Стратегия: Возвращение ярла. Волки Одина
- -
- 100%
- +
– А если я по ходу захочу разнообразия? – вопросил Гучко.
– По ходу – вряд ли. Зато вы получите его, если вам удастся стать «членом клуба». – Ироничный тон клерка плохо вязался с его строгим лицом. – А пока вам придется выбрать что-то одно. Для новичков, как я уже говорил, мы предлагаем три Игровых зоны: «Умирающую Землю», «Мидгард» и «Техномир». Причем допущены вы будете только на первый уровень Игры. Более высокие уровни, а также другие Игровые зоны – для опытных пользователей.
– А мы, значит, неопытные? – фыркнул Гучко.
– Пока – да, – дипломатично ответил клерк. – Также хочу предупредить, что наши служащие, обеспечивающие допуск в конкретную Игровую зону, из соображений безопасности, вашей разумеется, могут не допустить кого-то из вас на ее территорию. В этом случае данная Игровая зона становится недоступной для всей вашей группы.
– То есть, типа, могут вообще нас завернуть? – набычился Гучко.
– Это исключено. Согласно правилам, новичкам должно быть предложено не менее двух вариантов. Без Игры вы не останетесь. Это понятно?
– Понятно, – проворчал Юрий Игоревич. – Инструктируй дальше! Что там еще нам нельзя?
– Ограничения и правила в каждой Игровой зоне – свои. С самыми общими из них вас ознакомят контролеры территорий или специалист-инструктор, если вы захотите такового нанять. Отмечу, что правила – жесткие. Возможность смертельного исхода для участника-новичка исключена, но неприятные ощущения, раны, болезни – вероятны. Разумеется, вам будет оказана необходимая медицинская помощь, а в случае возможности серьезного увечья вы будете немедленно эвакуированы. Теперь – основное. Ваша задача – определенное время продержаться в Игровой зоне, сохранив свободу передвижения и свободу принятия решений. В течение отведенного времени вы можете покидать Игровую зону и вновь возвращаться в нее. Контролер территории объяснит вам, на каких условиях это можно сделать, однако главная цель вашей нынешней миссии – провести в Игровой зоне последние три дня вашего тура. Но должен предупредить еще раз: отсидеться в безопасном месте у вас не получится, потому что на финальном этапе Игры безопасных мест не бывает.
– Хорош пугать! – буркнул Гучко. – За то и бабло плачено. По делу говори.
Клерк на реплику не прореагировал. Продолжил тем же ровным тоном:
– Выполнивший данную задачу получает право повторного входа в Игру в удобное для него время. Бесплатно.
– То есть – на халяву? – уточнил Гучко.
– Именно так.
– Об этом не было в проспекте, – проворчал Юрий Игоревич.
– Это закрытая информация…
– Зато в нем было про бонусы! – вмешался Фёдрыч.
– Бонусы в вашем случае – это не цель игры, а именно бонусы. Я бы не советовал акцентировать на них внимание.
– Чё на чем акцентировать мы без тебя разберемся! – заявил Гучко. – Конкретику давай!
– Как вам угодно, – не стал спорить клерк. – Если во время Игры на Игровых территориях или зонах вам удастся добыть нечто, представляющее существенную ценность в пределах Игровой зоны, то эта добыча после окончания Игры может быть обменена на денежные знаки: рубли, евро или доллары. В соответствии с установленными нашей организацией тарифами. А в том случае, если вы удачно пройдете миссию, данная сумма может быть оставлена на вашем Игровом счете. По вашему желанию, разумеется.
– Я бы предпочел кэш, – подал голос Фёдрыч.
– Суммы могут быть достаточно значительными, так что нам удобнее безналичные расчеты.
– Значительные – это, например, сколько? – заинтересовался Санёк.
– Нередки случаи, когда стоимость приза значительно превышала размеры не только личного взноса, который в вашем случае, Александр, составил десять тысяч евро, но и совокупный пакет услуг, чья стоимость – восемьдесят пять тысяч евро.
