Мы платим железом

Глава 7

Штурм

Они рискнули. И, похоже, даже не колебались, сразу взялись за дело. Со стен было прекрасно видно, как они готовятся к штурму: рубят деревья и сколачивают из них штурмовое оборудование.

Что радовало: свеям пришлось трудиться самим. Когда они вышли к замерзшему заливу, все местные жители успели уйти. Ну, кроме тех, кто сидел сейчас внутри крепости и готовился отбивать штурм вместе с моей маленькой дружиной.

Впрочем, свеи неплохо справлялись и без рабского труда. И поторапливались. Зима на дворе, а зимой воинам надо кушать особенно хорошо. Учитывая же, что большая часть их провианта сгорела…

Я ожидал, что свеи отправят в лес охотничьи партии, которые, стоит им отойти подальше, будут встречены недружественно настроенными кирьялами.

Но свейский ярл, похоже, решил все силы сосредоточить на штурме крепости. Он даже не отправил никого в селение у входа в залив.

А жаль. Сделай он так, я попробовал бы перехватить эту группу и еще немного уменьшить численность врага.

Сейчас же подобраться к свеям – нереально.

От той высокомерной беспечности, которая пригодилась команде Гуннара, не осталось и следа. Враги четко контролировали территорию на добрых полкилометра вокруг своего лагеря. Сторожа на ключевых точках, наблюдатели на вершинах деревьев, лыжные патрули, сновавшие по замерзшему заливу и речке…

Это то, что я видел. Наверняка были и те, кого не разглядеть не только с моей горки, но даже с десяти шагов. Никто больше не подберется к свейскому лагерю ни днем, ни ночью. Это викинги, а они даже на чужой территории на уровень выше тех же кирьяльских охотников, заточенных на четвероногую, а не на двуногую дичь.

И числом тут не возьмешь. Тут другая арифметика. То есть двум-трем воинам пара дюжин лесовиков еще могут доставить кое-какие неприятности, но уже десяток свеев легко выстоит против сотни кирьялов. А если свеев будет сотня, то численность лесовиков уже не имеет значения. Тысяча, две, десять – перемелют всех.

Я, однако, надеялся избежать мясорубки. Ведь у меня есть снайперская команда. И моя удача, на которую я так надеюсь, ведь сейчас самая благоприятная ситуация, чтобы она сработала. Потому что мы все – в глубокой… яме.

Однако гарнизону своему я демонстрировал не туманную надежду, а твердую уверенность.

Мои люди, особенно ополченцы, должны видеть, что их ярл в победе не сомневается.

Иначе нам хана.

Свеи пошли на штурм ближе к вечеру. Я, честно говоря, не ожидал. Скандинавы предпочитают биться в светлое время суток. Чтобы боги сверху видели, какие они молодцы.

Эти решили обойтись без божьего присмотра.

Тяжелые щиты, которые викинги двигали перед собой, весили, наверное, по полтонны каждый. Но свеи – парни здоровые, а лед в заливе крепок. К сожалению.

Я очень надеялся, что хоть обледеневший склон задержит наступающих. И он задержал. Но не остановил.

Со стены я смотрел, как медленно ползет вверх то, что мои предки называли гуляй-городом. Только у этого вместо тележных колес – свейские конечности. Ходячий забор полз вверх по холму с черепашьей скоростью. Я не видел, что происходит по ту сторону щитов, но мог догадываться. Сначала – подготовить надежную опор для ног, потом разом сдвинуть деревянную стенку сантиметров на тридцать-сорок. И повторить.

Медленно, зато безопасно. Свейский ярл оценил моих лучников и принял меры. Увы, моим стрелкам эти примитивные, но надежные конструкции оказались не по зубам. Даже Бури не выстрелил ни разу. Полная защита.

Мы попробовали их остановить: пара кувшинов масла, пяток зажигательных стрел… И – полное фиаско. Промерзшая древесина гореть отказывалась категорически.

