Варвары

Глава семнадцатая

Алексей Коршунов. О наиболее безопасных способах путешествовать

– Слышь, командир, меня тут кусает кто-то. – Алексей почесал шею.

– Меня тоже, – отозвался Геннадий. – Здесь, поди, блох полным-полно. Полы-то земляные.

– Так изба-то вроде нежилая.

– Значит, в шкурах принесли.

Устроили их, можно сказать, в номере люкс. По здешним меркам. Отдельная изба, питание, удобства (правда, в виде ямы у забора), постель из натурального меха…

В избе было темно. В углу, в очаге, тускло и загадочно рдели угли… Люкс с камином. В котором невыносимо душно и дымно. Вдобавок «меха» воняют, лицо и руки искусаны, а тело, измученное посадкой, адаптацией и «пингвином», нещадно ноет.

И сон не идет, несмотря на страшную усталость. И мысли… Говно мысли.

– Слышь, Ген, как ты думаешь, мы тут навсегда? – спросил Алексей.

Услышал, как командир заворочался под шкурами на соседней лавке, почесался.

– Я пока ничего не думаю, – ответил он. – Я пока, Леха, информацию накапливаю. И анализирую.

– И что выходит?

Черепанов шумно вздохнул.

– Анекдот есть такой, – сказал он. – Армейский. Приезжает генерал в часть, в столовую заходит, а там обед. Личный состав «шрапнель» кушает. С селедкой. «Ну как, товарищи бойцы, на питание жалобы есть?» – интересуется генерал. Все молчат. «Нету жалоб, – констатирует генерал. – Выходит, хорошо у вас питание, товарищи бойцы? Ну вот ты скажи?» – показывает на ближайшего солдатика. Тот подскакивает: «Так точно, товарищ генерал! Питание выходит хорошо! Входит плохо!»

Алексей хрюкнул.

– Актуально, – согласился он. С местного пива их уже легонько пронесло. Пришлось даже к помощи аптечки прибегнуть. – И все-таки, как ты оцениваешь ситуацию?

– Оцениваю ее так, что надо нам шмотьем обзавестись, – уклонился от темы командир. – Сдохнем мы в «пингвинах».

– Понял. Намекну завтра этому Книве, что гостям цивильная одежка нужна. Мол, на земле по-земному желаем одеваться. Они дадут.

– Нет, – возразил Черепанов. – Хватит халявы. У диких народов положено: за подарки – отдариваться. Иначе уважения не будет. Так что будем ченч делать: они нам – полный комплект обмундирования, а мы им – наше серебряное великолепие. Как думаешь, покроют наши «пингвинчики» стоимость гардероба?

– Даже с лихвой, – заверил Алексей. – Зуб даю: они их даже носить не станут: повесят в углу и молиться будут. Как своим идолам. Только вот…

– Что?

– Отчитываться за «пингвины» как будем? – Алексей повернулся и посмотрел туда, где скрытый мраком командир откровенно подбивал на расхищение казенной собственности.

Ответом было молчание, которое Коршунов истолковал вполне определенно.

– Значит, все-таки думаешь, мы тут навечно?

– А хрен его знает, – буркнул командир. – Нет, ты, Леха, хвост в грязь не роняй. Подполковник Черепанов сдаваться покамест не собирается. Для подполковника Черепанова не бывает безвыходных ситуаций, напарник. Бывают ситуации, требующие нестандартных решений, понял?

Коршунов промолчал.

– «Пингвины» – чешуя, – уверенно произнес командир. – Спишем. У нас, брат, в СА – два скафандра остались. Вот это – да.

– Ну ты ж люк запер, – сказал Коршунов. – Хотя там запор, конечно… Три раза повернуть и дернуть.

– Ничего. Для местных сгодится. Это ж еще сообразить надо, что повернуть требуется. Что-то я у них винтов-гаек не видел. Но вот за скафандры нам точно нагорит, если вернемся.

– Слушай, командир, а ты сам-то веришь в это «если»? – спросил Алексей.

– Ты будешь смеяться, Леха, но верю.

– Из-за радиосигналов?

– Да.

С полминуты Черепанов яростно чесался и матерился сквозь зубы. Алексей полностью разделял его чувства.

– Наверное, ты прав, – заметил он. – Насчет источников. Сколько отсюда до ближайшего?

– Километров четыреста.

– Неслабо.

– Ближе было не сесть. С нашей дебильной орбиты. А, зараза! Всего искусали.

– А если не искусственные радиоисточники? Если это природное явление какое-нибудь?

– Не думаю. Ты про подобные явления слышал когда-нибудь?

– А ты, командир, слышал когда-нибудь, чтобы космические корабли в прошлое перемещались? Чтобы вместо стыковки – медвежий угол с головорезами и блохами?

