Никаких ведьм на моем отборе!

– После обеда примерите, – пообещал герцог, а мне вдруг захотелось повторить наш предыдущий вечер. – Понравилось видеть меня у ваших ног? – рассмеялся мужчина. И было в его голосе что-то, что заставило сердце пропустить удар, а после с удвоенным рвением погнать кровь по венам.

– Нет, – покраснев, ответила я, отводя взгляд, чтобы герцог не мог видеть выражение моего лица.

– Ну что ж, раз уж вы отказались от столь занятного времяпрепровождения, перейдем к рабочим моментам, – легко переключился на новую тему его светлость, и мне на колени упала тонкая папка. – Ваша история. У вас полчаса, чтобы с ней ознакомиться, а после будете мне пересказывать.

– Сколько раз?

– Сколько придется, – развеял все мои надежды на скорое освобождение его светлость. – Это ваша новая жизнь, Оливия Эвильен Шантре, дочь графа Анри Шантре и, по совместительству, моя очень дальняя родственница, в которой я души не чаю.

– А она существует? – Я осторожно открыла папку.

– Отчасти. Девочка действительно была и записана во все храмовые книги, есть свидетели, кто видел ее до десяти лет, но никакого отношения та девочка к графу Шантре не имела. Анри нужны были документы, а мне нужно его имя, чтобы отправить вас во дворец.

– Но он может…

– Не может, – отрезал герцог. – Граф Шантре отбыл по делам и не вернется в ближайшие полгода. Те же, кто видел ту девочку… Ей тогда было десять, сейчас было бы девятнадцать. На год больше, чем вам, но разница несущественна.

– Вот как, – протянула я и углубилась в чтение. К моей радости, впрочем, омраченной тревогой за свою предшественницу, что носила это имя, сведений об Оливии оказалось немного. Граф не слишком любил неизвестное дитя и в свет ее не вывозил, потому сведений о леди Оливии имелось мало. Основная же информация в папке касалась родословной графа Шантре, их ближайших соседей и географии.

Признаться, раньше я думала, что проблем с памятью у меня нет, но в надцатый раз перечисляя герцогу родословную графа и пытаясь не сбиться в дядюшках и тетушках, я заподозрила, что просто прежде мне не приходилось удерживать в ней столько имен. А мы ведь даже до самого герцога не дошли, хотя, в этом не соврал, граф Шантре приходился ему очень дальним родственником. Настолько дальним, что обычные люди бы и не знали такого родства, но аристократы бдели.

– Это издевательство, – простонала я, когда и пирожки были съедены, и герцог переместился из-за стола, подтянув поближе соседнее кресло и положив ноги на пуфик.

– Ничего выдающегося, – пожал плечами его светлость. – Но нужно же чем-то заполнять свои будни тем, кто едва ли когда-то окажется в столице и слишком труслив, чтобы служить стране, как их предки. Чем чаще люди вспоминают о подвигах предков, тем очевиднее, насколько они их ничтожнее.

Я промолчала. В моей жизни место подвигу было всегда. Порой просто потому, что обойтись без приключений закон подлости не позволял, но героем я себя от этого не чувствовала. Напротив – хотелось простой тихой жизни…

– Именно поэтому вы подались в столицу? – усмехнулся герцог. – Не самое тихое место для таких, как вы.

Я вспыхнула. Увы, не в прямом смысле, как могли себе позволить огненные ведьмы, но тоже эффектно. Так эффектно, что его светлость вздернул бровь, ожидая то ли тирады, то ли моего побега от неудобной темы. Пришлось брать себя в руки и смиренно внимать. Все же признавать очевидное, пусть и было обидно, но необходимо.

Решение в самом деле оказалось не самым верным. Пусть в столице и было много людей, среди которых и прятаться легче, и которым абсолютно все равно на появление очередного соседа и его дальнейшую судьбу, но… контроля здесь тоже было больше. Ну вот что мешало уехать в тот же Грастин? Или в Висталь?

Да, там самостоятельности никакой, старшие все решают, а ты только сиди, слушай, кивай и делай, как сказано. Зато инквизиции нет. Почти. Но, ходили слухи, в Грастине даже инквизиторы за ведьм были, всячески их оберегая. Не город – мечта! Если амбиций нет, согласен всю жизнь идти на поводу у старших и не мыслишь себя без коллектива. Увы, мне ближе были звери и травы, чем шумное людское общество.

– И именно поэтому вы подались в столицу, – повторил насмешливо герцог.

