Тонкие стены, крепкие чувства

Глава 4. Столик и воспоминание на двоих

– И как тебе здесь?

Мы с Германом прибыли в ресторан, а я всё никак не могла поверить в происходящее. Я в ресторане… Со своим боссом. И это всё не потому, что так надо по работе. Больше никого за ужином не будет… В голове не укладывалось.

– Здесь очень красиво, – только и смогла ответить я.

К слову, ресторан действительно был очень красивым. Не пафосно напыщенным, а именно эстетически привлекательным. Я не видела в интерьере надуманности. Видела только то, что всё здесь продумано для комфорта и хорошего настроения посетителей.

Я, разумеется, знала, что всё здесь выстроено в итальянской тематике. Об этом говорило уже само название. Да и на сайте ресторана я бывала часто, а там так или иначе на глаза попадаются фотографии. В реальности же всё было даже ещё лучше. Изысканный интерьер, картины с пейзажами, аромат вкуснейших блюд из кухни и самые вежливые во всём городе официанты. О последнем я ничего не знала, хотя догадывалась.

Сама бы я в такой ресторан не пришла. Моя зарплата, хоть и была приличной, не позволила бы мне ужинать в подобных местах. Впрочем, не могу не признаться, что пару раз, заходя на сайт заведения, я подумывала о том, что здорово было бы однажды оказаться там самой. Мечтать, как говорится, не вредно.

– Спасибо, – Герман поблагодарил официанта за оставленные меню и вежливость. Официант убедился, что всем удобно, и тут же удалился.

– Я начинаю понимать, почему ты всегда выбираешь этот ресторан, – я устроилась покомфортнее. Мне хотелось насладиться ситуацией, потому что едва ли она обещала повторить вновь.

– Рад, что ты одобряешь.

Герман сказал это вполне искренне. Смотрел он при этом на меня, а не в меню. Наверное, он знал блюда и напитки из этого ресторана наизусть.

– Порекомендуешь что-нибудь? – спросила я. Меню выглядело солидно, и я опасалась, что со своей неопытностью потеряюсь в нём.

– Паста здесь особенно хороша. Все её варианты.

– А какая твоя любимая?

– Карбонара.

– Вот и отлично.

Я решила не испытывать судьбу и перестала рассматривать меню. Карбонару я не только пробовала в других местах, но и сама неплохо её готовила. Так что попробовать местную точно стоило.

– Раз так, то напитки выбираешь ты, – улыбнулся Герман.

– Думаю, что под пасту лучше всего подходит вино, – пожала плечами я. – Но признаюсь, я не слишком хорошо в нём разбираюсь.

– Красное или белое? – быстро спросил Герман.

– Красное.

– Сухое, полусухое, сладкое, полусладкое?

– Сухое.

– Договорились.

Очевидно, Герман выбрал вино исходя из моих ответов. Я была признательна ему за это. Мы сделали заказ и какое-то время молчали.

– А куда приглашал тебя Юрий? – после паузы спросил Герман.

Я усмехнулась.

– Не успела у него об этом узнать, – последовал мой ответ. – Не думаю, что в такое же место, куда-нибудь попроще. Но…

Герман посмотрел на меня. А я осеклась на полуслове и прикусила губу.

– Говори уже, не стесняйся, – попросил мой босс.

И я решила не постесняться.

– Ты же не собираешься гордиться тем, что позвал меня в более элитное место? – спросила я. – И не собираешься думать, что между двумя предложениями я выбрала это чисто из меркантильных соображений и тщеславия?

– Насчёт последнего точно нет, – не задумываясь, ответил Герман. – Ты не из тех, кого можно соблазнить дорогой вывеской. А вот насчёт первого ничего обещать не могу. Я, знаешь ли, привык во всём быть лучшим.

Эти заявления не до конца красили Германа, но зато были очень честными. Я тут же оценила это. Хотя и не сказать, что полностью одобрила.

– А мне можно задавать вопросы? – поинтересовалась я потенциальным форматом сегодняшнего вечера. – Нерабочего характера.

– Ты уже задала несколько вообще-то. И я вроде как ни разу не возмутился.

– Это хорошо… Ну так вот… А у тебя это стремление быть во всём первым идёт с детства? Или какие-то события сподвигли тебя на такой стиль жизни?

– Отличный вопрос! – Герман откинулся назад. Я была почти уверена, что я не первая, кто спрашивает его о таком. – Думаю, что я такой всё-таки с детства. Я из многодетной семьи. И с братьями и сёстрами я рос так, что нам постоянно приходилось соревноваться. По большей части несерьёзно, конечно. Но всё это я в любом случае перенёс во взрослую жизнь. Мы ведь все родом из детства.

– Ты из многодетной семьи? – удивилась я. – Никогда бы не подумала. Хотя я тоже из такой семьи.

– Я знаю.

