- -
- 100%
- +
– Может, и расскажу, – сказал Карлссон. – Хотя сразу предупреждаю: именно этой истории я не знаю. Зато хорошо знаю сидов.
– …И девушек! – поддела его Катя.
– Я ведь могу и не рассказывать, Малышка, – предупредил Карлссон.
– Ладно, ладно! Я молчу и внимаю…
– Внимай, – серьезно сказал Карлссон. – Может, в жизни тебе пригодится. Хотя надеюсь, что нет. – Он устроился поудобнее. – Запомни: смертная девушка с эльфом ничего сделать не сможет. Если он захочет выманить ее из дома, то выманит. Если захочет убить, то убьет. Эта Изабел могла воображать, что позвала эльфа, но мне совершенно очевидно: сид пришел сам. Пришел, очаровал, заманил в лес, на нужное место, и убил. Может, и существовала в Шотландии девушка, которой бы удалось перехитрить эльфа, но лично я таких историй не припоминаю. Другое дело, если бы она сама была опытной колдуньей и знала, на что и с кем идет. Но опытная колдунья обычно малопривлекательная старуха, абсолютно непригодная для жертвоприношения…
– Какого еще жертвоприношения? – перебила Катя.
– Там же все прямо сказано, – удивился Карлссон.
– Где?
– Здесь! – Карлссон ткнул толстым пальцем в строчку. – Ты что, читать разучилась? В каждой строфе! «The first morning in May… The first morning in May…»
– Ну и что? – удивилась Катя.
– Как «что»? – Карлссон посмотрел на нее с изумлением. – Ты не знаешь, что такое первое мая?
Катя напряглась и вспомнила:
– День мира и труда! Его коммунисты празднуют.
Карлссон усмехнулся, похлопал ее по руке:
– Первого мая, Малышка, все, даже глупые человечки, отмечают бельтайн, – сообщил он.
Теперь настал черед Кати удивляться.
– Что это такое – бельтайн?
– Большой праздник весны. Нет, ты правда не знаешь? В России его тоже отмечают, я сам видел. Правда, обряды немного другие, но тоже костры жгут, совокупляются, купаются… Правда, купаются без факелов…
– Подожди, Карлссон, я совсем запуталась! Ладно, про бельтайн я поняла, но при чем тут эльфы?
– Эльфы, отмечая бельтайн, забирают человеческие жизни, – сообщил Карлссон.
– Значит, ты утверждаешь, этому рыцарю-эльфу из баллады просто нужна была девушка для ритуальной жертвы?
– Я ничего не утверждаю, – заявил Карлссон. – Я же тебе сказал, что не знаю этой истории. Но если в бельтайн эльф увел девушку в лес, то вряд ли – одуванчиками любоваться.
– Странно это все, – подумав, сказала Катя. – Почему тогда эльфов всегда изображают прекрасными, добрыми?
– Люди, – уточнил Карлссон. – Люди изображают эльфов прекрасными и добрыми. Потому что эльфы кажутся им прекрасными и добрыми.
– А на самом деле они ужасно уродливые и злые?
– Да нет, – покачал головой Карлссон. – Я бы так не сказал. Людей они убивают не так уж часто. И на это всегда есть особые причины – зашел человек куда не надо, ненароком нарушил какой-нибудь запрет… Или для жертвы в честь какого-нибудь праздника – праздновать они любят. Нет, убивали людей нечасто. А вот похищали – да. Молодых парней и девушек. Сидам люди всегда нравились.
– Людям, наверное, тоже, раз ты сам признаешь, что они – красивые!
– Лошадь тоже красивая, – сказал Карлссон. – Или сокол.
– Но ведь эльфы похожи на людей!
– Похожи, – согласился Карлссон. – Обычному человеку и не отличить.
– Тогда при чем тут лошади? Если человек думает, что перед ним человек…
– Это человек думает, – перебил Карлссон. – Но сид всегда точно знает, кто перед ним. Впрочем, иногда это необходимо. Бессмертным.