– Всем свойственно совершать ошибки, – буркнула я. – Вот разберусь с вашим поручением – и уеду. Куплю домик в деревне, заведу…

– …коз?

– Белок, – сердито отмахнулась я. – Приманю ворон, ужиков, травы болотные высажу и…

– Будете всячески притворяться темной ведьмой, – заметил герцог. – Не слишком хорошая идея. Кроудгорд не терпит конкуренции, вас вскоре навестят и объяснят, почему нельзя притворяться темной ею не являясь.

– Тогда… – Я запрокинула голову, хотелось придумать новый план. Но такой, чтобы к нему нельзя было придраться, и спустя пару минут, что его светлость меня не тревожил, разочаровано вздохнула: – Вы же, что бы я ни сказала, найдете к чему прицепиться?

– Приложу все усилия, – герцог чуть склонил голову и заметил: – И раз уж вы отдохнули, мы можем продолжить.

Вырвавшийся у меня вздох был полон разочарования. Впрочем, он был все лишь первым из череды звуков, какими мой организм просил пощады. Госпожа Бонартье, получившая меня в свое полное распоряжение сразу после обеда, принялась шлифовать мою осанку, не давая мне ни секунды покоя. И если спустя три часа мое знание вилок было признанно удовлетворительным, то с искусством дела обстояли хуже. Как и с походкой. И осанкой во время нее.

Ну не могла я плыть по воздуху, как того хотела наставница. Взгляд то и дело срывался вниз, чтобы убедиться: на волочащийся подол я пока не наступаю. Плечи сутулились, привычно делая меня одной из толпы, непримечательной горожанкой, что торопливо бежит по своим никому не интересным делам, не поднимая головы и вовремя отскакивая от таких же торопливых прохожих.

А в купе с тем, что после быстрой экскурсии по галерее, от меня требовалось не только «плыть», не глядя под ноги, с гордо вздернутым подбородком и с увесистым, так и норовившим упасть, томом на голове, но и вспоминать автора картины, ее отличительные черты, что характеризовали направление, к которому полотно принадлежало, и других художников, что творили в такой же манере… Стоит ли говорить, что к вечеру у меня в голове осталась лишь одна мысль: когда же это все закончится?

Правда, была и вторая, но я тщательно ее гнала, чтобы его светлость не унюхал и не записал мне таки государственную измену, ибо моим обреченным на забвение вопросом было: почему этого короля не свергли до того, как ему вообще в голову пришла эта глупая идея отбора?

Подумала и прикусила язык. Открыла глаза, убедившись, что лежу все еще в постели, в гостевой спальне герцогского поместья, и шумно выдохнула. Несмотря на усталость, сон не шел.

Я ворочалась, не зная, куда бежать и за что хвататься. И чем выше поднималась луна, чем ярче она сияла, даря свой бледный свет моей комнате, тем тревожнее мне становилось.

Заснуть я смогла только на рассвете. И, как неотвратимое наказание за мои прегрешения, не прошло и четверти часа, как меня разбудили.

Операция «Отбор» входила в активную фазу.

Единственным дворцом, в котором мне доводилось бывать раньше, были руины недалеко от деревушки Вест-Линг, что стояла в нескольких часах быстрой ходьбы от Висталя. Там, на месте бывшей оранжереи, росли удивительные травы, которые даже не всегда можно было купить у прибывавших в порт торговцев. А уж если не хотелось демонстрировать род своей деятельности – то в порт и вовсе путь был закрыт, а вот в Вест-Линг – нет.

Я с грустью вспомнила, как чуть не сломала там ногу, перебираясь по руинам стен. Хотела пару минут сэкономить, а получилось, что едва-едва успела вернуться к закрытию дверей общежития школы. Полученное растяжение еще долго откликалось тупой болью, но идти признаваться целителю я не рискнула. Слишком уж хорошо все причастные знали, зачем ходят в Вест-Линг.

Королевский дворец Билена имел мало общего с руинами. В первый миг я даже не удержалась от восторженного восклицания, запрокинула голову и попыталась рассмотреть шпиль центральной башни. Казалось, еще чуть-чуть и здание оторвется от фундамента, устремляясь навстречу облакам, разрежет их и повиснет там, наверху, недоступное ничьим взорам.

– Потом налюбуетесь, – вернул меня с небес на землю Дамиан, сжимая локоть.