Черепанов промолчал. А что тут скажешь?

– Эх, нам бы в статусе богов подольше продержаться! – вздохнул Алексей.

– Продержимся, – буркнул Геннадий. – Мы только в роли богов и продержимся. Не знаем ведь ни хрена. Ни языка, ни обычаев. Побудем богами, а там, глядишь, что-нибудь да и нарисуется.

– Слушаю я тебя, Генка, и дивлюсь. Ты же авантюрист чистой воды. Как тебе в свое время «сушку» доверяли? – Коршунов захихикал.

– Тебя не спросили. Ты, кстати, обратил внимание, что у этого Хундилы в доме на столбах развешано?

– Щиты, что ли?

– Они самые. Щиты. Копья. Книва сопляк, а вон с копьем не расстается. И наверняка умеет с ним управляться. А ты?

Управляться с копьем Алексей не умел. Но был уверен, что может научиться. Если успеет.

– Усекай, Леха, вот как я все это вижу. Мы из себя изображаем богов. Сидим в этой роли, сколько получится. Одновременно знакомимся со здешним бытом. Осваиваем местное оборудование: как кашу варить, лепешки печь. Язык изучаем. С местным оружием навыки нарабатываем. В систему встраиваемся, одним словом. Вот таким макаром.

Алексей полежал некоторое время, обмозговывая слова командира. Звучит, как бред. Это ж надо… Им, КОСМОНАВТАМ, учиться на огне лепешки печь? Полная шиза. А с другой стороны, черт его знает. Генка – мужик парадоксальный. Во время подготовки им самые разные ситуации подсовывали. Так ведь ни разу не облажался подполковник.

– Командир, ты погоди спать, – позвал Алексей. – А чудеса как же?

– Какие чудеса?

– Что мы за боги, если чудеса творить не будем?

– А в этом-то, Алексей, вся хитрость. – Алексей услышал смешок. – Чудеса мы творить не будем.

– Как это не будем? Нас же мигом расколют!

– Не боись! Если это все не грандиозная подстава, мы действительно в прошлом, а аборигены и вправду такие дикие, то наше появление здесь само по себе чудо. А чудес много не бывает, так что наш спуск выработал нормальный лимит чудес на год вперед. И просить о других чудесах они не решатся.

– А вдруг решатся?

– Значит, откажем. Сделаем вид, будто не врубаемся, чего от нас хотят. Или дадим понять, что от чуда могут быть большие неприятности. Я к этим ребятам присмотрелся и могу тебе твердо сказать: не те это парни, что любопытства ради на риск пойдут.

– Это Книва-то не пойдет? – засмеялся Коршунов. – Да он…

– Книва-то, может, и пойдет, – перебил Геннадий. – Да кто его пустит. Я не о молодежи говорю, а о тех, что тут шишку держит: о мундилах местных – Ханале с Хундилой. И есть у меня серьезное подозрение, что Книва уже свой авантюризм проявил. На пару с корешем, который в болоте с перерезанным горлом остался.

– Почему так думаешь? – насторожился Алексей.

– Потому что одежда на покойнике – точно такая же, как на живых. Следовательно, он – из здешних. А старшина в этой роте – мужик серьезный и за просто так глотки резать не станет. Конечно, я обычаев здешних еще не знаю, но могу предположить, что в такой небольшой общине каждый взрослый или почти взрослый мужик – слишком большая ценность, чтобы их так просто списывать. Землю сохой пахать, знаешь ли, крепкие руки нужны. И чем больше, тем лучше. Опять-таки, если враги нападут. Значит, причина была, и причина серьезная, поскольку и нашего Книву тоже определенно в расход пустить пытались. Но тут уже мы вмешались – не дали.

– А может… – Алексей запнулся. – Слышь, Генка, а может, это из-за нас?

– Что – из-за нас?

– Парня того зарезали. Ну, мы же боги, а дикари богам всегда жертвы приносили… Ну вот и эти…

– Что, совесть мучает? – насмешливо спросил Черепанов. – Ладно, не напрягайся. Во-первых, это нормальные крестьяне, фермеры. Такие если и приносят богам жертвы, то не из числа собственных перспективных молодых людей, а из второсортного материала: рабов, чужаков вроде нас. Во-вторых, если даже они и решили своих зарезать, то уж точно не с кондачка. Тут люди неторопливые, обстоятельные. А фактически как все было? Мы и выйти из аппарата не успели, а они уже одного порешили. Нет, брат, причина точно не в нас. А вот повод – возможно. Так что расслабься, Леха. Стоит только намекнуть, что от наших чудес село пострадать может, и местный сельсовет тут же на чудеса свое вето наложит. Логично?

