Варяг. Дерзкий

И это только главные пауки. И если шмелю не удастся встроиться в систему партнёрства и соперничества, коварства и предательства, которая и есть политика, то никакая сила не поможет. Сила, манёвр, точный разящий удар… Всего этого Олег лишился, привязавшись к территории, которую теперь придётся защищать сразу от всех.

И подписанный с византийским патрикием договор не стоит даже израсходованного на него пергамента, если не подкреплён конкретными связями. Что сегодня и продемонстрировал посольству русов херсонский правитель. Который пока что является едва ли не сильнейшим игроком этого региона. В первую очередь потому, что не только располагает значительными силами, но и, похоже, прекрасно представляет, как их применить.

А ещё за стратигом стоит Константинополь. Пусть нынешний император слаб и вряд ли пришлёт войска метрополии в помощь фемным. Но может прислать золото, которое тоже воюет неплохо.

Собственно, будь на месте великого князя Сергей, он бы даже не пытался удержать Самкерц. Даже при поддержке ромеев. Тем более что Самкерц – это всего лишь город, а не область, которую впоследствии назовут Тмутороканью. Олег же подмять под себя земли к востоку от Керченского пролива даже не попытался. А у Рёреха просто на это не хватило бы сил. Единственная надежда устоять – поладить с ромеями. И не с метрополией, которую представлял Пиперат, а со стратигом Вогой. Вот у кого есть и средства и, наверное, желание. Хузары – конкуренты и постоянно лезут в дела Херсонской фемы. Самкерц мог бы стать их базой на том берегу. Но доверять им опасно, ведь кто помешает стратигу сделать город своим, если пустить внутрь херсонских стратиотов?

Может, предложить стратигу союз? Но против кого? Судя по сегодняшнему разговору, Иоанн Вога всерьёз опасается дунайских булгар. Наверняка не без оснований. Кесарь Симеон показал себя соседом опасным и амбициозным. Заставил прогнуться самого Автократора ромеев. А уж ближайшего соседа по Чёрному морю может в бараний рог согнуть, если стратиг даст слабину.

Однако выгодно ли самим русам ссориться с Симеоном, когда врагов и без того полно?

Очевидно одно: с херсонским стратигом надо как-то договариваться.

И для подобных дипломатических игр рубака Войст точно не годится.

К сожалению, не годится и Сергей. Слишком несолидно выглядит.

Наверное, справился бы сам Рёрех…

Но княжич не рискнёт оставить Самкерц. Стоит это сделать, и главным станет воевода, Харальд-ярл. А этот вполне может разграбить город и свалить. Если не сам, то кто-нибудь из его хёвдингов. Например, тот же Хаги Маленький.

Да, Рёреху удалось переиграть ярла на первом этапе борьбы за власть.

И ярл принял этот малый проигрыш достаточно спокойно. Подозрительно спокойно.

Что доказывало лишь одно: у Харальда есть какие-то свои цели. Опять-таки вопрос: зачем бы великому князю ставить воеводой именно его, нурмана? Достоинства викингов несомненны, если речь идёт о морском разбое, например. Но защита захваченного города, чужого города… Это как волков приставить овечью отару охранять.

Сергей устал ломать голову. В конце концов, юный возраст имеет свои преимущества. Например, можно расслабиться, перестать думать о геополитике и наслаждаться жизнью. В данном случае: вином и девками.

Однако вернувшись в реальность, Сергей как раз и вспомнил мудрую фразу контрактника Паши.

«Никогда не доверяй проституткам».

Паша Влакис был прав только наполовину. Он забыл о тех, кто руководит секс-бизнесом.

А те и не скрывались особо, пусть и говорили достаточно тихо. Будь Сергей увлечён подружкой, не услышал бы.

Но он услышал.

Говорили по-ромейски.

– Чёрненький хорош. Пылкий. И красавчик. А этот – скучный какой-то. И жилистый…

– Зато беленький, – перебил второй голос, тоже мужской. – Масть редкая. А что жилист, так и на таких есть любители.

– Любители на всех найдутся, – подхватил первый, судя по произношению, не местный, из Константинополя. – Не за всех хорошую цену дадут.