– Почему? – спросила Катя.
– Жизнь. Бессмертные, чтобы оставаться бессмертными, должны время от времени брать у смертных жизнь.
– И как они это делают?
– По-разному. Но сиды, они никогда меры не знали, потому если уж к ним попадал кто-то из человечков, то отпускали его только тогда, когда… В общем, даже если и отпускали, то умом он или она повреждались окончательно. Когда вокруг человечка одни сиды, человечку так и так пропадать. Но так было раньше, когда сиды не могли жить среди людей.
– А теперь – могут?
– А теперь – могут, – подтвердил Карлссон.
– Погоди! – сказала Катя. – Ты что, хочешь сказать, что эльфы существуют на самом деле?
– Разумеется, существуют, – невозмутимо сказал Карлссон.
– Ты – серьезно?
– Абсолютно!
– И ты сам их встречал?
– Встречал.
– Не верю! – заявила Катя. – Ты меня разыгрываешь! Не поверю, пока сама не увижу! Если хочешь, чтобы я тебе поверила, – покажи мне настоящего эльфа! И пусть он докажет, что он действительно эльф!
– Не получится, – сказал Карлссон. – Если я встречу эльфа…
– Ну вот! Я так и знала! – перебила Катя. – Всегда найдется отговорка!
– …и узнаю его, – невозмутимо продолжал Карлссон, – то вряд ли сумею его с тобой познакомить.
И добавил что-то не по-русски.
– Что ты сказал?
– Я сказал, что эльфа настолько… м-м-м… огорчит наша встреча, что до знакомства с тобой дело уже не дойдет.
Глава десятая
Катя решает измениться к лучшему и знакомится с хозяйкой модного салона
Жил-был эльф. И было у него косоглазие. Пошел он однажды куда глаза глядят… и порвался.
Предстоящая вечеринка, помимо неопределенного радостного подъема, вызывала у Кати легкую панику. Легкомысленная Лейка не сообщила ей ни сколько народу, ни когда, ни что с гостями делать. Хорошо хоть сказала, что еду и музыку гости принесут с собой. Денег у Кати было в обрез. От того, что ей дали в дорогу родители, осталось совсем мало, и этот остаток Катя намеревалась потратить на себя. Пусть у нее в доме пусто, но выглядеть замухрышкой на фоне питерских красавиц она не собиралась. Тем более скоро она получит гонорар.
Приняв решение, Катя позвонила Лейке и объяснила, что хочет заняться своей внешностью, но не знает, с чего начать.
– А как у тебя с деньгами? – сразу поинтересовалась практичная Лейка.
– Есть кое-что…
– Ты конкретно чего хочешь? Прическа, одежда, стиль?
– Всё сразу.
– Тогда так. Одежду все продвинутые люди сейчас покупают в «Кислороде» – это, кстати, от тебя рядом, минут десять по Невскому к площади Восстания. Маленький такой бутик, но есть из чего выбрать, и совсем не дорого. А потом, когда затоваришься, еще метров через двадцать сверни в подворотню, пройди три двора насквозь и увидишь такую зеленую с золотом вывеску «Вечная молодость». Это оздоровительный центр, там же у них и парикмахерская, и визаж, и черт в ступе. Там не какой-нибудь банальный салон красоты, а творческая студия, они во всяких конкурсах участвуют, работают только с элитой, и поэтому цены, честно говоря, не для простого народа. Но ты не бойся, у меня там знакомая девочка работает, Оля, она стилист, международный призер, я тебе дам ее телефон, и она сделает тебе скидку. Объясни ей ситуацию, и она сама подберет тебе и прическу, и макияж – в общем, создаст индивидуальный образ…
– Именно это мне и надо! – обрадовалась Катя. – Давай телефон, записываю…
Из «Кислорода» Катя вышла с ног до головы во всем новом, стильном и модном, осторожно выступая в невесомых босоножках и чувствуя себя так, будто сменила кожу. Бедра туго обтягивали ядовито-голубые джинсы с алыми бархатными вставками на коленях; с черной футболки мрачно смотрело на мир анимэшное большеглазое существо непонятного пола с самурайским мечом наперевес. Прозрачные пластиковые босоножки, которые стоили столько, сколько в Пскове стоят хорошие зимние сапоги, переливались всеми цветами радуги; продавец уверял, что они накапливают свет и будут светиться в темноте. Вообще, насчет дешевизны Лейка слегка погорячилась: после всех покупок денег у Кати осталось разве что на скромную стрижку в районной парикмахерской. Катя прошла двадцать метров и в нерешительности остановилась перед подворотней. Может, имело смысл отложить посещение «Вечной молодости» до получения гонорара? Здравый смысл подсказывал, что до десятого надо еще чем-то питаться. «Проживу как-нибудь на чае с хлебом. Зато стану стройная, как Кейт Мосс! [3]» – решила Катя.
