Мальчики на севере

7. ПРИКЛЮЧЕНИЕ С МЕДВЕДЕМ

Через несколько минут женщина была перенесена в гостиницу и приведена в чувство. Сынок ее, уже раньше пришедший в себя, сидел на кровати и протягивал к матери ручонки. Счастливая мать схватила его на руки и покрыла поцелуями. Потом она подошла к Стюарту и крепко поцеловала его руку, прежде чем смущенный молодой человек успел ее отдернуть.

Оставив женщину с ее ребенком в гостинице, Стюарт, доктор Грантли и оба мальчика вновь отправились на пожар, где и пробыли весь остаток ночи, принося посильную пользу.

К утру пожар затих. Сгорело несколько десятков домов, и почти все имущество погорельцев погибло в пламени. Такова участь всех городов со скученными деревянными постройками!

Через несколько дней после описанных событий Стюарт отправился с мальчиками за город.

Когда они вошли в лес, послышался какой-то странный звук – точно терли железо о камень.

– Должно быть, дровосек топор точит, – сказал Гарри.

Стюарт прислушался, потом, улыбнувшись, проговорил:

– Идите, господа, тише, иначе мы спугнем ее!

– Кого? Разве это не человек? – спросил с удивлением Гаральд.

– Нет. Идемте, и вы увидите, кто это.

Они тихо пошли по направлению странных звуков.

Подойдя ближе, Стюарт приказал мальчикам прилечь в кустах и смотреть оттуда.

За кустами была небольшая поляна, по которой гордо расхаживала красивая большая птица, очень похожая на индейского петуха. Голова и шея у птицы были пестрые, грудь черная с зеленовато-бронзовым отливом и мохнатые ноги. Над ее блестящими и ясными глазами болтались два красных мясистых лоскутка.

Точно рассерженный индейский петух, красивая птица закинула назад голову и выпятила грудь, причем перья на груди и шее стояли дыбом.

– Вот так птичка! – прошептал Гаральд. – Мистер Стюарт, можно ее застрелить.

– Стреляйте! Недурно попробовать мясо этой птицы: оно очень вкусно. Только цельтесь вернее – она очень хитра и увертлива.

Не успел Стюарт проговорить последние слова, как раздался выстрел Гаральда. Птица присела, потом громко вскрикнув, поднялась вверх и быстро улетела, делая зигзаги в воздухе. Выстрелы Стюарта и Гарри тоже пропали бесцельно.

– Чисто! И следа не осталось. Проклятая птица! – проворчал с досадою Гаральд.

– Я вас предупреждал, Гаральд, что эта птица очень увертлива, – заметил Стюарт.

– А что это за птица? – спросил Гарри.

– Это глухарь, одна из самых красивых птиц в этой стране, – отвечал наставник.

Охотники проходили несколько часов по лесу, настреляли кое-какой мелкой дичи и собирались было уже идти домой, как вдруг Гаральд, поглядывая на деревья, вскричал:

– Сколько гнезд! Я сейчас полезу за яйцами. Это будет отличная добавка к нашей дичи.

– Не стоит, Гаральд, у нас довольно дичи. Пойдемте лучше домой, – сказал Стюарт.

– Да вы идите с Гарри, я вас догоню.

– Ну, как хотите. Мы пойдем потихоньку.

Стюарт и Гарри отправились к городу, а Гаральд полез на дерево, на котором было большое гнездо. Запустив в него руку, мальчик не нашел там ни одного яйца. Очевидно, это гнездо было уже давно покинуто.

Спускаясь с дерева, он услыхал внизу шум. Он взглянул туда и увидел какого-то косматого неуклюжего зверя, который, хрипя и сопя, обнюхивал ружье, оставленное мальчиком внизу под деревом.

«Уж не медведь ли это?» – подумал мальчик, сидя на суку.

Он еще не видывал медведей, и если бы был поопытнее, то посидел бы на дереве несколько минут, пока медведь не уйдет, но ему захотелось подразнить зверя. Он сорвал ветку, бросил ее в медведя и закричал:

– Эй, ты, косматый! Держи!

Медведь удивленно поднял кверху глаза и, заметив Гаральда, посмотрел несколько мгновений на него, очевидно, что-то соображая. Потом он вильнул хвостом и поплелся потихоньку от дерева.