Я моргнула, и очарование момента схлынуло. А вот страх, с которым я боролось все то время, что меня одевали, как куклу, укладывали волосы и наносили легкий макияж, напротив – вернулся с новыми силами. А все потому, что теперь, глядя на центральный вход, у которого мы с герцогом стояли, я видела вовсе не устремленные ввысь башни дворца, а банальную магическую защиту, равных которой мне до сего момента не доводилось встречать. И если бы не герцог, банально встащивший меня в холл, я бы не решилась переступить порог.

В холле было достаточно многолюдно. Начищенный до блеска паркет выдавал не один час подготовки. Сновали отправленные с поручениями мальчики-слуги, служанки торопливо меняли канделябры с расплавившимися свечами на новые. Что-то обсуждали одетые в одинаковые синие мундиры мужчины. Их собеседник, мужчина в черном с серебром мундире и закрученным свитком в руках, заметив нас, осекся и поспешил преградить нам дорогу.

– Леди Оливия Эвильен Шантре, – представил меня герцог подошедшему к нам мужчине. Редкие морщинки прочертили лицо встречающего, но вот седина… Она паутинкой легла на темные волосы, выдавая истинный возраст мага. В том, что мужчина принадлежал к одаренным, сомнений не осталось, едва цепкий взгляд мага, не церемонясь, начинал скользить по ауре.

– Одаренная? – уточнил у его светлости, вероятно, распорядитель, раз его поставили встречать прибывавший участниц.

Я затаила дыхание. Пусть герцог и уверял, что моя аура практически идентична таковой обычного человека, что было весьма распространено среди ведьм, работавших с природой, и чем дольше я воздерживаюсь от применения силы, тем незаметнее становятся отличия, я все равно боялась. Тот же индариум раз и навсегда легко бы прояснил вопрос моей принадлежности к одаренным…

– Это излишне, – поморщился Дамиан, заступая мужчине дорогу и скрывая меня за своей спиной. – Оливия – моя подопечная, или вы сомневаетесь во мне, магистр?

В голосе герцога появились угрожающие нотки. Я непроизвольно ссутулилась, желая стать как можно более незаметной, но маг даже бровью не повел. Хорошо хоть перестал смотреть в мою сторону, полностью переведя внимание на моего провожатого.

– Как можно, ваша светлость. Не смею вас задерживать, – усмехнулся он, отступая на шаг. Всего один, но у меня от облегчения чуть ноги не подогнулись.

Дамиан удовлетворенно кивнул и направился было дальше, вот только меня, в отличие от герцога, маг пропускать не спешил, вновь заступая дорогу. И я кожей чувствовала: что-то во мне магу не нравилось.

– Как это понимать? – Герцог обернулся и с нехорошим прищуром оглядел магистра.

– Вы можете идти. А девушке придется умыться. Косметика, как и все иные способы введения окружающих в заблуждение, запрещены для всех участниц отбора. Распоряжений о поблажках для вашей подопечной не поступало, – насмешливо заметил маг и поднял руку, подзывая кого-то. – Марта, проводи леди в ее покои и объясни правила.

Я моргнула, переводя взгляд с мага на показавшуюся в поле моего зрения невысокую рыжеволосую женщину. Она, не смущаясь, ухватила меня за запястье и потянула за собой, пользуясь моим замешательством. Я растерянно посмотрела на Дамиана, тем не менее покорно плетясь за Мартой. Стоять на месте было просто невозможно.

– Я мог бы сам…

– Ваша светлость, – в голосе мага сквозила усталость, – ваша подопечная семнадцатая из двадцати девушек, что я должен встретить. И каждый из опекунов желал пройти во дворец. И каждому из них я отказал. Вам не смею лишь из-за вашего положения, но не стоит злоупотреблять расположением его величества. Для проживания участниц отбора выделено восточное крыло дворца. Вход в него запрещен всем без исключения опекунам, какие бы должности они не занимали. На период проведения отбора все девушки будут обеспечены необходимыми вещами за счет казны, поэтому любой багаж будет отправлен обратно. Его величество не ставит своей целью оскорбить кого-то, но даже для вас и вашей подопечной не будет сделано исключение.

– Вот как, – протянул Дамиан, мрачнея.

– Его величество ожидает вас в своем кабинете, – кивнул маг. – Ваше покровительство одной из участниц его весьма удивило.

Я еще успела заметить, как герцог оборачивается ко мне, но что-то услышать или увидеть какие-либо знаки не успела. Дверь за моей спиной надежно закрылась, отрезая нас с Мартой от холла и его суеты.

