- -
- 100%
- +
Слёзы промоют раны и станет лучше. Но сколько ни пыталась заплакать, так и не получилось. Я никогда не умела жалеть себя. Да и других тоже.
Жалость — признание слабости. А я ещё не готова расписываться в своей слабости.
— Ты как? — в кабинет заглянула подруга.
— Меня словно товарный поезд переехал. — честно призналась я.
Женя оглядела меня, нахмурилась.
— Момент!
Она ушла, а вернулась с тонометром.
— Давай давление померим.
— Ты меня на пенсию собралась провожать? — усмехнулась я.
— Нет! Но проверить не помешает.
Я махнула на неё рукой. Пусть делает что хочет. Мне всё равно.
Давление, по словам подруги, и правда оказалось повышено. Она тут же нашла мне таблетки и заставила выпить.
На них я и проработала до вечера. Клиентка осталась довольной. Её окрашивание смотрелось дорого и безупречно. Она поблагодарила меня и оставила крупную сумму на чай.
Домой собиралась как на каторгу. Опять ругаться с дочерью мне не хотелось.
Мне отчаянно нужна была передышка, чтобы осознать всё произошедшее. Мне нужно было время! Хотя оно и не лечит.
Как бы ни старалась затягивать, но домой всё же пришлось поехать. Припарковалась, привычно оглядела улицу в поисках машины мужа. Её, естественно, не было.
Я закрыла глаза, сложила руки на руле и легла на них.
Сколько пройдёт времени, прежде чем я перестану искать его взглядом? Как быстро привыкну спать одна?
А ещё предстоит забыть внимательный взгляд небесно-голубых глаз, голос с мужественной хрипотцой, от которого мурашки по коже. Прикосновение шершавыми пальцами.
Нужно перестать искать глазами его вещи, от которых пахнет морем и свободой. И чтобы пальцы забыли, как они зарывались в короткие волоски на его груди.
Но разве это возможно? Разве можно забыть, как он смотрел мне в глаза в моменты близости? Или как он внимательно выслушивал мои проблемы, а потом уверенно тянул: «решим, малыш». И ведь решал!
Мы были одним целым! И теперь мне казалось, что от меня оторвали кусок.
Мимо проехала машина. Свет фар проскользил по моей скрюченной фигуре.
Всё! Хватит! А то ещё жалеть себя начну. И так веду себя как тряпка!
Подцепила сумочку, надела на плечо и решительно направилась домой.
Открыла дверь ключом, вошла. Скинула туфли, поставила их на место. Взгляд сам собой метнулся к половине мужа. Отдёрнула себя, заставила выпрямиться и пойти на кухню.
Немытая чашка с отстывшим латте так и стояла в мойке. А на столе кружка, из которой пила дочь. Оглушающая тишина давила на перепонки.
Затишье перед бурей? Или после?
Помыла посуду, вытащила вчерашний ужин и поставила в микроволновку. Пока тарелка крутилась, я поднялась наверх, чтобы узнать, как дела у детей.
Я так всегда делала. И сейчас не собиралась ничего менять.
В комнате дочери творил полный хаос. Покрывало валялось на полу. Я машинально подняла его, положила на постель. Детские игрушки дочери так и толпились на полке. Ноутбука на столе не было.
Всё выглядело так, словно комнату ограбили.
Вышла в коридор. Проверила комнату сына. Там было всё так, как я оставила с утра, и это насторожило ещё больше. Какого чёрта тут происходит? Сын никогда так надолго не уходил! А если и ночевал у друзей, то всегда предупреждал!
Эта ситуация так меня взволновала, что я машинально набрала номер, который стоял у меня на быстром вызове под цифрой один. И ту же себя отругала.
Умер, значит, умер! Надо отвыкать ему звонить!
— Да? — почти с первого гудка отозвался Саша.
От его голоса внутри всё перевернулось, но бросать трубку сейчас глупо.
— Саша, дети пропали!
6YNTXaid Предатель. Только мой сын
10.
В трубке послышался весёлый женский смех. Я скривилась.
— Василиса у тебя, я так понимаю.
— Да. Она здесь.
— А Платон?
Пауза затянулась на целую минуту, а потом хлопнула дверь, отсекая мужа от посторонних звуков.