– Вроде бы. Слышь, Генка, а ты про подставу серьезно?

– Какую подставу?

– Ну… Тихо!

– Что? – понизив голос, спросил Черепанов.

– Ходит кто-то снаружи.

– Может, и ходит, – согласился командир. – Что ж ты им – по своей деревне ходить запретишь?

– Да нет, вокруг дома кто-то бродит. Как бы не зарезали нас ночью… Эй, ты куда?

Но подполковник уже был снаружи. Алексей с секундным опозданием последовал за ним.

Снаружи не было ни души. Под низким темным небом спал неведомый мир. Черными тушами маячили во мраке приземистые хижины. В той стороне, где нашел в болоте свой конец спускаемый аппарат, кричала выпь.

Алексей с удовольствием вдохнул сладкий чистый воздух.

– Вон, – прошептал командир, – там. Видишь?

– Где?

– Да вон там. Видишь пятно темное? Залег, зараза! Сейчас мы его пуганем.

– Да это куст.

– За кустом.

Алексей всматривался в темноту. И впрямь что-то там…

– Сейчас… – В шепоте командира послышался азарт.

– Слышь, Генка, может, не стоит…

Но командир, бесшумно ступая, уже направился туда, где и вправду за кустом что-то темнело… И, не дойдя пяток шагов, вдруг издал оглушительный вопль. Темное «пятно» подскочило, обернувшись нормальным двуногим прямоходящим, и рвануло по направлению к селу. Геннадий хмыкнул и пошел назад.

– Вот так-то, – сказал он назидательно. – А ты «ходит, ходит». Пойдем-ка спать. Этот сегодня точно больше ходить не будет.

Они вновь вернулись в избу. Залегли на шкуры – на радость мириадам блох.

– Ты про подставу говорил, – напомнил Коршунов. – Что, может, не в древности мы, а подстава это. Ты это серьезно?

– Не то чтобы серьезно. Хотя…

– Хотя что? – насторожился Алексей.

– Нереально все как-то. Будто специально смоделировано… Ты к их языку прислушивался?

– Ага. Странный он какой-то. То на немецкий похож, то на русский, то – на литовский. А сидим мы, я полагаю, километров на четыреста восточное, чем я намечал, то есть где-то в Приднепровье. Жаль, мы с тобой в истории не очень. С другой стороны, местные как-то подозрительно на викингов смахивают. Не на голливудских, конечно, а на тех, о которых в учебниках пишут. И при этом – на наших каких-нибудь сибиряков-хуторян. Это я тебе точно говорю: сам – из Красноярской области.

– Но есть один факт, – продолжал Геннадий после паузы, – который полностью исключает возможность того, что для нас с тобой устроили грандиозное представление на историческую тему.

– Какой же?

– Я тут уровень радиации замерил…

– И что? – насторожился Алексей. – Фонит?

– Наоборот. Существенно ниже нормы. И это в квадрате, где полвека интенсивно загрязняли окружающую среду. Не говоря уже о Чернобыле. Вот так вот, Леха. Можно нацепить на современного мужика старинные шмотки, соорудить избы и щиты по столбам развесить. Но радиационный фон подделать – это задача нереальная. Хотя есть, конечно, еще один вариант…

– Какой?

– Такой, что лежим мы с тобой, Леха, в ложементах «Союза» и грезим на пару. И лепит наше подсознание, понимаешь, некую псевдореальность. – Геннадий негромко засмеялся.

– Ты что, серьезно думаешь, что все это – глюк? – очень осторожно поинтересовался Коршунов.

– Все может быть… – уклончиво ответил Геннадий. – Космос – это не по Арбату прогуляться. Но имей в виду, Леха, – тон командира стал жестким, – этот вариант в расчет мы брать не будем. Как бесперспективный. Уяснил? Это приказ.

– Так точно, – отозвался космонавт-исследователь. – А я уж подумал, не потекла ли у тебя «крыша», командир. Или у меня.

– Едет крыша не спеша, тихо джипами шурша… – немелодично пропел Черепанов.

В животе у него вдруг так же немелодично забурчало. Жидкая бурда, которую местные ошибочно полагали пивом, бродила внутри и намекала, что ей пора наружу.

– Нам бы сейчас джип, командир, – мечтательно проговорил Алексей. – И горючего литров сто. И рванули бы мы прямо к источнику радиосигнала… Кстати, а почему бы нам на своих двоих туда не рвануть? Прямо сейчас? Зря, что ли, нас выживанию учили?