– Не отставай, – недовольно буркнула мне Марта, и я быстро кивнула, подстраиваясь под ее шаг. Вот только уже спустя пару мгновений мы остановились, и женщина смерила меня уже совсем другим, не недовольным, а заинтересованным взглядом, словно я что-то сделала не так.

– И никаких возражений? – вздернула бровь сопровождающая.

– А разве это что-то изменит? – Я попыталась изобразить что-то вроде хладнокровного презрения, но едва ли у меня получилось пронять служанку.

– Не старайся, – полностью свела на нет мои усилия Марта и пробормотала себе под нос: – Хоть с этой проблем не будет. – И громче: – Идем, в своих покоях умоешься.

Я послушно кивнула. Не знаю, на что рассчитывал герцог, но, похоже, его влияние не распространялось на эту конкретную особу. Впрочем, если бы я была на месте короля, то, прежде чем затевать подобное мероприятие, сменила бы весь штат слуг.

– Прошу прощения, – начала было я по привычке и прикусила язык, когда Марта вновь усмехнулась и, остановившись, снисходительно мне кивнула, дескать, продолжай. – А вы давно здесь работаете?

– Со вчерашнего дня, – не стала скрывать Марта и добавила с непонятным мне превосходством, предвосхищая дальнейшие вопросы: – Специально приехала из Ла-Гриена.

– Вот как… – протянула я, мысленно пытаясь понять, намеком на что является упоминание, наверное, городка. Вот и аукнулось мне мое специфическое образование. Про шитье и вышивку я знала достаточно, умела – еще больше. Про травы, яды и прочие зелья – могла часами говорить, а вот какой-то Ла-Гриен… Не мог он оказаться рядом с родовым поместьем Оливии, чтобы я хоть примерно знала, где он находится и чем славен?

Марта просвещать меня не торопилась, быстро и уверенно ведя по коридорам дворца. Слишком быстро для нанятой лишь вчера служанки, и в купе с ее замечанием про Ла-Гриен…

– Вы давно знаете короля? – закинула я удочку.

– С детства, – не стала отрицать Марта и резко остановилась. Наверное, если бы я тайком не успела переобуться, упала бы с высоких каблуков, но так лишь проскользила немного по лакированному полу.

– Ваши покои, леди Шантре.

Мне кивнули на дверь, а после распахнули ее и вошли первой, демонстрируя, что никаких случайных (и неслучайных) неожиданностей по ту сторону ожидать не следует. А вот встрепенувшихся служанок – очень даже. Их было трое, и все смотрели на меня с нескрываемым предвкушением, словно долгожданное развлечение наконец-то явилось к ним.

– Без энтузиазма, – предупредила девушек Марта, и взгляды служанок стали задумчивыми. – Помогите леди привести себя в порядок. – Две девушки понятливо кивнули. – Деби, не забудь снять мерки.

– Да, госпожа Марта, – не ограничилась кивком третья. А я страдальчески вздохнула, заметив рядом с ней знакомый чемоданчик. У меня во время учебы тоже такой был, и как же я рада была от него избавиться. До тех пор, пока не увидела цены на готовые платья в столице.

Еще раз наградив каждую из нас внимательным, предупреждающим взглядом, Марта удовлетворенно хмыкнула и ушла, оставляя меня наедине со служанками.

– Вам нужно умыться, – напомнила о себе одна из тех девушек, что должна была проследить за моим переодеванием.

– Мы вас проводим и поможем. – В отсутствие Марты обе служанки немного расслабились, а в их голос вернулось предвкушение.

– Достаточно будет просто указать, куда идти, – я попыталась избавиться от их опеки.

– Нам жаль, леди, – притворно посочувствовала одна из них, – но мы должны убедиться, что вы избавились от всего, что есть на вас сейчас.

– Такова воля его величества, – решила придать веса своим словам вторая.

– Тогда смиренно ей подчиняюсь, – вздохнула я и уточнила заговорщицки: – А можно сделать так, чтобы это, – я обвела руками корсет, – при моем отъезде не нашлось? – Девушки переглянулись, а после покровительственно кивнули.

– Спасибо, – прошептала я и посеменила вслед за служанками к одной из дверей. Да уж, настоящей леди, горделивой и бесчувственной, из меня не вышло, но может оно и к лучшему. Провинциальной чудачке прощается больше, а слухи обо мне и так пойдут.

