Варяг. Княжич Варяжский
- -
- 100%
- +
– Как зовут? – спросил Сергей.
– Фудря.
– Чьим был?
– Труворовым гриднем.
– Выход какой тебе Трувор дал?
– Серебром двадцать гривен.
Не много. Но и не мало. Нормальные отступные.
– Сотник еще тридцать накинул. Это его я от копья прикрыл.
– Щит прошило?
– Угу. Моя вина. Не смог вскользь пустить.
«Не такая уж и твоя, – подумал Сергей. – Просто поспешил».
Обычный щит удар брошенного копья не держит, как правило. Даже если в умбон попадет, пропороть может. Но отбить или хотя бы принять на край – базовый навык. Это когда – сам. А когда товарища прикрываешь, рефлекс срабатывает не всегда.
Однако пятьдесят гривен – это больше пуда серебра. Изрядный стартовый капитал. Даже детям до старости хватит. До их, детей, старости.
– Скучно, – ответил на заданный вопрос Фудря.
– Жена есть?
– Нет, – мотнул головой калека. – Наложница только.
«А он мне нравится, – подумал Сергей. – Не сломался. Виноватых в беде не ищет. И смотрит уверенно. Откажу – повернется и уйдет. Тоже без обиды. Правильный муж».
– Войст, о погосте кирьяльском напомни. Что там стоит? Острог?
– Какой острог, княжич? Хутор скорее, только ограда покрепче.
М-да. Не укрепленная точка, а так… От случайных разбойников.
– Теперь слушай меня, гридень…
Дернулся ус. Неприятно такое обращение. Думает, издеваюсь?
– Гридень, гридень, не сомневайся! Перунов дух – он на всю жизнь. Предложение у меня к тебе: в долю войти.
Не понял.
– Деньги у тебя есть. На эти деньги ты на том погосте острог поставишь. Людей подходящих наймешь…
– Так есть там люди! – вставил Войст. – Годные.
– Годные или нет, твой племянник сам решит. – Все это время Сергей неотрывно держал взгляд калеки. – Его дело – погост держать. Об остальном сами решайте. По-родственному. А если что нехорошее узнаю, спрошу с обоих.
– Не узнаешь! – твердо произнес Фудря. – Благодарю тебя, княжич Вартислав!
И, снявши шапку, поклонился в пояс.
Дорогого стоит. Варяг если и поклонится так, то собственному князю. И то не всегда.
– Три дня у вас, чтобы торговый поезд подготовить, – сказал Сергей. – Товар сам проверю. Оружие на продажу и на подарки – особо. Машег, на тебе кони. И товар, который для родни твоей отложить. Валь, провиант людям и фураж, тебе скажут сколько. Если в наших закромах не будет, докупишь. Денег тебе Войст выделит. Милош, на тебе воев обеспечить. Если кому что надо, пусть заранее объявит. Смотр – послезавтра утром. Предупреди строго: кто из выбранных не будет готов, оставлю. Будет с Войстом по стойбищам рыбий зуб собирать. Дёрруд, проверка на тебе.
И ушел.
Хороший руководитель тот, кто умеет делегировать обязанности, занимаясь только теми, которые перепоручить нельзя. В случае Сергея это семья. В расширенном варианте. Надо со Стемидом плотно потолковать. У Сергея как названого сына не только права имеются, но и обязанности. В первую очередь не войти в противоречие с той политикой, которую ведут белозерские князья. Так что придется Стемиду поделиться своими планами, чтобы новоявленный сынишка их по незнанию не порушил.
* * *Белозерский князь Стемид пребывал в благодушном настроении. Новая наложница, которую он взял осенью, понесла. Не то чтобы Стемид испытывал недостаток в рожденных вне брака детях, но, во-первых, сама наложница была хороша и собой, и нравом, а во-вторых, ее беременность свидетельствовала о плодовитости самого князя.