– Сколько-о? – Паренек изумленно поглядел сначала на клерка, потом на своих партнеров по «игре».
Гучко хмыкнул самодовольно, а Фёдрыч хищно прищурился:
– Полагаешь, продешевил?
Санёк мотнул головой:
– Знал бы – бесплатно вписался.
– Поднимешь денег – десятку мне вернешь! – заявил Юрий Игоревич и хохотнул.
Как было сказано, в более интересные времена он неплохо зарабатывал на разных лохотронах и не сомневался, что им предлагается какой-то вариант разводки. Но Гучко сам в таких делах собаку съел. Ничего «тиджеям» не обломится.
– Сейчас я провожу вас в раздевалку, – сказал клерк. – Там с помощью компьютера вам будет подобрана стандартная экипировка.
– Может, не надо? – попробовал уклониться Гучко. – Я к своему привык.
– Таковы правила, – вновь повторил клерк. – Не беспокойтесь: одежда и обувь – наилучшего качества. Личные вещи можете оставить в шкафчиках или в мини-сейфах. Код восьмизначный. Набирается непосредственно перед закрытием. Можете оставить нули. У нас не воруют. А теперь еще одна небольшая формальность…
– Мне надо позвонить! – напомнил Санёк.
– Чуть позже, если не возражаете. Сейчас я бы хотел уточнить ваши персональные данные.
– Не вопрос, – кивнул Санёк. – Только у меня паспорта с собой по-прежнему нет. Или на вашем фото я не похож?
Клерк усмехнулся. Чуть-чуть, уголком рта.
– Уточнить, – сказал он. – Не более того.
Александр ПервенцевВпечатляюще. Клерк ввел номер Санькиной мобилы (как узнал, интересно) в свою базу и через пару секунд развернул монитор.
– Проверьте, все ли правильно?
Правильно было – всё. Именно всё. Не только ФИО, номер российского паспорта и год рождения. Тут были все заграничные паспорта Санька и все (насколько он мог вспомнить) полученные визы. Тут были ссылки на все сетевые ресурсы, где Санёк был зарегистрирован: «Контакт», «Фейсбук», скайп… И еще куча сведений: место учебы, номер призывного, группа крови (Санёк и сам не знал, что у него вторая-плюс), результаты ЕГЭ и олимпиады, по которым он поступил в Политех. Имелись личные данные родителей и ближайших родственников, из которых Санёк с удивлением узнал, что на отца зарегистрировано аж одиннадцать патентов, а дядя Костя, муж маминой сестры, оказывается, служит не на таможне, как он всегда говорил, а в ФСБ, причем еще с тех времен, когда она называлась КГБ.
И всё это «великолепие» – по одному лишь номеру телефона. Санёк офигел. И на вопрос о правильности ответил осторожно:
– Все так. По-моему…
Клерк кивнул, а Санёк принялся названивать родителям.
Родители на даче занимались сельским хозяйством. В масштабах шести соток. Им нравилось. Санька тоже всё устраивало, поскольку квартира на лето становилась его, а по грядкам Санька давно уже не припахивали. Хотя в целом Санёк помогал. Вот крышу они с отцом вместе отремонтировали прошлым летом.
Разговор занял минуту. Дозванивался Санёк дольше. Отпустили без проблем. В поход? Отправляйся. Ты – студент. У тебя – каникулы. Деньги нужны? Вернешься – позвони.
Отключившись, Санёк обнаружил, что в доступе – вайфай. Причем хороший и халявный. Не удержался – пробежал по сетям… И тут же обнаружил в «Фейсбуке» письмо от Лики:
«Прилетаю десятого! Люблю! Встречай!»
Санёк поначалу жутко обрадовался… Но тут же помрачнел. «Восемь дней».