– Так не обязательно для постельных утех, – вступил второй. – Здоровый, молодой, кожа чистая. Можно оскопить. На евнухов спрос тоже высокий.

«Это ж они о нас с Машегом», – с опозданием сообразил Сергей. С опозданием, потому что в голове не сразу уложилось.

Сообразил, но виду не подал. Лежал так же неподвижно, делал вид, что сейчас его интересует только мясистая задница шлюшки, испятнанная россыпью небольших, уже посветлевших синяков. Надо полагать, кто-то от души пощипал её ягодицы.

– Кто они, знаешь? Искать не будут? – поинтересовался константинополец.

– Чьи – не знаю, – ответил местный. – Я их первый раз вижу. Думаю: из купцов. Младшие. Получили серебро и прибежали тратить. Не первые они у меня. Когда их хватятся, ты уже в море будешь. Главное, о цене мы с тобой сговорились.

Девка, оставшаяся с Сергеем, повернулась на бок и уложила на него ногу. Не просыпаясь.

Торг за шторкой много времени не занял. Пара минут – и Сергея с Машегом уже продали.

– Я людей за ними пришлю, – сказал покупатель. – И деньги тоже.

– Возок пусть возьмут, – предупредил продавец. – Я мальцам вина подам с сонным зельем, чтоб по-тихому. Проснутся уже у тебя в трюме. Сумеешь им растолковать, что к чему?

– А то! – Покупатель-константинополец коротко рассмеялся.

Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. А пока будем вести себя естественно. Сергей спихнул с живота женскую ногу, поглядел на её хозяйку: юную, тяжелогрудую, разомлевшую, прислушался к организму… и решительно втиснулся меж горячих влажных ляжек.

Девка открыла глаза, вздохнула-всхлипнула, пробормотала:

– Вздрючь меня, бык-господин…

Без энтузиазма пробормотала.

Молоденький её основательно заездил.

Хотя сама виновата. В искусство ублажения мужчин входило умение стонать, кричать и содрогаться, выказывая неуёмную страсть… Оной ни в коем случае не испытывая. Но этот мальчишка оказался не по годам умел и ухитрился довести её до воплей совсем непритворных, и далеко не единожды.

Она, однако, не жалела. Здешний лупанарий – не портовый притон, где на каждую вагину приходится по два десятка гостей подряд. Здесь пахнет благовониями, а не рыбой, потом и мочой. И гости здесь получают то, что желают. Так что если гость желает, чтобы она кончала взаправду, и в силах довести её до желаемого, то, значит, так тому и быть.

С этой мыслью юная Аспазия-Желанная, названная когда-то матерью Зозим, что значило «оставшаяся в живых», зажмурилась, обняла ногами неутомимого мальчишку и отдалась тому, что крестивший её священник называл мерзейшим блудом, а в этом доме именовалось божественным наслаждением.

Обтёршись льняным полотенцем, Сергей поглядел на куча-мала из четырёх тел, хмыкнул, безжалостно извлёк из неё Машега.

– Прочь! – по-ромейски велел он трём девкам, подкрепив команду парой сочных шлепков.

Четвёртую, собственную, не выгнал. Пусть дрыхнет.

– Ты как? Драться способен? – спросил он по-хузарски.

– Всегда! – решительно заявил хузарин. Язык у него, однако, заплетался, и стоял он… Не то чтобы штормило, но подштормливало.

Сергей надеялся, что это не помешает другу стрелять. У хузар бить из лука и держаться в седле – не навыки, а рефлексы. Причём безусловные.

– Давай облачайся. Сейчас нас вязать придут.

В помещение, однако, никто не ворвался. Внутрь с нежнейшими улыбками проскользнули две частично одетые девки с угощениями.

Если они и удивились, увидав, что гости полностью одеты, то виду не подали.

Расставили принесённое на низеньком столике, наполнили кубки и вознамерились удалиться…

– Хозяина позовите! – властно потребовал Сергей.

– Не трогай, – одёрнул он по-хузарски потянувшегося к кубку Машега. – Отравлено.

– Точно? А пахнет хорошо!

Хозяин заведения, пузатый херсонский ромей, увешанный золотыми цацками, явился тотчас.

– Великолепным господам что-то не понравилось?

