие нравственные пытки она пережила между этими двумя злодеями, и скажите, должна ли она умереть, не искупила ли она еще свой грех.
Мать Маруси
Александра Спиридонова.
„Молва“. 1906. 21 марта
Самые знаменитые в России террористы Григорий Гершуни и Егор Сазонов писали Спиридоновой из Шлиссельбургской крепости в Тамбовскую тюрьму: „Вас уже сравнивали с истерзанной Россией. И Вы, товарищ, несомненно, – ее символ“.
Некий 16-летний киевлянин заочно влюбился в мученицу. Он мечтал упасть к ее ногам и молился на ее портрет. Не веря, что изувеченная девушка сможет пережить суровое тюремное заключение, он решил умереть вместе с ней и наложил на себя руки – повесился.
Поэт Максимилиан Волошин посвятил героине стихи:
На чистом теле след нагайки,И кровь на мраморном челе.И крылья вольной белой чайкиЕдва влачатся по земле…»Тамбовские крестьяне молились за нее в специально поставленной часовне во имя Марии Египетской. Революционерка София Дубнова-Эрлих, дочь историка еврейства Семена Дубнова, в своих мемуарах вспоминала, как неожиданно для себя увидела на собрании бундовцев[4] в доме у старика Соломона рядом с мезузой и менорой фотографию Спиридоновой. Ее портрет имелся у всех студентов и курсисток в съемных в складчину комнатах в доходных домах. Кроме того, все статьи о ней перепубликовывались социалистической и либеральной печатью на Западе.
Сама Мария больше всего боялась, что не сможет достойно встретить смерть. По свидетельствам очевидцев, в те роковые дни ожидания она часами просиживала за тюремным столом. Соорудив из шпилек что-то наподобие виселицы, она подвешивала на волосе человеческую фигурку, слепленную из хлебного мякиша, и долго ее раскачивала, как зачарованная следя за „повешенным“.
В народе все более нарастало сочувствие жестоко изувеченной девушке. За состоянием ее здоровья следила вся страна. Рассказы о ней передавались из уст в уста, Мария становилась героиней нового революционного эпоса. Показательна такая народная песня на заунывный мотив:
Сумрачно в женской тюремной больнице,Сумрачный день сквозь окошко глядит.Грустно, вся в черном, при дочери милой,Старая женщина плачет сидит.Эта несчастная дочь ее МарияС грудью разбитой, при смерти лежит,Места живого на теле не видно,Череп проломлен, и глаз не глядит.Слабую руку она протянула,Чтобы родную ей руку пожать.Мать поцелуями руку покрылаИ начала еще громче рыдать.
Царское правительство не решилось казнить юную террористку. Министр внутренних дел Дурново отправил секретную телеграмму-молнию о пересмотре дела. Он полагал и надеялся, что Спиридонова и так умрет от полученных увечий. Смертный приговор был заменён бессрочной каторгой.
Произошло то же самое, что случилось с легендарной Натальей Климовой, бывшей возлюбленной Соколова-"Медведя“. Климова, на редкость красивая девушка, была потомственной дворянкой и дочерью видного земского деятеля, члена Государственного совета и октябриста по партийной принадлежности. Вступив на революционный путь 20-летней курсисткой в 1905 года, она стала одной из наиболее ярких женских фигур максимализма. За участие в организации взрыва дачи П.А. Столыпина на Аптекарском острове, когда сам Столыпин не пострадал, но погибло около ста ни в чем не повинных людей, она была присужда к смертной казни. Ей, как и Марусе, виселица была заменена ссылкой в каторжные работы. Наталья Климова стала прототипом Натальи Калымовой – главного действующего лица в романе Михаила Осоргина „Сивцев Вражек“. О Наталье Климовой написал пронзительный рассказ „Золотая медаль“ Варлам Тихонович Шаламов, а в наше время —
Григорий Каи в биографическом исследовании „Наталья Климова. Жизнь и борьба“.