Тем бы, вероятно, все и кончилось. Но мальчик, соскочив с дерева, схватил ружье и выстрелил зверю вдогонку.

Ружье было заряжено дробью. Очевидно, несколько дробинок попало в медведя. Конечно, они не причинили ему никакого вреда, зато страшно его рассердили.

Медведь сердито зарычал, поднялся на задние лапы и направился к мальчику. Только теперь последний понял опасность своего положения. Ружье его было разряжено, а заряжать его вновь не было времени.

Мальчик быстро спрятался за толстое дерево. Медведь тоже подошел к этому дереву. Мальчик перешел на другую сторону дерева, медведь – за ним. Таким образом они начали кружиться вокруг дерева.

У Гаральда душа ушла в пятки от страха. Он чувствовал, что эта пляска вокруг дерева не может долго продолжаться, что медведь вот-вот его схватит и задушит.

Он вдруг бросил в медведя ружье. Зверь на мгновение остановился. Гаральд поспешил воспользоваться этим: добежав до следующего дерева, он быстро забрался на него.

Сидя на дереве, мальчик перевел дух и взглянул на своего врага. Медведь с любопытством разглядывал ружье, поворачивая его во все стороны. Потом, свирепо рыча, принялся яростно грызть его ствол.

– Грызи, грызи, косолапый черт! А я все-таки ушел от тебя! – кричал ему Гаральд со своего дерева.

Услыхав эти слова, медведь оставил ружье и снова поднялся на задние лапы. Осматриваясь по сторонам, он заметил своего врага и свирепо зарычал.

– Что, косматый урод, взял? Видит око, да зуб неймет! – продолжал мальчик. – Рычи, рычи! Теперь уж меня не достанешь – высоко!

Но, к удивлению и ужасу мальчика, медведь подошел к его дереву и довольно ловко стал взбираться на него.

«Вот так штука! – подумал Гаральд, – да он лазит лучше меня. Что мне теперь делать?»

Он быстро полез выше, а за ним, рыча и сердясь, поднимался и медведь.

Деревья были так часты, что мальчик с одного дерева перебирался на другое. Медведь тоже следовал за ним.

Началось гонка по деревьям. Вскоре Гаральд очутился на вершине такого дерева, с которого уже некуда было перебраться, вблизи не оказалось ни одного подходящего дерева.

Оставалось одно из двух: сдаться медведю или, быстро спустившись на землю, стараться спастись бегством. Он выбрал последнее, воображая, что медведь его не догонит. Но не тут-то было! Как он не старался быстро бежать, неуклюжий зверь следовал за ним по пятам.

«Что теперь мне делать?» – с ужасом думал мальчик, чувствуя, что его силы слабеют и он не в состоянии выдержать такого бега.

Пробегая мимо одного дерева, он задел головою за сук, вследствие чего с него слетела шляпа. Медведь остановился, схватил шляпу и изорвал ее на клочки.

Гаральд воспользовался этим и снова забрался на дерево. Переведя немного дух, он заметил, что медведь уже покончил с его шляпой и собирается лезть за ним самим на дерево. Тогда он сорвал себя куртку и бросил ее своему врагу. Куртку постигла та же участь, что и шляпу. За курткой последовал жилет, потом панталоны. Все это в несколько минут было разорвано в клочья, и медведь все-таки полез на дерево.

Мальчик остался в одном белье и с ужасом уже думал, что с ним будет, если он бросит медведю и белье, как вдруг услышал внизу знакомый голос, сильно его обрадовавший.

– Гаральд!

– Я здесь!

– Где?

– Да наверху.

– Где наверху?

– На дереве.

– Что же вы там делаете?

– Да у меня здесь медведь.

– Что?!

– Медведь, говорю, здесь!

– Слезай же вниз!

– Не могу.

– Почему же?

– Он меня не пускает. Ради Бога, освободите меня!

Голос снизу вдруг умолк, и Гаральд снова с ужасом подумал, что теперь ему от медведя уж не уйти.

Между тем внизу у Стюарта и Гарри происходило совещание. Они не расслышали всех слов Гаральда и никак не могли понять его поведения – оно казалось им в высшей степени странным. Они готовы были думать, зная легкомысленный характер младшего сына полковника Остина, что мальчик задумал пошутить и насмехается над ними.