– Наоборот, – Сергей протянул хозяину борделя один из кубков. – Хорошо тут у тебя. Выпей со мной, старик!

Херсониту вряд ли было больше сорока, но он не обиделся. Может, подумал, что для таких мальчишек он и впрямь старик. А вот пить отказался:

– Прости, молодой господин, лекарь не велит мне принимать сок лозы.

– Обидеть меня хочешь? – с угрозой процедил Сергей.

– Кто моего друга обидит, тому смерть! – радостно сообщил Машег.

Миг – и лук материализовался у него в руках. Причём с уже наложенной стрелой.

– Выпей за нас, старик! За славных воинов великого князя русов Олега!

Борделевладелец сглотнул. Вероятно, в горле пересохло, когда увидел наконечник наложенной на тетиву стрелы и шалые, пьяные глаза хузарина.

Похоже до него дошло, что эти мальчишки – не сыновья заезжих купчиков.

И об Олеге Киевском он наверняка слыхал. О смене власти в Самкерце здесь, в Херсоне, болтали не меньше, чем о ценах на зерно.

Херсонит с оскорблённым видом взял у Сергея кубок и сделал глоток.

– До дна!

Тут нервы у херсонита не выдержали. А может, храбрость проснулась. Потому что он выплеснул вино в Машега, кубок метнул в Сергея и с воплем: «На помощь!» бросился наружу.

Пойманный Сергеем бронзовый кубок врезался в затылок херсонита и со звоном покатился по полу.

К сожалению, не остановил. Хозяин борделя вылетел наружу, едва не сорвав занавеску.

– Уходим! – Сергей рванул следом за херсонитом…

И остановился, потому что Машег убегать не спешил.

Отложил лук, не спеша вытирал лицо простынкой, пялился на так и не проснувшуюся девку.

– Ты чего? – изумился Сергей. – Не напехался?

– Надо наказать! – заявил хузарин. – Никто не скажет, что оскорбил меня и это сошло ему с рук! Честь моего рода задета!

Хотелось схватить мелкого гордого идиота за шкирку и тащить прочь, но…

Машег подобного обращения не простит. Никогда.

Интуиция во весь голос вопила: надо валить!

Но бросить друга Сергей не мог.

И убеждать – бесполезно. Потому что этот безусый аристократ упрямей любого осла.

Долго ждать не пришлось.

Злополучная занавеска оказалась на полу и в проёме встали… К сожалению, не охрана заведения, а городская стража.

Ну кто бы сомневался, что они у хозяина борделя на прикорме.

Лук снова оказался в руках Машега.

Хорошо хоть, сразу стрелять не стал.

– Мы – люди великого князя русов! – поспешил сообщить по-ромейски Сергей. – Послы к стратигу Иоанну от нашего князя! Этот собачий кал, – Сергей указал на прячущегося за спинами стражников борделевладельца, – хотел нас отравить и ограбить! Хватайте его!

Двое стоящих впереди стражей переглянулись. Сергей видел: его речь произвела впечатление. Но, похоже, недостаточное.

Плохо, когда ты выглядишь мальчишкой. Плохо для авторитета.

– Мы отведём вас к стратигу, – после небольшой паузы сообщил один из стражников.

– И его тоже! – потребовал Сергей, указав на борделевладельца.

– И его тоже, – согласился стражник. – Отдайте оружие.

– Нет! – отрезал Сергей.

– Нет так нет, – неожиданно легко согласился стражник и шагнул в сторону, сделав приглашающий жест: на выход!

– Вперёд идите! – потребовал Сергей.

И стражники опять не стали спорить.

Повернулись и спокойно вышли в коридор. Более того, один положил руку на плечо борделевладельца и пихнул его вперёд.

Пузатый попробовал возмутиться, но стражник так сдавил ему плечо, что рожу содержателя притона перекосило от боли.

Но Сергей медлил. Что-то было не так. Что?

Машег сунул стрелу обратно в колчан, а лук убрал в налуч на боку, надел на голову остроконечную щегольскую шапочку, ухватил со стола яблоко, откусил, подмигнул Сергею, сказал: «Утром не хотели меня взять, а теперь вместе к стратигу пойдём!», откинул занавеску и шагнул в коридор.

И тут до Сергея дошло, в чём неувязка.