– Ответ отрицательный, – сказал Геннадий. – Обстановка не благоприятствует. Выживанию нас – да, учили. Но в другой ситуации. Один раз нам повезло – с неба грохнулись и в боги попали. Но, сам понимаешь, боги из нас – так себе. А чужих, если они, конечно, не боги, тут не любят. Им, если ты успел заметить, головы отрезают и другое нехорошее делают. Поэтому если мы сейчас рванем, как ты предложил, в увлекательное путешествие, то закончим, скорее всего, со стрелой в спине или копьем в брюхе.

– А что делать? Так и сидеть всю жизнь на этом диком хуторе и блох кормить? – с досадой воскликнул Коршунов.

– Не нервничай, Леха. Знаешь, как древние римляне говорили: Festina lente. «Спеши не торопясь».[4] Я, конечно, истории не знаю, но могу тебе точно сказать, что был и в древности один сравнительно безопасный способ путешествия.

– Это какой же?

– Верхом на боевом коне. Во главе собственной армии.

Коршунов присвистнул:

– Ну ты загнул, Генка! Ты хоть на лошади ездить умеешь?

– Нет. Но научусь.

– А местные – с детства в этом живут. Ты меня извини, подполковник, но на хрена им нужен такой командир?

– Да, – спокойно отозвался Геннадий. – Кое в чем ты прав. И на лошади я действительно ездить не умею. Но я не думаю, что научиться орудовать копьем и управлять конем сложнее, чем истребителем-перехватчиком. У нас с тобой, Леха, есть существенное преимущество перед аборигенами. И оно не в том, что мы знаем про порох с динамитом, а в том, что мы мыслим по-другому. В том, что мы умеем учиться. И здоровье у нас не хуже, чем у них, и реакция. Иначе не взяли бы нас с тобой в космонавты. Так что поставленную задачу – выйти в местные полководцы – я, подполковник Черепанов, считаю реально решаемой. А вот средства и способы ее достижения нам с тобой следует продумать. После тщательного изучения обстановки, для чего требуется здоровое тело и здоровый дух. Потому слушай приказ, космонавт-исследователь Коршунов: забыть о блохах и сомнениях и использовать темное время суток для полноценного отдыха, то бишь – сна. Задача ясна?

– Вполне, – буркнул Алексей.

Выполнить приказ оказалось не так-то просто, тем не менее на душе у Коршунова полегчало. Все-таки молодец Генка! С ним не пропадешь!

Глава восемнадцатая

Алексей Коршунов. Первое утро в новом мире

…Поисковая группа все-таки добралась до района посадки. Сперва Алексей увидел, как из-за дальнего леса возникла «вертушка». Прошла над селом (на приличной высоте, судя по звуку) и снова удалилась в сторону леса. Ненадолго. Прошло совсем немного времени, и все ночное небо затряслось от рева. Прожектора чиркали по земле, выхватывая серые соломенные крыши. Горели габаритные огни. «Вертушки» садились повсюду, даже за рекой.

В небе повисли осветительные ракеты. Все пространство села заполнилось военными. Из-за дальнего леса, где, согласно полученной от местных оперативной информации, скрывались Ибба с Квеманом, доносились глухие раскаты. Похоже, Иббе с Квеманом приходилось кисло. Почему-то Алексей точно знал, что из-за Иббы с Квеманом все и случилось. Известные террористы, они их с командиром и похитили. Вместе с кораблем. Свели, падлы, с орбиты. Вынудили совершить незапланированную посадку в незапланированном квадрате. Только просчитались. Болота не учли.

Внезапно появились еще люди. В брониках, с автоматами. Много людей. Окружили. Алексея с Геннадием хлопали по плечам, тормошили, кричали что-то в лицо. Растолкав всех, появился генерал, огромный как медведь. Облапил Коршунова, затряс будто куклу…

Алексей открыл глаза. Это командир тряс его за плечо.

– Вставай давай. Хорош дрыхнуть. День уже на дворе.

Кряхтя, Алексей сел. Помотал головой. Обвел глазами неказистое убранство избы. Нет, не пришли спасатели.

Сразу накатила тоска.

Командир тоже угрюм был. Бродил по дому взад-вперед.

Очаг потух. Снаружи проникал свет: шкура у входа откинута.

– Пожрать бы, – размечтался Коршунов.

– Пожрешь, – обещал командир. – Но кофе в постель не жди. Не будет.

М-да, подумал Алексей, вспомнив «гениальный» командирский план. Далеко им еще до полководцев, ой далеко.

«А ведь ТАМ нас сейчас хоронят вовсю, – подумалось с тоской. – В новостях дикторы-некрофилы воду в ступе толкут, смакуя подробности… И не знают, дебилы, что мы еще небо коптим».

А может, и нет никаких дикторов. Может, из всего мира только они с командиром одни и остались.