- -
- 100%
- +
На их фоне я вообще казался чужим. Но при этом, когда решил сообщить родителям, что хочу стать наездником на грифонах, они заявили, что это слишком опасное дело для юного лорда и не соответствует моему статусу. Я принял это к сведению, но, как только мне стукнуло восемнадцать, собрал вещи и улетел на грифоне из дома.
Теперь по иронии судьбы на меня свалилось все то, к чему раньше не подпускали: и продолжение рода, и отцовский титул, и дела Дома, и забота о целом герцогстве… По сравнению с этим, гонки на грифонах теперь и впрямь выглядят ни к чему не обязывающим баловством! Даже череда побед и всемирная слава не спасут меня от родовых оков.
А король, ко всему прочему, решил поиграть в «отца» нерадивых «детишек-придворных». Отнял «игрушки», лишил «сладостей», поставил в угол и наказал хорошенько подумать о своем поведении. Иными словами, временно конфисковал почти все имущество и предприятия, приносившие доходы Дому Грифона, и заставил учиться управлять семейными делами практически с нуля. Правда, обязался постепенно возвращать конфискованное по мере того, как я буду делать успехи в возвращении былого величия рода.
Но все равно было неприятно остаться практически без средств к существованию перед навязанной им самим же свадьбой. К счастью, выигрыш за победу в гонках оказался весьма существенным, и мне с лихвой хватило его на то, чтобы приодеться к свиданию с невестой.
А вот, кстати, девушка меня, увы, не заинтересовала. Да, красивая. Да, молодая. Но во всем остальном она была абсолютным олицетворением всего того, от чего я так долго и безуспешно бегал все эти годы.
Аристократка до мозга костей! Даже в непринужденной атмосфере странного заведения, в котором проходил совместный завтрак, вела себя предельно сдержанно и учтиво. Не больше и не меньше. И почему-то меня это очень разочаровало. Зря король так хвалился своим талантом к сводничеству, обещая, что невеста мне непременно понравится. Заверял, что у нас с ней много общего, но, видимо, ошибся…
С этими неутешительными мыслями я двигался по ставшему вдруг привычным полумраку салона “Чайная роза”, пока не наткнулся на ругающуюся парочку. Одного из членов ссоры я узнал по черной ажурной маске.
Виолетта Моро была одета в однотонное бежевое платье. Поверх него накинута простая темная куртка. Волосы спрятаны под платок в горошек так, что из-под него не выглядывало ни единой прядки, а в руках она держала объемную сумку с вещами. Не будь на ней маски, я бы вряд ли отличил ее от простой служанки.
Напротив нее стоял грузный мужчина, невысокий для меня, но достаточно высокий для нее. Одет он был в серый костюм, судя по марке достаточно дорогой, но сидящий на его тучной фигуре просто безобразно. Он за что-то отчитывал ее, как нашкодившую девчонку, из чего я сделал вывод, что это владелец салона собственной персоной.
– Да поймите же вы! Я не могу приходить сюда каждый день! – срывающимся от отчаяния голосом восклицала Виолетта. – И уж тем более не могу оставаться дольше, чем на одно представление! Для меня это крайне важно. Мы уже миллион раз с вами это обсуждали…
– Раньше одного твоего представления было достаточно, теперь нет, – непререкаемым тоном отрезал хозяин. – Публика требует большего. Поэтому либо оставайся на всю ночь, либо выступай каждый день в одно и то же время. А то ишь какая важная! Пришла, когда смогла, ушла, когда захотела… У меня там в зале благородные лорды сидят и богатенькие дельцы – крайне занятые люди, между прочим! Их желания для меня важнее твоих капризов! Так что будь добра работать как положено, иначе живо вылетишь вон!
Не давая шанса повлиять на свое решение, мужчина развернулся и тяжелым шагом пошел прочь, оставляя танцовщицу в расстроенных чувствах.
– Не такие уж они и занятые на самом деле, – сказал я, осторожно выходя из тени и приближаясь к Виолетте.
– Что? – вздрогнула девушка. Она явно не ожидала кого-то здесь увидеть.
– Я говорю, эти «благородные лорды и богатенькие дельцы» на самом деле не такие занятые люди, какими хотят казаться. Уж можете мне поверить!
– А-а, вы один из гостей, – догадалась она и шмыгнула носом, украдкой вытирая слезы.