— Я его не видел со вчерашнего дня.
— И тебя это совершенно не беспокоит? Вчера ночью он тоже дома не ночевал! Ты избил сына, а теперь он пропал!
— Избил — громко сказано.
— А как это ещё назвать? Он головой ударился! — прорычала я и положила трубку.
Это не истеричная выходка. Просто я поняла, что Саше сейчас не до меня и моих переживаний. Как там дочь сказала: у нас семья. Вот пусть наслаждается своей новой семьёй.
А я займусь поисками сына! Обзвонила друзе Платона. Его никто не видел. Или они так по его просьбе говорили. Не знаю.
Полиция по звонку встрепенулась, но узнав, что сыну восемнадцать, и накануне у нас дома был скандал, резко поскучнела. Сказала ждать трое суток, а потом обращаться.
Да за трое суток я с ума сойду!
Попыталась отследить его телефон, но по договорённости Платон удалил программу слежки, когда ему исполнилось восемнадцать.
В больницах и морге его тоже не нашлось. Что же делать? Бежать искать по улицам? Город у нас довольно большой, и так просто его не обыщешь!
Входная дверь хлопнула. Я побежала к ней, надеясь, что это Платон. Однако на пороге обнаружилась Василиса. Она скривилась при виде меня. За её спиной стоял Саша с сумкой.
— И как это понимать? — выгнула бровь я.
— Ненавижу тебя! — рыкнула дочь мне в лицо и застучала по ступеням.
— Не смей так с матерью разговаривать! — в тон ей отозвался почти бывший муж.
Я перевела взгляд на него, без слов требуя объяснений.
— Василиса решила, что может без спросу уйти из дома. — пожал плечами Саша. — Но это не так. Её дом здесь.
— Угу, и в новой жизни дочь тебе не нужна. Я поняла. Единственное, мне интересно, что такого ей наплела твоя любовница?
Он откинул чёлку назад.
— Я поговорю с ней и всё объясню. Мне просто нужно больше времени.
— А, так этого у нас навалом. — пожала плечами я — Не торопись. Подожди, пока дочь меня окончательно возненавидит.
Во мне говорила обида. И я прекрасно это понимала, но скрывать её не собиралась.
— Ты хотела сына найти или отношения выяснить?
Менять тему разговора Саша мастер. Я обрисовала ему ситуацию и закончила:
— Так что я понятия не имею, где его искать. Номера Алёны у меня нет. Может быть, он у неё.
— Хорошо. Поехали.
Муж всегда был немногословен. Он считал себя брутальным мужиком, которому не нужны слова. Только дела.
— Куда?
— Искать Платона. — под моим напряжённым взглядом муж сдался — У меня есть адрес его девушки.
— Ты с ней знаком?
Я много раз просила сына привести Алёну к нам, познакомиться как полагается. Но каждый раз он находил тысячу причин, чтобы этого не делать. А оказалось, что он не хотел знакомить её только со мной?
— Нет. Но подвозил его однажды и помню место.
Садиться в машину мужа мне не хотелось. С ней было связано слишком много воспоминаний. Огромный внедорожник, в котором мы не раз прятались от внешнего мира.
Ездили на природу и даже ночевали.
Теперь же я лишь гостья в нём, а не хозяйка.
На торпеде лежали чужие женские солнцезащитные очки. Я посмотрела на них как на гремучую змею.
Саша же сделал вид, что ничего не заметил. Завел своего железного монстра и стартанул, едва глянув в зеркала.
Мы молча доехали до соседнего микрорайона. Многоэтажки обступали современные детские площадки. От машин, припаркованных во дворе, рябило в глазах. Это совсем не походило на наш спокойный и уютный район с кучей зелени.
Типичная современная застройка.
Мы остановились у одного из домов. Муж уверенно подошёл к подъезду, позвонил консьержке. Она покочевряжилась немного, но под обаянием мужа сдалась и пропустила нас. Даже номер квартиры назвала.
Как она умудрилась запомнить всех жильцов двадцати пятиэтажного дома и их гостей для меня загадка.
Муж вызвал лифт, галантно пропустил меня вперёд. Я хмыкнула, зашла и нажала нужный этаж. Саша едва успел втиснуться в лифт.
