Я переиграю тебя. Реванш

Настроение предсказуемо портится от вида Титова и созерцания веселой сцены на террасе. Не хочу, чтобы он улыбался. И не хочу, чтобы хоть кто-то считал его смешным и забавным. Дима – мерзкое, подлое зло, скрываемое под маской обворожительного мужчины. Все должны знать об этом, однако Мария явно считает Титова аленьким цветочком. И я не могу винить женщину за это. Когда-то и я повелась на его веселье, дружелюбие и понимание. Но сейчас я смотреть на это не желаю.

Поворачиваюсь и норовлю уйти обратно в гостиную, но увы, Титов замечает меня раньше и твердо произносит:

– Ты позавтракаешь со мной, Каролина.

Тихо выдыхаю, призывая себя к спокойствию, и неохотно устремляю на него взгляд.

– Спасибо за приглашение, но я позавтракаю на кухне, – язвительным тоном проговариваю я.

– Я не приглашал, – следует короткий уверенный ответ, от которого гнев воспламеняет всю кровь в теле. Одному Богу известно, чего мне стоит удержать себя от крика.

– Я позавтракаю на кухне, – повторяю я, на сей раз обращаясь к Марии, и тут же осознаю, что в этом нет никакого смысла.

Мое слово имеет для нее вес только тогда, когда рядом нет Титова или когда оно не противоречит приказу босса. А сейчас два в одном. Но ничего. Я и сама смогу приготовить себе завтрак. Не безрукая.

– Мой тебе совет: не трать ни мое, ни свое время на очередные споры. Ты позавтракаешь здесь, Каролина. Точка.

«Ты позавтракаешь здесь, Каролина. Точка» – в уме передразниваю фразу муженька жеманным голосом. В реале вспоминаю о всех его угрозах и побежденно вздыхаю. Подхожу к столу, с грохотом отодвигаю стул, падаю на него и скрещиваю руки на груди, стреляя в Диму ненавистным взглядом. Он же смотрит на меня с абсолютно нечитаемым выражением лица. Ни радости, ни злости. Ничего. Пустота.

– Тебе снова приготовить омлет? – вежливым голосом нарушает молчание Мария.

– Мне ничего не надо. Аппетит пропал.

– Приготовь ей омлет и свои фирменные оладьи. И принеси, пожалуйста, еще фруктов.

Мария покорно кивает и ретируется, а я продолжаю уничтожать Титова взглядом.

– Ты не слышал, что я сказала? У меня пропал аппетит.

– Он вернется сразу же, как ты попробуешь оладьи Марии.

– Не вернется. Рядом с тобой мне кусок в горло не залезет.

– Значит, затолкаешь силой.

– Ты и кормить меня насильно собираешься? – мои брови взлетают вместе со шкалой негодования.

– Если понадобится, то да. Ты должна начать нормально питаться. Выглядишь ужасно.

Усмехаюсь. Будто я сама не в курсе.

– Я выгляжу так, как и полагается выглядеть заключенной. Что-то не нравится, не смотри, – вальяжно откидываюсь на спинку стула, стойко выдерживая пристальный ледяной взгляд.

Дима замолкает ненадолго и отпивает из чашки кофе, продолжая изучающе смотреть на меня.

– Тебе еще не надоело строить из себя жертву и винить меня во всех своих бедах?

Его вопрос вынуждает меня опешить.

– Что, прости?

– Что слышала.

– Хочешь сказать, я сама себя заперла на вилле? И сама себя лишила средств связи с родными? Что-то я такого не припомню. Это сделал ты.

Титов снова замолкает. На сей раз почти на минуту, словно наждачкой проходясь по моим натянутым нервам. А затем ныряет рукой под стол, достает из кармана штанов телефон и кладет его на стеклянную столешницу.

Мой телефон.

Поджимаю губы и хмурюсь, глядя с недоумением то на гаджет, то на Титова.

– В моих планах никогда не было делать из тебя заключенную. Тебе следовало подождать всего один день, пока я решу важные дела, и я бы тебя выпустил, – заявляет он ровно, пробивая мое сердце радостью, которой я не позволяю проявиться на лице.

– А зачем ты забрал мой телефон?

– Я не забирал его. Ты сама забыла его на свадьбе.