– Именно, – кивнул я и протянул ей платок, который она с благодарностью приняла. – А потому знаю, что говорю. Искусство ценнее желаний всяких там важных шишек в тысячу раз. А когда искусство начинает потакать чьим-то прихотям, оно перестает быть искусством и становится просто бизнесом, рациональным и лишенным всяческих эмоций. Эти люди в зале привыкли смотреть на жизнь через призму четкого распорядка, законов логики и звона монет. Но то, что создаете вы на этой сцене ничему подобному не поддается. Оно непредсказуемо, а оттого еще более желанно. Это ли не истинное искусство?
Виолетта потрясенно застыла, во все глаза глядя на меня, словно не могла поверить своим ушам. Теперь я мог отчетливо разглядеть цвет ее глаз, – такой же глубокий сиреневый, как ее волосы, – видеть приоткрытые в изумлении розовые губы, заостренную линию подбородка и даже попытаться представить себе черты лица, спрятанные под маской. Почему-то на ум сразу приходило лицо будущей супруги: с аккуратным прямым носиком и высокими скулами, с алебастровой кожей и нежным румянцем на щечках…
– Спасибо за теплые слова! Но вы сами разве не такой же, как они? – осторожно спросила она, но ее глаза лукаво блеснули.
– Такой же, – невозмутимо кивнул я. – Только мне, в отличие от них, хватает мужества признать это. А еще я предпочитаю ценить то, что отчаянно не желает прогибаться под обстоятельства… Такие, как вы, мисс, редкий тип людей в нашем обществе.
Девушка тяжело вздохнула и несогласно покачала головой.
– Боюсь, вы сильно преувеличиваете мою верность искусству… Когда я только начинала свою карьеру, то была готова согласиться на любые условия, лишь бы мне позволили заниматься танцами.
– Это ли не верность искусству?
– Я бы скорее назвала это эгоизмом, – хмыкнула она.
– Здоровый эгоизм гораздо полезнее для творчества, чем скромность и принципиальность, – заметил я. – Ведь в результате именно он позволил явить миру ваш талант!
Она не нашлась с ответом и смущенно улыбнулась – такой чистой и светлой улыбкой, какую я не встречал ни у одной из женщин, – отчего сердце вдруг поскакало галопом, заставив меня невольно улыбнуться ей в ответ.
– Виолетта Моро, – представилась она вдруг, протянув мне руку.
– Рик Томпсон, – сказал я и вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, мягко коснулся губами ее руки, словно был благовоспитанным джентльменом из знатной семьи. И хотя я в действительности таковым и являлся, прежде у меня никогда не возникало желания поступать так от чистого сердца, а не потому, что так велел этикет. – Приятно лично с вами познакомиться, мисс Моро!
– И мне очень приятно, мистер Томпсон, – смущенно пролепетала она. Часть ее лица, не закрытая маской, слегка зарумянилась. – Но мне уже пора бежать, скоро выступление. До свидания! Надеюсь увидеть вас в зале!
– Надеюсь быть увиденным, – ответил я и проводил ее взглядом до гримерки. А потом направился в противоположном от зала направлении – в кабинет хозяина салона.
Ви
Отзвучали последние аккорды, и я сделала то, чего раньше не делала никогда: поклонилась зрителям под шум аплодисментов. Обычно я тихонько убегала за кулисы, укрывшись иллюзией для отвода глаз, пока на сцене происходила перемена света. Сейчас же мне хотелось своими глазами взглянуть на гостей салона, явившихся на меня посмотреть. Во время танца сделать это довольно проблематично.
К моему удивлению, знакомых лиц здесь было гораздо больше, чем я ожидала. К примеру, двух сестриц-близняшек из Дома Гарпии я знала хорошо – они и были моими, так называемыми подругами. А еще пожилую супружескую пару из Дома Василиска, компанию молодых людей из Домов Химеры, Сирены и Пегаса – с некоторыми из них я даже танцевала на балах, а возможно и со всеми по очереди. И даже подозрительный мужчина в темном костюме, сидящий за самым дальним столиком на втором этаже, вполне мог оказаться королевским шпионом из Дома Грима.