Здравый смысл обреченно умолк.
«Вечная молодость» пряталась во дворах.
Нырнув под зелено-золотистую вывеску, Катя спустилась на несколько ступенек и оказалась в прохладном холле цокольного этажа, белые стены которого пестрели плакатами и фотографиями известных личностей шоу-бизнеса в обнимку со своими гримерами и стилистами. Напротив двери светился изнутри стеклянный стеллаж с разнообразной косметикой. Рядом, за компьютерным столом, листала журнал «Hair» молодая девушка невероятной красоты, посаженная тут явно ради рекламы косметических достижений «Вечной молодости». Она была пугающе похожа на существо с мечом на Катиной футболке.
– Добрый день, – сказала Катя.
Девушка оторвалась от журнала и выжидающе посмотрела нечеловечески огромными глазами. Приглядевшись, Катя поняла, что глаза умело накрашены, а двухсантиметровые ресницы, кажется, вообще приклеены.
– Вы не подскажете, где тут Оля?
– Вы записаны? – лениво спросила эльфийская красавица.
– Нет, но мы созванивались…
– Направо, вторая дверь, в зеркальный зал.
Катя побрела в указанном направлении. С обеих сторон ее сопровождали фотографии диковинно раскрашенных моделей обоего пола. Кате бросился в глаза красавец, разрисованный с одного бока под джентльмена во фраке, а с другого – под даму в вечернем платье. На ладонях у него были нарисованы черные и красные фишки.
«Неужели и меня так распишут?» – с опаской подумала она, открывая указанную дверь.
Зал был невелик, но казался огромным из-за зеркальных стен. Вдоль стенок тянулись ломящиеся от косметики полки, перед ними стояли высокие хрупкие насесты. В дальнем конце зала перебирала косметику крупная девушка с короткими черными волосами.
– Ты Катя? – негромко спросила она. – Садись сюда.
Катя взгромоздилась на насест, чувствуя себя растянутым на мольберте холстом.
У суперстилиста Оли была квадратная фигура, холеная кожа и холодный изучающий взгляд. Она бесцеремонно взяла Катю за подбородок и принялась вертеть как куклу, рассматривая со всех сторон с хмурым видом.
– Чего хотим? – спросила она.
– Подобрать стиль… и имидж.
– Стиль, девочка, подобрать нельзя, – сухо сказала Оля. – Он или есть, или его нет. Все зависит от того, обладаешь ли ты индивидуальностью. Если как личность ты ноль, то никакой стилист не поможет.
– А имидж? – слегка испуганно спросила Катя.
– Имидж – это совсем другой вопрос, – пробормотала Оля, выковыривая из стенда с косметикой какие-то коробочки и ставя рядком их перед собой на полку. – И прежде всего это вопрос денег…
Катя, совсем оробев, пробормотала что-то о скидке. Оля поморщилась.
– Не дергай головой, я подбираю тушь. Не беспокойся, Лейла меня предупредила, что ты малоимущая. Думаю, долларов в двести мы уложимся.
Катя на мгновение замерла, а потом решительно полезла с табуретки.