– И ты возвращался на Морен, чтобы забрать его? – поражаюсь еще сильнее, не веря в такой ход событий. И правильно делаю.

– Это было ни к чему. Его привез на Корт мой человек.

Долго не думая, хватаю телефон со стола, боясь, что Дима сделает это раньше. Но он даже не двигается, а на лице не дергается ни один мускул.

Наверное, мне стоит поблагодарить его, однако я скорее язык себе отрежу, чем скажу ему «спасибо» хоть за что-либо.

– Я все равно не понимаю, зачем нужно было запирать меня в доме и приказывать прислуге не давать мне телефон, если в твоих планах не было держать меня в клетке?

– Потому что прежде, чем позволить тебе свободно гулять по Корту, я хотел с тобой поговорить.

– О чем?

– О том, о чем Влад должен был поговорить уже давным-давно.

– Ты имеешь в виду ваш договор? – фыркаю. – О да, ему стоило рассказать мне об этом еще восемь лет назад.

– Я говорю не о договоре, – голос Димы становится серьезнее и мрачнее.

Я непроизвольно напрягаюсь. Похоже, сделка на меня – не единственная новость, которую скрывал мой старший брат, и это пугает.

И Титов лишь обостряет мой страх, когда делает очередную паузу, прежде чем заговорить:

– Несколько месяцев назад Влад перешел дорогу влиятельным и опасным людям, и на сей раз они решили не закрывать на это глаза. Я давно уже говорил Владу, что ему нужно рассказать вам обо всем. Но ты сама знаешь своего брата. Он не любит признавать свои ошибки во всеуслышание и ни за что не расскажет, что по его вине всей вашей семье угрожает опасность. Именно поэтому об этом тебе говорю я. Ты должна наконец узнать, что безопасные времена, когда тебе и твоим сестрам ничто и никто не угрожал, прошли. Враги Влада начали действовать – тайно и мастерски заметая следы. Наша с тобой автомобильная авария, инцидент с отравленным коктейлем в «Вельвете», слив конфиденциальной информации о договоре вместе с твоими видео и покушение на Арину, которое людям Лебединского удалось своевременно предотвратить, – их рук дело.

– Что?! – отрываюсь от спинки и сжимаю пальцами ручки стула. Из всей ошеломительной информации мой мозг цепляется только за последние слова. – На Арину покушались?

– Да.

– Когда?! Почему я об этом ничего не знаю?!

– Это случилось в день нашей свадьбы, когда Арина с Олегом ехали в аэропорт. По этой причине мы с Владом и Лебединским решили, что им лучше временно остаться на Таэле. Но тебе не о чем переживать. С ними обоими ничего не случилось.

– Как ты можешь просить меня не переживать после того, как сообщил, что мою сестру пытались убить? – мой голос повышает громкость и начинает дрожать. От ужаса сердце срывается в спринт, в ушах раздается назойливый писк. – Она, должно быть, напугана до смерти. Мне нужно к ней! Срочно!

Вскакиваю со стула, собираясь пулей лететь в аэропорт, но жесткий голос Титова останавливает:

– Сядь, успокойся и дослушай меня до конца.

– Не могу! Мне нужно к Арине.

– Я сказал: сядь и дослушай до конца! – резко повысившийся голос Димы, точно чугунная плита, придавливает меня назад к стулу.

Я продолжаю дрожать и переживать так, что желудок стягивает жгутами, но тем не менее сижу и жду, когда он продолжит:

– Тебе нельзя сейчас покидать Корт. И уж тем более ехать к Арине. Это опасно – как для тебя, так и для нее. Эти люди в любой момент могут нанести новый удар, и мы не имеем права облегчать им задачу.

– Почему вы их не посадите за решетку или не убьете? В чем проблема?

Мой нервный вопрос срывает недобрую усмешку с губ Титова.

– А ты, как я посмотрю, вообще перестала ценить человеческую жизнь.

– Те, кто пытаются убить меня или кого-то из моей семьи, для меня не люди. А Влад вообще не принимает никого за человека, так почему он уже давно не расправился с ними своим излюбленным способом?

– Не все так просто, Каролина. Эти люди – представители Золотых семей. Никто не имеет права убивать их без веских на то причин, избежав потом сурового наказания. Даже Влад. А как я тебе уже сказал, у нас нет неопровержимых доказательств, что именно они совершили перечисленные мной преступления. Только догадки.

