Иголки и кружева

Глава 1. Мерки

Аделина сидела в своём кресле. Элегантном, удобном, полностью подходящем по виду и декору хозяйке. Тёмная мягкая обивка сочеталась с сиреневыми нитями, которыми были прошиты подлокотники и высокая спинка. А деревянные ножки, хоть и казались изящными, отличались удивительной устойчивостью.

– Итак, – мягко, но властно сказала владелица швейной мастерской. – Твой первый рабочий день подошёл к концу. Что скажешь?

Ту, к которой Аделина обращалась, звали Софи. Это была невысокая девушка с серо-зелёными глазами и тёмными волосами, убранными в простую причёску. На фоне Аделины, ведущей беседу в своём идеально сшитом черном кружевном платье, Софи и вовсе казалась невидимкой. Серое платье украшали разве что пуговицы и аккуратный воротничок.

Софи сидела на краешке гостевого кресла, словно боясь откинуться назад, и заметно нервничала. Ей не хотелось разозлить свою новую начальницу. И пусть Аделина была совсем не стара. Софи она казалась кем-то, кого стоит уважительно побаиваться, кем-то, кто обладает силой и могуществом.

– Всё… Всё хорошо, – скромно ответила девушка, едва подняла взгляд и тут же вновь уставилась в пол. Смотреть в голубые глаза Аделины было не так-то легко.

Аделина оглядела свою новую подчинённую. Та была, разумеется, слишком бедна, чтобы позволить себе дорогой наряд, но, что печальнее, Софи была слишком неуверенной в себе, и это сказывалось на всём её поведении. Очевидно, платье, которое было надето на Софи, она сшила себе сама. И, хотя ткань была дешёвой, талант к шитью чувствовался. И этот факт был второй причиной, по которой Софи попала на работу в мастерскую.

– Ты всем довольна? – спросила хозяйка ателье.

– Да, госпожа.

– Зови меня Аделина.

– Да, Аделина…

– Так-то лучше…

Больше Аделина ничего не сказала.

– А что… – с настороженностью начала Софи. – Я что-то сделала не так? Вы хотите меня уволить?

– Что ты, – успокоила её Аделина. – Конечно, нет. Об увольнении речи нет. Тебе ещё нужно многому научиться, но ты очень старательная и аккуратная. У тебя всё получится. Однако нам нужно кое-что обсудить…

Софи стала выглядеть ещё более напряжённо. Её пальцы сцепились так, что кожа на них побледнела.

– Что обсудить? – спросила Софи.

Аделина расслаблено откинулась назад. Если она и чувствовала напряжение, то ничем его не выдавала.

– Я приняла тебя на работу, зная, что твоя репутация далеко не такая чистая, – заговорила владелица мастерской. – О тебе ходит много историй. Но я не делаю поспешных выводов. Иногда истории – это не правда, а всего лишь слухи. А мне нужна правда. Поэтому я хочу, чтобы ты рассказала мне о том, что привело тебя к увольнению с прошлого места работы.

Софи грустно усмехнулась.

– Насколько я понимаю, – продолжила спокойно Аделина. – Ты была горничной в поместье. Верно?

– Верно, – Софи, может, и не хотела говорить, но догадывалась, что выбора у неё нет. Говорить придётся. Она чуть помедлила и начала. – Я родилась на землях, принадлежащих графу. И провела там всё детство, никогда не выезжала за их пределы. Когда я достигла совершеннолетия, меня взяли работать в большой дом… Там как раз требовалась горничная.

Здесь она осеклась.

– И что случилось с тобой в большом доме? – спросила Аделина.

Софи ничего не ответила. Она судорожно оглядела помещение в поисках чего-то, что помогло бы ей всё-таки сменить тему.

– Мне нужна полная откровенность, – Аделина говорила, не повышая голоса, но при этом беспощадно. – Я взяла тебя на работу, несмотря ни на что. И сейчас я отвечаю за тебя. Мне нужно знать всё.

Софи продолжала молчать.

– Вот, – Аделина поставила перед девушкой бокал, открыла ящик своего стола и достала оттуда бутылку. Пара движений длинных тонких пальцев, и пробки больше не было. Надпись на бутылке стёрлась, но похоже, это было вино. Аделина налила его в бокал, не скупясь. – Выпей. Говорить станет легче.

Софи вздохнула, взяла бокал, поднесла к губам и сделала несколько глотков. Ей и правда стало легче. Язык развязался практически сам собой.