– Слушай, я не могу работать, когда ты все время вертишься… – недовольно начала Оля.
– Олечка, ты здесь? – раздался нежный голос из коридора. – Уже трудимся?
Оля сразу выпрямилась, подобралась. На ее лице появилось натренированное выражение безграничной радости.
– Кариночка, как ты сегодня рано! – воскликнула она. – Это хозяйка, – шепнула она Кате.
В зеркальный зал легким шагом впорхнула красивая женщина лет тридцати, стройная и мускулистая, как гимнастка. Катю поразила ее прическа: длинные волосы, завязанные на макушке в хитрый узел, торчали во все стороны как лучи заходящего солнца. Сходство усугублялось багровым оттенком шевелюры.
При виде хозяйской прически Оля всплеснула руками и испустила восторженный визг:
– Вау, какая прелесть! Экстрим!
– Привет, девочки, – ослепительно улыбаясь, поздоровалась хозяйка и с откровенным удовольствием посмотрелась в зеркало.
– Я только что от Альбертика. Два часа меня мучил, противный. Сегодня ночью дефиле в «Голливудских ночах», а потом у меня там же мастер-класс. Пусть и на мастера полюбуются, хихи, не только же на моделек смотреть… Заодно и студии реклама.
– Душат слезы, – с надрывом прошептала Оля, рассматривая пылающую конструкцию.
Хозяйка благосклонно улыбнулась:
– Альбертик сегодня в образе. Хочешь, иди к нему, пока у него не иссяк творческий порыв. Он и тебя раскрасит.
– У меня вообще-то клиент, – кисло сказала Ольга.
Карина скользнула взглядом по Катиным волосам, встрепенулась. Катя встретила в зеркале ее профессиональный оценивающий взгляд. Глаза у Карины были тщательно накрашенные, неестественно синие.
«Цветные линзы носит, наверняка», – с легкой завистью подумала Катя. Она уже года три хотела такие.
– Ой, какая птичка к нам прилетела, – проворковала Карина. – Беленькая, нежненькая… Иди к Альбертику, Олюнь, я сама ей займусь. Кстати, – в ласковом голосе мелькнула угроза, – чтобы я последний раз видела тебя с когтями.
Оля виновато опустила глаза:
– Но это же обычный рабочий маникюр…
– Вот рабочий маникюр! – Хозяйка продемонстрировала тонкую кисть руки, невзначай прикоснувшись к щеке Кати. – Прозрачный лак, длина максимум два миллиметра от подушечки. Всё, свободна.
Громоздкая Оля поспешно удалилась, и Катя осталась наедине с хозяйкой.
– Ну, радость моя, приступим… – начала Карина.
– У меня нет двухсот долларов, – быстро сказала Катя. – И ста тоже нет. И пятидесяти…
Хозяйка возмущенно отмахнулась:
– Прелесть, зачем мне твои копейки! Ты ведь первый раз у нас, да? Первый раз – бесплатно.
Карина запустила пальцы в Катины волосы и принялась поворачивать ее голову туда-сюда, рассматривая со всех сторон. Пальцы у нее были твердые, как дерево.
– Ах, какая кожа! Не понимаю, зачем тебя вообще сюда занесло? – Голос Карины журчал, как ручеек. – В твоем возрасте тебе в принципе не нужна косметика. Тебе ведь лет семнадцать? Такое кипение стихий… такой заряд жизненной энергии… такой выплеск гормонов… Ты ведь еще девственница, да? Голову чуть левее, пожалуйста… У девочек в твоем возрасте, к сожалению, часто бывают проблемы с кожей, но ты просто уникум, давно такого не видела. И какие нежные губы… Тебя же любой макияж состарит… А вот бровки подкорректировать не мешало бы…
– Я хотела, чтобы мне помогли найти свой стиль, – сказала Катя, когда Карина наконец выпустила ее голову и пошла к стенду с косметикой.
– А я чем сейчас занимаюсь?