– И что нам тогда делать? Просто продолжать сидеть сложа руки и ждать, когда они еще раз попытаются убить кого-то из нас?

– Никто не сидит сложа руки. Мои люди, а также люди Влада и Лебединского ведут следствие и ищут зацепки.

– Плохо ищут, значит!

– Они ищут, как надо.

– Тогда почему до сих пор не смогли доказать их вину? Влад всегда справлялся со всеми быстро. Никто никогда не смел ему угрожать и уж тем более покушаться на членов семьи.

– Твой брат не всесильный и не единственный влиятельный человек на Морене, пусть и хочет таким быть. И его вторая ошибка заключалась в том, что он внушил тебе и твоим сестрам мысль, что вы неприкосновенны для всего мира. Увы, это не так. Больше не так. Три могущественные Золотые семьи сплотились и начали вставлять Владу палки в колеса. На то, чтобы победить их, потребуется время. И, скорее всего, немало времени. Однако твоя помощь наверняка сможет ускорить процесс.

– Моя? – с трудом справляясь со страхом и нервами, спрашиваю я. – А чем я могу помочь? Я же никто в ваших играх. Так, всего лишь мелкая пешка, которую можно съесть, чтобы показать Королю Морена, что его фигуры тоже можно выбить с шахматной доски.

– Ты привела идеальную аналогию, – соглашается Дима спокойным тоном. – Только не забывай, что любая пешка может стать ферзем. [Прим.автора: сильнейшая фигура в шахматной игре; королева.] И ты явно стала таковой, только, к сожалению, в команде противников.

Хмурюсь настолько, что голова начинает болеть. О чем он вообще говорит? Какой еще к черту ферзь? И как я могла переметнуться в чужую команду?

Дима отодвигает кружку в сторону и наклоняется, облокачиваясь на стол. Прищуривается, вглядываясь в мое лицо, словно пытается найти все ответы без слов, а затем произносит:

– Расскажи мне всю правду о вечере свадьбы Арины.

Тихий выдох, десять ударов моего сердца. Слишком быстро. Слишком опасно для жизни. В горле резко становится сухо, мысли, словно белка, прыгают с ветки на ветку, пытаясь связать всю полученную информацию. И когда это происходит, я прерывисто спрашиваю:

– Взрыв… в аэропорту… это тоже дело рук этих людей?

– Чтобы найти ответ на этот вопрос, ты должна рассказать мне всю правду, не утаивая ни одну малейшую деталь того вечера, чтобы я и Влад смогли поскорее разобраться во всем, – он сохраняет со мной прочный зрительный контакт, и мне становится тяжело дышать. Страх за себя и свою семью переплетается с нежеланием раскрывать все карты перед Димой.

Он ведь все поймет… Сложит два и два и поймет, почему я сбежала… Почему так поступила. Вся моя ложь, сказанная в аэропорту, превратится в жалкий лепет обиженной девочки с разбитым сердцем и растоптанной гордостью.

Я не хочу во всем сознаваться. Не хочу предоставлять ему исчерпывающие доказательства тому, что никогда с ним не притворялась. Все мои чувства были искренними, а он просто взял и окунул их в грязь. И меня вслед за ними – с головой, без возможности сделать спасательный вдох. Однако… Чем дольше я смотрю в холодные, пронзительные глаза, тем больше понимаю одну простую истину…

Титов и так знает, что я соврала. Без слов. Без чистосердечных признаний. Этот умник знает, что я влюбилась в него и до сих пор люблю. Даже когда я молчу, он считывает меня безошибочно. Продолжать врать и утаивать важную информацию – детская и чрезвычайно опасная позиция, которая может привести к смерти дорогих мне людей.

Проблема лишь в том, что…

– Я не знаю, что тебе сказать, – вполголоса произношу я спустя несколько десятков секунд, прервав наши накаленные гляделки. – Я не знаю, кто стоит за взрывом. И не знаю, кто организовал полет для ребят. Егор ничего не успел мне рассказать, – сглатываю, чтобы затолкнуть обратно подступающий комок слез. – Ты убил его прежде, чем он ответил, кто доложил ему о том, что я нахожусь на Южной Мираде.

Челюсть Титова едва заметно напрягается, глаза темнеют, немного открывая занавес, за которым скрывается его негодование.