Ладно. Когда они доберутся до стен, ситуация изменится. Смола уже кипит.

Увы! На стены они не полезли. Сосредоточились на воротах. Собрали этакую бревенчатую коробочку, крышу которой еще и мокрыми шкурами накрыли для надежности, подошли вплотную и принялись долбить наши ворота.

Понятно, что мы тоже не дремали. Забросали эту конструкцию разными тяжелыми предметами, щедро полили смолой и маслом и развели на ходячем сарае нехилый такой костерок.

Однако крыша у боевого сарая оказалась крепкой. Проломить ее и поджарить тех, кто внутри, нам никак не удавалось. Гравитация не успевала разогнать наши булдыганы, ведь между горящей крышей и краем стены – меньше двух метров.

Пока свеи добирались до наших ворот, совсем стемнело. Однако костер, разгоревшийся на боевом сарае, неплохо освещал окрестности. Куда лучше, чем луна.

Коптящее пламя полыхало не только на крыше осадного устройства. Пылали и стены боевого сарая, и земля вокруг. Склонен думать: свеям внутри приходилось нелегко. Даже нам наверху было жарковато и дышать трудно. А уж двум сотням бойцов…

Двум сотням!

До меня вдруг дошло: это ведь совсем не обязательно, что весь свейский хирд сейчас собрался в этом здоровенном сарае.

– Вихорёк! – гаркнул я по-словенски. – Бегом на вышку!

Сын понял меня с ходу. Слетел со стены и уже через пару минут сверху раздался его крик:

– С захода! Много!

Мы успели буквально в последний момент. Спасло то, что свеи слишком долго выжидали. Надеялись, что всё наше внимание сосредоточится на воротах и они смогут просочиться в крепость без потерь.

Но моя удача опять мне подыграла, и даже то, что я, тормоз, сообразил, что нас отвлекают, только в самый последний момент, тоже сыграло в плюс. Появись мы на стене раньше, вряд ли свеи были бы так неосторожны.

Но они видели, что стена пуста. И не так уж высока, чтобы не взять ее с разбега, построив живые пирамидки. Мы появились как раз тогда, когда первый из атакующих уперся руками в стену, подставив спину следующей «ступеньке». Удачно получилось.

Защелкали тетивы, и минимум десяток свеев потеряли активность. Мгновение замешательства стоило им еще десятка. Бури остался с той стороны, где ворота, но со мной были все – Вихорёк с Тулбом, все весяне, с десяток кирьяльских ополченцев и Заря. Последняя – вопреки строгому приказу не появляться на стене.

Еще одно мгновение – и еще с полдюжины свеев полностью или частично выведено из строя. И это всего-то секунд за десять.

Потом они собрали строй и прикрылись щитами. Но урон мы им успели нанести солидный. Это ж хирдманы. Каждый боец – продукт многолетней подготовки. А тут – хоп! Венчик перьев, торчащий из ключичной впадины – и этот продукт, великолепная боевая машина, корчится на земле, готовясь предстать перед Высоким[1].

К нам подоспела подмога – еще с десяток кирьялов и два полноценных бойца: Витмид и Вифиль Прощай. Первый приволок горящий факел, второй – кожаное ведро, которое он и метнул во вражеский строй раньше, чем я успел возмутиться нарушением светомаскировки. В ведре оказался жир. Причем, судя по воплям свеев, довольно горячий. И он стал еще горячее, когда туда же полетел факел Витмида. Не скажу, что это нанесло свеям серьезный урон. Так, пара-тройка обожженных. А вот то, что «черепаха» из щитов распалась и наши мишени оказались очень удачно подсвечены, это было просто замечательно.

