Я переиграю тебя. Реванш

Однако в приглашении нет необходимости. Гордеев уже появляется на пороге моего кабинета и, не дождавшись позволения, проходит внутрь.

В этом весь Влад. Он не привык спрашивать разрешение, только давать его всем вокруг. Не привык пресмыкаться, лебезить, оправдываться и извиняться, даже когда проблема случается по его вине. Словесным речам он предпочитает действия. И это импонирует мне. На мой взгляд, нет извинений лучше, чем быстрое решение конфликта.

– Здравствуй, – Гордеев подходит ко мне и протягивает руку.

Приветственно киваю и отвечаю на рукопожатие, словно в наших деловых отношениях по-прежнему все гладко. Любой другой представитель Золотой десятки, включая моего кузена, не одобрил бы и не понял бы такую благосклонность в свете минувших событий, но я не как все. Не люблю рушить отношения с влиятельным партнером, пусть даже могу это сделать, оставшись в максимальном выигрыше благодаря стараниям его сумасбродной сестрицы. Но я не стал пользоваться подвернувшейся возможностью. И на то у меня есть свои причины, одной из которых является четкое понимание, что тем самым подписал бы смертный приговор всей семье Гордеевых. А на моем счету пусть и числится множество жизней – виновных и ни в чем не повинных – но ставить крест на этой великой династии не в моих интересах. Гордеевы нужны мне живые.

– Присаживайся, – указываю взглядом на кресло, и Влад занимает его.

Я обхожу стол, усаживаюсь напротив собеседника и, прежде чем успеваю хоть о чем-то спросить, Гордеев заявляет:

– Каролина выйдет за тебя замуж.

Усмехаюсь. Мне стоит встать и начать плясать от радости? Этот вопрос интересовал меня меньше всего. Я даже не сомневался, что Влад сумеет вправить сестре мозги и сделает ее послушной.

– Представляю, насколько она счастлива, – с сарказмом проговариваю я, прилагая немалые усилия, чтобы не проявить в голосе тлеющее во мне раздражение.

– Я поговорил с ней сегодня, но ее рассказ не помог внести ясность. Наоборот, только больше все запутал, – Гордеев благоразумно переключается к более важной теме, а я вновь усмехаюсь.

И почему я нисколько не удивлен? Эта девчонка только и умеет, что сеять хаос везде и повсюду.

– Я тебя внимательно слушаю.

Влад не тормозит. Сразу же приступает к пересказу слов сестры. Выдает мне всю информацию четко и по существу, без лишней воды. Умение не тянуть кота за яйца тоже можно отнести к плюсам Гордеева.

Я выслушиваю молча, ни разу его не перебивая и оставляя все вопросы на потом. Десять минут – и я издаю смешок. Со злостью, которая кипит во мне со вчерашнего вечера. Не только из-за действий Гордеевой, но и потому, что я взбешен тем фактом, что кому-то удалось влезть в базу данных, выкрасть оттуда файлы, хранящиеся под наивысшей степенью защиты, и незаметно от меня слить все Каролине.

– Надеюсь, ты понимаешь, что она соврала? – спрашиваю я в конце рассказа.

– Разумеется, – недовольно цедит он. – Осталось выяснить, о чем именно.

– О времени, когда получила анонимное письмо, точно. Я бы узнал, если бы ей прислали его месяц назад, как она утверждает. Мои люди следили за ней круглосуточно. Везде. Всегда. Исключение – последняя неделя, – излагаю то, что Гордеев и так знает, и мрачнею еще больше, в который раз коря себя за неосмотрительность.

Я был стопроцентно уверен, что в столь тщательной слежке больше нет нужды. Причем уверенность эта появилась куда раньше, чем на прошлой неделе, – сразу же как понял, что Гордеева влюбилась. Я подумывал уже тогда отпустить профессионалов, следящих за ней годами, однако моя вынужденная поездка на Корт побудила меня оставить своих людей рядом со взбалмошной невестой до тех пор, пока я не вернусь на Морен. На всякий случай. Чтобы уберечь ее от очередных проблем, в которые она могла ввязаться. Хотя… Это все равно не уберегло бунтарку от опьянения и «веселья» со стриптизером.