Подумать только! Все эти люди, знавшие меня в лицо в обычной жизни, почти каждый вечер наслаждаются моими танцами, даже не подозревая об этом! Что будет, если однажды кому-то из них придет в голову подкараулить меня в темном коридоре и заставить снять маску? Что будет, если я вдруг случайно потеряю концентрацию и контроль над иллюзиями, и все увидят мои светлые, почти белые волосы и голубые глаза, выдающие во мне родство с магией льда – одной из самых редких стихий, которой владеет лишь малочисленный Дом Единорога?
К счастью, большую часть аудитории составляли те самые богатенькие дельцы, как назвал их мой босс. Но так ли уж к счастью? Всем известно, что благородных господ сдерживают принципы и воспитание, а также родовые обязательства, чего нельзя сказать о беспардонных и напористых предпринимателей из простых. Некоторые из них были богаче целого Дома Гидры – самого многочисленного и состоятельного древнего рода экономистов и банкиров. А раз так, то недолго и возгордиться.
Тем не менее, их я не знала. Кроме того единственного, с которым познакомилась перед выступлением. Но вот его-то как раз, к моему глубокому разочарованию, здесь и не было…
Имя Рика Томпсона было мне хорошо известно, несмотря на то что я не очень тщательно отслеживала новости. Знаменитый наездник на грифонах, многократный победитель серии гонок и призер ежегодного королевского фестиваля, на котором владельцы всевозможных магических существ со всего Аэриса представляли своих питомцев на Королевской арене в довольно зрелищных представлениях.
Однако все это не давало объяснений тому, какие дела могли привести его в этот салон. Неужели он здесь ради меня? Тогда почему не присутствовал на моем выступлении?
Глубоко задумавшись о загадочном наезднике, я вошла в гримерку – и остолбенела. На стульях расположились хозяин заведения и Рик Томпсон собственной персоной и о чем-то мило беседовали… Мило! Беседовали! А мой кошмарный начальник даже смеялся над какой-то шуткой собеседника!
– А-а! Вот и ты! – воскликнул мой работодатель. – Познакомься, Виола, это мистер Томпсон, он будет теперь руководить этим салоном.
Я изумленно захлопала глазами. Вот так сюрприз! Это что, розыгрыш?
– Теперь за все опоздания будешь отчитываться лично перед ним и по всем вопросам обращайся тоже к нему. Ну а я пошел. Прощай, Виола! – махнул он рукой и, как ни в чем ни бывало, выскочил из гримерки.
– Ну надо же! Стоило мужику перекинуть груз ответственности на чужие плечи, так сразу сделался не таким противным! – заметил мой новый начальник, задумчиво глядя на дверь, которая захлопнулась за старым.
Я уперла кулаки в бока и как можно более требовательным тоном попросила:
– Может, потрудитесь объяснить, что здесь происходит, мистер Томпсон?
– А что тут непонятного? – удивился он. – Теперь это заведение принадлежит мне. Вы, мисс Моро, работаете в старом режиме. Настаивать на том, чтобы вы выступали чаще и по заранее установленному расписанию, я не стану. Творите, развивайтесь, вдохновляйте. Вы вольны в своих идеях.
– Но… зачем?! – в голове крутилась мысль, что он сделал это ради меня… но ведь это же бред, не так ли? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Зачем я приобрел этот салон? – уточнил он.
Я кивнула.
Мистер Томпсон вздохнул и поднялся со стула, на котором я обычно наносила последние штрихи на образ или избавлялась от них перед возвращением домой. Он поправил шляпу, прятавшую в тени его единственный целый глаз, и шагнул ко мне. Несмотря на обезображенную внешность, весь его облик был крайне притягательным. Так и хотелось приблизиться к нему вплотную, коснуться его кожи, вдохнуть его запах…
Только этого не хватало! Пришлось незаметно ущипнуть себя, чтобы прогнать наваждение.
– Дело в том, – сказал он бархатным завораживающим голосом, – что я давно планировал где-нибудь осесть. В силу некоторых обстоятельств мне придется сделать это именно здесь, в столице. Так почему бы не заняться ведением салона?
– А как же ваши гонки и конкурсы? – с подозрением прищурилась я.
– Следующая гонка только через месяц, – пожал плечами он. – А до тех пор заняться мне особо нечем…
Не могу сказать, что поверила его объяснениям, но они меня вполне устроили.