Обольщаться его манерами я больше не собиралась. Теперь я точно знала — он предатель и лжец!
Алёна открыла быстро. Её глаза показались мне покрасневшими. А нос шелушился от трения.
— Добрый вечер. — хрипло поздоровалась она.
У меня создалось впечатление, что девушка перед нашим приходом плакала.
— Алёна? — она коротко кивнула — Мы родители Платона. Он дома не появлялся больше суток. Мы его ищем. Ты, случайно, не знаешь, где он?
Алёна опустила глаза. Замешкалась.
— Нет, не знаю. Извините, мне надо уроки делать. Я к экзаменам готовлюсь.
Мы, не сговариваясь, переглянулись.
Саша подставил ногу перед закрывающейся дверью, а я шагнула вперёд.
— Алёна, я понимаю, что наш визит неожиданность, но мы правда волнуемся за сына. И если ты не знаешь, то, может, хотя бы подозреваешь, где он?
Она судорожно вздохнула.
— Я правда не знаю. Вчера мама была на сутках, и он ночевал у меня, а сегодня. – Алёна не удержалась и всхлипнула – Мы, кажется, расстались.
Одинокая слеза прокатилась по её щеке, но девушка быстро её смахнула. Я не выдержала, обняла её.
— Не переживай. Всё наладится. Я обязательно с ним поговорю! – погладила её по голове, почувствовала, как она дрожит в моих объятиях – Хорошо?
Она кивнула, вытерла нос одним движением.
— Вы в «Баракуде» были?
— Нет, а что это?
— Бар. Вообще, Платон туда не ходит, но его друг там бывает.
— Спасибо, Алёна. Запиши мой номер. Если что, позвонишь. — я продиктовала свой номер — И обязательно приходи в гости! Я буду тебе рада.
Моё предложение больше, чем вежливость. Я помню, как меня приняла мама Саши. Она стала мне второй матерью. И я всегда буду помнить её доброту. А ещё передавать её дальше.
Ужасно так говорить, но сейчас я рада, что она не дожила до сегодняшнего дня. Она ни за что бы ни пережила всё это.
Алёна кивает, а мы едем в бар.
Заведение на первый взгляд кажется грязным притоном. На второй тоже. Дешёвый алкоголь, сомнительные личности и обслуживание без вопросов — вот главные его фишки.
Запах разлитого пива и тяжёлых духов бьёт в нос. Мой желудок вспоминает, что в нём ничего со вчерашнего ужина не было и начинает возмущённо сжиматься. К горлу подкатывает тошнота.
— М-да. — тяну я, рассматривая обстановку.
— Я в молодости ещё и не в такие заведения ходил. — пожимает плечами муж.
— Тут нечем гордиться. — отзываюсь я, стараясь не дышать слишком глубоко.
Мы прочёсываем столики, но сына нигде нет. Темно, тесно и неприятно от касаний чужих тел. Хочется поскорее уйти, но сын важнее моих желаний. Я чувствую, что просто обязана его найти!
Проблеск света и у подсобки я вижу несколько человек. По напряжённым позам понимаю — там что‑то происходит. Проталкиваюсь сквозь танцующих людей. Музыка долбит по ушам.
Хватаю за рукав одного из парней. Мне он кажется знакомым. Его я точно раньше где‑то видела. Присматриваюсь и с трудом узнаю бывшего одноклассника сына.
Он ушёл из школы после девятого, а Платон остался в десятом. Как же его зовут? Игорь? Игнат? Имя приходит, как только я к нему обращаюсь.
— Егор, я мама Платона. Помнишь меня? — кричу ему в ухо — Не знаешь, где он?
Егор бледный как полотно бумаги. Он сглатывает. Я почти не слышу его, но умудряюсь прочитать по губам:
— Кажется, Платон умер.
f--lnYK7 Предатель. Только мой сын
11
В ушах гулко бухает сердце. Звон нарастает, а горизонт начинает заваливаться.
Меня подхватывают сильные руки мужа.
— Что? — хриплю – Что ты сказал?
Егор бросает затравленный взгляд на подсобку. Я тут же рвусь туда. Мне пытается перегородить дорогу менеджер, но я едва его замечаю. Отталкиваю с дороги.