Вспоминаю тот инцидент и снова прихожу в ярость, в какой бываю крайне редко. Пусть я во многом отличаюсь от других мужчин Золотой десятки и планировал во многих планах дать жене свободу и право выбора, но с суждением, что женщина обязана хранить верность, я полностью солидарен. Особенно, если эта женщина знает, что помолвлена. И тот факт, что действия Каролины в тот вечер были спровоцированы подсыпанной дурью, не убавляет моей злости. Башкой нужно думать, прежде чем заливать себе что-то в рот. Но с этим у нее капитальные проблемы. Она не способна думать хоть немного, прежде чем что-то сделать.

И, похоже, чтобы убедиться в этом наверняка, мне нужно было ошибиться и убрать слежку раньше времени, наивно поверив, что до свадьбы она ничего больше не учудит. Я тоже тот еще идиот, по всей видимости.

– Получается, письмо ей подкинули на неделе, – умозаключает Влад, вытягивая меня из моих неблагоприятных мыслей.

– Скажу даже больше, – проговариваю, цепко глядя на сосредоточенного Гордеева. – Мне кажется, письмо ей подкинули на свадьбе. Вероятно, незадолго до ее побега, – в энный раз вспомнив внезапную смену настроения Каролины на торжестве, выдвигаю свои домыслы, к которым пришел, увы, далеко не сразу, а только после того, как вернулся домой после взрыва, оклемался от всего произошедшего пиздеца и врубил голову.

Наверное, не стоит объяснять, в каком состоянии я был, когда узнал, что моя драгоценная невеста сбежала со свадьбы, а потом какого-то черта оказалась в компании своего бывшего, с которым держала путь в аэропорт. Моему шоку не было предела. Так Каролина Гордеева меня еще не удивляла, блять. Молодец, девочка. Сработано на десять баллов.

Получив «обалденные» новости от своих людей, наблюдавших за Егором на постоянной основе, я тут же помчался за ней. Времени на раздумья не было, плюс тогда я еще не знал, что ей стало известно о нашем с Владом договоре, а все ее действия говорили о том, что она собирается улететь с Егором.

Итог: я подумал, что она осмелилась сбежать от меня, затем получил этому наглядное подтверждение в аэропорту, когда своими глазами увидел ее с Матвеевым, и убил всех, кто был рядом с ней, не удосужившись поговорить. И, к слову, нисколько об этом не жалею.

С разговорами покончено. Опыт показал, что они с ней не работают. А я хоть и терпеливый и максимально понимающий человек, да еще и с самого начала осознавал, что мне предстоит иметь дело с молодой, неразумной девчонкой, однако всему в этом мире приходит конец. И вчера это случилось с моим терпением.

Я был настолько зол, что мне было глубоко параллельно, правильно ли я поступаю или нет, убивая парней. Я и так уже дважды сжалился и сдержал себя от убийства мужиков, с которыми она терлась. В третий раз я решил не быть милосердным, чтобы Каролина раз и навсегда уяснила, что за каждый свой проступок нужно платить. В ее случае – жизнями других людей. Хотя вчера она почти и своей лишилась, когда начала выплевывать мне в лицо всю ересь про тайные отношения с Егором. В тот момент я был в таком лютом бешенстве от ее поведения, что в порыве злости чуть не задушил ее.

Каролине повезло, что Андрей так вовремя появился и еще раз спас ее перед своей трагичной гибелью. Иначе все мы сейчас не к свадьбе готовились бы, а к похоронам.

– Если твои предположения верны и Каролина получила письмо на свадьбе, то каким образом она оказалась с Матвеевым в аэропорту? Как она могла столь быстро спланировать свой побег и вылет из Морена? – Влад задает архиважный вопрос, над которым я ломал голову всю ночь, но тщетно, потому что…

– Это невозможно.

– Но тем не менее это случилось.

– Случилось, – с недовольством соглашаюсь. – Но нам предстоит выяснить, что именно. Уж слишком много странностей.

– Согласен. Ты ведь уже был на месте взрыва?

– Был. Там остались только пепел и развалины.

– Аэропорт принадлежал Сергею Вавилову, – сообщает Влад.

– Я в курсе. Мои люди тоже его опросили. Ты же понимаешь, что он вряд ли причастен к случившемуся?