Быстрый взгляд на мордастую физиономию главного, Юрия Игоревича кажется, – и сразу ясно: дать задний ход не получится. А если тупо дернуть? Рвануть прямо сейчас к двери… Так ведь найдут потом. Данные Санька – у этих в компе. И вообще, не по-мужски это: сначала сказать «да», взять деньги, а потом – соскочить.
«…Лика, любимая, я ухожу в поход, – набрал Санёк. – Отказаться не могу – людей подведу…»
– Эй, ты долго еще там колупаться будешь? – раздался недовольный голос Гучко.
– Момент!
«Когда вернусь, я сразу тебе позвоню! Сразу! Люблю! Тебя! Лика!!!»
Всё. Смарт отключен. Время пошло…
Тридцать минут спустя.Никита Федоров. Запах адреналинаКлерк не обманул. Экипировка и впрямь была отличная. И подбирал ее действительно компьютер. В индивидуальном порядке. На одежде и обуви не было информации о производителе, только неброские буковки «TG» в укромных местах, но за такую, к примеру, обувку Фёдрыч, не колеблясь, отдал бы штуку бакинских. Крепкие ботинки на высокой рифленой подошве весили не больше кроссовок, ногу облегали безупречно и в ходу были просто великолепны. Ни шороха, ни скрипа, сцепление идеальное. У Фёдрыча дома имелись американские летние берцы, так вот эта обувка была явно лучше. То же можно было сказать об одежде. И о большом ноже из вороненого металла, вложенном в прикрепленные к поясу ножны. Чего не хватало, так это обычного набора походных мелочей: зажигалки, фонарика, рыболовной лески, пары презиков и т. п. Не критично. Офисный боец ясно сказал: у них будет возможность прикупить необходимое.
Никита Федоров был доволен. Он предвкушал отличное развлечение. Нечто необычное. Без риска, без предельного напряжения мышц и нервов Фёдрыч не мог. Начинало казаться: не живет он, а доживает. Как снулая рыба. От недостатка напрягов майор сначала впадал в депресняк, потом зверел и легко мог сделать нехорошее. Водка не помогала. Даже хуже – контроль слетал. Но каких-нибудь две недели по южноамериканской ненаселенке – среди змей, насекомых и бандформирований, называющих себя повстанцами,– и Фёдрыч на добрых полгода обретал оптимизм. За то и ценил майор свою работу. Брателло Юрок был того же типа организм. Вдобавок бабла хапал – на десятерых хватит. И Фёдрыч, реальный профессионал, пес войны с классной, советской еще подготовкой, был при нем – как хороший снайпер во время острых переговоров. Кстати, и снайпером Фёдрыч был недурным. Это так, к слову. А еще он никогда не упускал из виду детали, потому что обучался комплексно. И чуйка у него была развита, как голеностоп у прыгуна. И сейчас эта развитая в горячих точках по максимуму интуиция уверенно заявляла: «Та-арщ майор, всё будет!» И ноздри чутка свернутого на сторону Фёдрычева носа алчно раздувались, будто чуя, как к стандартному спектру запахов мужской раздевалки в дорогом, оборудованным отличной вентиляцией спортивном клубе примешивался очень знакомый и очень специфический аромат. Аромат, составленный из целого набора запахов, хорошо знакомый Фёдрычу и безошибочно угадываемый им всегда и везде. Запах опасности.
Глава 2
Трансфер в Большую ИгруЭлегантный вагончик без окон. Даже без намека на них. Цельные гладкие стены. В памяти Санька сразу возникла аналогия: скоростные поезда. Стремительные капли, развивающие бешеную скорость. Даже не «Сапсан», а что-то вроде японских – с длинным таким хищным носом. Внутри же – удобные сиденья. Чистенько, просторно. Особенно когда внутри трое, а не тридцать.
– Ехать часа три-четыре, зависит от ситуации, – сообщил клерк. Уже другой, но очень похожий на первого. Такого же телосложения, в таком же костюме и с такой же характерной выпуклостью плечевой кобуры.
– Какой такой ситуации? – пробасил Гучко.
Клерк вместо ответа улыбнулся дежурно:
– Удачной игры!