– Что ж, – улыбнулась я. – В таком случае, поздравляю вас с выгодным приобретением, мистер Томпсон!
Я ничуть не кривила душой. Насколько мне было известно, «Чайная роза» приносила прежнему владельцу весьма кругленькую сумму только за то, что тот на протяжении многих лет сохранял ее в неизменном состоянии, начиная от дизайна интерьера и заканчивая репертуаром развлечений.
С тех пор, как я устроилась сюда работать, прибыль увеличилась в разы. Мои выступления привнесли изюминку в стиль этого заведения, при этом не изменив его кардинально. Среди консервативных посетителей это считалось хорошим вкусом. Они готовы были платить большие деньги лишь за то, чтобы ничего не менялось. А новые посетители жаждали приобщиться к атмосфере салона – того, что они считали признаком успеха и благосостояния.
Тем более подозрительным выглядит столь скорый уход моего предыдущего начальника…
– Еще бы! – усмехнулся мистер Томпсон и каким-то странно проникновенным взглядом посмотрел на меня. Будто заглядывал в душу. – Благодарю, мисс Моро. Я как раз собирался пойти отметить свое приобретение. Был бы искренне рад вашей компании!
Я уже хотела согласиться, но вовремя вспомнила про существование одного большого и страшного «НО» – свадьба.
– Я бы с удовольствием, мистер Томпсон, – с искренним сожалением сказала я, – но мне надо бежать домой. Завтра меня ожидает очень сложный день.
Лицо нового начальника вдруг помрачнело, чем тут же напомнило мне моего вечно хмурящегося будущего супруга, будь он неладен… Даже будучи далеко отсюда, умудрился испортить такой чудесный вечер!
– Да… Увы, у меня тоже.
– Что ж, тогда отметим в другой раз? – предложила я.
– Конечно, – с серьезным видом кивнул он. – До встречи, мисс Моро!
– До свидания, мистер Томпсон! – с лучезарной улыбкой ответила я и заперла за ним дверь гримерки, пока еще кого-нибудь сюда не занесло.
Глава 3. Насыщенное венчание
Рик
На следующий день в два часа пополудни я стоял у окна гостиной своего городского поместья, расположенного в четырех кварталах от королевского дворца, в ожидании прибытия невесты и ее семьи. Первоначальные планы по венчанию в родовом замке Вильденберг, находящемся в четырех часах езды от столицы, подверглись пересмотру самым радикальным образом.
С рассветом ко мне прибыл гонец его величества и сообщил, что наше с Викторией венчание будет проходить нигде иначе, как в королевской часовне. О том, что при этом будет присутствовать масса свидетелей, можно было и не упоминать. Все это лишний раз подтверждает, что интерес короля в этом деле самый что ни на есть прямой.
Я еще могу понять, почему так важно не дать исчезнуть Дому Грифона, – все-таки Тайные знания, которые многие десятки лет хранит наш род, являются одними из ключевых. Ведь магия телепортации – это не только мгновенные перемещения в любую точку мира, но и прямое воздействие на время и пространство, при грамотном использовании дающее практически неограниченные возможности манипуляции над реальностью. Передавать такие знания другому роду может быть крайне опасно.
Но вот почему так важно провести нашу свадьбу с размахом, да так, чтобы о ней еще долго гудели по всем окрестностям Аэриса, мне совершенно не ясно. Создается впечатление, что король старательно пытается отвлечь внимание общественности от чего-то важного. Хотя я, конечно, могу ошибаться, и ему просто приспичило хорошенько повеселиться на чужом празднике…
Перед воротами дома остановился экипаж. Дверцы кареты распахнулись, и на мостовую сошла сначала леди Николь Дюваль, мать невесты, темноволосая смуглая коренастая женщина, совсем не похожая на своих детей. Следом за ней выпрыгнул молодой беловолосый парнишка лет пятнадцати. И лишь потом, аккуратно, стараясь не помять юбки белоснежного свадебного платья, спустилась Виктория.
Я невольно залюбовался ею. Платье сверкало кристальной белизной, словно свежевыпавший снег на ярком солнце. Серебристые волосы убраны в высокую сложную прическу и покрыты фатой, и лишь несколько прядей свободно струились по светлой коже плеч и спины. Голову невеста держала высоко поднятой, и даже сквозь прозрачную ткань было заметно полное отсутствие эмоций на ее лице. Но по тому, как подрагивали ее руки, держащие букет белых роз, можно было подумать, что она либо замерзла, либо сильно взволнована. На счет последнего я почему-то сильно сомневался.