Карина вернулась через полминуты с ворохом баночек и коробочек.
– Твой стиль – весна. Робкая, но полная скрытой чувственности весна в горной долине. Первая зелень, похожая на изумрудный туман…
Руки Карины легко заскользили по Катиному лицу, нанося основу под тон.
– Спящие озера, с которых еще не везде сошел лед… Сизые вечерние тени…
Катя сидела, закрыв глаза, и чувствовала, как ее лицо то чем-то протирают, то припудривают, то водят острой кистью по векам… Кажется, Карина, забыв о собственных словах, намеревалась нарисовать поверх Катиного лица какое-то другое.
– Цветение дикого шиповника на неприступных скалах…
Сладко пахнущая липкая кисточка мазнула Катины губы.
– Немного прозрачного блеска… Ну, погляди на себя.
Из зеркала на Катю широко распахнутыми глазами смотрела русалка. Или фея. Казалось, ветер подует – и она улетит, растает как туман. Как прекрасное неземное видение.
– С волосами ничего делать не надо, – сказала Карина, любуясь на дело своих рук. – Не вздумай стричь или, не дай бог, красить. Натуральная блондинка – это такая редкость… Сейчас все норовят перекраситься в какой-нибудь неестественный цвет. Мне и то пришлось, по работе…
Карина еще раз взглянула на Катю и вздохнула:
– Жалко, что эта пора человеческого расцвета так коротка. Шесть-семь лет… Тебе, детка, этого еще не понять. Для тебя семь лет – это полжизни, да?
– Но это же естественно – взрослеть, – пискнула Катя. – И разве обязательно в двадцать пять становиться дурнушкой? Вот вы, Карина, просто потрясающе выглядите!
– Я – это другое дело, – заметила хозяйка салона. – Но ты, детка, тоже не огорчайся раньше времени. Есть много способов сохранить подольше мимолетную человеческую красоту. Главное – не упустить время…
От Карины Катя вышла в полном восторге, унося список косметических препаратов, заботливо составленный хозяйкой «Вечной молодости» для поддержания Катиной «мимолетной» красоты. Красавица в холле куда-то смылась, и Катя задержалась в коридоре, чтобы посмотреть фотографии знаменитостей.
– …Что значит «не хочет»? А ты дожимай! За что я тебе деньги плачу? Из своих возвращать будешь! – донеслось вдруг из-за полуоткрытой двери зеркального зала.
Катя не удержалась и заглянула. Карина, стоя боком к двери, кого-то распекала по телефону. Теперь, когда ее никто не видел, ее ухоженное лицо выглядело жестким и властным, почти мужским. Катя, слегка шокированная такой переменой, подумала, что Карине, наверно, не тридцать лет, а все сорок, если не больше.
Глава одиннадцатая
Вечеринка
Однажды два юных тролля, брат с сестренкой, лепили из снега человечка.
Когда человечек был готов, братишка сказал:
– Сбегаю в пещеру за морковкой!
– Возьми две, – сказала сестренка. – Нос ему тоже сделаем.
Вернувшись домой, Катя обнаружила там Карлссона. В своем неизменном спортивном костюме он восседал за столом и читал распечатку очередного перевода.
– Привет, – сказала Катя.
– Привет.
В его взгляде не было никакого восторга. А Катя так надеялась, что он оценит ее новый имидж.
– Будешь работать?
– Нет, – ответила Катя. – Ко мне сейчас гости придут.
Карлссон кивнул. Не поинтересовался, что за гости. Не спросил: «Я не помешаю?» Словом, не сделал ровно ничего, что положено любознательному, вежливому и воспитанному человеку.
– Есть хочешь? – поинтересовалась воспитанная и вежливая Катя. – Есть конфеты и сыр.
– Сыр давай, – согласился Карлссон.
«Ну как же тебя выпроводить?» – думала Катя.
Она так ничего и не придумала, когда первой заявилась Лейка.