– Расскажи. Мне. Все. Каролина, – медленно, но хлестко повторяет Титов.

Мне не нравится его тон. Очень. Но ситуация не располагает к тому, чтобы начать спорить и бунтовать. Наши перепалки сейчас неуместны, поэтому я прикрываю глаза, уничтожаю в себе желание огрызнуться и собираю все имеющие силы, чтобы снова погрузиться в сюжет того адового вечера и рассказать Диме все.

Глава 13

Каролина

Заканчиваю свой рассказ, еле выдавливая из себя последние слова. Боль ледяной хваткой обнимает сердце и сжимает горло до удушья. Руки дрожат, глаза болят от слез, которым я не позволяю скатиться по щекам. С превеликим трудом удерживаю взгляд на лице Титова, надеясь, что это был последний раз, когда мне пришлось прожить и пересказать весь ужас того злосчастного вечера. Не думаю, что смогу выдержать этот ад еще раз.

Дима не спешит что-либо говорить или давать реакцию на мои слова. Просто внимательно смотрит на меня, хмурясь и явно обдумывая правду, в которой я наконец призналась.

– Это все? – ровным голосом уточняет Дима, не отрывая от меня пристального взгляда. – Ты точно рассказала мне все?

– Да, – уверенно и быстро отвечаю я и, как мне кажется, не вру.

Как Дима и просил, я рассказала ему до малейших деталей все, что касалось моих действий после побега со свадьбы, и о том, что хоть как-то может помочь в поимке врагов Влада. Новость о его измене с Ангелиной я к данной информации не отнесла, поэтому и словом не обмолвилась об этом. Просто не смогла. Язык не повернулся.

Одно дело – знать, что мужчина, которого ты любишь наперекор всему, изменяет тебе. И совсем другое – признаваться ему в том, что я в курсе, что он делает из меня рогатую идиотку. Нет уж. Увольте. Не хочу видеть его равнодушное и нисколько не виноватое выражение лица и слышать что-то по типу: «не думала же ты, что будешь у меня единственной». Мне и так херово. Не хватало опять разреветься и устроить Диме скандал, проявив перед ним всю свою обиду и ревность.

– Хорошо, – откинувшись на спинку стула, произносит он, и я немного расслабляюсь. И своевременное появление Марии тоже облегчает мне задачу держать лицо перед Димой.

Похоже, пока я находилась под его пристальным взглядом, потратила тысячу лишних калорий. Желудок жалобно урчит, аромат свежеиспеченных блинчиков и омлета ударяет в ноздри, когда добродушная женщина подходит ко мне с подносом с едой.

– Спасибо, Мария, – раньше меня благодарит Дима, растягивая губы в улыбке.

– Тебе что-нибудь еще принести? – любезно спрашивает женщина, ставя передо мной тарелки с едой, и наполняет чашку кофе.

– Нет, я уже сыт, – отвечает Титов, взглядом давая Марии понять, что она свободна, а затем возвращает внимание ко мне. – А ты ешь.

– И без тебя знаю, что мне делать, – закатываю глаза и беру вилку. Протыкаю зубчиками блинчик, представляя, как так же протыкаю глаза Димы.

Чего он так пялится? Бесит.

– Тебе не обязательно сидеть тут и пасти меня. Можешь идти заниматься своими важными делами, – не сдержавшись, проговариваю я.

– И без тебя знаю, что мне делать, – цитирует он меня, вынуждая сильнее сжать пальцами вилку.

– Хочешь, чтобы я подавилась и умерла прямо за столом?

– Хочу, чтобы ты поела и хоть немного подобрела.

– Я – сама доброта. Просто не с тобой, – парирую и кладу в рот кусок блина, политый кленовым сиропом. Черт. Как вкусно-то. Мерзавец не соврал. Оладьи Марии выше всяких похвал. А, может, это я просто так сильно изголодалась за последние дни, что мне сейчас все будет казаться аномально вкусным. Не знаю. Но я довольно быстро съедаю все подчистую, игнорируя въедливый прицел Титова, а затем сразу же встаю со стула, не желая дольше проводить время со своим раздражающим мужем.

– Надеюсь, в туалет со мной не пойдешь? – с едкой насмешкой спрашиваю я.

– А надо?