Виктория была похожа на фарфоровую статуэтку ангела или изысканную хрустальную вазу и казалась такой хрупкой и невесомой, будто упавшая с небес снежинка. Но при этом была такой же пустой внутри. Что в ней может быть особенного, кроме ее бесполезного этикета и умения держать себя на людях?
Но все же на короткое мгновение представилось, как могли бы выглядеть наши дети, откажись мы от традиционного венчания в часовне – такие же комочки холодного чистого света, как ее брат, заливисто голосящие и бегающие по дому. Но увы, из-за воздействия брачной магии клятв они не смогут унаследовать ни ее внешность, ни ее способности. Все, что мы теперь сможем передать потомкам, будет целиком и полностью исходить из наследства Дома Грифона.
Я решил не мучить слишком долго семью моей без-пяти-минут-жены и спустился к ним навстречу.
– Приветствую вас, дорогие гости. Виктория, – сказал я, поцеловав руки дамам и кивнув юному лорду. – Как добрались?
– Без промедлений, лорд Эдельгаст, – с довольной улыбкой ответила леди Николь. – Такое чувство, что сегодня ради нас перекрыли все дороги. Мы домчались, как на крыльях!
– Очень рад этому. В таком случае нам осталось дождаться лишь еще одного… А! Вот и она!
В дверях появилась невысокая седовласая женщина с такими же, как у меня, серыми глазами и, похожими на мои, чертами лица, – разве что морщин у нее было значительно больше.
– Здравствуй, дорогой Ричард! Как я рада все-таки дожить до твоей свадьбы, ты себе не представляешь! – хотя по ее голосу уж точно нельзя было судить о степени радости.
– Здравствуй, леди Ильза! Позволь представить тебе мою невесту, леди Викторию Дюваль из Дома Единорога, ее мать, леди Николь, и брата, юного лорда Вернона.
– Очень приятно. Меня зовут леди Ильза Эдельгаст, я двоюродная бабушка Ричарда, – сухо сказала она и оглядела Викторию с ног до головы оценивающим взглядом.
Невеста, стоит отдать ей должное, стойко выдержала внимание бабушки и вежливо улыбнулась:
– Счастлива с вами познакомиться, леди Ильза! – сказала она и повернулась ко мне. – Раз теперь все в сборе, пора отправляться.
Я согласно кивнул и повел всех на выход.
Говорят, раньше существовала традиция, по которой в день свадьбы жених и невеста не должны были видеться вплоть до самого обручения. Теперь же даже сама церемония венчания была немного изменена. Жених и невеста должны вместе, рука об руку пройти весь путь от дверей часовни до алтаря, а затем так же вместе к дому и спальне. Это считалось символом равенства, партнерства и взаимопомощи супругов в семейной жизни.
Мы расселись по каретам – семейство Дюваль в то, на котором прибыли, а мы с бабушкой в ее экипаж. Ехать здесь было недалеко, и бабушка решила не терять времени даром и завести серьезный разговор.
– Так ты все-таки соизволил вернуться, Ричард. Что ж, лучше поздно, чем никогда, – сварливо заметила она. – Если б не его величество ты бы так и продолжил торчать черти знают где, и даже не приехал бы меня навестить. И не женился бы никогда. Скажешь, я не права?
– Ты права, бабушка, – не стал спорить и подавил раздраженный вздох. Насколько я помнил из своего детства, этой женщине доказывать что-то было совершенно бесполезно – всегда твердо убеждена в своей правоте, даже если мнение ее меняется из раза в раз.
– А ты не думал, что вернись ты раньше, всего этого можно было бы избежать? – продолжила она.
– Чего именно? – не понял я.
– Упадка Дома Грифона.
Я удивленно заломил бровь:
– И каким это образом мое преждевременное возвращение в столицу повлияло бы на планы отца? Разве не помнишь? Его никогда не волновало чужое мнение. В частности, мое.
– Вернись ты раньше, возможно, заметил бы, что с семьей творится что-то неладное. Пусть даже ты ничего не смог бы исправить, но хотя бы вовремя забил тревогу и…
Ее слова меня насторожили.