И закрыл дверь снаружи.
Вагончик тут же тронулся. Бесшумно. Только возникшее ускорение и сообщило о том, что он пришел в движение. А когда разгон прекратился, то и это единственное напоминание о скорости исчезло.
– Вот это, мать вашу с бабушкой, звукоизоляция, – похвалил Гучко. – Надо б узнать, кто делает. На тачилу себе такую поставить – было бы круто.
– Не самый лучший вариант, – возразил Фёдрыч. – А если посигналит кто-то?
– А мне не похер? – пожал мясистыми плечами Юрий Игоревич. – Это его проблемы. А если будут, типа, проблемы мне, то это все равно – его проблемы. Напомни, когда вернемся, чтоб я спросил.
– Попробую. Но без гарантий. Мой айфон в раздевалке остался. Так же, как и твой.
Санёк тем временем развязал небольшой кожаный мешочек, врученный ему перед отправлением. Всем троим выдали такие мешочки: небольшие, с жесткой клипсой, позволявшей крепить его к поясу или петле.
В мешочке оказались круглые жетоны. Вернее, монеты, если вспомнить слова первого клерка об игровых деньгах. Пятнадцать штук. Три маленькие, белого металла. Одна с меткой «50», две – по «20». И двенадцать «красных» – две с десяткой, две – с пятеркой, две – с двойками, остальные – с единичкой. Итого – 130 неизвестных единиц.
Санёк пересчитал «деньги» и прицепил мешочек к ремню. Затем извлек из ножен выданное вместе с деньгами оружие – увесистый черный нож с белой полоской заточки, немного расширяющийся к концу, очень острый и явно не игровой, а самый настоящий.
Фёдрыч тоже достал нож, поиграл им немного, похвалил баланс. Санёк наблюдал не без зависти. В пальцах Фёдрыча тяжелый нож казался живым: порхал бабочкой и при этом «лип» к ладоням, как железо – к магниту, а в руке Санька нож лежал как большая и опасная рыбина. Причем опасная для всех, включая и самого Санька.
– Где учишься, парень? – спросил Фёдрыч, возвращая нож в чехол.
– В Политехе. Строительная механика. А куда, вообще, едем, не знаете?
Фёдрыч пожал плечами:
– Приедем – узнаем.
– А как вас звать?
– Можешь – Никитой. А его…
– Господин Гучко! – перебил своего начбеза Юрий Игоревич, сурово глянул на юношу. – Можно – Юрий Игоревич. В армии служил?
Санёк покачал головой.
– Кто в армии не служил, тот не мужик! – безапелляционно заявил Гучко. – Верно, Фёдрыч?
– Строить тоже кому-то надо, – примирительно отозвался майор. – Ты, Санька, не бойся. Держись нас, и всё будет штатно.
– Да я не боюсь вообще-то, – сказал Санёк. – А можно узнать, чем вы занимаетесь? В смысле профессии?
– Финансисты мы, – усмехнулся Фёдрыч. – Вот он – генеральный директор банка. А я – его заместитель по безопасности. Что, не похожи?
– Ну… не очень, – не стал кривить душой Санёк. – Вы-то сразу видно, что военный, а господин Гучко больше на спортсмена похож. Боксера. Бывшего, конечно.
– Я и сейчас врежу – за добавкой не придешь, – благодушно проворчал Гучко. – Чё, занимался боксом?
– Ага. Но недолго. Мне злости не хватает. И паркур интереснее. Адреналина больше. А драться я не люблю.
– Бывает, приходится делать и то, что не любишь, – заметил Фёдрыч. – И что характерно – твоим мнением никто не интересуется.
– Точняк! – подтвердил Гучко. – Наедут на тебя – и чё? Штаны намочишь?
– Я убегу, – улыбнулся Санёк.
– А если с телкой будешь? – ехидно поинтересовался Юрий Игоревич. – Тоже ноги сделаешь? Или огребешь в репу и слезу погонишь?