– Сначала всё было хорошо, – заговорила Софи. Больше она не делала пауз. – Я неплохо справлялась с обязанностями, никогда ни с кем не вступала в конфликт. Знаете ведь… Горничные, как и все остальные слуги, должны быть незаметны… Я делала своё дело и… И думала, что так будет и дальше…

Но однажды утром я убиралась в спальне графа и графини. Тогда всё и началось.

Я пришла как обычно. Знала, что в это время они всегда где-то ещё. У них был чёткий распорядок дня, графиня ненавидела его нарушать. И все в доме придерживались графика вместе с хозяевами. Злить графиню не хотелось никому.

Мне тоже не хотелось, и я делала всё возможное, чтобы не оказаться под горячей рукой. Графине нравилось, когда я выполняла свои обязанности так, чтобы меня не было даже видно. Меня это тоже устраивало. Я старалась избегать встречи с хозяевами. Иногда даже думала, что в их глазах комнаты, наверное, сами себя убирают…

Только в тот день граф появился в спальне неожиданно. Я только успела начать уборку, едва закончила заправлять постель.

– Прошу прощения, господин, – сказала я и тут же поклонилась. – Я не знала, что Вы придёте. Я немедленно уйду и вернусь позже.

И я отправилась к двери, стараясь не смотреть на графа. Мне в самом деле думалось, что сейчас я уйду и вернусь позже. Но граф так и не прошёл в спальню. Остался стоять возле двери.

Я не знала, как мне обойти его. Он не оставлял мне ни шанса пройти, загородил собой выход. Тогда я и почувствовала неладное. Могла бы и раньше, но я не очень догадливая…

Я помню, как услышала щелчок ключа. Граф запер дверь на замок, положил ключ к себе в карман и как-то странно посмотрел на меня.

Мне стало страшно. Я никак не могла понять, что происходит.

– Останься, – попросил или, скорее, приказал граф.

Он всегда был строг, но в этот раз его голос прозвучал как-то особенно холодно. Я хотела возразить, что не смею мешать, но не успела и слова сказать. Граф подошёл ко мне. Я даже не успела заметить его шагов. Раз… И он рядом. Я замерла на месте.

Граф помолчал несколько секунд, а потом провёл пальцами по моему лицу. Получилось совсем не нежно.

– Ты хорошенькая, – снова заговорил граф, рассматривая меня.

Помню, как мне тогда померещилось, что у меня земля уходит из-под ног, но я ничего не ответила.

Граф опустил руку, сначала на моё плечо, потом провёл вниз по моей руке и вдруг схватил меня за запястье. Я вздрогнула от неожиданности. И от боли. Схватил он крепко.

– Если захочешь закричать, то кричи, но не слишком громко. А то другая прислуга услышит.

Если бы он решил меня ударить, то для меня это, наверное, стало лучшим вариантом. Но у него были другие намерения. И я их, наконец, поняла. Первой мыслью была мысль о том, что мне надо бежать. Но куда? Дверь заперта, из окна прыгать высоко. Впрочем, может, и стоило.

В любом случае добежать до окна я бы не успела. Через несколько мгновений граф повалил меня на кровать лицом вниз. Я попыталась сопротивляться, но граф был сильнее. Чем сильнее я старалась освободиться, тем болезненнее были его ответы.

К тому же я была… не знаю, как это называется. Я была не в себе. Это и страхом не назвать. Это что-то гораздо большее. Я была на кровати, которую обычно заправляла после графа и его жены. И вот я сама на ней, а граф позади и уже расправляется с низом моего платья, чтобы ничего не мешало.

Он не церемонился. Действовал быстро и грубо.

– Не надо… – попросила я, когда почувствовала его прикосновения на своих бёдрах.

– Надо, – отрезал граф и схватил меня за волосы. – А будешь об этом болтать, тебе же хуже. Жизнь возненавидишь, это я тебе обещаю.

А я уже ненавидела жизнь. Когда граф… приступил к тому, зачем пришёл, я вскрикнула ещё раз. Тогда он навалился на меня, закрыл мне рот рукой и продолжил. Я даже дышала с трудом. Мне было тяжело физически и морально.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне показалось, что целая вечность. Когда всё было кончено, граф встал и принялся одеваться.

Я этого не видела. Только слышала. Не могла заставить себя поднять на него взгляд и просто лежала лицом вниз.