«Родит сына, возьму младшей женой», – подумал Стемид.
А почему нет? Рода женщина правильного. Отец ее у Стемида лет десять в гриднях ходил. Природный варяг, а мать у наложницы из фризских данов. Родословную ее Стемид тоже знал. На семь колен, среди которых были и ярлы, и хёвдинги. У самого Стемида и то славных предков меньше.
Когда в горницу заглянул отрок и сообщил, что пришел Вартислав, Стемид даже обрадовался. Вот кому можно о новости рассказать. Варт оценит. Умен не по годам. Иной раз кажется: даже и чересчур не по годам. Пусть и говорит не всегда с должным вежеством, но так, что вроде и осерчать на него должно, а не получается. А иной раз глянет так… Словно он, мальчишка, со Стемидом даже и не вровень, а повыше. И сразу вспоминаются слухи, что ходят о парне. Дескать, отец у него – не менее чем великий князь. Правда, узнать хоть что-то о Вартовом отце так и не удалось. А ведь не один Стемид старался. Люди его даже селение отыскали, которое разорили нурманы, с чьего драккара Рёрех снял мальчишку.
Вот только из выживших в том селении никто не ведал о приметном мальце, болтавшем на дюжине языков, как на родном словенском. И не только болтавшем, но и грамоте разумевшем.
Норегов тех уже не расспросишь, а из смердов, что вместе с Вартом на драккаре были, все розно говорят. И только в одном сходятся: не из их краев он, а откуда взялся, не знамо.
Хельгу Киевский тоже им заинтересовался. И тоже искал… Искал, а потом взял и перестал. И вряд ли потому, что разуверился. Скорее узнал правду… И оставил при себе.
Тут мысли князя белозерского перепрыгнули на самого Хельгу-Олега.
У того и самого происхождение непростое. Стемид как-то слышал, что дед Стемидов, перебрав на пиру, назвал Хельгу сыном двух отцов. Потом, правда, сказал, что оговорился. Но отец Стемида ему не поверил. И сам Стемид тоже. Ой непрост он, Хельгу! Совсем непрост. К примеру, лет ему, по прикидкам Стемида, уже должно быть хорошо за пятьдесят, а встань они с Хельгу рядом, никто не скажет, что Хельгу старше, да еще и настолько.
Тут мысли Стемида вернулись снова к Вартиславу. О том, как говорили о нем позапрошлой весной в семейном кругу, и Геллир вдруг сказал: может, и не человек вовсе Вартислав. Мол, у них, нурманов, скальды истории сказывают о героях, что сходят на землю в трудные времена. И выглядят те совсем как люди. И отличить их можно по тому, что родни у них в Мидгарде нет, откуда взялись, неизвестно, зато сила в них великая, знания многие, а еще старости они неподвластны. И Варт под эти сказы подходил всем, кроме одного: пришел мелким и рос, как все мальцы растут. С ними тогда еще дядька Избор был. И его прямодушный Турбрид спросил прямо, так ли это? Человек ли Вартислав? А ведун хмыкнул и ответил по обыкновению уклончиво: сказителевы сказки – сказки и есть. Ради красивого слова все переврут и запутают.
И по ответу понял Стемид: что-то знает ведун. Знает, да не скажет. А почему так, Стемиду когда-то сам Избор и объяснил, когда в хорошем настрое был. Ведай ведай, а говорить не моги. Скажешь – не сбудется.
Но позже на прямой вопрос Стемида, не будет ли их роду вреда от Вартислава, Избор ответил неожиданно прямо:
– Скоро сам увидишь.
И Стемид увидел. Когда Вартислав старшего сына от страшной смерти в огне спас, не побоявшись сам в том огне сгинуть. Хоть и не ладили они прежде, а когда беда случилась, Вартислав забыл о склоках и поступил как истинный брат. Да что там, не всякий брат на такой подвиг способен. Так что когда узнал Стемид об этом, причем не от Вартислава, а от самого Трувора, то сразу все стало просто. Стал ему Вартислав как сын. И не по браку, а по долгу и чувству. И кто там у него отец – князь, конунг или бог, уже не важно.