Купальня заставила меня всерьез задуматься: так ли уж мне неприятно принимать участие в представлении, в которое меня вписал герцог. Просторная, выложенная мозаикой и больше походившая на бассейн, ванна уже была готова. От поверхности воды поднимался пар, а уж аромат, заполнивший всю комнату…

Я принюхалась и… едва удержалась от уважительного свиста. Хороший сбор, не сказать чтобы редкий, но пока все заготовишь – тысячу раз пожалеешь, что вместо настоящих, творящих чудеса и непотребства зелий ушел в изготовление косметики и масел для ванн.

Заметив, что одна из служанок потянулась к другому флакону, жестом ее остановила.

– Не надо, – попросила я торопливо. Каждое из подобный зелий – полностью завершенная композиция, и если их смешать… в лучшем случае невинная жертва отделается головной болью, в худшем – тут уж как распорядятся боги.

Служанка пожала плечами, но под мой облегченный выдох флакон отложила. Правда, ее напарница заинтересовалась:

– Леди Оливия, – обратилась она ко мне, – а вы разбираетесь в зельях?

– Не во всех, – честно ответила я, – но в расслабляющих составах немного смыслю. – «И вспоминать о них крайне не люблю», – не стала добавлять я, но нос чуть не зажала. Наставница подобных зелий не чуралась, а грязная работа – всегда удел учеников. – Всегда же приятно понежиться в теплой водичке и ни о чем не думать? – предположила я, и девушки согласно закивали. Кажется, я чего-то не знаю об оплате труда во дворце или, как его там, Ла-Гриене.

Разговор ненадолго стих, и обе служанки помогли мне наконец избавиться от всего того нагромождения вещей, в которое меня упаковали, чтобы талия казалась тоньше, а попа разрослась в такую ширь, что будь это правдой, я бы сама себе посочувствовала.

– Вы точно намерены избавиться от корсета? – на всякий случай уточнила одна из девушек, прежде чем совершить непоправимое.

– Абсолютно, – заверила я служанку, уходя под воду до самого подбородка и наслаждаясь комфортом. Да уж, это вам не из чайника себя поливать или нырять в полную колодезной, холодной, как лед, воды бочку.

Не удержалась и нырнула в воду, таким нехитрым образом размывая косметику на лице. Не получилось. Коллега (пусть наши дорожки никогда не пересекутся!) работал на совесть, а потому ни единого развода не появилось на потревоженной глади.

– Держите, – стоило мне вынырнуть, рыжая служанка протянула смоченную каким-то незнакомым составом салфетку. – Меня Мэри зовут, – представилась она и хитро подмигнула.

– Оливия, но можно и Эви, – отозвалась я. – А…

– Труденс, – опередила мой вопрос Мэри и показала, как следует снимать косметику. – Раньше не доводилось? – сочувственно осведомилась служанка, и я не стала отпираться:

– Из-за этого отбора – столько всего впервые, – посетовала я и тяжело вздохнула: – Ума не приложу, зачем.

– С королем породниться, – хмыкнула Мэри, пожимая плечами.

– Вот сам бы и роднился, – буркнула я, представляя герцога в свадебном платье, а рядом облаченного в черное с золотом короля. Кажется, таковыми были родовые цвета его величества.

Мэри фыркнула и, смочив губку, принялась тереть мою кожу. Я не протестовала: девушка действовала аккуратно, практически невесомо касаясь шеи, плеч… Вкупе с поднимавшимися от воды ароматами…Определенно, здесь я могу провести целую вечность. И наверняка бы провела не менее пары часов – вода отчего-то не торопилась остывать, если бы в дверном проеме не показалась Деби и не напомнила о собственных обязанностях. Теперь, когда весь мой багаж был отправлен восвояси, даже не прибыв, вопрос одежды становился острым и животрепещущим.

– Простите леди, – извинилась Деби, когда я запахнулась в протянутый Мэри халат, – но нам нужно как можно быстрее снять мерки. Часть я уже сняла с вашей одежды, но хотелось бы убедиться… Госпожа Марта не любит лишних трат, – Деби покосилась на Мэри, но та словно бы и не заметила. Зато я заметила, что обе – и Мэри, и Марта – отличаются невысоким ростом, ямочкой на подбородке, рыжими вьющимися волосами и ярко-зеленым оттенком глаз. И это не говоря уже о сходстве интонаций в голосе. Родственницы?

– Она моя тетя, – призналась Мэри в ответ на мой вопросительный взгляд. – Не сказать, чтобы я мечтала быть чьей-то горничной, но это неплохая возможность заработать на приданное. Его величество еще и подарок обещал… – Рыженькая прикрыла рот ладошкой, ее глаза расширились от изумления. Определенно, так откровенничать она не собиралась.