И откуда только силы взялись?
Платон лежит на полу. Его тело завалено набок.
Господи! Только не отнимай сына!
Эти слова кричу у себя внутри.
Падаю на колени рядом с телом. Пытаюсь прощупать пульс. Под пальцами нахожу тонкую нитку. Он жив! Он дышит!
— Платон! — я треплю его как куклу, но ничего не помогает.
Рядом Саша. Он смотрит на сына совершенно потерянным взглядом.
— Что ты стоишь!? Звони в скорую!
Мой крик для него как приказ. Он достаёт телефон, тут же набирает сто двенадцать.
Всё время, пока едет скорая, я пытаюсь привести сына в чувства, но у меня ничего не выходит. Слышу, как Юдин спорит с менеджером. Она против скорой помощи в клубе и просит вытащить сына на улицу.
Муж отвечает ей резко и зло. Он защищает нас, и за это я ему благодарна.
Проходит вечность, прежде чем приезжают врачи. Они смотрят на Платона как на пустое место. Излишне профессионально. И меня это бесит.
— Мой сын вчера ударился головой! — говорю им — А здесь ему стало плохо!
В их взгляде жалость. Я не дура и чувствую запах алкоголя от сына, но верю: причина не в этом.
Как мы дошли до такого? Сын никогда не употреблял алкоголь! Даже по праздникам. Хотя мы считали, пусть он лучше пьёт дома, чем на улице, и не запрещали!
Теперь он лежит на полу грязного бара без сознания! А врачи прикасаются к нему в резиновых перчатках на руках!
Чувство вины грызёт изнутри. И вытравить его не получается!
Надо было ещё вчера найти Платона! Поговорить с ним! Но боль от предательства заняла все мои мысли. И вот итог.
Его грузят в скорую, я еду с ним. Логичнее, чтобы с ним поехал отец, но он уступает место в машине мне.
В больнице сыну делают капельницу. Берут анализы. Анализ на алкоголь зашкаливает. Я настаиваю на полном обследовании, и нас просят подождать.
***
Холодные металлические стулья. Бьющий в глаза яркий свет. И дикий страх за сына. Вот что я запомнила из той ночи.
Рядом садится Саша. Он молча передаёт мне стаканчик с кофе.
Кручу чашку в руках. Тепло напитка немного согревает озябшие пальцы, но с замёрзшей душой ничего не поделать.
— Это ты виноват! — говорю я.
Эти слова крутятся у меня в голове с момента приезда.
— Я не заставлял его идти в этот бар. — отзывается Саша.
Поворачиваюсь к нему.
— Если бы ты не решил потешить своё эго и разрушить семью, уверена, что Платон не стал бы топить горе в алкоголе! Так что это твоя вина!
— Я думал дети уже взрослые и примут изменения в семье. Но, видимо, ошибался.
— Изменения? Так это теперь называется? — горько хмыкаю я.
— Да! Мы меняемся! И то, что подходило раньше, больше не подходит! В этом нет никакой трагедии! И из‑за этого уж точно не стоит спускать жизнь в унитаз!
— А вот представь себе, для Платона твоя выходка - трагедия! Его мать в детстве бросила, а теперь ты бросаешь! И ради кого? Не мог найти себе шлюху поприличнее? Обязательно надо было подержанную модель выбирать?
— Не называй Киру шлюхой!
— А как мне ещё её называть? Нормальная женщина в семью не полезет! Боже, да она даже вид не может сделать, что не знала обо мне! — я хватаю воздух — И сейчас! Где она сейчас, когда её сын за жизнь борется?
— В жизни всякое бывает.
— Здесь согласна. — киваю – Вот так живёшь, мужа любишь, а он идёт налево.
— Да, что ты так завелась? Многие разводятся!
Смотрю на него и не понимаю. Просто не понимаю, кто этот человек передо мной. Это точно не мой муж.
— Скажи, ты вообще меня любил когда-нибудь?
Да, мне важно это знать! Мысль о том, что вся наша жизнь просто бутафория, а я замена другой женщине убивает!
Он молчит. Смотрит на свои руки и чашку в них. Упрямая морщинка ещё сильнее прорезает кожу. А сломанный нос резче выделяется на идеальном лице.