– Я сказал, что не люблю драться, – сдержанно проговорил Санёк. – Это не значит, что я – трус. И девушку, да и не только свою, буду защищать по-любому.
– Это по-мужски, – одобрил Фёдрыч, но Гучко скривился брезгливо и уронил:
– Защищать он будет, красавчик. Сунут тебе ножом в печень, а девке твоей – в другое место. И кому, на хрен, нужна такая защита? Пацан – это тот, кто обидчика конкретно вальнет. И тогда сявки к тебе даже прибадываться не станут. Просекут, что ты любого на нож поставишь, – и сдриснут.
– Вы извините, конечно, господин Гучко, – очень вежливо произнес Санёк. – Но вы точно – директор банка?
– О, и еще какого! – самодовольно ухмыльнулся Гучко. – Я и депутатом был. Законодательного собрания.
– На депутата вы как раз похожи, – сказал Санёк, не покривив душой. И решил польстить на всякий случай, потому что с такими, как этот… банкир, лучше не конфликтовать: – Вид у вас очень авторитетный.
– В точку, – кивнул Гучко. – Я по жизни всегда в авторитете был. Тебе, молодой, реально повезло, что ты со мной в одной лодке оказался. Выучишься, может, и дом мне построишь. Фёдрыч, я харю придавлю малехо. Ты присмотри тут.
– Спи, – ответил майор. – Приедем – разбужу.
Гучко скинул ботинки, снял куртку, свернул, сунул под голову вместо подушки, умостил массивное тело на четырех сиденьях и через минуту отрубился.
– Учись, – сказал Фёдрыч, кивнув на похрапывающего банкира. – Есть две вещи, от которых никогда не отказывается опытный боец: поспать и поесть.
– Я не хочу спать, – покачал головой Санёк. – Но вы спите, если хотите. Я покараулю.
– Караулить старший меня назначил, – возразил майор. – А чтоб время не терять, мы делом займемся. Ножом работать умеешь?
Санёк помотал головой.
– Давай-ка поучу. Мы с тобой теперь – в одной связке. Вот и потренируемся, пока время есть. По жизни пригодится.
– Правило первое, Санька: никогда не циклись на ноже. Не забывай, что у тебя еще одна рука имеется и две ноги… чтобы бежать! – Фёдрыч добродушно рассмеялся. – Правило второе: нож должен лежать в руке удобно. Твой нож тебе подходит. С умом подбирали. А если возьмешь мой, то конкретно тебе он великоват. Мне в самый раз, а господину нашему директору – мал. Но работаем с тем, что есть. Теперь – бей меня!
Санёк опешил. Как это – ножом человека?
– Всё, парень, ты убит, – констатировал майор. – Упростим задачу: чехол надень, кнопку зафиксируй… Бей!
На этот раз Санёк ударил сразу. В живот. Очень быстро, как ему показалось.
Но не достал. Даже, хм, приблизительно.
– Правило три, – сообщил Фёдрыч. – Куда бьем – не смотрим.
– Ага, – согласился Санёк, смутившись. – На ушу нас тоже этому учили.
– Видно, плохо учили…
– Да я и ходил всего полгода, – оправдался Санёк. – Я ж говорил: не люблю драться.
– А кто говорит о драке? – Майор ухмыльнулся: – Мы говорим об убийстве.
– Тем более!
– Правило номер, какой там у нас… четыре. Специально для тех, кто не хочет убивать. Вроде тебя. Лучше пусть судят трое, чем несут четверо. От судьи откупишься или отсидишь, сколько назначат. А может, и оправдают, хотя у нас в России без бабла – вряд ли. А вот смерть – хреновина, оправдательных вердиктов не принимающая. Тебя убивают – убивай сам. Отчетливо?
– Угу. Но всё равно как-то… так.