– Так что, княже, звать Вартислава или нет? – вывел Стемида из раздумий голос отрока.
– Зови, – разрешил князь. – И вели еще пива подать… И вина ромейского, – добавил он, вспомнив предпочтения названого сына.
Глава 3,
в которой неуместная расслабленность едва не приводит к фатальному концу
«Хорошо поговорили», – подумал Сергей, выйдя за ворота Детинца.
В голове немного шумело. Почти литр вина употребил, не удержался. Давно такого качественного не пил. Собственные запасы еще до начала зимы закончились, а подвоза раньше чем через полгода ждать не стоит. Экспортный товар.
Но вино – вторично. Главное – Стемид дал ему полный расклад по варяжской политике и по интересам белозерского «дома» в частности. И по тем городам, что были под управлением варягов, и по тем, где княжили и правили лица, не относящиеся к варяжскому братству. В этот список попал, кстати или некстати, и Новгород. Формально город был данником киевского князя. И наместник оного, Прокуй Перятыч, интересы Олега старательно лоббировал. Но его власть над городом была изрядно ограничена тысяцкими концов, которые могли выставить ополчение, на порядок превосходящее подчиненный наместнику гарнизон. И в ополчении этом профессионалов была едва ли не половина. И не меньше трети всяческих наемников, ничем не уступающих княжьим дружинам. Сила, с которой приходилось считаться даже Киеву. И сила эта росла по мере того, как богател сам Господин Великий Новгород. Что хорошо: единства в городе не было. Концы грызлись меж собой и даже внутри себя. И это позволило наместнику от лица киевского князя взять на себя роль арбитра в местных спорах, а городам, так или иначе с Новгородом взаимодействующим, вроде Белозера, Плескова или Полоцка, подрезать растущие аппетиты Новгорода и удерживать при себе свои земли и данников. В основном силовыми методами. Нет, до большой войны пока не доходило, но стычки случались и кровь лилась. Однако новгородцы продолжали лезть на чужие территории и знали это. Потому их так напряг проход на юг флотилии данов, хотя, насколько было известно Сергею, как раз с данами у Новгорода было все более-менее ровно.
По иным важным городам тоже пояснил. Плесков с Белозером никак. Не враждебен, не дружественен. Князь там – хитрый, скользкий. Ну, это Сергей и сам знал. Пришлось… пообщаться.
Отдельно Стемид отметил Смоленск. Сказал: там поосторожнее. Нурманская вотчина. Сидят на своей горке крепко, правят жестко, жадно, но конунг тамошний – человек порядочный. Слово держит, и если суметь с ним задружиться, то подлого не сделает. Олег вот нашел ключик к Смоленску, и тамошний конунг его старшим признал. А у него, Стемида, не получилось. Вражды меж ними нет, но и дружбы тоже.
«Надеюсь, у меня получится, – подумал Сергей. – Должно получиться».
Пока Сергей сидел у Стемида, стемнело. Шел мелкий снежок. Видимость – метра полтора. Но заблудиться не грозило. Пересечь площадь, потом – улица, спуск, поворот налево, и через полста метров его дом. Второй по счету от угла.
Снежок приятно похрустывал под ногами. Морозец умеренный, даже приятный. Сергей прогулочным шагом пересек площадь, сошел по спуску. Когда собирался повернуть, впереди мелькнуло что-то белое. Ушло наверх, ухнув на прощанье. Филин? В городе? Откуда?
Сергей замешкался на мгновение. Веселая расслабуха, объявшая его, когда вышел от князя, схлынула. Сразу стали громче звуки вокруг: мужская ругань за соседним забором, собачья перекличка в другом конце города, дальний-дальний волчий вой…
И всхрапывание коня совсем рядом.