Накрашенная, разодетая. Вернее, полураздетая Лейка – в красном облегающем платье на шлейках, с глубоким вырезом на спине до самых трусиков.
При виде Кати, преображенной Карининой магией, Лейка замерла. Затем на лице ее отразилась целая гамма эмоций – от зависти до восторга с легкой примесью суеверного страха.
– Ты что с собой сделала? – с благоговением прошептала она. – Пластическую операцию?
– Это называется «Весна в горах», – скромно пояснила Катя. – Просто такой легкий грим.
– Ну Олька дает! Мастер! Волшебница! Срочно к ней записываюсь…
– Это не Оля. Это их хозяйка, Карина, это она меня так расписала.
– А, ну тогда понятно… – Лейка как-то сникла. – Это нам, простым студентам, не по карману.
– Мне в честь первого раза бесплатно сделали, – похвасталась Катя.
– Повезло, – завистливо буркнула подруга. – А прикинулась, судя по «кислотному» привкусу, в «Кислороде»?
– Ага. Ты меня так выручила своим советом, – вдохновенно сказала Катя. – Если бы не ты…
– …ты бы так и ходила примерной школьницей! – Лейка сразу повеселела. – То-то! Со мной не пропадешь! Теперь все парни твои. Смотри, не вздумай отбивать у меня поклонников! – Тут Лейка остановилась перед зеркалом. – Ты одна? – спросила она, прихорашиваясь. – Никого из наших еще нет?
– Нет, ты первая. Но я не одна.
– О-о-о! А кто у тебя? – оживилась Лейка. – Парень?
– Скорее, мужчина.
– Серьезно? Бойфренд?
– Нет, просто знакомый.
– Отлично! – Лейка состроила кокетливую гримаску, поправила «небрежно» упавшую на щеку прядку и, опередив Катю, устремилась в комнату.
– Здра-авствуйте! – Лейка обольстительно улыбнулась, одновременно окидывая Карлссона оценивающим взглядом.
Похоже, Катин друг ее не особенно впечатлил.
– Это Лейла, – представила ее Катя. – А это Карлссон. Он тут… по соседству живет.
– Карлсон? – Лейкины глазки заинтересованно блеснули. – Карлсон! – Она плюхнулась на диван рядом с Катиным знакомцем, светски закинула ногу за ногу. С точки зрения Кати, ноги эти были несколько толстоваты, но, говорят, многим мужчинам нравятся именно такие… мясистые.
К удовольствию Кати, Карлссон к этим «многим» не принадлежал, поскольку на загорелые прелести даже не посмотрел.
– Не Карлсон, а Карлссон! – недовольно уточнил он. – Карлссон. Два «с».
– Вы случайно не швед? – кокетливо проговорила Лейка. – Я тут как раз шведский язык изучаю… God middag! – сказала она на полупонятном Кате языке, похожем на немецкий.
– Hej, – кивнул Карлссон и ответил на том же языке. Длинно, и на этот раз совсем непонятно.
– Ах! – воскликнула Лейка. – Я такие сложные фразы еще не понимаю! Так вы – швед, я угадала? – И повернувшись, слегка наклонилась, чтобы собеседник имел возможность заглянуть в ее декольте и убедиться, что бюстгальтера под платьем нет, а если бы и был – то не меньше третьего номера.
Карлссон в вырез не заглянул. Он вообще отвернулся от собеседницы, вернее, посмотрел на Катю, еле заметно подмигнул ей и сказал:
– Нет, я не швед, но я долго жил в Стокгольме. Очень долго.
– А где, можно узнать? Я немного ориентируюсь в Стокгольме, – сообщила она с подчеркнутой небрежностью. – Мы с мамой провели там пару дней прошлым летом.
– На улице Святого Павла.
– Это у Королевского дворца, да? – проявила эрудицию Лейка.
– Нет, район Седермальм.
– А что вы делаете в России?
– Работаю, – сухо ответил Карлссон.
– А что у вас за работа?
– У Карлссона здесь бизнес! – вмешалась Катя.
