Варяг. Мечи франков

Глава 4. Дела семейные по-варяжски

– Он хорош, этот безусый хёвдинг, – сказал Хрольв Пешеход, поглаживая пухлую задницу лежащей на коленях девки.

Задница была хороша. Даже лапища Хрольва не могла накрыть ее целиком.

– Когда я убил своего первого врага, мне было меньше, чем ему сейчас, – возразил Стевнир. – И мне тоже было пятнадцать, когда я взял в руки кормило своего первого драккара.

– Так и есть, – согласился гигант. – Только он добыл свой драккар сам, а тебе его подарил отец.

– Мой отец – йотландский[2] ярл! А кто его отец, вообще неизвестно!

– Ну, положим, кое-какие мысли на этот счет есть, – пророкотал Хрольв, всовывая ладонь между девкиных ляжек.

Та тихонько охнула: больно. Охнула, но так и осталась лежать ничком поперек вытянутых ног конунга.

Друзья сидели на брошенных на пол медвежьих шкурах. В предоставленных Пешеходу покоях не нашлось мебели под его размер. Но Хрольв к такому привык. Так же, как и к тому, что многие его недооценивали. Полагали, что боги наградили Пешехода могучим телом, и только. И он не спешил их в этом разубеждать, так что о том, что он, Хрольв Рёнгвальдсон, умеет думать не хуже своего отца, знали немногие.

– И я говорю не об умении убивать, – рассудительно произнес гигант. – Проткнуть человека копьем или срубить ему башку – дело нехитрое… Помолчи, дай договорить! Я о том, что он умеет думать. Думать, находить правильное действие и использовать это. Согласись, с тобой у него вышло отменно!

– Да я сильнее его вчетверо! – возмутился Стевнир. – Он схитрил, но больше я на такое не поймаюсь!

– В бою «больше не поймаюсь» не бывает, – сказал Пешеход. – У мертвецов нет второго раза. А суметь победить врага, который вчетверо сильнее, – это как раз свойство хёвдинга. А говорят, что он удачлив. Нет, не спорь! Этот юнец – прирожденный вождь. Нет, ну как он тебя ловко уложил! Как вспомню, так восхищаюсь.

– Это потому что он не тебя лягнул, а меня… – проворчал Стевнир и потрогал челюсть.

Больно, однако. Хорошо хоть, голова больше не кружится и не болит.

– Меня он бы так не лягнул, – усмехнулся Пешеход. – А ты радуйся, что борьба была дружеская. Вот если бы он тебе так по мудям приложил… – И хохотнул.

– Тебе бы он точно по ним и попал, – сердито проговорил Стевнир. И поглядел на девку, распластавшуюся на бревноподобных ляжках Хрольва. Девка была здоровенная и раскормленная, как моржиха. Как раз какая и нужна другу. Пешехода не всякая выдержит.

– Не попал бы, – мотнул головой конунг. – Я сразу увидел, что он не споткнулся.

– Это потому что ты сбоку стоял. – Стевнир не понимал, почему друг так нахваливает варяжонка.

Не понимал, потому что его не было рядом, когда юнец сказал Хрольву о том, что франкский конунг предложит ему землю франков. Вот о чем Хрольв никак не мог забыть. И то, как парнишка расправился со Стевниром, лишь добавило дровишек в костер конунговых мыслей.

Но одно Хрольв Рёнгвальдсон знал точно: юный хёвдинг должен пойти с ними на землю франков.

И еще его обязательно надо помирить со Стевниром. Может, передать ему то, что сказал о парне Дёрруд? Ведь если Убийца прав, то другу стыдиться нечего. Сыграть в кости с одним из… Нет, вряд ли Дёрруд прав. Но Стевниру он предположение Убийцы передаст обязательно. Позже. Сейчас у Хрольва будет другое занятие.

Девка тоже почувствовала шевеление под своим животом и вздохнула. Хотя, может, все и не так плохо. Этот нурманский князь очень богат. Вдруг подарит ей серебрушку?

– Ты заправил моей холопке! – Колхульда была возмущена.

– Что за вздор? – изумился Сергей. – Кто тебе такую глупость сказал?

– Так мне сама Искора и сказала! – Глаза юной супруги пылали яростью.

Неожиданный поворот.