Сергей свернул за угол и совсем не удивился, когда впереди возникла неподвижная темная масса.
Всадник. Вот тупица. Встал поперек дороги. Настроение у Сергея все еще было хорошее, потому он не стал ругаться, решил просто обойти, благо пространства хватало. Ширина улицы метра два с половиной. Тут с телегой можно разминуться, не то что с одиноким всадником…
Однако сам всадник расходиться миром не собирался.
Сергей среагировал на движение руки и вовремя ушел в кувырок, уклоняясь от удара сверху. Тут же вскочил, отпрыгнул, выхватывая синдскую саблю и остро чувствуя, как зимний ветерок обдувает голову, с которой слетела соболья шапка. Вот что стоило шлем надеть?
Злодей не стал разворачивать коня, хотя ширина улицы позволяла, а просто спрыгнул наземь. Спрыгнул неловко, поскользнулся, взмахнул руками, удерживая равновесие…
Сергей не раздумывая хлестнул саблей по кисти правой, выброшенной вперед руки злодея. Оружие, меч надо полагать, упало на снег. Злодей взвизгнул, отпрыгнул, толкнул спиной коня, выкрикнул что-то вроде «тьёрба», а потом раздался неожиданно звонкий удар, и злодей рухнул в снег.
Сергей был ни при чем. Поверг злодея его собственный конь.
Сергей приблизился, отслеживая каждое движение упавшего. Это было несложно: темное тело неплохо смотрелось на белом снегу. Во всех смыслах. Движений, однако, не было. Несильно ткнул саблей в спину и сразу нащупал железо под тулупом. Воин. И в отличие от Сергея, в шлеме. Тихо лежит. Прикидывается? Конская голова задела плечо Сергея. Коняшке тоже интересно. Сергей погладил невольного союзника по храпу, похвалил:
– Отличный удар.
Судя по тому, что коник отогнать Сергея от пострадавшего не пытался, в дружеских отношениях со своим недавним всадником он не состоял.
Теперь следовало решить, что делать дальше. Первым делом – найти шапку. Нашел. Теперь можно и злодеем заняться. Тот по-прежнему лежал мордой в снег.
Позвать кого-то? А смысл? Дом рядом, сам справится.
Сергей ухватил злодея за ногу и поволок. Конь по собственной инициативе потрусил следом.
Ворота по ночному времени уже заперли, но стоявший в карауле отрок, молодой из последнего набора, бдил и открыл мигом. Насколько это возможно в одиночку.
Увидев Сергея, волочившего тело, и бредущего следом коняшку, отрок удивился, но ограничился приветствием. Вышколили его неплохо.
– Возьми факел и пройдись вправо от ворот, – велел Сергей. – Там меч должен быть, прибери.
– И что за дичину ты добыл, хёвдинг?
Убийца. В исподней рубахе, зато при оружии. В левой меч, в правой факел. Надо полагать, на скрип ворот среагировал. Или интуиция.
– Напал на меня, представляешь?
– Впредь тебе наука, хёвдинг, – недовольно проворчал Дёрруд. – Не ходи один.
– Так Белозеро же, все свои.
– Как видишь, не все. – Дёрруд наклонился, разглядывая злодея. – Это ты его так? – спросил он, показав на вмятину на шлеме.
– Он, – Сергей показал на коника.
– Красавчик, – похвалил Убийца и ногой перевернул злодея на спину. – Знаешь его?
Сергей мотнул головой.
Вокруг уже собралось человек десять бойцов.
Но никто из присутствующих с «телом» знаком не был.
– А он живой вообще? – спросил кто-то.
Убийца присел рядом, накрыл ладонью рот злодея.
– Живой, – сообщил он. – Дышит. Пока.
Вперед протолкался отрок.
– Вот! – Он протянул Сергею меч.