Неужели Лейка не понимает, что она Карлссону не очень-то интересна.
Лейка не понимала.
– А вы так хорошо говорите по-русски! – проворковала она, придвигаясь к Карлссону потеснее. – И вы сами больше похожи на русского, чем на шведа. У вас, наверное, в роду кто-то из русских эмигрантов. Я угадала?
Что ответил Карлссон, Катя не узнала. Раздался звонок. Явился Сережа, опять навеселе.
– Угадайте, кто пришел! – закричал он с порога. – Привет, девки! Лейка, у тебя сейчас сиськи наружу вывалятся! Хочешь, я…
– Это Сережа, – перебила его Катя. – А это – Карлссон.
– Кар… – Сережа выпучил глаза и выдал. – А я тебя видел, мужик! Ты сырого голубя жрал!
Катя побледнела. Лейка вскочила, ухватила Сережу за руку, улыбнулась Карлссону шикарной, во все зубы, улыбкой: – Простите, господин Карлссон, этого пьяного дурачка! – вытолкала Сережу в коридор и зашипела на него:
– Ну ты и придурок, Сережка! Какие, на фиг, голуби? Какой он тебе мужик! Это бизнесмен шведский, ты, дебил! Быстро пошел и извинился!
– На хрена мне извиняться! – бубнил Сережа. – Если он швед, так все равно ни хрена не понял.
И вообще, это моя квартира, что хочу, то и говорю!
– Не твоя, а папаши твоего! – с ходу поставила его на место Лейка. – У тебя, Сереженька, не то что квартиры – даже тачки своей нет. А по-русски Карлссон прекрасно понимает, так что пошел – и извинился!
– Ни хрена я не буду извиняться… – бубнил Сережа.
Весь их диалог был в гостиной прекрасно слышен.
– Что-то гости запаздывают, – громко сказала Катя, расставляя тарелки на скудно накрытом столе. Лицо Карлссона было невозмутимо.
Сережа и Лейка вернулись, красные, как после бани.
– Вы, это, простите, господин Карлссон, – пробормотал Сережа. – Я, типа, обознался.
Карлссон милостиво кивнул, но Сережа сел на всякий случай подальше, на стул.
– Чего расселся? – напустилась на него Лейка. – Иди стаканы из кухни принеси! Не в ресторане!
– Слушай, этот Карлссон, он, наверное, страшно богатый! – прошептала она Кате на ухо.
– С чего ты взяла? – изумилась Катя.
– Ну, он так стильно одет. Эта подчеркнутая небрежность. А туфли? Видела, какие у него туфли? Готова поспорить: ручная работа, авторская.
Тут в дверь снова позвонили. Катя и Лейка бросились открывать. На этот раз пришли сразу четверо. В прихожей стало тесно и шумно.
– Сейчас я тебя буду знакомить, – сказала Лейка. – Народ, это моя подруга Катя. Она теперь хозяйка этой классной студии. Знакомься – Стасик…
– Чего ты паришь, Лейка. Мы же знакомы, – громко возмутился плечистый красавец в двух футболках, одна поверх другой, и художественно продранных джинсах. – Катенька, неужели вы меня забыли?
– Можно на «ты», – ответила Катя, чувствуя себя довольно неловко под взглядом четырех пар изучающих глаз. Вернее, трех – потому что одной из девиц, блондинке в белом брючном костюме, не было до нее никакого дела. Она рассеянно повертела головой, обнаружила зеркало и устремилась к нему, на ходу поправляя прическу.
– Это Димка. Это Диана, – продолжала Лейка. – Вон там, у зеркала, Наташка.
Темноволосый Дима сдержанно кивнул в ответ из-за спин своих товарищей. Его лицо было Кате незнакомо. А Диану Катя сразу узнала. Именно эта монголоидная девушка, одетая по-учительски строго – в коричневый жакет, розовую блузу и коричневую же юбку до середины колена, – предостерегала ее против Лейки и сулила разнообразные жизненные неприятности.