– Искора – не холопка, – внес поправку Сергей, выигрывая время, чтобы придумать способ урегулирования ситуации. – Ее отец был владетелем и воеводой князя там, на своей земле.

– Она моя прислуга!

– Она твоя охрана. По моей воле. А род у нее – достойный. Скажешь тоже… Холопка!

Но сместить предмет разговора не удалось. Искора и об этом позаботилась.

– Поэтому ты хочешь взять ее женой? Потому что у нее род достойный? – выкрикнула Колхульда.

– Это тебе тоже Искора сказала? – уточнил Сергей.

– Да! – И слезы на глазах.

Какая-то она слишком эмоциональная нынче.

– Кому моей женой быть – это мне решать. – Сергей приобнял Колхульду за плечи. – Но главной и в доме, и в моем сердце всегда будешь ты.

Покривил душой маленько насчет сердца. Но по хозяйству Колхульда была главной и такой останется.

– И насчет жены я тоже пока не решил, – добавил он.

А нечего было Искоре впереди саней бежать.

– Ах ты еще не решил? – задохнулась от гнева Колхульда, развернулась стремительно, аж юбки взлетели, и выбежала из дома.

Оно и к лучшему. Лишнего наговорить не успела. Уступать право решать за себя Сергей не собирался. Никому. Ни Колхульде, ни Искоре.

Но Искора… Хор-роша девка. Неужели и впрямь думает, что секс, даже такой классный, позволяет ей говорить от имени Сергея?

– И как это понимать? – Он отыскал Искору на стрелковом полигоне. Вгоняющей в центр мишени одну стрелу за другой. Со ста шагов. Практически не целясь. Талант, однако.

– Ты о чем, княжич? – И взгляд такой… Невинный-невинный.

– Я не княжич, – рыкнул Сергей, отнимая у девушки лук и отправляя в налуч. – Как понимать твой разговор с Колхульдой?

– А что я сказала? – похлопала ресничками.

– О второй жене!

– А разве нет? – совершенно искренне удивилась Искора.

– Что «нет»?

– Ты же возьмешь меня второй женой… – Умильная мордочка. – После того, что ночью было?

Огорчила. Сергей думал, что она умнее.

– А что-то было? – осведомился он.

– А что, не было? – Искора сердито прищурилась. Хороша. Так бы и взял прямо здесь. Не в жены, разумеется.

– Полагаешь, я должен жениться на каждой, кто мне норку подставил?

Дернулась. Первое желание – врезать. Второе желание – сбежать. Сергей читал ее, как рукопись.

Как совсем недавно – Колхульду. Нет, эта опаснее.

Потому что оба рефлекса подавлены.

– Я не каждая! – Четко так, с расстановкой. И после короткой паузы: – Я тоже… ведаю.

– И что ты ведаешь?

Боковым зрением засек, что к ним идет Машег, показал ему жестом: не сейчас.

– Все, – отчеканила Искора. – Что хочешь меня. Что проверяешь сейчас. И что в жены возьмешь! Так чего ждать? Пока ты в вик уйдешь с этим здоровым нурманом?

Уже интереснее. Откуда такая уверенность?

– А если я скажу – нет?

– Тогда ты меня больше не полу…

И осеклась, увидев его насмешливую улыбку.

А может, вспомнила, как Колхульда когда-то предъявила аналогичный ультиматум и как Сергей на это отреагировал.

В любом случае сориентировалась она мгновенно и тут же внесла поправку:

– Я клялась тебе как вой, а не как женщина! Коли не хочешь быть моим мужем, то и я вольна выбирать, с кем мне быть.

– Конечно, ты свободна.

Пожалуй, Сергей тоже поспешил. Поторопился. Разбираться с ней следовало точно не здесь, а в каком-нибудь более укромном месте. И уж точно не на стрелковом полигоне, на глазах у нескольких десятков его собственных бойцов.

Кстати, о стрельбе.

– А скажи мне, свободная, как ты так метко стрелы кладешь?

Сергей просто хотел сменить тему, но получилось любопытнее.

– Я же сказала: чувствую. И тебя чувствую. И куда стрела попадет – тоже.

Ух ты!

– А на мечах?

– На мечах – нет, – с искренним огорчением сообщила Искора. – Не получается.

– А давай попробуем! – загорелся Сергей.