Так себе клинок. Нет, не так. Это у Сергея планка задрана на непомерный уровень. По здешним меркам – недурная железка. И не без пижонства: в оголовье рукояти камешек вставлен. Янтарь. Латгальский след?
– Виск, Кистр, тащите его в дом, – распорядился Сергей.
Что-то долго злодей в себя не приходит. Жаль, если конское копыто слишком сильно взболтало ему мозги.
И тут злодей наконец зашевелился. И немедленно блеванул. К счастью, у Дёрруда была отменная реакция. При первом же спазме ухватил злодея за шкирку и ориентировал в нужном направлении.
– Машег, коника осмотри и вели конюху, чтоб в нашу конюшню его определил, напоил и овса задал. Заработал. Седельные сумы – в дом. А этого в дом уже не надо. Сразу в подвал. Раздеть, обыскать и к столбу. Ярпи, Трани, разогрейте его немного перед беседой.
– Лишнее, хёвдинг, – пробасил Убийца, передавая вялую тушку Полубратьям. – Пусть очухается сначала.
– Разумно. – Сергей оглядел собравшихся вокруг бойцов и домочадцев, спросил: – Что, работы нет? Найти? – И отроку: – Меч отыскал – молодец. А теперь закрой ворота и бди дальше. Машег, конь в порядке?
– Это кобыла, – ухмыльнулся хузарин. – Причем жеребая. Но месяц-другой под седлом еще походит. Клейма нет. Седло местной работы. Не обмялось еще. Можно узнать, кто делал.
– Ни к чему. Если надо, этот сам расскажет.
В том, что злодей расскажет все, Сергей не сомневался. Главное, чтобы не помер слишком рано.
В сумах ничего интересного не обнаружилось. Равно как и в одежде. Кроме, пожалуй, кошеля с серебром граммов под триста.
Значит, пришло время поговорить с его хозяином.
Оставался открытым вопрос: стоит ли оповещать о случившемся Стемида? Все же это его город, лояльность требует сообщить.
Подумав немного, Сергей нашел компромисс: отправил отрока к Рёреху.
Тот, несмотря на позднее время, ждать себя не заставил.
– Что тебе сказал отец? – спросил с порога.
Надо полагать, названый брат решил, что у них со Стемидом какие-то терки.
– Все хорошо у нас, брат, – успокоил Сергей. – Добре поговорили. Ты мне для другого нужен. Пошли вниз, сам увидишь.
– Его зовут Имот, – сообщил Убийца. – Он – викинг из эстов. Отстал от своих в Плескове, добрался до Новгорода, в Белозеро пришел осенью, с караваном. Устроился охранником на подворье купца новгородского Одяты.
Сергей с Рёрехом переглянулись.
Трендец тебе, Одята.
Оказалось, нет. Ни при чем купчина. Покушение – самодеятельность эста. Причем вызванная исключительно жаждой наживы. Новгородский купец Грудята за упокоение Вартислава Дерзкого немалую премию обещал. Вот Имот и польстился. Посмотрел на Сергея издали и решил, что управится с ним без труда. Потому что в первую очередь обратил внимание на молодость потенциальной жертвы, дорогую шубу и прочие предметы роскоши, а остальным просто пренебрег. Очень простодушный убийца оказался. Настолько, что даже в Детинец проник и поболтал с белозерскими отроками, от которых и узнал, что источник его будущего богатства нынче с самим князем бухает.
После этих сведений единственное, что беспокоило эста: вдруг клиент нажрется настолько, что останется ночевать в Детинце?
В общем, переоценил себя воин Имот.
Потому и висит теперь на столбе в глубокой печали с голым торсом и сотрясением мозга средней тяжести.
– А почему на лошади меня убивать поехал, а не пешком? – спросил Сергей.
Дёрруд продублировал вопрос, мотивирующе похлопывая по боку эста плоскостью ножа.
Ножа, который он так и не пустил в дело, потому что эст и не пробовал запираться. Хотя ему и без специального воздействия было грустно. Ему бы в теплую постельку сейчас, а не в главные герои допросного подвала.