Тетива Вихорькова лука защелкала со скоростью счетчика Гейгера на развалинах Чернобыльской АЭС. Тулб и Заря тоже расстарались. Причем все трое били не просто по доступным целям, а избирательно. Секунд десять, и вместо организованного строя – одиннадцать практически отделенных друг от друга воинов, укрывшихся под грибными шляпками щитов. Только в одном месте еще с десяток ухитрился сохранить единую «крышу», но – новая порция горючего, еще один костер и…

Кто-то истошно завопил по-кирьяльски.

Смысл вопля дошел до меня и без знания языка.

– Вифиль, со мной! – крикнул я, спрыгнул с заборола и помчался вдоль стены – на звук.

И опять успел вовремя. Ну почти. Увидел, как разъяренные свеи лезут через стену, а те, что уже перелезли, скидывают со стены неумех-ополченцев.

Самое время подключиться оперативному резерву. В роли которого, как обычно, выступал я сам.

С десяток плавных движений, начинающих то, что Бури поэтично определил как танец пятого небесного стража фейцуй, растворяющего малые врата, мир заискрился, и мой Волк скользнул между домом и внешней стеной, разминувшись со спрыгнувшим свеем. Зато со мной свей не разминулся. Ни со мной, ни с моим мечом.

А вот следующий свей ухитрился сигануть мне прямо на плечи. Я проглядел его, потому что махнул вниз он не со стены, а уже с крыши дома.

Однако мой Волк был со мной, и я сумел не только удержаться на ногах, но и отбить копье, которое свей жаждал воткнуть в мой загривок.

Звонкий удар – и живой груз покинул мои плечи. Я знал, чья стрела его сбила. Заря. В обычном состоянии я бы разозлился. Сказано же было: не суйся в бой! Но сейчас, когда мой мир искрился и сиял, для страха места не было. Так что мне было не жаль поделиться с любимой радостью битвы.

Плотная застройка – не самое удобное место для того, чтобы развернуться такому плясуну, как я. К счастью, лишь несколько свеев успели пройти дальше стены. Кирьялы задержали. Пусть всего лишь на один-два удара меча, но этот временной выигрыш был очень кстати. Потому что я опять оказался на забороле и заплясал на узеньком помосте, плетя стальной узор в обе стороны и смеясь от нестерпимого счастья.

На этот раз я не торопился. Чтобы чиркнуть перышком-клинком по руке, лицу или горлу, много силы не требуется. Только точность. Я возникал сбоку от перевалившегося через зубцы свея, делал короткий росчерк, высекая черные брызги, и прыгал к следующему…

Когда сквозь вату боевого танца до меня донесся низкий жуткий вопль множества глоток, я отметил своей сталью восьмого.

«Это у ворот», – возникла в мозгу отстраненная, будто чужая мысль, когда Вдоводел оставил росчерк сначала на предплечье, а потом на шее девятого. Я вовремя пригнулся – над головой басовито прогудело копье. Второго копья я тоже благополучно избежал, отстраненно отметив, что оно вошло в черный зубец на всю длину наконечника и что такого удара моя кольчужка, пожалуй, не выдержала бы. Десятый свей перемахнул через стену, успел увидеть меня и шарахнуться в сторону. Удержаться на узком помосте ему не удалось, и он рухнул вниз, так энергично замахав руками, будто собирался взлететь. Но ни топора, ни щита, надо отметить, из рук не выпустил. Спрыгивать за ним я не стал, потому что через стену лез еще один враг, а рукомаха внизу встретил Вифиль Прощай и размашистым ударом избавил душу свея от бремени грешного языческого тела.

Одиннадцатого свея я успел встретить на полпути. Расширил его оскал вдвое горизонтальным хлестом клинка и спихнул вниз ударом рукояти по налобнику шлема. А сам устремился вверх, в два прыжка взлетев на зубец.

И тут инстинкт, повелевший мне быть как можно выше, меня подвел.

Топор прилетел не снаружи, а изнутри. Я его почувствовал, но всё, что смог сделать, это в полуповороте встретить его скрещением клинков. Но даже невероятная ловкость режима «открытых врат» не смогла компенсировать законы физики. Лязг металла – и я уже лечу со стены.