В петербургском Доме предварительного заключения, еще не зная об изменении приговора, Наталья написала очень сильное и откровенное „Письмо перед казнью“. В нем она описала те чувства, которые испытывает приговоренный. Текст письма осенью 1908 года был напечатан в журнале „Образование“ и впоследствии стал широко известен за пределами России.
„Тот смутный страх, порою даже ужас, который я испытывала перед смертью, когда она была за сто верст, теперь, когда она за 5 шагов, совершенно исчез… Появилось любопытство к ней и подчас чувство удовлетворения от сознания, что вот скоро… скоро… и я узнаю величайшую тайну. И даже нет сожаления жизни, а между тем, я страшно люблю ее, и только теперь я познала такие ее красоты, о которых и не снилось раньше – точно смерть есть одна из фаз жизни, точно сознание не прерывается, и идет все дальше…
Новые, странные, и удивительно хорошие ощущения, мысли и настроения переживаю я здесь в этой большой пустой и полутемной камере. Доминирующее ощущение – это всепоглощающее чувство какой-то внутренней особенной свободы. Эх… это страшно трудно объяснить. И чувство это так сильно, так постоянно и так радостно, что, внимая ему, ликует каждый атом моего тела, и я испытываю огромное счастье жизни… Что это? Откуда? Я не знаю… сознание ли это, молодое, не боящееся страдания воли, свободно и смело подчиняющееся лишь велениям моего „я“?… Не радость ли это раба, у которого, наконец, расковали цепи, и он может громко на весь мир крикнуть то, что он считает истиной?… Или то гордость человека, взглянувшего в лицо самой смерти и спокойно и просто сказавшего ей: „Я не боюсь тебя“? Не знаю, должно быть – последнее. Да, наверное, так“.
Наверное, то же самое чувствовала и Маруся.
Как ни странно, известие о том, что ей будет сохранена жизнь, ее не порадовало. Еще 20 марта 1906 года она писала своим соратникам по партии, призывающим ее надеяться на помилование. „Моя смерть представляется мне настолько общественно ценною, что милость самодержавия приму как смерть, как новое издевательство“. Когда 28 марта
Марусе сообщили о смягчении приговора, она откликнулась письмом: „Я ее (казни) так ждала, что отмена приговора на меня очень плохо подействовала: мне нехорошо“. И, несколько рисуясь, добавляла: „Я из породы тех, кто смеется на кресте“.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Настоящая фамилия – Станчев, внук известного болгарского революционера. Первый председатель Временного рабоче-крестьянского правительства Украины, затем Председатель СНК УССР
2
Михаил Яковлевич Герценштейн – российский политик и общественный деятель, экономист, публицист, член 1 Государственной думы, от партии кадетов, призывал к принудительному изъятию земельной собственности у частных владельцев. Был убит 18 (31) июля 1906 года на берегу Финского залива в Териоках (ныне город Зеленогорск в составе Курортного района Петербурга). Наряду с уголовниками, непосредственными исполнителями убийства, в деле фигурировал созданный в 1905 году черносотенный „Союз русского народа“.
3
6 сентября 1901 года анархист Леон Чолгош смертельно ранил из пистолета Уильями Мак-Кинли (ум. 14.09.1902). Мак-Кинли стал третьим по счету президентом США, убитым во время президентского срока.
4
Бунд – еврейская социалистическая партия, действовавшая в Восточной Европе с 90-х годов XIX века – до 40-х годов XX века. Бунд считал себя единственным представителем интересов достаточно многочисленного на этих землях еврейского рабочего класса. Представители Бунда занимали руководящие роли в общероссийском меньшевистском движении, вели политический диалог с кадетами, но от сотрудничества с большевиками отказывались, так как отрицали возможность немедленного перехода к социализму и считали более предпочтительной для страны буржуазно-демократическую альтернативу. Первоначально включали в арсенал деятельности терроризм.