– Разумеется. Нужно быть полным дебилом, чтобы столь тупо подписывать себе смертный приговор и лишаться своих территорий. А Сергей один из самых разумных людей, которых я встречал. К тому же мы с ним сотрудничаем уже многие годы. И сколько его помню, он всегда трясся за свои районы и людей, живущих там, как за своих детей. Я верю, что он понятия не имел о том, что его старым аэропортом кто-то воспользовался в своих целях. А также мне доподлинно известно, что Сергей уже давно летает из другого места, а этот аэропорт был закрыт более трех лет назад.

В уме соглашаюсь с Владом. Я тоже верю всем словам, сказанным Вавиловым на допросе. Его подставили, воспользовавшись его собственностью, о которой он уже успел забыть. И это приводит нас в еще один тупик.

Точный мотив организаторов взрыва до сих пор неизвестен, здание уничтожено под основание, большинство возможных соучастников я сам лично вчера устранил, пилот со стюардессой (если такая имелась) успели слинять с места преступления, а Каролина врет, скрывая от нас важные детали вчерашних событий.

Расклад удручающий, но поправимый. Нужно просто побудить Гордееву признаться во всем честно.

– Ты должен наконец рассказать сестре всю правду. А лучше – всем сестрам, – выдвигаю я категорично, и Влад предсказуемо сжимает челюсть.

Нежелание во всеуслышание признавать свои косяки и погружать сестер в постоянное состояние страха я скорее отношу к минусам Владислава Гордеева. Несмотря на свою жестокость и хладнокровность, он сверхмерно оберегает женщин своей семьи. В какой-то мере это похвально, даже спорить не стану, поэтому долгое время и поддерживал Влада в его желании молчать, но больше не стану. В данной ситуации неведение истинного положения вещей не защищает их, а, наоборот, увеличивает шансы их гибели.

Судя по затянувшемуся молчанию, Влад без пояснений понял, что я имею в виду. Несколько месяцев назад из-за своего одержимого стремления подчинить себе еще больше районов Морена он совершил ошибку. Немного просчитался, так сказать, и это привело к сплочению трех Золотых семьей, которым надоела власть Гордеева и ощутимая угроза, исходящая от него. Естественно, эти семьи с их мизерным количеством земель не способны напрямую развязать войну с Владом. Каждый понимает, что она кончится, не успев начаться. В пользу Гордеева, разумеется. Но им ничто не мешает мстить и подбрасывать Владу проблемы скрытым путем. Ведь не пойман – не вор. Без неопровержимых доказательств вины вражеских семей Влад не может безнаказанно убрать вредителей. Он пусть и является Дьяволом Морена, перед которым все трясутся и склоняют головы от страха, но даже ему Совет не спустит с рук убийство членов Золотой десятки без веской на то причины. В общем, у него связаны руки, и враги пользуются этим, вставляя Владу палки в колеса исподтишка, не оставляя за собой никаких следов. Филигранная работа, нужно признать.

Наша с Каролиной авария – прекрасный тому пример. Мы до сих пор не сумели выяснить, кто за этим стоит. Но Влад больше чем уверен, что это одна из ответочек вражеского альянса. Также как и анонимные сообщения, присланные Олегу и мне в день развратного девичника Арины. Да, я тоже получил смс с новостью о том, как замечательно проводит время моя невеста в стрип-клубе. Однако в ней не было нужды – я уже был на Морене и подъезжал к «Вельвету», догадываясь, что Каролина не могла обойтись без инцидентов. А вот Лебединского эта новость неслабо удивила. В нехорошем смысле.

Можно подумать, что за детский сад? Неужели взрослые люди, желая поквитаться с Владом, додумаются рассылать анонимные сообщения? Но когда дело касается Золотых семей, даже «детский сад» зачастую заканчивается пролитием чьей-то крови и развязыванием новых конфликтов. В случае с «отрывом» сестер Гордеевых целью, скорее всего, была побудить Лебединского и меня в лучшем случае расторгнуть помолвку, в худшем – прибить провинившихся сестер. Но, к сожалению анонимов, ни Олег, ни я не сделали ни того, ни другого. И не без причины.