Секс – это очень круто. Но битва, битва – это куда важнее.

Сергей огляделся. Взгляд упал на новичка, которого муштровал Машег. Мелкий пацан, но уже с мечом. Чей-то сын… Нет, не сын. Брат Наслава. Как зовут… Сергей тоже не помнил.

– Искора, вон того позови!

Сорвалась, побежала. Без вопросов. Может, и впрямь взять ее в жены? Ладно, сейчас поглядим.

– Меч покажи, – велел он пареньку.

Достал. Аж глазки загорелись.

Сергею просто был нужен его клинок. Но не будем расстраивать своего будущего гридня.

– Покажи, что умеешь.

Парнишка показал. А ничего так. База есть.

– Коли меня! Еще раз!

Да, рубил он лучше. О, и Наслав тут. Беспокоится за родича.

– Наслав, дай свой!

Длинноват и тяжеловат. Для Сергея. Наславу – в самый раз.

– Гляди, вьюнош!

Сергей изобразил короткий укол. Потом укол с выпадом. Потом классический строевой: вперед-вправо.

– Повтори!

Парнишка, гордый тем, что вождь назвал его, детского, вьюношем, старательно повторил.

– Локоть не оттопыривай, плотнее к боку. И резче. Клинок – острие копья, рука – древко. И вес вкладывай… Вот так, хорошо! А теперь… лови! – Сергей бросил меч Искоре.

Перевернувшись в воздухе, клинок лег рукоятью в выброшенную ладонь. И почти в ту же секунду Сергей в два прыжка оказался рядом и… Клинок Наслава лязгнул, уведенный в сторону сильной частью позаимствованного у подростка меча.

Неплохо. С минуту Сергей чередовал рубящие и колющие, постепенно наращивая темп. Искора отбивалась и уклонялась. Уверенно, но не более чем. И не отвечала.

– Атакуй! – потребовал Сергей.

– Смысл? – пропыхтела девушка. – Ты закрыт!

– Так раскрой!

Попыталась. Не слишком умело. И безуспешно. И это притом, что Сергей работал в четверть силы и очень неторопливо.

– Почувствуй меч, как ты чувствуешь стрелу! – крикнул Сергей.

Попытка не удалась.

– Он… неуклюжий! – пожаловалась девушка.

– Закончили!

Позаимствованные мечи вернулись к хозяевам. Чуда не произошло.

– Та-ак! Это что такое? – рявкнул Сергей, обнаружив, что вокруг собрались все обучающиеся, включая стрелков и их наставника Машега. – Бар Захариах! Ты что, отдых объявил?

Машег опомнился, ухмыльнулся:

– Наслав! Почему твои отроки бездельничают?

Варяг встрепенулся:

– На рубежи, косорукие! А вы двое взяли тупые стрелы и в пару. В голову не бить! Одноглазые нам в дружине не нужны!

Все разошлись, включая и Искору. Воспользовалась моментом и сбежала.

Остался только Машег.

– Пойдем-ка в тень, к ручью, – сказал он. – Промочим горло.

Брусничная водичка. Прохладная. Кисленькая. Какой контраст с пылью, которую глотают сейчас твои подчиненные. Хорошо быть хёвдингом.

Сергею вспомнился Избор, который так любил прихлебывать горячий медок, сидя на крылечке… И глядя, как его подопечный истекает потом, несмотря на утренний морозец.

– Наконец-то ты решился, порадовал девочку! – Хузарин несильно ткнул Сергея в бок.

– Так заметно?

Сергей никак не мог привыкнуть к «новому» Машегу. Тот, из прошлой жизни, едва доставал ему макушкой до подбородка. А этот, хотя и похож на того, будто родной сын, уже перерос Сергея минимум на вершок и в свои пятнадцать успел обзавестись усами, намеком на будущую бороду и смотрелся если еще не мужем, то уж точно не юнцом. А у Сергея, ровесника хузарина, только-только белесый пушок начал пробиваться на верхней губе и даже плечи толком не раздались. Что, впрочем, не так уж плохо. Значит, ему еще расти и расти.

– Еще бы не заметно! Так и сияет! – Машег подмигнул. – Славно ты ее отпахтал!

– Она к Колхульде ходила, – пожаловался Сергей. – Сказала, я ее второй женой беру.