Кое-как извернувшись уже в полете, я ухитрился приземлиться не затылком, а боком. Причем первым с твердью встретился меч в моей левой руке. Несмотря на отменное качество, клинок такого обращения не выдержал и обломился. Я же треснулся оземь, чудом не надевшись на торчащий из земли обломок, и кубарем покатился по ледяной горке. Последняя мысль – о Заре. Что теперь с ней…

Глава 8

Кошмар, ставший реальностью

…Раскрыв глаза, увидел немного. Отблески огня, что-то серое – над головой.

Что-то не так.

То есть всё не так. Но что-то – особенно.

Может, время? Когда я так неудачно свалился со стены, в небе была луна. И звезды. Ну, вполне возможно, что их успело затянуть тучами. У нас это запросто. Что еще? Черт! Да я же голый! И лежу на чем-то твердом… На камне, как подсказало мне осязание. А еще здесь воняет, подсказало обоняние. Зато ничего не болит, сообщил организм. Ну и что я в таком случае разлегся? Подъем!

Но попытка не удалась.

Стоило мне сесть, как меня долбануло в спину. Будто конь лягнул. И я опять в горизонтальном положении.

Ах ты ж!.. Вскакиваю на ноги уже рывком, с одновременным разворотом.

Пинок под зад – и я влетаю во что-то меховое и вонючее.

Что-то, вернее, кто-то разражается хриплым басовитым хохотком и отпихивает меня. С медвежьей силой, потому что мои пальцы соскальзывают с его засаленной меховушки.

Отлетая, я успеваю развернуться…

Опять они. Гориллоподобные дикари из моего летнего сна.

Получается, я сплю?

Додумываю мысль я уже на полу. Хорошо, что успел прийти на руки, а не физиономией.

Рывок за ногу переворачивает меня брюшком кверху.

Сознание фиксирует: на ноге – ремешок, который держит в лапе один из волосатых амбалов.

Перекат с попыткой ухватить ремень заканчивается очередным позорным фиаско.

Еще один рывок, меня протаскивает по камню метра три – силища «горилл» не уступает их быстроте, пальцы-крючья вцепляются мне в волосы, вздергивают в вертикальное положение, и новый толчок швыряет меня в весельчака.

Тот (я и пикнуть не успеваю) хватает меня за горло и гогочет хриплым басом. Ростом этот гад сантиметров на десять ниже меня, зато раза в два шире. Густющие патлы, редкая поросль на щеках и массивном скошенном подбородке. Местный подросток, что ли?

Нет. Не подросток.

Засаленная шкура свисает с одного плеча. Второе плечо, размера этак шестидесятого, голое и грязное. И здоровенная сиська – такая же голая и грязная. Самка!

Встречаюсь с ней взглядом и понимаю, что зла она ко мне не питает. Скалится во всю ширь здоровенной пасти. И глаза у нее… Я как-то сразу понимаю: это не зверь. Человек.

И еще ко мне вдруг приходит понимание, на кого она похожа. Мощные плечи, могучая грудная клетка, волосы белокурые, если их как следует отмыть, желтая поросль-бородка, широкий нос-картофелина и синие глаза, спрятанные под мощными надбровными дугами…

Да это же мой братец Свартхёвди! Бородка эта юношеская, какая была у него три года назад, ну точь-в-точь. Ну да, мой братец на четверть метра повыше, и сисек у него нет, но надень на эту бабу его любимый доспех, ну, или такой же, но чуток пошире, и поставь бородатую дамочку на табуретку, сходство будет удивительнейшее.

Нет, ну что за дурацкий сон! Я не выдержал и рассмеялся.

И сисястая двойница моего братца тоже загоготала диаконским таким баском. И игриво шлепнула меня по щеке ладошкой, отчего голова моя мотнулась, а в ухе загудело, цапнула за бороду, нагнула и шумно обнюхала мою голову.