– Не понимаю, почему он не хочет слезть с дерева? – недоумевал Стюарт.

– Просто дурачится, ведь вы знаете его манеру, – говорил Гарри. – Пойдемте, мистер Стюарт, в город, Гаральд нас догонит. Напрасно мы воротились.

– Нет, Гарри, я чувствую, что здесь что-то неладно… Шалости его все-таки не так странны, притом они в последнее время повторяются все реже и реже.

– Уверяю вас… – начал было Гарри, но взглянув на дерево, с которого слышался голос брата, заметил сидящего там медведя и с ужасом указал на него Стюарту.

– Ага! Теперь я понимаю все! – проговорил последний, тоже заметив зверя.

Оказалось, что медведь еще раньше разглядел двух людей под деревом и, вероятно, сообразил, что это подкрепление его врагу и что теперь силы его в борьбе с новыми врагами будут неравны. В силу этих соображений хитрый зверь начал потихоньку спускаться с дерева – с очевидной целью удрать незамеченным. Но, видя, что он уже открыт и ему не удастся улизнуть, он остановился на дереве, невысоко от земли, и стал выжидать, что будет.

– Теперь я понимаю все, – сказал Стюарт, обернулся к Гарри и шепнул ему.

– У вас ружье заряжено дробью. Пугните одним выстрелом этого косолапого негодяя. У меня же один ствол заряжен пулей, а другой, к сожалению, тоже дробью, и я поберегу свои выстрелы для более серьезного дела. Стреляйте!

Гарри выстрелил. Раздался страшный рев – и медведь свалился с дерева. Однако, будучи даже не ранен, а только оглушен выстрелом, он сейчас же встал на дыбы, приняв угрожающую позу, направился на новых врагов.

Но здесь поджидал его Стюарт. Позволив зверю сделать несколько шагов, он выстрелил в него почти в упор. Пуля, очевидно попала прямо в сердце, и медведь в предсмертных судорогах упал навзничь на землю.

Удостоверившись, что зверь уже безвреден, Стюарт подошел к дереву, чтобы позвать сидевшего там Гаральда. Но мальчик и сам уже спускался с дерева.

Вид мальчика, бывшего в одном белье, сильно удивил Стюарта и Гарри.

– Где же ваше платье? – поспешно спросил его Стюарт.

– Спросите об этом у медведя, – отвечал Гаральд, снова получивший возможность шутить, когда миновала опасность.

– Нет, в самом деле, Гаральд, что вы сделали со своим платьем?

– Медведь изорвал его в клочки.

– И не тронул вас? Странно!

– Он бы и тронул, а я ему не поддался.

– Я вас не понимаю. Перестаньте, ради Бога, шутить и расскажите все толком.

Гаральд принял, наконец, серьезный вид и рассказал все свое приключение с медведем.

– Мы с этим косолапым приятелем облазили все деревья в этом лесу. Если когда-нибудь господам ученым понадобиться, то я могу сообщить, сколько на каждом дереве суков, – прибавил он с таким важно-комическим видом, что его слушатели, несмотря на весь трагизм положения, от которого только что избавился рассказчик, не могли не расхохотаться.

– Ну, а где же твое ружье, Гаральд? – спросил Гарри.

– Я им запустил в медведя, когда мы с ним танцевали вокруг дерева. А так как мы потом принялись лазить по деревьям и излазили их такую массу, что я потерял им счет, то, право, не знаю, под каким из них осталось мое ружье.

– Так пойдемте его искать! – предложил Стюарт.

– А мой косолапый приятель? Разве мы его бросим здесь? – спросил Гаральд.

– Нет, он пока полежит здесь: на обратном пути мы захватим и его с собою.

Ружье Гаральда оказалось, конечно, недалеко, и его скоро нашли.

– Как же мы возьмем медведя, ведь нам его не донести? – спросил Гарри, когда они возвратились к трупу зверя.

– Мы сделаем носилки и уложим на них зверя. Двое из нас понесут носилки, а третий возьмет ружья, – сказал Стюарт.

Они срезали два толстых прямых сука, переплели их мелкими сучками и устроили таким образом род носилок.

– Позвольте мне нести ружья, – сказал Гаральд. – Вы пойдете вперед, а я буду замыкать шествие вроде… Мистер Стюарт, как назывались в Риме люди, которые…

– Триумфаторами, – со смехом перебил Стюарт.