– Усвоишь со временем, – обнадежил Фёдрыч. – Теперь – зоны атаки. Не надо сразу бить в печень. Если враг на ногах, он разрывает дистанцию и делает вот что… – Фёдрыч сделал два быстрых, еле уловимых глазом коротких движения. – Теперь на предмете… Возьми мой, а мне дай-ка твой, он в чехле.
На этот раз Санёк ударить не испугался. И правильно. Майора он не достал. Более того, быстрый удар очехленным ножом по тыльной стороне ладони сбил его атакующую руку, и тут же нож в чехле оплел его кисть, и кожу обожгло уже изнутри – где сухожилия запястья.
– Примерно так, малый, – сказал Фёдрыч. – Одной руки у тебя уже нет. Ножа – тоже.
– Круто! – восхитился Санёк. – А у меня так получится?
– Давай попробуем.
У Санька не получилось. Хотя майор явно поддавался. То ли гибкости кисти не хватало, то ли…
– Плечо у тебя зажато, – сообщил Фёдрыч. – Это, блин, нож, а не лопата. Легче держи, пальчиками. И режь резко, но легко. Кал-ли-гра-фически!
Но у Санька по-прежнему получалось очень медленно. Что его огорчало, потому что обычно всё, что касалось ловкости и координации, у него выходило легко и свободно.
В конце концов Фёдрыч смилостивился и вместо двух ударов разрешил ограничиться одним.
– Тоже нормально, – сказал он. – Не смертельно, да, но кровушка течет. Вытечет литр – уноси готовенького. Ты, главное, систему улови: чиркнул – отскочил. Это как раз для тебя, потому что массой давить ты не сможешь – габарит не тот. Напал – обманул – чиркнул – отскочил! – Фёдрыч продемонстрировал, как это делается. Здорово получилось.
– Тренироваться надо, – выдал аксиому майор. И сразу уточнил: – Особенно хорошо тренируешься, когда шкуру свою спасаешь.
– А в бою как лучше? – поинтересовался Санёк.
– В бою, парень, наилучший рукопашный прием – выстрел в голову. А если о ноже речь, то со спины зайти и… – Фёдрыч продемонстрировал, что делают с противником, зайдя со спины. – Но пистолет всё равно лучше.
– А если надо тихо? Часового, например, снять?
– Хороший глушитель, правильный патрон – и задача решена. На дистанции. Нож, парень, это оружие самого ближнего боя. А опытный часовой тебя на такую дистанцию хрен подпустит.
– А если – метнуть? – предположил Санёк.
Фёдрыч искренне развеселился.
– Это ты кино насмотрелся, – заявил он. – Наилучшая дистанция для броска ножа – два, максимум три шага. Дистанция рукопашного боя. И обязательно с финтом. Вот так примерно. Метать я не буду – принцип покажу.
И показал. Как обычно, очень красиво.
– Нож просто сходит с руки. Без переворотов. Прямо и резко. Оп! И он уже у тебя в шее. Или во лбу. С двух шагов такой ножик кость на раз пробивает. Особенно если при броске корпусом так вот дослать…
Показывал Фёдрыч с удовольствием. Потому что – умел.
Санёк пытался научиться, схватить движение… Но получалось коряво.
– Эх!– искренне огорчился Санёк.– Как-то мне… не въехать. Не получается.
– А ты как хотел? Чтобы сразу «ам»? Как конфетку? Нет, брат. Сначала попаши хотя бы полгодика. Да поработай с… В общем, в условиях, приближенных к боевым. Я ж тебе только общие принципы показал. Ну и вот еще – кисть надо упражнять. Чтобы вот так… – Нож в руках майора снова превратился в сверкающую бабочку. – А теперь показываю медленно…
Время шло. Вагончик катился так ровно, что казалось, не едет, а на месте стоит. Гучко спал. Фёдрыч тоже задремал. А вот Саньку взгрустнулось. О Лике. Надо же, как неудачно получилось. Ждал-ждал свою любовь, ныне – заокеанскую, а когда прилетела – такой облом. Вспомнилось, как тяжко стало, когда узнал, что любимая уедет на другую сторону планеты. Будет учиться в Стенфорде.