– Беленький… – проворчала она. – И пахнет почти как мы.

Я ее понял. Ну да, понятно. Это же сон.

– Гладкий, как детеныш, – меня больно ущипнули за живот.

Я дергаюсь, пытаюсь вывернуться, оттолкнуть, но вторая лапища защемляет мне шею, и я замираю, понимая, что дергаться бессмысленно.

– И вкусный, как детеныш! – раздается у меня за спиной.

– Не твое! – Этот рык – угроза или у нее просто голос такой?

И, воркующе, на ухо:

– Мы с тобой одной крови, хрупкий. Не бойся. Они тебя не съедят.

И могучим рывком бросая меня себе за спину:

– Беги!

И я бегу. Со всех ног. А потом твердь обрывается синевой, я отталкиваюсь от края, взлетаю, падаю и качусь вниз по заснеженному склону…

И просыпаюсь.

Я лежу в снегу. Надо мной – небо. Синее. Значит, уже день. Я жив. И цел.

Или – нет? Тела я не чувствую. Но голова работает четко. Мысли не путаются.

Что ж получается? Я полсуток провалялся в снегу? Переохлаждение стопудово. Небось и обморозился? Моя боевая экипировка – не спальный мешок из гагачьего пуха.

Пробую пошевелить пальцами. Ноль реакции. Открыть-закрыть рот тоже не получается. И говорить. Нечем. Повинуются только глаза. Могу мигнуть, подвигать влево-вправо глазными яблоками. В памяти тут же всплыла подсказка: типичные симптомы перелома позвоночника.

Усилием воли я давлю приступ паники. Это холод. Я просто замерз, окоченел. Шутка ли – столько времени в снегу пролежать. По сравнению с переломом позвоночника обморожение – пустяк.

Я вижу, живу, дышу. Это уже кое-что. И тут же – сомнение: дышу ли? Ведь я ни хрена не чувствую. Нет, дышу точно. Без воздуха человек умирает, а я живой и мыслю ясно. Следовательно, кислорода мозгу хватает. А что у нас с обонянием? Ничего. Ноль. А слух? Тоже ничего. Стоп. Так не бывает. Даже если уши заткнуть, всё равно что-то слышишь… Нет, ничего. Ладно. Значит, бывает и так. Воспользуемся глазами. Скосить вправо – снег. Слева тоже снег. Ну да, я же в сугробе. А прямо надо мной – кусок удивительно синего неба и…

Черт!

Это была гора. А видел ее не всю, только верхнюю часть. И она впечатляла. Сразу становилось понятно, что – это здоровенная гора. Я из своей снежной дырки мог видеть только часть ее. Верхнюю. Черные угловатые склоны и острый, немного изогнутый белый пик.

Что-то знакомое… Не вспомнить. Но одно я знал совершенно точно. На территории будущей Ленинградской области ничего подобного быть не могло…

И как только я это осознал, мое бренное парализованное тело воспарило и стремительно понеслось в еще более стремительно темнеющее небо. А потом полет сменился не менее стремительным падением во мрак…

И закончился тоже во мраке.

И я опять не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но зато теперь у меня были руки и ноги! Я их ощущал. Мне было больно! Как это здорово! Боль!

Радость моя была невыразима. Вернее, выразилась в невнятном мычании, потому что во рту у меня была какая-то твердая хрень со вкусом деревяшки. О да! Я ощущал вкус. И запах. Вернее, вонь, в которой преобладал оттенок прогорклого жира и копоти.

Я попытался поднять руку…

Не получилось. Зато я осознал, что лежу на чем-то мягком и вполне могу управлять собственной шеей. Правда, поворот головы ничего нового не дал. Ну, кроме того, что я смог ее повернуть.

Я попытался перевернуться набок… Неудачно.

И тут до меня дошло: я же связан! А та штуковина, которая мешает мне закрыть рот, – это же кляп!