– Вот именно! Значит, я буду изображать в некотором роде триумфатора.

– В таком костюме-то?!

– Ах, да! – пробормотал Гаральд, смущенно оглядывая свое дезабилье.

– Вот что, Гаральд, – сказал Стюарт, – наденьте мое верхнее пальто, а я пойду в одном сюртуке. Правда, оно вам будет немного длинно и широко, но все-таки так будет приличнее.

Убитого медведя и настрелянную дичь положили на носилки, за которые и взялись Стюарт и Гарри, а Гаральд забрал ружья, и шествие тронулось.

Когда они проходили городом, то все встречные с удивлением оглядывали эту странную группу. Особенное любопытство возбуждал Гаральд, в широком и длинном пальто, с непокрытой взлохмаченной головой и с тремя ружьями на плечах, важно шагавший за носилками.

8. НА БЕРЕГУ МОРЯ

– Что вы скажете, друзья мои, если я предложу вам сегодня отправиться на целый день к морю? – спросил Стюарт у своих воспитанников, сидя с ними за утренним чаем на третий день после описанного приключения с медведем.

– Ах, как это хорошо! – вскричал Гаральд, постоянно раньше брата отзывавшийся на всякого рода удовольствия.

– А вы, Гарри, согласны? – продолжал Стюарт, смотря на более серьезное лицо своего любимца.

Характер старшего сына полковника Остина за время путешествия до того изменился к лучшему, что Стюарт от души полюбил умного, скромного и самоотверженного мальчика и считал его скорее своим другом, нежели воспитанником и учеником.

– Я тоже с удовольствием пошел бы на берег моря. Там наверное много найдется интересного и поучительного, – отвечал Гарри.

– Ну и отлично. Значит, идем. Собирайте свои рыболовные принадлежности.

Мальчики взяли ружья и удочки, захватили и мешки со съестными припасами – на случай, если зайдут далеко и проголодаются.

– Может быть, нам удастся найти гнезда буревестников. Это очень интересные птицы, – сказал дорогою Стюарт.

– А где они вьют гнезда? – спросил Гарри.

– В скалах. Об этой птице рассказывают много разных диковинок. Матросы утверждают, будто буревестники вовсе не вьют гнезд, а носят яйца под крыльями, где и выводятся птенцы.

– Вот вздор какой! – вскричал Гаральд. – Впрочем все матросы идиоты,

– прибавил он со свойственной ему быстротою в определениях.

– Вы напрасно так говорите Гаральд, – заметил Стюарт, – я видал среди матросов очень умных людей.

– А я только дураков. Значит, мы в расчете, – отрезал мальчик.

Стюарт пожал плечами и, обратившись к Гарри, спросил его:

– Вы видали буревестников?

– Нет, мистер Стюарт, не приходилось.

– Но вон летят два буревестника, смотрите!

– Да ведь это качурки.

– Буревестник и качурка – одно и то же. У этой птицы много названий.

– А что, это хищная птица? – спросил Гарри, немного помолчав.

– Нет. Но она часто предсказывает бурю, поэтому матросы считают ее зловещей.

В это время наши путешественники подошли к одной скале, и Гаральд заглянул со скалы вниз.

– Видите вы что-нибудь? – спросил Стюарт.

– Вижу какие-то норки, должно быть, это гнезда. Я мог вы достать их, если бы можно выло спуститься вон на ту скалу. Жаль, что мы не догадались взять с собою веревок.

– У нас есть три ремня от наших мешков. Можно связать их, и получится довольно длинная веревка, – сказал Гарри.

– В самом деле это отличная мысль! – воскликнул Гаральд. – Давайте свяжем ремни, а потом вы меня спустите.

– Это рискованно, Гаральд, не стоит! – заметил Стюарт, заглядывая в бездну скалы.

– Ну вот еще! – вскричал пылкий мальчик.

– Ну, как хотите, Гаральд, я вас предупредил.

Но Гаральд продолжал настаивать. Они связали ремни, и у них получился один ремень длиною метра в три.

– Смотрите же, Гаральд, не выпускайте ремня, иначе вы полетите в бездну. Слышите, как там бурлит и клокочет вода, – предупредил Стюарт.