– Это все ванна, – поспешила указать на виновницу нечаянной откровенности я, пока меня не причислили к одаренным. – Видимо, кто-то хотел, чтобы мы откровенничали друг с другом.

– И? – Взгляд Мэри стал тяжелым.

– И я не против, – легко ответила я. – Каждому из нас нужно с кем-то общаться, так почему бы и не нам с вами?

– Леди говорит со слугами?

– Леди говорит со всеми, – хмыкнула я, позволяя стянуть с себя халат. Натянула панталоны, нижняя рубашка скрыла плечи… – А здесь так не принято?

Я поднялась на табурет и развела руки, позволяя Деби приступить к снятию мерок. После того, что мне пришлось пережить в доме герцога, дворец пока удивлял лишь в хорошем смысле этого слова. Не считая теплого приема, разумеется.

– Для многих прислуга – часть интерьера, – пожала плечами вернувшаяся Труденс. Именно она ходила избавляться от моего платья и, судя по хитрой улыбке, операция «Избавление» прошла успешно. – Но мы рады, что вы от них отличаетесь.

– Только я? – лукаво улыбнулась.

– Еще леди Вивьен и леди Ариналия, – поделилась сведениями Труденс, а я сделала мысленную пометку, к кому следует присмотреться. Видимо, как и я, эти девочки знали, что слуги не просто часть интерьера, а порой главные действующие лица подковерных интриг. Вспомнить только, что творилось в школе. Да и у мэтра Клерье… Казалось бы, мелочь, но то, в каком порядке поданы пришедшие письма, всегда влияло на настроение мага и, как следствие, на ответы клиентам и нашу премию.

– Я закончила, – вырвала меня из размышлений Деби, отходя от табурета и сворачивая мерную ленту. – Сегодня еще походите в готовом, а завтра…

– Только без корсета, – взмолилась я.

– Вы не желаете подчеркнуть талию и придать полноты груди? – очень серьезно уточнила девушка.

– Не такой ценой, – я покачала головой.

– Как прикажете, – улыбнулась Деби. – Тогда сегодня еще поносите с корсетом – других готовых нарядов нет. Девочки вам помогут одеться. А уже завтра я вас спасу.

– Считаю секунды, – призналась я и тяжело вздохнула: – Смиренно жду готовое платье.

Мэри прыснула в кулачок, Труденс опасливо на меня покосилась, словно не зная, как я отнесусь к подобной вольности, но я и сама расплылась в улыбке. В компании служанок я чувствовала себя своей, но, увы, просидеть в отведенных мне покоях весь день было бы нарушением моего контракта наблюдателя, а потому, едва на меня надели новое платье – зеленое с белым, как ромашка, я засобиралась на прогулку. Других посмотреть, себя, по возможности, не показать.

– Его величество любит проводить время у пруда с кувшинками, – шепотом, словно нас было кому подслушивать, подсказала Мэри.

– Спасибо, – я серьезно кивнула, мысленно делая пометку: «При виде кувшинок – бежать со всех ног в противоположную сторону». Что-что – а короля я хотела видеть в последнюю очередь. Кто его знает, какие у него скрытые способности. Может, он, как герцог, менталист, а может и чего похуже. В любом случае, встречаться с таким лишний раз – приближать свое раскрытие и позорное выдворение. А то и наказание за обман, если герцог не вступится. И пусть он обещал… всякое может в жизни случиться, а потому рассчитывать стоило лишь на себя. И немного на животных.

Пообщаться с последними я и направилась: звери – не слуги, жалованье во дворце не получают и клятвами не связаны. А поболтать любят. Самое то, чтобы послушать недоступные людям сплетни.

Самое странное, что ни одна из служанок не пожелала составить мне компанию. Хотя я даже рискнула предложить. Деби отговорилась делами – и спорить с ней было невозможно, Мэри – необходимостью охранять от посягательств покои, а Труденс занялась уборкой ванной. Потому они втроем с подозрительной радостью отправили меня гулять. Я пожала плечами и гордо ушла. Ровно до двери. После притихла, прислушиваясь к происходящему по ту сторону, и на цыпочках, благо на высоких каблуках никто не настаивал, проскользнула в коридор. Воровато огляделась, отыскала открытое окно и, пользуясь тем, что поселили нас на первом этаже, выскользнула в него.