– Не забудь закончить уборку, – сказал граф так, будто ничего не случилось. – И кровать поправь первым делом. Графиня терпеть не может, когда кровать плохо застелена. Чтобы ни единой складки, ни единой неровности.

Я услышала, как он пошёл к двери, и решилась привстать. На пару секунд я встретилась с графом взглядом. Он выглядел пугающе спокойно, с присущей ему властностью.

– И себя приведи в порядок, – приказал он перед тем, как выйти из спальни. – Нечего тут лежать в таком виде. Мне не нужны служанки, похожие на оборванок. Знаешь, что бывает с такими? И что бывает с теми, кто слишком много разговаривает, когда следует молчать?

– Что? – с испугом спросила я.

– Их начинают презирать. Им никто не верит, даже самые родные люди. А ещё такие люди теряют работу и единственную возможность заработать на кусок хлеба. И их жизнь превращается в сущий ад.

– Достаточно, – прервала рассказ Аделина.

– Правда? – Софи вынырнула из собственных воспоминаний и принялась озираться по сторонам, будто всё это время не помнила, где находится. – Но это ещё не конец истории… Можно сказать, только самое начало.

– Я знаю, – сообщила Аделина.

– Вы… не хотите слушать дальше?

Софи собралась с мыслями и посмотрела на хозяйку мастерской.

– Не всё сразу, – ответила та. – Ты расскажешь мне всё до конца, когда придёт время. А сейчас… Слишком много эмоций для тебя. Поэтому на сегодня достаточно.

Она не ошибалась. Губы Софи подрагивали, взгляд то начинал судорожно бегать, то фокусировался на одной точке, в которой ничего в общем-то и не было.

– Но… – Софи по-прежнему колебалась. – Вы говорили, что у меня испорчена репутация. А я ещё даже не дошла до этой части. С репутацией…

– Ты хочешь продолжить говорить?

Аделина посмотрела на Софи выразительно. Правда, что именно скрывалось за этой выразительностью, Софи никогда в жизни не смогла бы угадать.

– Нет… – ответила гостья кабинета. – Не хочу. Мне неприятно всё это вспоминать. Как будто заново всё переживаю. И, если честно, я удивлена, что уже рассказала всё то, что рассказала. Обычно я о таком не говорю… Не знаю, что на меня нашло сегодня.

– Это всё вино.

– Правда? – изумилась Софи и бросила взгляд на бокал, в котором не осталось ни капли и который теперь просто стоял на столе.

– Правда, – сказала Аделина и тут же добавила. – Почти. Ко всему прочему тебе нужно было выговориться. Возможно, ты сама так не считаешь. Однако ты долго копила в себе переживания. Некоторым из них нужно было вырваться наружу. А остальными поделишься, когда справишься с этими.

– Хорошо… – Софи немного подумала, взвесила услышанное. – Значит, я остаюсь работать в вашей мастерской?

– Остаёшься, – пожала плечами Аделина. – Если ты готова учиться и совершенствовать свои умения. Тебе предстоит многому научиться.

– Я готова, – Софи не колебалась ни секунды. – И я буду прилагать все усилия. И не только потому, что мне больше некуда идти. А ещё и потому, что мне нравится ваша мастерская. И мне нравится шить. Мне кажется, это настоящее искусство.

– Так и есть, – Аделина знала, о чём говорила. – Люди могут сколько угодно говорить, что главное то, что внутри, в душе. Может, так оно и есть. Но нет смысла отрицать тот факт, что люди любят выглядеть хорошо. Через одежду они имеют больше шансов показать, кто они, не обнажая душу.

– Вы очень красивая, – тихо заметила Софи. – И ваши наряды великолепны. Сразу видно, что Вы сильная женщина, которая уверена в себе и которой есть, что дать миру.

– Это лесть? – усмехнулась Аделина.

– Нет. Просто мнение…

– В таком случае – спасибо.

Аделина встала и направилась к окну.

Её кабинет не отличался светлыми тонами. Зато отличался изяществом. Окно, дверь, каждый предмет мебели, каждая ваза с цветами, каждая картина на стене и каждая книга на полке – всё было на своём месте. Дерево и обивка сочетались друг с другом в идеальной пропорции. Свечи мягко освещали помещение. Во всей этой обстановке холодная красота Аделины смотрелась удивительно гармонично.

– Подойди сюда, – хозяйка мастерской позвала Софи к себе.