– Будьте покойны! – отвечал мальчик и начал спускаться.

Стюарт лег на землю, крепко держа один конец ремня, другой же конец Гаральд взял в зубы, чтобы оставить свободными руки. Спуститься на нижнюю скалу было не особенно трудно, но когда мальчик стал на нее ногами, то оказалось что ремень короток, он не только не мог держать его в зубах, но едва доставал до него даже рукою.

– Здесь очень много гнезд! – закричал он. – Птицы так и кружатся вокруг меня. Но я все-таки не могу достать. Какая досада!

– В таком случае взбирайтесь обратно! – крикнул ему Стюарт, спуская насколько возможно ремень.

Гаральд поймал рукой ремень, взял его в зубы и полез наверх.

– Вот и здесь есть гнездо! – вскричал он и засунул в норку руку.

Но ту же минуту мальчик страшно вскрикнул и, схватив инстинктивно правою рукою ремень, закрыл левою глаза и повис над бездной.

– Что с вами, Гаральд? – крикнул Стюарт.

Но ответа не было, мальчик продолжал висеть в прежнем положении.

– Ради бога, Гаральд, взбирайтесь скорее! Ремень не выдержит вашей тяжести! – продолжал кричать Стюарт, чувствовавший, что и ему силы начинают изменять.

Но мальчик по-прежнему молчал, не изменяя положения.

– Гаральд, вы слышите что я вам говорю? Честное слово, или я принужден буду выпустить из рук ремень, или он оборвется. Перестаньте дурачиться! – закричал еще раз Стюарт, напрягая все силы, чтобы не выпустить ремень, и с ужасом наблюдая, как он растягивается и трещит. – Гарри, посмотрите, что случилось с вашим братом, мне неудобно, – обратился он к своему старшему воспитаннику.

Но последний, не дожидаясь этих слов, уже спускался на нижнюю скалу, где был брат. Смелый мальчик ежеминутно рисковал сорваться с отвесной скалы и слететь в пропасть. Стюард с замиранием сердца следил за ним.

С громадными усилиями мальчику удалось спуститься и стать на нижней скале. Утвердившись на ней, он, схватил за ноги брата и поставил его рядом с собой как раз в тот момент, когда один из узлов ремня готов был развязаться.

– Что с тобой, Гаральд? – поспешно спросил он у брата.

– Когда я засунул руку в гнездо, – сказал последний, – там сидела большая птица, которая брызнула мне чем-то в глаза. Сделалось так больно, что я принужден был закрыть их рукой и не мог сделать больше ни одного движения.

– Что же такое попало тебе в глаза?

– Не знаю, какая-то теплая, чрезвычайно жгучая жидкость.

– А как теперь они?

– Лучше, но еще очень болят, и открыть их я не могу.

– Попробуй, однако.

– Хорошо, попытаюсь.

И Гаральд сначала попробовал открыть один глаз потом другой. К удивлению и радости мальчика, оба глаза оказались неповрежденными, и он видел ими по-прежнему, хотя и чувствовал еще легкую боль.

– А ведь я вижу, Гарри! – радостно воскликнул он.

– Ну вот и отлично! Теперь нам нужно взбираться наверх, а то мистер Стюарт Бог знает что подумает.

– Я боюсь, Гарри. Ну, как опять эта проклятая птица…

– Да ведь я думаю, ты не полезешь опять в ее гнездо?

– Ни за что!

– Ну, так она тебе ничего и не сделает.

Между тем Стюарт снова связал как можно крепче ремень, с нетерпением ждал сигнала. Он видел, как Гарри благополучно спустился и освободил брата, и недоумевал, что они там делают.

Наконец послышался ожидаемый сигнал, и Стюарт спустил вниз ремень, с помощью которого мальчики и взобрались наверх.

Когда Стюарту рассказали, в чем было дело, он заметил:

– Я сам виноват во всем этом. Мне следовало предупредить вас, Гаральд, относительно этой птицы. Слава Богу, что все кончилось благополучно, могло быть гораздо хуже.

– Что же мне попало в глаза? – спросил Гаральд.

– Теперь я вспомнил, что где-то читал, будто буревестник выбрасывает из ноздрей какую-то ядовитую жидкость, и совершенно забыл сказать вам об этом.