Влад не дурак, еще восемь лет назад он знал, что его неадекватная сестра непременно устроит нечто такое, что породит во мне желание ее прибить. Причем неоднократно. Поэтому он и обезопасил ее жизнь, включив в наш договор условие о том, что в случае ее смерти по моей вине, большая часть моих владений перейдет их семье. Полагаю, что такой пункт он добавил и в контракт с Лебединским.

Зачем мы согласились на подобное? Игорь Лебеденский, скорее всего, готов был дать согласие на любые условия Влада, лишь бы с помощью сына породниться с Гордеевыми. А я… Потому что не в моих правилах мочить женщин направо и налево после первого же проступка. Я не врал, когда говорил, что предпочитаю любой конфликт решать мирным путем. Кто же знал, что эта маленькая заноза в заднице умудрится дважды довести меня до состояния, когда здравомыслие и моя завидная выдержка полетят к херам?

– Ты должен им рассказать, что по твоей вине у вашей семьи появились влиятельные и довольно хитрые враги, – повторяю я более твердо, когда Гордеев слишком долго не отвечает. – Они должны знать, что времена, когда им абсолютно ничего не угрожало, прошли.

– Я подумаю над этим, – неопределенно отвечает Влад, но меня такой ответ не устраивает.

– Не подумаешь, а скажешь.

– Ты мне приказываешь? Забылся, что ли? – в его голосе появляются угрожающие ноты, но меня это лишь забавляет.

– Это ты, похоже, забылся, Влад. Мне тебе напомнить, что после того, что натворила твоя сестра, я могу расторгнуть сделку? И напомнить о том, к чему это приведет твою семью?

Мне казалось, что еще мрачнее он стать не может. Ошибка. По его лицу пробегает зловещая тень, в глазах загорается чистая ярость.

Потеря контроля – как серпом по яйцам для Гордеева. Это его немыслимо бесит. Понимаю. Но он сейчас не в том положении, чтобы спорить и делать все по-своему. Нам нужна информация от Каролины и как можно быстрее. А не зная всей правды, она ни за что не станет ею делиться.

– Нет стопроцентных подтверждений, что это именно мои враги причастны к случившемуся, – в целях защиты напоминает Гордеев, и в уме я с ним соглашаюсь. Однако данный факт не изменит мое мнение.

– Либо ты сам ей все расскажешь, либо это сделаю я, – ставлю ультимативную точку в нашей беседе и встаю с кресла. – Выход найдешь сам, – бросаю на прощание и покидаю кабинет.

Голова раскалывается, в горле до сих пор ощущается привкус гари и удушливого дыма, а на лице красуется красный след от острых ногтей Гордеевой. Провожу по нему пальцем, прокручивая в памяти ее вчерашние слова и действия, и сатанею.

Ни одной женщине не позволял и половины того, что спускал с рук этой мелкой заразе. Думал, что смогу по-человечески найти подход к ней, но увы. Не вышло.

Что ж… Ладно. Не беда.

Раз Каролина не оценила моего хорошего отношения к ней, значит, пришла пора показать ей свою темную сторону. Может, тогда она наконец начнет думать прежде, чем врать, провоцировать меня и предавать.

Глава 5

Каролина

«Трагическое известие о гибели всех членов «Рэмэдис» повергло в шок фанатов группы, стремительно набравшей популярность на Морене. Многими любимые музыканты должны были отправиться в первое турне, но увы, их путь закончился перед самым вылетом. Точные причины взрыва аэропорта, из которого они должны были вылететь, пока неизвестны. Расследование продолжается. А мы все вместе скорбим и приносим глубочайшие соболезнования семьям погибших. По последним данным похоронная церемония пройдет в понедельник в полдень на Центральном кладбище. Подписывайтесь на наш канал, чтобы быть в курсе последних новостей.»

Дочитав энный по счету пост о гибели парней, блокирую экран телефона и стираю с щек слезы. Мое сердце болит, лихорадочно сжимается от переполняющих меня вины и скорби. А еще я немыслимо злюсь, потому что заведомо знаю – никто и никогда не узнает истинные причины смерти музыкантов. Влад с Титовым не позволят. Как и не разрешат мне отправиться на похороны, даже надеяться на это не стоит.