Та послушно встала и тоже подошла к окну, встав напротив Аделины. Она непроизвольно повторила даже позу своей новой хозяйки. А та прислонилась к раме и устремила взгляд за пределы кабинета.

– Что ты видишь? – спросила Аделина.

– Что? – не поняла Софи, но тут же спохватилась. – Что я вижу? Я… Я вижу улицу, дома напротив, свет в них, а ещё прохожих. Вон тот джентльмен в бордовом камзоле, кажется, идёт домой. Да… Так и есть… Дом у него удивительный. Наверное, очень старый. Такие высокие окна и такие интересные перила на крыльце.

– Верно, – кивнула Аделина. – Дом старый. Не слишком большой, поэтому внимание уделено каждой мелочи. Ты выросла в землях того самого графа. Полагаю, там вокруг просторы. Здесь, в городе, всё иначе. Другие дома, другие люди. Вернее, люди, может и такие же. Но ведут себя они по-другому. Они очень разные. Я хочу, чтобы ты помнила это.

– Я помню это…

– И вести себя они будут по-разному, – продолжила Аделина. – И тебе придётся научиться общаться с ними. Не только прислуживать им и шить для них одежду. Это самое простое. Сложнее научиться быть собой и одновременно быть частью общества.

– Кажется, я понимаю, о чём Вы… – Софи проводила взглядом мужчину в камзоле. Он успел найти в кармане ключ, отпереть дверь и закрыть её за собой. – И в этом я тоже обещаю приложить все усилия. Но можно мне задать Вам вопрос?

Аделина отвлеклась от созерцания того, что происходило за окном.

– Хочешь спросить о том, почему я открыла мастерскую «Иголки и кружева» не на главной улице, а чуть поодаль? – предположила она.

– Нет, – сообщила Софи. – Об этом я даже не думала.

– Тогда о чём ты хочешь спросить?

– Я знаю, что я не первая девушка с сомнительной репутацией в вашей мастерской, – Софи позволила себе пристальный взгляд на Аделину. Было страшно решиться на него, но Софи решилась. – Вы можете позволить себе взять на работу тех, у кого в жизни всё неплохо. И кто уже хорошо шьёт и умеет общаться с людьми. Но Вы нанимаете тех, у кого в жизни что-то пошло не так. Почему?

Аделина выслушала это, внимательно глядя на Софи.

– А почему нет? – вопросом на вопрос ответила она. – Мне нужны работницы, вам нужна работа.

– Хм… – Софи подумала над этим вроде бы простым ответом, но простота в нём казалась ложной. – В любом случае то, что Вы даёте шанс тем, кому непросто выжить, это… очень благородно.

– Рада это слышать, – Аделина улыбнулась, едва подняв уголки губ.

Софи вдруг подумалось, что о самой Аделине она не успела услышать ничего. Её мастерская была известной, слухи о том, что в ней работают швеи с не самой обычной биографией, ходили исправно. Однако биография самой хозяйки оставалась в тени. И Аделина из этой тени выходить не спешила.

– Если это всё, то полагаю, тебе пора отправиться в комнату и познакомиться с остальными, – подвела итог Аделина. – Уверена, что некоторых девочек, работающих у меня, ты уже видела сегодня.

– Я была так сосредоточена на работе, что почти ничего и никого не замечала, – призналась Софи.

– Ничего. Ещё успеешь заметить всё, что нужно. А пока обживайся. Жилая часть находится здесь же. Прямо над мастерской. Когда выйдешь из кабинета, сразу поверни направо и следуй до конца коридора. Там ты найдёшь нужную дверь.

Софи повторила про себя путь, чтобы запомнить его.

– После десяти вечера на улицу мы не выходим, гостей без моего ведома не приглашаем, – продолжила Аделина. Она говорила строго, но спокойно. – Никто не заставляет тебя быть в восторге от меня и других работниц мастерской, но скандалы и ссоры не приветствуются. Надеюсь, это понятно.

– Да, госпожа, – Софи забыла, что такое обращение к себе Аделина не требует.

– Значит, я тебя более не задерживаю, – Аделина вернулась в своё кресло, села в него и достала из ящика большую книгу, вероятно, связанную с введением дел. Приподняв перо из чернильницы, Аделина стряхнула лишние капли, поднесла острие к бумаге и принялась что-то писать.

Софи поняла, что ей действительно пора. Она сделала лёгкий поклон, развернулась и направилась к выходу, а затем, оказавшись в коридоре, повернула направо, как ей и было велено. Аделина была права. Нужная дверь нашлась легко.