– Постой! Тревогу? О чем ты говоришь?!
Бабушка прищурилась.
– Ты ведь еще не был в замке Вильденберг? – спросила она, не сводя с меня взгляда и даже не моргая.
– Нет, – ответил я. – А что?
Я действительно последний раз бывал в замке только восемь лет назад, перед тем как уехал путешествовать. С тех пор к нему на километры не приближался, хотя последние годы прожил в самом герцогстве Вильденберг, в горном городке, находящемся неподалеку от гоночной аэротрассы.
– А то, что он разрушен, – заявила она.
Невозможно!
– Как разрушен?! Что произошло?!
К сожалению, ответить бабушка не успела – мы подъехали к часовне. Леди Ильза бросила лишь: «Потом договорим», – и резво, будто молодая лань, выскочила на улицу, оставив меня мучиться в догадках.
«Дела-а-а… – мысленно протянул я. – Получается, если б не король, венчались бы мы сейчас на руинах…»
Ви
Столько народу, сколько собралось в соборе, я не видела даже на собственных выступлениях. Похоже, здесь находился весь высший свет, начиная от древнейших родов в полном составе и заканчивая новейшими Домами, толком неизвестных обществу. Все эти люди пришли, чтобы лично засвидетельствовать наше бракосочетание и собственными глазами увидеть «последнюю надежду Дома Грифона», как они шепотом называли меня, пока я медленными шажками продвигалась к алтарю, держа под руку Ричарда.
Когда мы остановились друг напротив друга, священник начал свою речь.
Я почти не слушала его. От волнения в голове было так пусто, что я слышала лишь какой-то непонятный звон, словно меня контузило. Мысли лениво протекали мимо: о том, что еще немного, и наши судьбы окажутся навеки связанными; о том, что с этого момента моя жизнь кардинально изменится; о том, что мы с Ричардом представляли собой пару контрастов – он в черном, я в белом; о том, что в часовне слишком много цветов, и у меня уже кружится голова от их запаха; о том, что короля среди присутствующих в часовне так и не оказалось; о том, что…
Когда дело дошло до брачных клятв, я не задумываясь проговорила заученные наизусть слова, дождалась пока то же самое сделает Ричард. А потом равнодушно наблюдала, как священник режет ему ладонь церемониальным ножом и собирает алые капли крови в наполненную зачарованной водой чашу, которую по традиции мне предстояло осушить.
Не без помощи Ричарда откинула фату с лица и подняла громоздкую чашу двумя руками и залпом выпила разбавленную кровь жениха. На вкус она показалась не то сладкой, не то соленой. Надеюсь, так и должно быть…
Священник продолжил говорить что-то еще, а я тем временем подняла взгляд на жениха. Он задумчиво изучал мое лицо, будто бы стараясь подметить каждую черточку, которую не заметил раньше. Воспользовавшись случаем, я делала то же самое.
Теперь, когда он не хмурился, его лицо больше не казалось таким грозным и пугающим, как раньше. У него были очень правильные и пропорциональные черты лица, разве что губы чуть тоньше, чем нужно, но это лишь добавляло ему шарма. Под левым глазом на щеке я заметила крохотную родинку, которую можно разглядеть, только если находиться не дальше, чем в шаге от него, и специально вглядываться в лицо, как это делала я.
Наконец, священник объявил нас мужем и женой, и Ричард завершил церемонию венчания целомудренным поцелуем – таким мягким и мимолетным, будто боялся, что его губы могут меня поранить.
После этого нас провели в соседнюю комнату, где нас уже дожидался мужчина в алой мантии – представитель Дома Феникса, рода дальних родственников королевской семьи, потомственных архивариусов и единственных, кому была ведома информация о всех имеющихся в Аэрисе Тайных знаниях.
– Здравствуйте, молодожены! – поприветствовал он нас с улыбкой. – Прошу вас, встаньте друг напротив друга, возьмитесь за руки и смотрите друг другу в глаза.
Мы сделали, как он велел.
– Я буду говорить, а вы повторяйте за мной слово в слово. Начнем с вас, миледи. «Я, леди Виктория Эдельгаст из Дома Грифона, клянусь хранить и оберегать Тайные знания семьи моего супруга и с чистым сердцем принимаю мастерство телепортации как родовое искусство Дома Грифона!»