Варяжская сталь: Герой. Язычник. Княжья Русь

Сергей, намеревавшийся взять в левую руку саблю, переменил решение и подхватил щит.

Ромей, конечно, ударил первым. Знатно ударил. Как нурман – секирой. Край щита снес напрочь. И пролетел мимо. Атаковать его сзади Духарев не успел: конь повиновался с опозданием.

Ромей наскочил снова. Заорал и опять рубанул по щиту. На этот раз Сергей был готов: проскочить не дал, встретил грудь в грудь. И достал-таки. Несильно: так, плечо оцарапал. Но первую кровь взял.

Разъехались. Сошлись снова. Ромей снова заорал и рубанул что есть мочи. Но не по щиту, а по лошадиной шее.

Удар был подлый, но Духарев успел его увидеть. Будь под ним не этот тяжеловес, а Калиф, – увел бы коня в сторону. Но сейчас – не успел. Ромей ударил с такой силой, что не только разрубил конскую шею, но и поверг коня наземь. Духарев рухнул вместе с ним. Меч он выронил. Щит – тоже. Правая нога его оказалась под тушей агонизирующего коня. Но сознания Сергей не потерял. Уперся свободной ногой, перевернулся на спину… И увидел занесенный над собой меч. Ромей решил, что нынче – самое время приколоть беспомощного противника.

Хекнув, ромей двумя руками вогнал меч… в землю. Сергей успел изогнуться и уйти от удара. Однако ногу освободить не смог. Вытянуть саблю – тоже. Зато сумел достать упрятанный в рукаве кистенек и шарахнуть ромея по лодыжке. Удар получился – так себе: лёжа – не замахнуться. Но ромей вскрикнул и отскочил.

Впрочем, он сразу сообразил, что Сергей по-прежнему почти беспомощен, оскалился и снова занес меч над головой.

Духарев рванулся с силой, умноженной отчаянием. Ногу пронзило жуткой болью… Но Сергей освободился. А ромей во второй раз промахнулся.

Сергей вскочил… И упал снова. Нога не держала.

«Вот и всё, – подумал он, глядя снизу на замахивающегося ромея. – Прости, Господи, и прими…»

…И тут увидел, как ромей бросает меч в ножны, бежит к коню, запрыгивает в седло, бьет его шпорами.

Чуть позже Сергей понял, что остался жив не из-за великодушия противника. Византийский богатырь дал деру, когда увидел, что от войска русов к поединщикам во весь опор несутся два всадника и уже поднимают луки…

Шеренга катафрактов тоже стронулась, но русы оказались проворнее. Русы (то были Зван и Уж), свесившись с седел, подхватили с земли своего воеводу и, держа его на весу между конями, понеслись к своим. Вслед им полетели стрелы, сорвались с флангов и помчались за ними легкие конники, но сразу вернулись, опасаясь угодить под накат катафрактов. Так что гридни благополучно донесли воеводу до своих.

– Посадите меня на коня! – потребовал Духарев. Сам – не мог. Нога болела жутко. Не дай Бог – перелом. Надо же так неудачно! Но придется терпеть.

Набрав сокрушительный разбег, с грохотом катилась железная волна катафрактов. Земля гудела и дрожала…

Протяжно заревели рога русов.

Вскинулись луки. Гудящая туча ушла навстречу коннице и, встретив ее в двухстах шагах от русского войска, вынесла из седел с полсотни всадников. Волну не остановила.

Снова загудели рога.

Качнулась ровная шеренга гридней… И побежала. Разворачивая коней, русы отступали, уходили в стороны, открывая конному удару ощетинившуюся пиками линию булгарской пехоты.

Железный вал пронесся между отступающими русами (остановить его уже было невозможно) – и напоролся на ловушку: спрятанные в траве короткие заостренные колышки. С отчаянным ржанием падали кони, с грохотом ударялись оземь всадники… Но волна и сейчас не остановилась. Даже не ослабела. Первая линия пехоты исчезла, как не было. Вторая продержалась не больше минуты. Третья удержалась на флангах, но порвалась посередине. В прорыв хлынул железный поток – и наткнулся на четвертую линию – красные щиты спешившихся гридней Икмора.