Перед тем, как войти в комнату, Софи убедилась в том, что выглядит аккуратно. И что выражение её лица не говорит об испуге. А испуг Софи испытывала. Не зря ведь она спрашивала у Аделины, почему та берёт на работу не самых обычных девушек. Софи понятия не имела, с кем ей предстояло познакомиться и работать в одной мастерской.

Не мучая себя лишний раз, Софи набрала в лёгкие побольше воздуха, открыла дверь и сделала один шаг вперёд.

Глава 2. Стежок за стежком

Софи осторожно надавила на ручку и открыла дверь. Появляться с шумом ей совсем не хотелось.

За дверью отчётливо слышались голоса. Впрочем, эти голоса стихли, как только Софи своим появлением нарушила привычный вечерний уклад мастерской.

– Привет!

Всего одно слово было произнесено стоящей у противоположной стены девушкой с удивительно светлыми волосами. Они были почти белыми. Белыми. Не седыми. На вид обладательнице этих волос едва исполнилось восемнадцать, и заподозрить её в преждевременном старении не представлялось возможным. И вот, совсем юная девушка с белыми волосами смотрела прямо на Софи. Глаза девушки тоже не походили на обычные. Фиолетовый цвет был непривычно ярким. К тому же глаза эти буквально улыбались. До этого момента Софи не понимала, как люди вообще могут улыбаться глазами, но теперь поняла. Губами белокурая девушка тоже улыбалась, оттого дружелюбие на её лице было почти бесконечным.

– Привет, – отозвалась Софи. Она застыла в дверях, не зная, как себя вести.

– Ты новенькая? – вопрос прозвучал от другой девушки. Она сидела на подоконнике и тоже смотрела на вошедшую.

Эту девушку необычной Софи бы не назвала. Рыжеватые волосы второй обитательницы комнаты были завязаны в хвост. Глаза чайного цвета не излучали так много света, как глаза белокурой соседки. Скорее в них скользила печаль.

– Новенькая, – подтвердила Софи.

Софи бросила взгляд на уже заправленную кровать с подушкой и одеялом, а потом оглядела всё помещение.– Тогда проходи скорее, – девушка с белыми волосами указала на свободную кровать. – Вот тут не занято. И всё готово, чтобы устроиться. Тебе будет удобно?

Комната выглядела просторной и вполне уютной. Кровати разделялись тумбочками. У дальней стены притаился деревянный шкаф. Возле окна стоял стол и несколько стульев. Эту мебель нельзя было назвать изысканной. Она была простой, но более, чем приятной на вид. Софи всё понравилось.

– Конечно, – она без промедлений прошла к кровати и села на неё. – Отличная кровать.

– Вот и чудно, – отозвалась белокурая соседка. – Я, кстати, Аврора. А это – Ребекка.

Она кивнула на другую девушку.

– Очень приятно, – сказала Софи. – Меня зовут Софи.

– Красивое имя, – Аврора улыбнулась шире, села на свою кровать, облокотилась о спинку и прижала к себе колени. – Мы видели тебя в мастерской. Но первый день всегда тяжёлый, и мы не стали делать его ещё тяжелее. Тебе было не до знакомств с нами.

В этом она не ошибалась. Все те часы, что Софи провела в мастерской, ей было не до общения. Она судорожно пыталась запоминать ткани, нитки, стежки, правила кроя. Основные она знала и раньше, но их оказалось так много, что у Софи голова шла кругом, а позволить себе упустить хоть что-то она не могла – боялась потерять единственную найденную работу.

– День и правда выдался тяжёлым, – Софи поджала губы. – Но это ничего. Нужно просто пережить первые трудности.

– Верно, – бодро поддержала Аврора. – Сложности не длятся вечно. Скоро станет легче. Ты освоишься, начнёшь чувствовать себя легче, и мир вокруг тут же станет лучше.

– Надеюсь…

– Твои вещи уже здесь, – сообщила Ребекка и указала на пространство за дверью.

Там действительно стояла и ждала своего часа сумка с немногочисленным имуществом Софи.

– Я и забыла о них, – призналась та. Вещи интересовали её в последнюю очередь. – Но хорошо, что они здесь.

– Место в шкафу мы тебе освободили, – добавила Ребекка.

– Спасибо.