– Огонь девка! – Машег засмеялся. – А и бери! Если Колхульду не жалко.

– Сейчас не понял?

– А что тут непонятного, – пожал плечами хузарин. – Колхульда твоя хороша. Но она – вода текучая, медленная, а Искора – пожар степной. Пока жена твоя старшая будет в зеркало глядеться, эта все вокруг дотла сожжет. А из лука она уже сейчас бьет лучше всех, хотя и сила у нее женская. Но ты бери ее, брат! А нет, так мне отдай! Ух каких она мне сыновей родит! – Машег закатил глаза. – Такие не журавля, сокола в небе достанут!

– Мечтай, – буркнул Сергей. – Пойдем железом поиграем.

– А пойдем!

Машег теперь проигрывал Сергею десять из десяти, но, оптимист, не терял надежды взять реванш.

А вот кто десять из десяти брал у Сергея, так это Ререх.

Но при этом не забывал дипломатично сообщить: «Неплохо. Растешь».

Вот и сегодня, разделав Сергея, как охотник – заячью тушку, тоже похвалил:

– Лучше, Варт. Не зря тебя Избор хвалит.

– Меня? Избор?!

Сюрприз. Наивысшая похвала, которой он сам удостаивался от ведуна во время трех последних поездок, это хмык и пренебрежительно оброненное: «Сойдет для убогих».

– Он самый. Говорит, этак ты скоро меня обгонишь в Вильдовой пляске.

Ну да. Вильд Мореход. Тот, от кого у их рода секретная техника. Секретная! А Ререх о ней так громко…

Сергей быстро огляделся. На княжьем подворье народу полно. Жара спала. Самое время гриди потренироваться, а старшим – погонять детских и отроков. Детских, правда, здесь нет. У них свое место. Но… «Вильдова пляска». Вслух.

– Не беспокойся. – Ререх, как это часто бывало, угадал его мысли. – Слова – это слова. Слушай, смотри – не жалко. Это как сквозь запертую дверь глядеть. Ее открыли для отца, для меня, братьев. Скоро и ты войдешь. А больше никто.

– А сам Избор?

– Избор дверь и открывает. Он… хм… ключник. Пойдем кваску попьем и о семейном поговорим. Слыхал от Кольгримы, ты вторую жену взять хочешь?

Ну, бабьи языки…

– Еще не решил, – буркнул Сергей.

– Решишь, мне покажи. Все же в наш род входит.

– Да ты ее видел. – Сергей принял у холопки деревянный ковш… Теплый, зараза. – Искора, десятника моего Милоша дочь.

– Знаю Милоша, – кивнул Ререх. – И ее знаю. Доброй крови девка. Красивая, храбрая и стреляет метко.

– Это да, – подтвердил Сергей. – В бычий глаз со ста шагов. А уж какая проворная! Той ночью с ней побыл, а сегодняшним утром она уже к Колхульде: «Вартислав меня женой берет!»

Ререх заржал.

Отсмеявшись же, сказал:

– У тебя теперь два пути: или в жены брать, или сказать Милошу, чтоб кнутом ее поучил – за длинный язык. Ну, или взять в жены и самому поучить. Ха-ха-ха!

Весело, блин, ему.

– Наложницей ладно, возьму, – заявил Сергей.

– А вот это нехорошо. – Ререх перестал ухмыляться. – Не того она рода. И ее, и отца ее кровно обидишь. Лучше уж так, полюбовницей оставь.

И Ререх прав. У Сергея язык опять впереди ума оказался. И, в отличие от бабьего, Искориного, не в цель угодил, а мимо ляпнул.

– В общем, решай, – подытожил княжич. – Я, считай, одобрил. И отцу о том тоже сказать могу. А ты, знаешь… С Колхульдой посоветуйся. И поаккуратней с ней. Когда женщина дитя носит, ее…

– Чего?! – взвился Сергей. – Какое еще дитя?!

– Думаю, твое. Или сомневаешься? – Ререх удивился.

– Не сомневаюсь, – проворчал Сергей, переваривая услышанное. – Но хотелось бы такие новости от жены узнавать.

– А ты дома с утра появлялся? – уточнил Ререх. – Вот то-то. А мне Кольгрима сказала. За трапезой.

– А мне – молчок, – буркнул Сергей.