— Любил, малышка.
-- Не называй меня так! – тут же огрызаюсь я.
Эта его «малышка» рвёт сердце. Сейчас он недостоин так меня называть! Дышу тяжело, но всё равно продолжаю разговор:
— Тогда какого чёрта ты с ней?
— А если бы это была не Кира, что тогда? Простила бы?
Я стискиваю зубы. Отворачиваюсь.
Он ведь прекрасно знает — в моём мире нет прощения предателям и изменщикам.
— Нет.
— Я так и думал. — тихо говорит он.
Мимо нас проходит незнакомая докторша. Она внимательно смотрит в нашу сторону, словно сомневается мы‑не мы. Я надеюсь, что у неё есть новости по поводу сына.
— Доброй ночи! Рада тебя видеть.
Она хочет сказать что‑то ещё, но муж её перебивает.
— Привет! Давай позже тебе позвоню?
Девушка кивает и уходит, а я смотрю ей вслед.
Что это сейчас было?
— Кто это женщина?
— Работает здесь. — пожимает плечами муж.
— И? Откуда вы знакомы?
Саша молчит, только желваки ходят на скулах. И тут до меня доходит. Я заливаюсь истерическим смехом, который переходит в нервное икание.
— Интересно, Кира знает, что она не единственная любовница?
12
— Тебя это уже не касается.
Ну, конечно. Не касается. Я отставляю стаканчик, стискиваю голову руками.
— Что с тобой?
— Голова болит от тяжести рогов. — усмехаюсь я — Или у женщин это как‑то по-другому называется?
— Что ты несёшь, Соф?
— Правду. Я просто не понимаю, Юдин. Если ты меня разлюбил, ну хоть уважение у тебя ко мне осталось? Почему нельзя было просто развестись, а потом трахать всё, что движется? Ты ведь мог меня заразить!
Он скрипит зубами. Что, правда не ванильное мороженое? Не нравится?
— Нет, не мог. Я всегда предохранялся.
— О! Спасибо тебе большое! — восторженно благодарю его я — Такой реакции ждёшь?
— Не вижу причин для ёрничества. Софи, ты сама себя истязаешь. Разве не понимаешь? Зачем тебе подробности? А? Это что‑то изменит? Ну не одна у меня женщина была, и что? Точное количество поможет тебе пережить разрыв? А что дальше? Будешь выпытывать, в каких позах я тебе изменял? Может, спросишь, когда и где? А что тебе дадут эти подробности? Хочешь, чтобы я страдал? Так я страдаю, только по-своему.
Нет, мне это не поможет! Но так я всё больше понимаю, кто ты, мой дорогой! И какой я была дурой, что не замечала всей этой грязи.
— Какой же ты козёл. — прошипела я.
— Какой есть. – развёл руками муж.
Мы посидели в тишине. Голова болела всё сильнее. Сутки без нормальной еды и дикий стресс давали о себе знать.
Меня мелко трусило от нервного напряжения. Пальцы от холода едва слушались. Я сжимала и разжимала их, чтобы хоть немного размять.
Спина уже просто отваливалась от сидения на неудобных стульях.
— Есть хочешь? — после долгого молчания спросил Саша.
Я не стала отвечать. Разговаривать с ним у меня пропало всякое желание. Теперь я жалела, что вообще позвонила ему.
Дурацкая мышечная память. Головой то я понимала, что его больше не должно быть в моей жизни, но на пределе всё равно позвонила ему.
Юдин встал, оставил свою куртку на сиденье и ушёл.
Мне так хотелось взять эту куртку, втянуть родной, знакомый запах и всего на минуту забыть, что случилось! Всего на мгновенье вернуться в то время, когда у меня всё было хорошо! Но я только откинула прочь рукав, который касался моего бёдра.
В одном Саша прав — не стоит цепляться за прошлое и рвать душу дальше. Нужно смириться, успокоиться и отомстить.
Партнёр мужа как раз мне ответил. Предложил встретиться завтра вечером, и я почти согласилась, но теперь… Теперь мне нужно спасти сына.
Достала телефон, написала, что с удовольствием встречусь с ним через неделю. Всё же развод — дело небыстрое и спешить не стоит.