Повисла пауза, хотя едва ли кто-то обрадовался тишине. Софи преодолела первое смущение. Теперь ей хотелось узнать побольше о своих новых знакомых. А они наверняка хотели узнать побольше о ней. Всё-таки мастерская была не только местом, где девушки работали. Они здесь жили, постоянно находясь рядом друг с другом.

Однако пока никто не мог начать разговор. В другой ситуации с этим не возникло бы проблем. Однако каждая в комнате знала, что другие девушки не так обычны, а потому банальности могут не сработать. Чтобы чем-то себя занять и не испытывать слишком много неловкости, Софи принялась разбирать вещи. Свободные полки в самом деле ждали её в шкафу, оставалось только разложить всё, что лежало в сумке.

– Одежды у тебя немного, – первой прервала молчание Аврора. Вышло вполне естественно.

Сама Аврора сидела в платье из лёгкой синей ткани. Рукава к низу расширялись, а вырез украшала вышивка мелкими разноцветными бусинами. Наряд Ребекки был более строг. Тёмно-зелёное платье с белыми манжетами и золотистыми пуговицами шло его обладательнице, только, вероятно, добавляло ей возраста.

– Немного, – Софи принялась складывала вещи на полке очень аккуратно. – Так что места вы мне оставили больше, чем нужно.

– Мы же не знали… – Аврора устроилась у себя на кровати поудобнее. – Было бы хуже, если бы мы оставили слишком мало места. Занимай столько, сколько тебе нужно, а дальше мы разберёмся.

Аврора умолкла, но лишь на несколько секунд.

– Значит… – осторожно заговорила она вновь. – Ты не из богатой семьи? Раз вещей немного…

Она стала первой, кто дал волю любопытству. Софи не возражала против того, чтобы первое любопытство было направлено в её адрес. В некоторой мере она даже была признательна за начало беседы.

– Совсем не из богатой, – принялась за ответ Софи. – Мои родители, как и их родители, всю жизнь работали в полях. Так что ни о каком богатстве и речи никогда не было. А ещё… Ещё я впервые в большом городе. Поэтому, если вам покажется, что я веду себя странно и не так, как принято, не обращайте внимания. А лучше – говорите мне об этом. Здесь много всего, что для меня в новинку.

– В этом я тебя отлично понимаю, – проговорила Аврора.

– И я, – добавила Ребекка.

– Ничего себе! – такого Софи не ожидала. – Вы тоже выросли при поместьях? Или в деревнях?

Аврора и Ребекка переглянулись. Софи заметила это.

– Нет, мы выросли не так, – ответила за двоих Ребекка. Ясности это не внесло.

– Ты ведь уже знаешь, что все, кто оказывается у Аделины… – начала Аврора, но закончить не смогла, не смогла подобрать нужные слова.

– Это люди с не самой обыденной судьбой? – закончила за неё Софи.

– Точно. Лучше и не скажешь.

– Да, я слышала о том, что Аделина подходит к выбору работниц весьма… своеобразно, – вернулась к главному Софи.

– Тогда для тебя не станет сюрпризом то, что нам очень интересно, что с тобой не так, – Аврора снова улыбнулась.

– А мне интересно, что не так с вами, – улыбнулась в ответ Софи. У Авроры была улыбка, которую хотелось повторить.

– Конечно! – воскликнула обладательница чарующей улыбки. – Всё очень взаимно! Ты расскажешь всё нам, а мы расскажем всё тебе.

– Да оставь ты человека в покое, – усмехнулась Ребекка. – Софи первый день в мастерской. Она устала, у неё уже много впечатлений. К тому же Аделина уже наверняка устроила ей допрос.

– Да не допрос это был, – отмахнулась Аврора. – Не преувеличивай. Аделина умеет говорить с людьми и не перегибать палку. Она ко всем находит подход.

– Ну да… Просто идеал женщины, не иначе…

Ребекка закатила глаза.

– Не идеал, – Аврора пожала плечами. – Но думаю, что всё у Софи прошло хорошо.

– Всё прошло хорошо, – подтвердила Софи. Она сама верила в это. – Аделина задавала мне вопросы. Они были неловкими для меня. Не буду скрывать. По-другому и быть не могло, учитывая обстоятельства. Так что лучшим разговором в своей жизни я произошедшее назвать не могу. Но могло быть намного хуже. Аделина сгладила неловкости. В какой-то момент мне стало легко говорить даже о том, о чём говорить тяжело. Сама не знаю, как так вышло.