Тем временем на потерявших разбег катафрактов с флангов насели конные дружины Мстиши и Духарева. Гридней Сергея в бой повел Стемид. Сам Духарев держался отдельно, под прикрытием малой дружины. Боец из него был сейчас никакой. Нога распухла так, что сапог пришлось разрезать. Лекарь наскоро обработал ногу, наложил лубок… Теперь Сергей мог держаться в седле более-менее уверенно. И то ладно.

Битва продолжалась без явного преимущества какой-либо из сторон. Пойманные в «мешок» катафракты перестроились, поднатужились и принялись перемалывать упершуюся пехоту и насевшую с флангов конницу. Русы, уступая катафрактам в качестве, когда речь шла о рукопашной, пытались взять числом. Но их в свою очередь теребила легкая конница, а с фланга давила ромейская пехота.

Словом, силы были примерно равны, и ни одна сторона не могла взять верх. Солнце ползло к зениту. Оно играло на стороне катафрактов. Им, воевавшим на раскаленных равнинах Азии, зной македонского летнего полдня казался чуть ли не прохладой.

Внезапно забили барабаны ромеев, загрохотала медь, заревели трубы – и из леса неторопливо и грозно выехали всадники. Катафракты.

Дружина Сергея сражалась на правом фланге, а ромейская конница выступила слева, но Духарев лично в битве не участвовал, потому увидел их одним из первых. И сразу понял, что магистр Варда Склир переиграл русов. Сейчас катафракты ударят в спину дружинникам Мстиши, сомнут их, погонят на собственную пехоту, ряды русов и булгар смешаются…

И всё. Конец. Но у Духарева есть шанс спасти хотя бы собственную дружину. Пока ромеи будут громить левый фланг и центр, Сергей успеет отвести своих. Легкая конница ромеев – не помеха. Не остановят.

Отойти или драться?

Духарев колебался недолго.

Посланный Сергеем гонец пробился к Стемиду с приказом – выводить из боя всех, кого удастся. Собрать хотя бы тысячу, обойти место битвы и, в свою очередь, ударить во фланг катафрактам. Толку от этого будет – чуть. Но хоть что-то. Выиграть время, дать возможность Икмору перестроить своих.

Тем временем на левом фланге тоже увидели ромеев.

Мстиша попытался развернуть своих, двинуть навстречу… Пустая затея. Измотанные боем гридни Свенельдича противостоять свежим силам ромеев были не способны. Катафракты опрокинули их и погнали на собственную пехоту. Сам Мстиша погиб одним из первых. Убил его лично патрикий Петр, скопец, возглавлявший атаку засадных тысяч. Разрубил молодецким ударом от плеча до пояса.

Войско союзников дрогнуло. Дружина Духарева не успела провести обходной маневр. Путь гридням перекрыла собственная пехота. Ядро союзников, русы и булгары, теснимые с трех сторон, отступали к своему лагерю, в котором уже бесчинствовала легкая конница патрикия Алакаса. Духарев увидел, как отходят угры. Тотош уводил своих, понимая, что разгром неизбежен.

– За мной, дружина, за мной! – надсаживая горло закричал Духарев, разворачивая коня. – Отходим! За мной!

Пользуясь тем, что на правом фланге сохранился хоть какой-то порядок, Духарев решил попробовать увести уцелевших. Сейчас главное – прочь от лагеря. Отдать его ромеям – пусть грабят. Главное – сохранить воинов.

То ли Ингмар понял его замысел, то ли – под давлением катафрактов, но войско русов подалось вправо и, перестраиваясь на ходу, начало отступление. Ромеи наседали, но куда менее энергично, чем раньше.

Несмотря на все усилия магистра Склира и его лохаргов, большая часть ромейского войска устремилась к лагерю россов. Грабить. В общем, у Духарева и Ингмара был серьезный шанс уйти, сохранив свои дружины…

Но внезапно всё переменилось.

…Магистр Склир уже готов был отказаться от преследования отступающих русов, когда расклад сил на поле битвы радикально изменился. На горизонте появилось новое войско. И поскольку все силы ромеев в данный момент были уже задействованы, главнокомандующему Варде Склиру оказалось совсем не трудно догадаться, чьё это войско.

Как уже не единожды сказано выше, магистр Склир был отменным стратегом. Поэтому сразу сообразил, что будет дальше. Загудели трубы: общевойсковой сбор.

Сноски