Спокойно обдумаю дальнейшие действия, Платона на ноги поставлю и отдохну. А там с новыми силами в бой!
Муж вернулся с шаурмой. Один из пакетиков сунул мне, второй развернул и вгрызся зубами в еду.
Я посмотрела на подношение как на ядовитую змею.
— Зря нос воротишь. Очень вкусно.
— Не сомневаюсь.
Он отложил еду, серьёзно глянул на меня.
— Тебе нужны силы. Если не хочешь есть ради себя, то хотя бы о сыне подумай!
— О нём я и думаю!
Чёртов предатель был прав. Загоняя себя, я лучше никому не делаю. Только помогаю моим врагам! Пришлось браться за еду.
Поев и выпив кофе, я стала чувствовать себя лучше. А под утро нам разрешили поговорить с сыном. Он лежал на койке бледный, но уже в сознании.
Увидев меня, он испугался, а при виде отца насупился.
— Просветили ему голову. — сообщил доктор — Ничего серьёзного. Лёгкое сотрясение. Лечить не нужно, но и пить после травмы такое себе дело. Алкоголь плюс сотряс не лучшее сочетание.
Доктор ушёл, оставив нам бумагу с назначениями.
— Платон, я даже не знаю, что сказать. — нарушила молчание я. — Ты поступил безответственно.
— Значит, я стал таким же подлецом, как отец. – развёл руками сын.
Я поняла, что никакого конструктивного разговора в присутствии Саши не получится. Отчитывать сына я не собиралась. Всё же он уже не ребёнок, а взрослый парень.
Муж стоял рядом и просто сверлил взглядом сына.
— Ладно. — тяжело вздохнула я — Тебе придётся провести несколько дней в больнице. Я соберу твои вещи и привезу через пару часов. Не делай больше глупостей, пожалуйста, и позвони Алёне. Она места себе не находит.
— Ты с ней говорила? — вскинул голову сын.
— Да. Не знаю, что у вас произошло, но… - как продолжить я не придумала, просто махнула рукой – Ладно, вы уже взрослые, сами разберётесь.
Я поцеловала сына в щёку, обняла. Платон стиснул меня в объятиях, уткнулся в плечо.
— Спасибо, что нашла меня, мама.
От его слов в горле застрял комок. Как было, когда он впервые назвал меня мамой.
— Я всегда рядом, милый.
Мы вышли на улицу. Уже совсем расцвело. Солнце медленно выползало из‑за горизонта.
— Садись в машину. Подвезу до дома. — предложил муж.
— Не стоит. Сама доберусь.
Моя машина стояла рядом с домом, но я была в состоянии дойти до остановки общественного транспорта и доехать сама.
— Садись! Я всё равно хотел заехать, чтобы поговорить с Васей.
Отказываться глупо. На машине мы доберёмся гораздо быстрее. Я села во внедорожник. Пристегнулась.
Машина зарычала, а потом мерно заурчала. От тихого рокота под капотом меня всё больше клонило в сон. Пара бессонных ночей дали о себе знать, и я уснула, прислонившись к стеклу.
Тишина убаюкивала. Я поудобнее устроилась на тёплом плече. Знакомый запах солёного моря и ветра обволакивал. Сквозь сон я почувствовала, как по волосам скользят чужие пальцы.
От нежных прикосновений по коже побежали мурашки. От них‑то я и проснулась. Медленно открыла глаза, огляделась.
Моя голова лежала на плече у мужа. Он сидел и задумчиво смотрел в лобовое стекло. За ним был знакомый пейзаж. Наша улица, залитая светом.
— Что случилось? — пробормотала я, глянула на часы – Ого! Мы что, два часа ехали?
— Нет. — он пожал плечами — Ты заснула, и я не хотел тебя будить.
— Надо же! Какой ты заботливый! — фыркнула я и открыла дверь.
Ни минуты больше не могу оставаться с ним в тесном, закрытом пространстве! А то уже мерещится всякое! Какую-то ласку придумала! Ещё поверю, что муж меня всё ещё любит!
Хотя уже поняла, что любит он только себя!
За спиной хлопнула дверца машины. Я не стала обращать на это внимание. Всё, чего я хотела — принять душ и поехать к сыну.