Оказалось, лошадка – это для прикрытия. Официально Имот не Сергея убивать отправился, а договариваться о встрече с одним из белозерских мастеров-кожевенников, проживавшим на отшибе в силу специфики производства.
– Что будешь с ним делать? – спросил Рёрех.
Сергей пожал плечами.
Виру с такого взять? Так нет у него ничего.
– Надо с его хозяина спросить, – пробасил Дёрруд. – Его человек – его и ответ.
– Отцу его отдай, – сказал Рёрех. – Пусть знает, что Грудята, подлец, так и не угомонился. И с вирой он сам решит. Ты же наш брат. Напасть на тебя – значит на род наш покуситься.
– Почему? – трагически воскликнула Колхульда, всплеснув ручками.
– Что «почему»? – не понял Сергей.
– Тебя чуть не убили, а я узнаю об этом от твоей наложницы!
«Ух ты ж уточка моя! – подумал Сергей. – Переживает».
Обнял осторожно, погладил по спинке:
– Глупышка! Я хёвдинга данов в хольмганге победил. Неужели ты думаешь, что какой-то белобрысый эст со мной справится?
Все равно не успокоилась. Сопит, всхлипывает.
– Ладно, ладно, все же хорошо.
– Ничего не хорошо! – вскинулась Колхульда. – Ты уезжаешь! А если тебя убьют? Как мы одни будем? Не уезжай, Варт!
– Помнишь, что я тебе обещал? – спросил Сергей, отстранясь.
– Что?
– Ты будешь женой конунга! А я слово держу. Все хорошо будет. Может, напомнить тебе? Я воин. Вождь. Моя судьба – в походы ходить. Врагов бить. И добычу брать богатую.
Расплакалась. Теперь, похоже, от радости, что ей такой славный муж достался.
«В поход, – подумал Сергей. – И как можно быстрее».
Да, Колхульда – девочка неплохая. И женитьба на ней изрядно подняла статус Сергея. Но он уже сомневался, что оно того стоило.
Впрочем, жизнь покажет. Может, после родов супруга перестанет истерить по каждой мелочи вроде неудавшегося покушения?
– Спи, моя радость, – ласково проговорил Сергей, поднимаясь и прихватывая пояс с мечом, потому что без оружия чувствовал себя неуютно. – Я ненадолго.
– …Еще! Еще хочу! – прохрипела Искора, впиваясь в плечи Сергея стальными пальцами лучницы.
– Хватит. – Сергей освободился от хватки, перегнувшись, подобрал с пола кувшин с брусничной водой. Как жарко! От души натопили холопы.
Искора томно улыбалась. Ей тоже жарко: покрасневшее лицо, груди, живот блестят от пота. Ноги широко раскинуты. «Еще!» Не так все просто. Сергей точно знал, что это не желание. Вернее, желание. Но не секса. Хочется девочке выжать его досуха. Чтобы ни с кем, кроме нее. И причина Сергею тоже понятна. Боится, что бросит ее Сергей, потому что бесплодна. Вон Колхульда вот-вот родит, а Искора – пустует.
А ведь он почти уже решил взять Искору с собой в поход. Но нет, обойдется.
Когда Сергей вернулся к Колхульде, та уже спала. Сергей беззвучно улегся рядом, но уснул не сразу. Прокручивал в памяти минувший день. Разговор со Стемидом, покушение… Пришел к выводу, что Рёрех прав: пленника правильней будет отдать князю. Продемонстрировать одновременно уважение, доверие и понимание, кто здесь главный. Если получил добро называть белозерского князя папой, то изволь проявлять сыновью почтительность. Хотя бы иногда.
Эсту повезло. Простудился. Причем серьезно. Не иначе воспаление легких подхватил. И тем испортил народу шоу. Какое удовольствие в публичной казни, если пытуемый практически в бессознательном состоянии?