Сердце снова болезненно дергается в грудной клетке. Похороны… Столь обычное событие, когда человек умирает. Все близкие люди собираются, чтобы проводить умершего в последний путь. Затем вместе оплакивают его, горюют, вспоминают разные моменты с его участием и остаток жизни ходят на могилу, зажигая свечки и отдавая дань памяти в виде цветов.

Да, именно так это зачастую и происходит. Но что делать, если у умершего не было ни семьи, ни друзей, ни даже близких знакомых? Андрей сирота. У него были только я и моя семья, на которую он работал половину своей жизни. А Влад или Ден палец о палец не ударят, чтобы организовать достойные похороны для ничего не значащего работника. Да и зачем оно надо, ведь после взрыва от тела ничего не осталось? К чему хоронить пустой гроб и обустраивать место захоронения, если туда некому будет приходить? Кроме меня.

Однако мои желания никому не интересны. И меня больше не выпускают с территории поместья даже для того, чтобы добраться до квартиры Андрея или присоединиться к организатору свадьбы для подготовки к торжеству. Ясное дело, я ни за что не стала бы участвовать в организации «цирка года», но это не отменяет того факта, что мой дом теперь официально стал для меня тюрьмой, из которой после бракосочетания меня переведут в новую, где главным надзирателем будет Титов.

Но по хер. Я настолько устала и душевно измотана, что у меня нет никаких сил негодовать в полной мере. Бунтовать, спорить и воевать – тоже. Думать о том, что ждет меня дальше, – подавно.

Сейчас единственное, чего я желаю, – это как следует попрощаться с Андреем. Да, нормальные похороны мне не организовать, но я должна сделать хоть что-нибудь, чтобы оставить след от его существования не только в моих воспоминаниях.

Именно поэтому я стою с лопатой в руках в саду нашего поместья, возле того самого дуба, у которого произошла наша первая встреча с Андреем.

Раскаленное солнце застыло в зените, листва шелестит от порывов теплого ветра, а птички весело щебечут, обостряя мою грусть до невозможности сделать полноценный вдох.

Прикрываю глаза, чувствуя, как грудь сдавливает невыносимой болью, и мысленно отправляюсь на много лет назад, в день, когда произошло наше с Андреем знакомство.

– Давай, Пушок, слезай! Зачем ты так высоко забрался?! – кричала я котенку, которого подобрала на улице месяц назад.

Он был еле живой. Тощий, грязный, голодный и жалобно мяукающий. Я забрала его домой, наплевав на то, что у Влада аллергия на шерсть. И вместе с ветеринаром выхаживала бедолагу.

Месяц же спустя этого сорванца нельзя было назвать немощным бедняжкой. Он целыми днями безобразничал, драл мебель, игрался, носился по дому и саду, что и привело его на высокое дерево, с которого он боялся слезть.

– Давай, спускайся! Я тут! Поймаю тебя! Обещаю! – продолжала кричать я, в ответ получая громкие «Мяу».

Спустя десять минут безуспешных попыток договориться с котенком я решила полезть за ним. В шестилетнем возрасте взбираться по деревьям не было для меня в новинку, поэтому я быстро поднялась по прочным веткам до своего испуганного сорванца, взяла пушистый комочек в руку и прижала к груди.

– Все хорошо, Пушок, – успокаивала я. – Сейчас мы вместе спустимся и пойдем пить молочко, – пообещала я, но тут же осознала, что спуститься по дереву с одной свободной рукой – задача не из легких. А, точнее, невозможная.

Я не могла сдвинуться с места и ухватиться за другую ветку без угрозы рухнуть вниз. А лететь пришлось бы немало – среди всех деревьев котик выбрал самое высокое и раскидистое. Но вариантов не было – нужно было двигаться. И я начала. Да только моя нога тут же сорвалась с ветки, и я проскользила коленом по стволу, разодрав кожу до мяса. Потеряла опору и на пару секунд повисла в воздухе, сильно сжимая одной рукой ветку, а второй накрепко удерживая мяукающего Пушка. А после, не сумев выдержать вес своего тела, все-таки полетела вниз.