– И ты б с ней к знахарке пошел? – скептически приподнял бровь Ререх.

Сергей мотнул головой.

– Вот и я о том. Кому ж твоей жене открыться, если не сестре старшей? Так что двигай домой и порадуйся. Не напивайся только. После заката отец старшую гридь собирает. Будем решать, кому с Хрольвом на франков идти.

– А чего тут решать? – проворчал Сергей. – Ты и пойдешь. И я с тобой.

– Так и есть, – согласился княжич. – Однако поговорить надо. Ряд заключить. Пешеход хоть и родич, а все же нурман. Сам понимаешь…

Сергей понимал. О дележке добычи надо уговариваться заранее, на берегу. Обязательства, клятвы взаимные. Причем правильные клятвы, потому что… нурман. Такой любые договоры похерит, если нужда в союзниках отпадет. Сергей это по прошлому опыту помнил очень хорошо. И потому ответственность за выполнение клятв должен нести не конкретный нурман, а боги, у которых он на доверии. И они же в случае нарушения клятв будут с ним разбираться. Но только в том случае, если все формальности соблюдены. И пусть этим занимается Стемид. Он – князь. У него опыт, авторитет. А Сергей поприсутствует и тоже, может, что-то полезное вставит, если понадобится.

Деятельный сегодня денек, однако. И вечерок тоже будет еще тот… Насыщенный.

Но поговорить Сергей решил сначала не с Колхульдой.

– Пусть решает сама, – вздохнул Милош. – Я вмешиваться не стану.

– Она – твоя дочь, – напомнил Сергей. – Что думает она, я знаю. А что думаешь ты? Забудь о том, что ты мой человек. Ты ее отец. Что бы ни сказал, я приму.

Следовало уточнить: «Приму, но сделаю по-своему», но зачем?

– Искора – моя дочь, да, – вздохнул Милош. – Но я воспитывал ее без матери и, наверное, не так, как следовало воспитывать дочь. Может, потому, что боги не дали мне сына…

– Пока не дали! – перебил Сергей. – Не вижу седины в твоей бороде. И ты слишком хороший воин, чтобы погибнуть в бою. Не в моей дружине, старина…

Не помогло. Мрачный-мрачный.

Его можно понять. Милошу досталось. Человек верно служил своему князю, водил сотню, ждал боярства…

И новый князь выкинул его из дому, как собаку. Из старшей гриди – в скоморохи-шпионы. Так себе карьера. Да еще и дочь с собой пришлось взять. Так что росла девушка не в домашней обстановке, а в условиях, приближенных… Нет, даже не приближенных, а просто боевых.

В общем, сложная получилась девушка. По здешним понятиям не из лучших невеста. Такой в приданое пару килограммов серебра маловато. А если жених уровня Сергея, так по понятиям не меньше сорока гривен требуется. Деньгами или имуществом. Милош, само собой, не беден. В дружине Сергея бедных гридней нет. Но Сергей знал: долю свою Милош не в сундуке хранит, а в дело пускает. А поскольку дело у них воинское, то, значит, в броню и оружие. А учитывая, сколько стоит качественный меч, добрый хузарский лук, ладная кольчуга… Та же синдская сабля, доставшаяся Сергею трофеем, для понимающего человека тянет на свой вес в золоте.

В общем, нет у Милоша свободных сорока гривен. Даже десяти нет. И это проблема.

Сам-то Сергей и без приданого обойдется, но тут уж для Милошевой чести урон. И это сейчас Искора на все согласна, лишь бы Сергей ее принял. А вот потом… Бесприданница – это на всю жизнь пятно. И детей ее этим попрекать станут.

И тут в голову Сергея пришла отличная мысль.

– А знаешь, Милош, я готов жениться на твоей дочери! И в приданое за ней потребую немалое. И не серебром. Делом.

Насторожился. Но не запротестовал. Доверяет. И, наверное, вспомнил, какое приданое Сергей с Торвальда-ярла потребовал. Не имуществом, а бойцами. Правда, и серебро в договоре тоже имелось.

– А дело это такое: ты должен жениться сам. И справим мы две свадьбы разом. И женишься ты на той, на кого я укажу.

Уточнять, что невесту Милошу он подберет не абы какую, а тоже достойную, Сергей не стал. Милош дочь любит, но даже ради ее счастья честью поступаться не станет.