Так что все закончилось быстро. Без показательного урока для тех, кто рискнет покуситься. Остался только штраф, наложенный на работодателя несостоявшегося убийцы. Причем небольшой, поскольку предъявить купчине было нечего. Эст – свободный человек, не холоп. Да и не убил же он княжича, так что, если по Правде, новгородцу и предъявлять было нечего. Да Сергей и не стал бы. У него были большие планы на Новгород, поэтому ссориться с его полноправным гражданином из-за такого пустяка, как покушение, он не собирался.
Никаких конфликтов с новгородцами. Неторопливое постепенное проникновение во властные структуры. Благо стартовую площадку в виде собственного подворья на Неревском конце, где рулил благодарный Сергею за спасение тысяцкий Хвалибор, Сергей уже создал. Товары его в Новгороде уходят хорошо. В первую очередь потому, что цены на них Сергей велел ставить лояльные. Не откровенный демпинг, но лучше, чем у конкурентов. Еще и с хорошими оптовыми скидками, поскольку понимал, что оборот важнее разового барыша. Скинул десять процентов на свой товар, добавил еще десять на чужой, и вперед, в вояж, в котором прибыль в тысячу процентов считается нормой. Если вернешься живым и с товаром, само собой. А это как раз то, что Сергей умеет. Так что у него сейчас есть все шансы войти своим в будущую Золотую Сотню богатеев, которые спустя полвека станут делать политику Великого Новгорода.
Такой вот план. Который, как и все сложные многоуровневые конструкции, рассыпался от первого же сейсмического толчка.
Глава 4
Ладога. Медвежья охота
Ладожская крепость. Важное место. Одна из первых контрольных точек на пути из Балтийского моря в Черное. Сама крепость и прилегающий к ней поселок кормились в основном с волока. Рынок тоже имелся, но так, местного значения. Функцию торгового узла забрал себе Новгород. Не только у Ладоги забрал. Вон и плесковские купцы жаловались, что к ним теперь никто не ходит. Все важные сделки – в Новгороде. Большую силу приобрел Новый город. В северные столицы метит, и небезосновательно. Для подвластных руси земель Новгород – город уникальный. В Европе Сергей немало таких автономных городов видел: богатых, наглых, вооруженных до зубов и подчиняющихся только самой высшей власти вроде короля-герцога, да и то либо с большой неохотой, либо с прямой выгодой для себя. Иные вообще никому не подчинялись, как та же Венеция, например. Вот и Новгород – прототип такой же республики. Центр торговли и ремесел. И тоже гребет под себя все, до чего дотянется. Нагибает данников агрессивнее любого князя. Расселяет своих огнищан, куда только может. Население же растет стремительно, и все хотят кушать. Рыболовством и охотой такую ораву не прокормить, а плодородие здешних земель, мягко говоря, ограничено. Поэтому призрак голода бродит под новгородскими стенами едва ли не каждую зиму.
Ладоге голод не грозит. Народу существенно меньше. Когда-то это был ключевой град на великом пути. Сейчас ее главная функция – предупреждать, если кто-то могучий, вроде очередного нурманского конунга, на юг двинет. Ну и налоги собирать с тех, с кого получится.
С Сергея и его каравана – не получилось. Подъехали варяги-дружинники, шуганули мытников, и те покорно шуганулись. Гарнизон в Ладоге числом побольше, чем дружина Сергея, но на конфликт с целым варяжским княжичем идти в Ладоге не рискнули. Напротив, сразу прибежал человек от ладожского наместника: чего изволите?
Сергей изволил. Разместить, накормить, обеспечить. Сам же с дюжиной лучших отправился на пир, который наместник решил дать в честь дорогого гостя. М-да, наместник. А дед его, между прочим, князем здешним звался и ходил непосредственно под великим князем киевским. А теперь – наместник. Да еще и не княжий, а новгородской старшины.