– Тем лучше, мистер Стюарт. Мы смогли зато сделать одно важное открытие, – проговорил Гаральд.

– Какое открытие? – удивленно спросил Стюарт.

– Мы узнали, что Гарри отлично умеет лазить по скалам и спасать обреченных на погибель, – добавил мальчик.

– Гаральд, вы положительно неисправимы! – воскликнул молодой учитель.

– Как вы можете шутить, когда только что избавились от страшной опасности.

– Неужели, мистер Стюарт, поэтому было бы приличнее плакать? Однако после всех этих подвигов не мешает позавтракать. Я сильно проголодался.

Все трое уселись на вершине скалы и принялись за завтрак.

Чудный вид был отсюда. Впереди, как на ладони, – море, кругом скалы и утесы, над которыми по всем направлениям шныряли большие и маленькие птицы.

– Что это за птица, которая вон летит над нами? – спросил Гарри.

Стюарт поднял глаза и внимательно оглядел делавшую большие круги птицу.

– Скопа. Она, вероятно, ищет себе пищу, – отвечал Стюарт.

– А чем она питается?

– Чем попало: и рыбой, и мелкой морской птицей. Говорят даже, будто она часто забирается на орла, с целью отнять у него добычу.

– Славная птичка! – заметил Гаральд. – А кто это хохочет, слышите?

– Это чайка-хохотунья. Крик ее действительно иногда очень похож на смех.

– А вот и кенгуру! – Смотрите, смотрите, как она высматривает что-то в море!

– Это вовсе не кенгуру, мой друг, – заметил Стюарт.

– Кенгуру – это животное, а не птицы и водятся только в жарком поясе, а это просто нырок.

– Что же он там делает?

– Наверное, высматривает добычу. Вот сейчас увидим.

Нырок сидел над водою и пристально смотрел на нее. Вдруг он, видимо, чего-то испугался, отодвинулся к своей норе и уселся около нее.

– Кажется, он чего-то боится. Смотрите, с какою тревогою он оглядывается, точно ждет нападения, – заметил Гарри.

– И он прав, – сказал Стюарт, – нападение сейчас произойдет. Видите вон того ворона? Он, вероятно, хочет напасть на нырка. Мы сейчас будем зрителями интересной драмы. Вы за кого: за нырка или за ворона?

– За нырка, за нырка! – вскричали оба.

– И я тоже за него, потому что он будет защищать свое гнездо, своих птенцов, а ворон будет действовать как разбойник. Пожелаем же победы нырку.

Тем временем схватка между обеими птицами уже началась. Ворон бросился на нырка и хотел схватить его за шею, но последний, быстро вывернувшись, сам схватил его под горло и начал колотить по груди ногами. Ворон пронзительно кричал и употреблял все усилия, чтобы вырваться, но не мог.

Бойцы поднялись вверх, и битва продолжалась в воздухе. Долго обе птицы кувыркались и терзали друг друга над водою. Наконец они упали в воду.

– Вот тебе и раз! – вскричал Гаральд. – Кто же кого победил?

– Погодите, – заметил Стюарт, – битва еще не кончилась.

И действительно, вскоре обе птицы появились на поверхности моря, но промокший ворон он видимо уже изнемогал. Нырок, очевидно, это понял – стиснув еще сильнее шею своего врага, он снова погрузился вместе с ним в воду.

На этот раз обе птицы оставались в воде гораздо дольше.

– Они, должно быть, обе захлебнулись! – проговорил Гарри, внимательно следивший за интересной борьбой.

– Не думаю, – заметил Стюарт, – нырок может долго пробыть под водою, а вот для ворона это купанье опасно.

Но вот одна птица показалась на поверхности воды. Это был нырок. Тяжело дыша, он поднялся в воздух и опустился на скалу около своего гнезда. Затем, несколько раз встряхнувшись, победитель не спеша направился к своему гнезду. Через минуту всплыл наверх и труп ворона.

– Ура! – закричал Гаральд, хлопая в ладоши. – Да здравствует нырок!

Но вот из гнезда вышла еще птица, похожая на нырка, только поменьше ростом, и, прокаркав что-то, удалилась снова в гнездо.

– Это супруга победителя, – сказал Стюарт. – Она явилась поздравить его с победой, затем снова удалилась к деткам.