Вот теперь я испугался по-настоящему. Потому что наконец-то включилась обычная логика, и я понял простую вещь: моя крепость пала. А сам я жив и в плену у врага.

Я стиснул зубами деревяшку. Нет, перекусить ее мне не удастся. Да и что это мне даст? Какой смысл орать, если крепость захвачена?

Стоп! Но если крепость захвачена, зачем тогда враги заткнули мне рот? Связали – да, понятно. А рот зачем? Помешать мне произнести какое-нибудь предсмертное проклятие? Сомнительно.

Ладно. Рано или поздно меня навестят. И моя скорбная участь прояснится. А пока не худо бы протестировать организм.

Организм оказался в относительном порядке. Где-то что-то болело, но не критично. Мышцы напрягались и расслаблялись, как положено. Кости проворачивались в суставах. Ну, насколько позволяли мои узы. Наблюдались некоторые неудобства. Допустим, было бы неплохо отлить. Но в собственной боеспособности я мог не сомневаться. Если меня развяжут и дадут оружие, то, скорее всего, в грязь лицом ударю не я, а мой противник. Но, боюсь, личное мужество мне придется доказывать по-плохому, то есть не на поле боя, а на пыточном столбе. Ну что ж… Бывало и похуже. Опять-таки я человек не бедный, а господа викинги вряд ли ненавидят меня настолько, что откажутся от денег. А их должно хватить не только на мой, но еще на добрых полсотни выкупов. Вот именно в такие моменты и понимаешь: деньги – это свобода.

Эк я, однако, размечтался.

Но – полегчало.

Теперь – ждем.

Глава 9

Pater noster, qui es in caelis…

Ожидание не затянулось. Прошуршала дверная завеса, мелькнула серая тень.

Я напрягся.

И зря.

– Милый, милый, милый… – шершавая ладошка на моем лбу. – Матушка Мокошь, верни мне моего мужа! Патер ностер, кви эс ин челис…

Я офигел. «Отче наш» на латыни из уст моей любимой поразил меня едва ли не больше, чем деревяха во рту.

– Развяжи меня! – потребовал я.

С палкой во рту получилось – не очень. Большие проблемы с дикцией.

Но смысл дошел. Зарёнка пискнула радостно, и через мгновение я обрел способность говорить. Частично. Но девочка у меня сообразительная. Сразу же поднесла мне чашку с теплым молоком. Даже голову мою приподняла заботливо. Напоила и быстренько распустила узлы на ремнях. Что ж, во всяком случае, связали меня грамотно: ничего не затекло. Вот только зачем? Я в плену у свеев?

– Да нет же! – радостно засмеялась Заря. – Всё хорошо, любимый! Мы отбились!

И поведала мне то, что я пропустил.

В общем, нам повезло. Ворота оказались крепче, чем «крыша» над свеями, которые их ломали. Когда очередная колода проломила эту самую «крышу» и внутрь посыпались горящие угли, приправленные горящей же смолой, свеи вынуждены были отступить.

Вернее, бежать со всех ног, потому что наши стрелки щелкали тетивами, а не клювами.

Атака с тыла тоже потерпела фиаско. Основную группу мы выбили, а тех, кто всё же успел перебраться через стену, оказалось совсем немного. И побили их даже не мои бойцы, а мирные жители. Ну не то чтобы побили, но, скажем так, обнаружили и связали боем, пока не подоспели мои бойцы. Так-то с шестью свейскими хирдманами в условиях «городского» боя и сотне кирьялов не совладать.

А еще у нас обнаружилась «пятая колонна».

Семеро свейских вдов решили выступить на стороне своих соплеменников.

Пятерых вдовиц порешили кирьялы прямо на месте. Двоих повязали мои воины и до суда сунули в погреб. Решить их участь предстояло уже мне.

По мнению Зари, предательниц следовало раздеть, выпороть и бросить в лесу. Волкам. По ее словам, именно так поступали варяги с плохими женщинами.