– Ну, княжич… – Милош настолько растерялся, что даже порядок обращения нарушил, хотя и знал, что Сергей не любит, когда его княжичем именуют.

Пусть думают что хотят, тут он даже за, но никаких пап-князей.

«Я в своем роду старший», – напоминал Сергей строго.

В общем, удивил он Милоша. Но соображал тот быстро, так что уже через пяток секунд осознал, что ему предложено, поразмышлял полминутки, взвесил плюсы-минусы, оценил подарок, оценил отличный выбор «взаимозачета» по старшинству, встал, поклонился и сообщил уважительно:

– Да, вождь! Я благодарю!

Но благодарность благодарностью, а навыки разведчика взяли свое, и Милош тут же, на правах будущего родственника, попытался извлечь из Сергея сакральную информацию: узнать, кому он, Милош, в открывшейся перспективе станет сватом[3].

– Не скажу, – мотнул головой Сергей. – И поверь, друже, эта тайна из тех, что перевернут все, во что ты веришь.

И не соврал, что характерно.

Они посидели еще немного, поговорили о всяких воинских мелочах, а потом пришло время Сергею отправляться на княжий совет, и он ушел, оставив Милоша пусть и в изрядной озабоченности, но в целом вполне счастливого.

…Чего нельзя было сказать о Колхульде, к которой Сергей заявился уже ближе к полуночи, потому что «посиделки» у Стемида изрядно затянулись. И продолжались едва ли не до рассвета. Причем безрезультатно, если не считать результатом опустевшие бочки с пивом. Но Сергей смылся значительно раньше. Желания участвовать в пылкой дискуссии о том, кто и сколько вкладывает в будущий поход и какие дивиденды должен получить в случае, если… и если иначе… и если… у Сергея не было. Тем более никто его и не спрашивал, поскольку торговались главным образом Хрольв со Стемидом.

– Пойду я, – шепнул Ререху Сергей. – Мне домой надо. Ну ты знаешь. А если кто спросит, своих к походу я подготовлю сам, а долю в добыче нам – как обычно.

Это «как обычно» тоже рассчитывалось непросто. Но регламент такой дележки был стандартный практически для всех относительно независимых участников похода.

– Иди, – разрешил княжич. – Я за тебя все, что нужно, скажу.

И Сергей ушел. Очень надеясь, что этот бесконечный день наконец-то закончится и можно будет как следует выспаться.

Но – увы. Колхульда ждала. И она была сердита.

И что характерно: ждала не в дневной одежде, а в короткой рубахе из голубого шелка, подаренной Сергеем. Рубаха Колхульде шла. Смотрелась в ней юная супруга очень сексуально. Хотя голенькой она выглядела еще лучше.

Надо полагать, изначально она собиралась поработать исполнителем желаний. Но за прошедшие часы перешла из состояния правильно выдержанного джина в ипостась джина передержанного.

Остановившийся в дверях Сергей и сказать ничего не успел, как на него едва не обрушился гнев прекрасной валькирии.

– Как ты смеешь… – начала Колхульда, предварительно вдохнув поглубже.

Но больше ничего сказать не успела.

Сергей сгреб ее, стиснул, поднял, закружил по комнате. Потом аккуратно уронил на ложе, прижал, глянул в расширенные зрачки, в которых плясал огонек изложницы, и спросил строго:

– Почему я узнаю об этом от других, жена? Почему о моем первенце я узнаю не первым?

– Отпусти меня! Раздавишь!

Ну надо же. Прошлой ночью такой груз ее не смущал. Вряд ли за сегодняшний день Сергей стал существенно тяжелее.

– Отвечай!

Со Сладой он ни за что бы себя так не повел. Потому что любил. И был любим. А с Колхульдой…

Нет, ее он не любит. Хочет, да. И сейчас хочет. Но это точно не любовь. Сергею было с чем сравнивать. Любил он Сладу. И бедную Елену…

А Колхульда… Да, он взял ее в жены. И только. Хочется верить, что ребенка, которого она родит, Сергей любить будет.

– Обойдешься! Отпусти меня немедленно!

– Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? – ледяным тоном поинтересовался Сергей, не ослабляя захвата.

– Да!

– Ты действительно этого хочешь?