– Кто тебя знает, – пожимаю плечами. – Мало ли ты хочешь проследить, как я справляю нужду, а потом подтереть мне задницу.

– Думаю, ты сама справишься с этой задачей. Не маленькая, – последние слова он проговаривает с иронией. Благодаря ей я без труда улавливаю, что именно маленьким ребенком он меня и считает.

– Ну, если вдруг оплошаю, то обращусь за помощью к одному из моих сторожевых псов. Они же теперь постоянно будут ходить за мной по пятам и пасти каждый мой шаг, не так ли?

– Нет, не так, если, конечно, ты не планируешь снова беспричинно устраивать пожары, – Дима слегка сжимает веки, глядя на меня снизу верх.

Это его «беспричинно» обостряет злость внутри меня, не позволяя в полной мере порадоваться новости, что я не буду круглосуточно находиться в компании чужаков. Ответить тоже не успеваю, Дима опережает:

– Около двух недель уйдет на реконструкцию моей комнаты и на то, чтобы запах гари выветрился из виллы. Все это время мы будем жить здесь.

– Нет, – категорично отвечаю я.

– Я не пойму, у тебя проблемы с улавливанием моих интонаций? В моих словах опять не было вопроса, Каролина.

– Я все слышала, но лучше сними два номера в отеле или переедем в другой дом.

– Зачем?

– Затем, что я не буду жить в этом доме с тобой. Здесь только одна спальня.

– Позволь напомнить, с двухместной кроватью.

– Я не буду спать с тобой в одной постели.

– Боишься не устоять? – приподнимает одну бровь, окидывая меня испытывающим взглядом, что воскрешает горячие кадры нашей брачной ночи. Но я быстро отгоняю их прочь и язвительно отвечаю:

– Боюсь, что меня стошнит спать с тобой на трезвую голову.

Презрительная улыбка расцветает на моих губах, когда замечаю, что мой ответ пришелся Диме не по нраву. Прекрасно. Хочу уйти, закончив наш разговор на этой приятной ноте, однако на столе начинает вибрировать телефон. Димин. И я совершаю самую большую ошибку, которую можно себе представить, когда бросаю взгляд на экран и вижу имя абонента.

Ангел.

Кратковременное удовлетворение стекает с моего лица как растопленный воск, сердце взрывается, обжигая всю изнанку кожи. Вот так быстро и легко. За долю секунды. От одного лишь осознания, что Она звонит ему. Зачем? Чтобы договориться о новом свидании? Или чтобы в очередной раз посмеяться надо мной – малолеткой, которая не способна удовлетворить такого опытного мужчину, как Титов? По хер. Не хочу ничего знать. Причины меня не волнуют. Важен сам факт – она звонит ему! А Дима и не думает отклонять вызов. Прямо на моих глазах отвечает на звонок и произносит милое «Алло», вынуждая меня ощутить себя третьей лишней.

Будучи не в состоянии и минутой дольше находиться в его компании, я разворачиваюсь и в темпе покидаю террасу. Однако я явно умалишенная, раз не убегаю как можно дальше, а прислоняюсь к стене, будто прирастая к ней, и начинаю подслушивать телефонный разговор.

– Успокойся, Ангел, и одумайся.

Его нежное обращение к ней наносит несколько незримых шрамов на мою кожу.

– Нет, послушай меня. Дождись Давида и поговори с ним спокойно.

Несколько секунд его молчания натягивают все струны моей души до гулкого звона.

– Я тебе еще вчера ночью сказал, чтобы ты выкинула эту мысль из головы. Давид ни за что не даст тебе развод. Особенно в твоем положении.

Вчера ночью сказал…

Давид ни за что не даст тебе развод…

Особенно в твоем положении…

Три ядерных взрыва бомбят в моей голове, груди и, кажется, во всех клетках организма. Боль пробивает меня настолько мощно, что мозг не в состоянии определить, какая новость повергает в ужас сильнее всего? То, что я только что получила подтверждение тому, что Дима прошлую ночь провел с Ангелиной? То, что она хочет развестись с Давидом? Или то, что она, мать ее, беременна?

От кого? От своего рогатого мужа или от моего мужа-ублюдка?

Боже!

Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Не хочу даже думать об этом, поэтому наконец отлипаю от стены и убегаю в ванную комнату, непонятно на что надеясь. На то, что смогу сбежать от услышанной информации? Смогу спрятаться, забыть ее или удалить из памяти? Смешная. Это невозможно. Теперь она днями и ночами будет зудеть в моей голове, планомерно сводя меня с ума и сгрызая изнутри.

Глава 14

Каролина

– Та-да-а-ам! – радостно восклицает Арина, наводя камеру смартфона на высокую, раскидистую рождественскую елку. – Ты только посмотри, какой шедевр у меня получился!

– Она потрясающая, Ари, – соглашаюсь я с мягкой, грустной улыбкой на губах.

Зеленая красавица, украшенная красными и золотыми шарами и гирляндами, величественно возносится к потолку. Каждая ветка искрится огоньками, отбрасывая теплые блики на пол и стены комнаты. Вид замечательный, поистине праздничный, однако полноценной радости я испытать не могу. Даже несмотря на то, что у нас в гостиной красуется не менее нарядная елка, которую мы с Марией украшали вместе. А в воздухе насыщенным облаком витает чарующий запах хвои, сплетающийся с ароматом корицы и пряников.

Этот приятный аромат должен был наполнить дом праздничным теплом и уютом, но увы… Без Арины, Лизы, Дена, Андрея и даже треклятого Влада он не приносит ничего, кроме грусти и ощущения одиночества.

Сейчас, будучи далеко от своего привычного дома и семьи, я как никогда прежде осознаю – праздничную атмосферу создают вовсе не елка, гирлянды, подарки, потрескивающий камин или рождественская выпечка, а родные люди. Без них рядом ничего не имеет смысла. А единственный человек, к которому я, черт бы меня побрал, неровно дышу, практически не бывает дома и, кажется, даже не помнит, что в календаре настал канун рождества.

Каждый день на протяжении последних двух недель не отличался разнообразием. Дима приходил домой, только чтобы переночевать, помыться, переодеться и поесть, а затем уезжал неизвестно куда и возвращался поздним вечером. Наше общение ограничивалось скудными «привет», «пока» и Диминым «если что-нибудь понадобиться, обращайся к охранникам или Марии». Все! Мы ни разу ни о чем не разговаривали и даже толком не смотрели друг на друга. Спали в разных комнатах – он в спальне, а я упрямо ложилась спать на диване в гостиной. Мое тело прямо-таки завыло от радости и блаженства, когда пришло время возвращаться на виллу, в выделенную мне спальню, в удобную кровать.

Пока Димы не было дома, я старалась делать все возможное, чтобы не впускать в голову ревностные мысли о том, что помимо работы, он может проводить время с беременной Ангелиной. Получалось плохо, хотя я всеми силами старалась занять себя разными делами: часами разговаривала с Ариной, созванивалась с Лизой и Деном, занималась спортом и лупила боксерскую грушу, чтобы выбиться из сил, списалась с лекторами, попросив у них темы лекций, которые пропустила из-за всех случившихся событий, и готовилась к экзаменам, которые мне позволили сдавать по видеосвязи. Обычно такое не прокатывает, но госпоже Титовой разрешены любые поблажки, если об этом требует ее муж.

В город я выезжала не так часто, как планировала. Всего пару-тройку раз. Во-первых, Корт не богат на живописные места и интересные локации. Большую часть острова занимают промышленные заводы и предприятия. Смотреть тут не на что. А, во-вторых, пусть мне всегда и казалось, что я не из трусливых, но после разговора с Димой во мне поселился страх, которого прежде никогда не было. Больше я не могла спокойно разгуливать по улицам и общественным местам даже в сопровождении охранников и при этом не озираться нервно по сторонам в поисках недоброжелателей. И Арину предупредила, чтобы она лишний раз не высовывалась на улицу, рассказав ей все, что мне поведал Дима.

Мои слова сильно напугали ее, но это к лучшему. Пусть боится и сидит дома – так мне будет спокойнее жить вдалеке от нее.

– Кара, ты меня слышала? – голос сестры вытягивает меня из размышлений.

– А? Что?

– Понятно, – укоризненно качает головой. – Какие планы у вас с Димой на рождественский вечер?

Усмехаюсь так, что аж закашливаюсь.

– О чем ты, Ари? У нас нет и не может быть никаких планов. Ты что, забыла о том, какие у нас отношения?