«Мы отведём вас к стратигу», – пообещал стражник.

К стратигу! Какой-то городской стражник. Даже его начальник не факт что имеет допуск к первому лицу Херсонской фемы. У ромеев в этом отношении строго. Легче сержанту ДПС попасть в кабинет губернатора, чем городскому стражнику – к фемному стратигу!

– Машег, назад! – крикнул Сергей, хватаясь за саблю.

Но опоздал.

Стражников было не двое. Ещё парочка пряталась за занавеской, и один из них успел накинуть на юного хузарина сеть, а второй – огреть древком копья по затылку. Шапка упала на пол одновременно с её хозяином.

Сергей выхватил саблю, бросился на ударившего Машега стражника, но тот довольно ловко принял удар на щит и сделал выпад копьём, заставив Сергея отскочить. Сманеврировать в узком проходе было – никак.

Второй стражник резко присел. Сергей успел удивиться, но не успел среагировать, когда тот резко дёрнул за край ковра. Сергей потерял равновесие… И второй стражник метнул щит.

Удар пришёлся в живот. Сергея отшвырнуло назад, столик угодил точно под колени, Сергей рухнул на него спиной, перекувыркнулся, но встать на ноги не сумел. Под ногами оказалась завизжавшая девка, и Сергей снова упал, больно приложившись поясницей о край ложа.

Саблю, однако, не выпустил. И вскочил в ту же секунду…

Но недостаточно быстро, чтобы увернуться от брошенной сети.

Сергей принял её на саблю, но рассечь не сумел. Будь с Сергеем его любимый клинок из индийского булата, возможно, и получилось бы. Но взятая у печенежского хана сабля осталась в Самкерце.

Рывок – и Сергей снова на ковре. Рука с саблей безнадёжно запуталась в сети, однако левой он сумел выдернуть из чехла кинжал…

Достать, но не применить. Кинжал – слишком слабое оружие, когда против тебя четверо в полном боевом, а ты вдобавок валяешься на спине, запутавшись в чёртовой сети.

Кинжал выбили, саблю отняли, придавив руку краем щита, а через пару минут он, качественно связанный, с заткнутым ртом, стал таким же беспомощным, как потерявший сознание Машег.

И всякая надежда на позитивный исход растаяла, когда пятый, ромей, не участвовавший в драке, чернобородый, толстый, в шёлковом плаще и шитых бисером замшевых сапожках, передал хозяину борделя кошелёк и скомандовал стражникам:

– Что встали? Взяли и понесли. С вами на корабле расплатятся.

Возможно, если бы человек, которому было поручено присматривать за Сергеем, отнёсся к своему заданию более ответственно, то на этом этапе беды Сергея и Машега закончились бы. Достаточно было приставленному к мальчишкам соглядатаю шепнуть стражникам, что эти люди интересуют самого стратига…

Но соглядатай решил, что юнцы пробудут в борделе до утра, и по собственной инициативе снял наблюдение.

С рассветом, вернувшись, он первым делом пообщался со стражниками, которые ночью присматривали за порядком на площади и в её окрестностях.

Так совпало, что именно эти стражники непосредственно участвовали в похищении.

И не в их интересах было, чтоб кто-то посторонний, а уж тем более сам фемный стратиг, узнал об их незаконной подработке.

А вот с сообщением заказчику о том, кто и почему интересовался похищенными, стражники медлить не стали, поскольку были весьма заинтересованы, чтобы и покупатель, и «товар» убрались из города как можно скорее.

Что же касается соглядатая, то он преспокойно «сдал пост» своему сменщику, а тот даже не усомнился в том, что объекты наблюдения по-прежнему в борделе. Эту же версию подтвердил и посыл командира русов, чей разговор с владельцем злачного заведения был подслушан соглядатаем. И первый разговор и второй, когда посылу сообщили, что юные гости намерены задержаться в уютном местечке надолго.

Соглядатая это не удивило. Молодость полна сил и желаний. А денежки у русов, судя по всему, водились.

Соглядатай купил большую сырную лепёшку и устроился в тени, поближе к фонтану, приготовившись к долгому ожиданию.

Не ведая о том, что его «подопечных» нет уже не только в борделе, но и в городе.