Страх охватил всю мою детскую сущность. Но я боялась не за себя, а за котенка. Я не хотела, чтобы он пострадал, снова превратившись в беспомощное создание. Обхватив его обеими руками, я еще сильнее прижала его к груди, уберегая своим телом от повреждений. А их было бы предостаточно.

Во время трехсекундного полета я несколько раз ударилась о ветки, разодрала кожу на спине, руках и ногах. Боль пронзала меня со всех сторон, страх дезориентировал, а из глаз брызнули слезы, поэтому я далеко не сразу почувствовала, что меня кто-то поймал.

– Госпожа Гордеева, все в порядке. Вы в безопасности, – серьезный, размеренный голос раздался совсем рядом, заставив меня немного прийти в себя.

Я открыла глаза и сквозь пелену слез увидела незнакомого дядю. Он выглядел так мрачно: острые черты лица, нахмуренные брови, черные, идеально уложенные волосы, а жесткий темный взгляд пристально смотрел на меня. Весь его образ намекал на то, что с ним шутки плохи, но, на удивление, я нисколько не испугалась. Возможно, потому что и так была напугана падением, а, может, потому что с первых же секунд почувствовала, что дядя мне не навредит.

– Успокойтесь, пожалуйста, и отпустите кота, – мягко, но в то же время требовательно произнес он, а я продолжала лить слезы, отрицательно качая головой.

– Нет.

– Отпустите. Ему ничего не угрожает. А вот у вас вся шея и грудь в царапинах.

Только после его слов я ощутила острую боль в грудной клетке. Опустила взгляд на Пушка и увидела, что от страха он вцепился в меня своими острыми когтями. Теперь стало понятно, почему и в районе груди я ощущала нестерпимое жжение.

– Ой, – со всхлипом выдала я и расслабила руки, позволив Пушку спрыгнуть на траву. Сама же я так и продолжала находиться в руках незнакомца и непроизвольно ухватилась за края его пиджака.

И снова начала внимательно вглядываться в его лицо – все такое же серьезное и сосредоточенное.

– А вы кто такой? – немного успокоившись и шмыгнув носом, спросила я.

– Ваш телохранитель.

– Телохранитель? – повторила я, пробуя незнакомое слово на вкус. – Вы будете хранить мое тело?

– Можно и так сказать, – он слабо усмехнулся, став больше похожим на живого человека, и я улыбнулась в ответ, несмотря на пульсирующую боль во многих частях тела. – Мне нужно отнести вас к врачу.

Дядя уже собрался идти в сторону дома, однако я остановила его категоричным возгласом:

– Стой! Пушка тоже нужно взять, – указала на котенка, дружелюбно потирающегося о ноги незнакомца. – Ой, ты только посмотри. Ты понравился ему.

Дядя молча кивнул и послушно выполнил мою просьбу. Переместив мое маленькое тельце на одну руку, он наклонился и поднял котенка с земли, а Пушок в знак благодарности начал тереться мордочкой о подбородок мужчины.

– Да, ты ему очень понравился, – с улыбкой заключила я. – Значит, ты хороший.

Дядя хмыкнул. Разговоры явно не были его сильной стороной. Но для меня это не было проблемой.

– Как тебя зовут, телохранитель? – спросила я по пути в наш особняк.

– Андрей.

– А меня – Каролина. Ты будешь со мной дружить?

– Я буду вас охранять.

– А дружить не будешь? – с непониманием уставилась на него.

– Если хотите, то буду и дружить.

– А ты хочешь? Я тоже хорошая. И со мной очень весело.

– Я это уже понял, – уголок его тонких губ дернулся вверх.

– Ну вот. Значит, будешь моим другом?

Он замолк ненадолго, глядя на меня с непонятными мне эмоциями, а затем выдохнул и произнес:

– Я буду для вас всем, кем пожелаете, Каролина.

Острая, удушливая боль вытягивает меня из воспоминаний. Грудь жжет так, словно Пушок только что проехался по ней когтями, а тело покалывает от фантомных касаний Андрея – теплых, заботливых, отцовских. Обхватываю себя руками, пытаясь как можно дольше сохранить эту прекрасную и в то же время мучительную иллюзию, но, к сожалению, она растворяется за считаные секунды. Мне снова становится зябко, холодно, одиноко, пусто и невыносимо грустно.