Папа сказал: «Если ты ее любишь, порадуйся за нее».
Ага. Три раза.
Лика ходила мрачная-мрачная.
«Я им говорила, что не хочу, но…»
Тоже понятно. Дед у Лики – чиновник в Смольном. Откаты-подкаты. Все, кто под ним, – упали-отжались. Тем, кто над ним, – униженное до мерзости повиновение. Санёк как-то случайно увидел, как Ликин дед беседует с кем-то из начальства.
«Да, господин региональный координатор!.. Можете быть уверены, совершенному будет дан полный отчет по каждому пункту!»
С лицом истового служаки. Стоя. Навытяжку. По телефону!
Дед всё и решил. Организовал. Оплатил. При полном одобрении дочери и зятя. Этим тоже, кроме бабла и престижа, все поровну.
«Наша Ликочка теперь – в Стенфорде. Да-да, том самом. Из первого списка…»
И все. Гейм овер, как говорится.
Хорошо хоть скайп есть…
Санёк сидел, понурясь, погруженный в печаль сердечную… И тут что-то произошло.
Вырубился свет. Полностью. И вагончик рухнул в пропасть. Мгновение невесомости. Самой настоящей – Санёк даже приподнялся над сиденьем, успев, впрочем, вцепиться в поручень, затем возникло странное, совершенно нереальное ощущение, будто Санька перевернуло пару раз через голову. Как на американских горках, но без перегрузки, а наоборот. И тут же рвануло вверх. Так, что задницу в диванчик вдавило. Затем – глухой тяжелый удар…
И все наладилось. Свет зажегся, правильная тяжесть восстановилась, а чувство реальности вернула свирепая ругань Юрия Игоревича.
Пока Фёдрыч показывал Сеньку разные приемы, Гучко похрапывал на диванчике. Ну и свалился.
Не ушибся (пол был мягкий, упругий), но остался очень недоволен. И этого не скрывал.
А в следующую минуту дверь открылась, и внутрь хлынул живой солнечный свет. Приехали.
– Мы прибыли на Свободную территорию проекта «Большая Игра», – известил динамик. – Просим пассажиров покинуть модуль.
Покинули.
– Ну ни фига себе! – воскликнул Санёк, выйдя из вагончика и глядя на столпотворение внизу. – Вот это базар!
Глава 3
Добро пожаловать в Большую ИгруОни стояли на небольшом перроне. Позади – гранитная скала, ровная, без зацепок, высотой в добрых полсотни метров. Не просто скала – каменная стена, уходящая в обе стороны, плавно загибаясь внутрь гигантской каменной подковой. С правой стороны от перрона в граните прорублен тоннель, из которого выходили рельсы. Слева – еще один тоннель, в который рельсы уходили. Или наоборот: тоннели были абсолютно симметричны. Сразу за перроном располагалось то, что Санёк с ходу окрестил базаром. Беспорядочное смешение торговых рядов, лавочек, палаток. За ними виднелись одноэтажные домики, а дальше – здания покрупнее, этажа эдак в три-четыре, радующие глаз крышами самых разных форм и расцветок.
И пестрое торговое скопище, и дома за ним насквозь прорезала идеально прямая, посыпанная гравием дорога, в конце которой поблескивала синяя водная гладь.
Отвесные скалы – с трех сторон и великолепное озеро – с четвертой. А между ними – город, больше похожий на старинную часть какой-нибудь Малаги, чем на современный поселок.
Впечатляющее зрелище.
Не менее впечатляющими были три могучих лба в одинаковой черной форме, с одинаковыми черными круглыми шлемами, надвинутыми по самые брови. Туловища трех местных чудо-богатырей были охвачены блескучими ремнями поясов и портупеями. На шевронах серебром горел мосластый кулак, сцапавший стилизованную молнию, а на выразительных лицах столь же ярко горела суровая решимость вышибать зубы и сворачивать скулы всем, кто покусится.