Это прозвучало настолько неожиданно, что я даже вздрогнула. Я никому в компании не рассказывала о своей семейной истории. Даже во время самого первого собеседования я ни о чём таком не говорила. Никто не спрашивал, а я и не настаивала. Личное – это личное. Однако Герман откуда-то знал.

– Правда? – кое-как сдержала свой шок я. – Откуда?

В этот момент подошёл официант с бутылкой вина и принялся разливать напиток по бокалам. Я наблюдала за этим, иногда поглядывая на Германа. Казалось, что он что-то обдумывает.

Когда официант закончил и вновь удалился, Герман поднял бокал. Я не собиралась отступать от разговора, но примеру босса всё же последовала. Тем более, что вино так и манило. Красивый насыщенный цвет выглядел чудесно.

– За этот прекрасный вечер, – произнёс тост Герман.

– За него, – без возражений поддержала я.

Наши бокалы ударились друг о друга, звук вышел чётким, бойким, ярким. Я сделала глоток вина и мгновенно поняла, что оно просто великолепно. Никогда в жизни я не пила чего-то более вкусного. Никаких резких ноток, только правильно терпкий вкус и восхитительное послевкусие.

Однако мне не следовало проваливаться в алкоголь и позволять Герману отходить от темы.

– Так откуда ты знаешь? – напомнила свой вопрос я.

– Про то, что ты из многодетной семьи?

– Да.

– Я узнал об этом при нашей первой встрече.

Я не поняла, о чём он. Когда я только пришла работать в компанию и ещё не была в должности личного секретаря, моя первая встреча с Германом была… Да в общем-то её и встречей тяжело было назвать. Он делал какое-то объявление для сотрудников. Я при этом просто присутствовала. Стояла себе в уголочке и слушала. Ничего такого.

Похоже, недоумение по поводу ответа читалось у меня на лице самым прямым образом.

– Я думаю, что ты думаешь не о той встрече, – сказал, глядя на меня, Герман.

– Как не о той? – нахмурилась я. Герман явно влез ко мне в голову, а я в его голову влезть никак не могла. – Тот день, когда ты объявлял всем, что…

– Нет-нет-нет, – перебил меня мой босс. – Мы встречались раньше.

– Не может быть!

– Может.

Герман сделал ещё один глоток вина. Ему оно тоже очень нравилось. Это было заметно. Но я всё же ждала объяснений.

– Я уже и не помню, в каком году это было… – Герман, наконец, заговорил. – Я тогда ещё только начинал с собственным бизнесом. Компания только создалась, до успеха было далеко, а мне очень хотелось твёрдо стать на ноги. И я старался как мог. Причём, мне было важно не только деньги заработать, но и репутацию выстроить. И для этого я использовал каждую возможность. Однажды, когда один из моих партнёров предложил поучаствовать в благотворительной акции, я согласился. Благотворительность – это отличный способ не только доброе дело сделать, но и себя показать в хорошем свете. Да… Знаю, что это звучит несколько алчно, но всё же. В общем я лично поехал в заведение, которое нуждалось в помощи.

– Погоди… – до меня медленно, но верно начинало доходить. Воспоминания стали всплывать в моей голове одно за другим. – Кажется, я помню… Я тогда была волонтёром в одном детском доме… И туда с финансовой помощью приезжали какие-то люди… Так ты… Ты был среди них?

– Был, – утвердительно кивнул Герман. – Мы с тобой тогда лично не пересекались, но… Я стал случайным свидетелем того, как ты утешала девочку, которая только-только оказалась в детском доме. Ей было страшно. Она не понимала, где её сестра. Ты помогала ей, говорила добрые слова. Она делилась с тобой ужасами, которые происходили в её семье, а ты говорила, что она со всем справится и обязательно станет счастливой. Девочка тогда спрашивала, как ты можешь быть в этом уверена. А ты…

– А я отвечала, что со мной именно так и случилось, – закончила историю я. Этот момент я хорошо помнила, а теперь даже припоминала, что где-то за моей спиной стоял какой-то мужчина. Но я тогда не обратила на него внимания, а вся сконцентрировалась на девочке.

– Всё так и было, – Герман немного размял шею, но говорить не перестал. – Я ещё в тот момент подумал, что ты очень добрая и заботливая. А потом во время бесед с руководством детского дома я узнал, что все волонтёры – замечательные люди, но даже среди них ты была лучше всех. Мне рассказали и то, что тебе самой случалось бывать в сложных ситуациях из-за твоей семьи. В общем я случайно собрал о тебе кое-какую информацию. И из этой же информации я узнал, что ты человек ответственный, со способностями к организаторской работе.

У меня ушло несколько секунд на то, чтобы всё это осмыслить. Кто бы мог подумать, что мир настолько тесен.

– Только не говори, что в твоей компании я, спустя года, оказалась из-за той встречи в детском доме, – сказала я. – Не могу себе представить, как такое можно подстроить.

Многоходовочка и впрямь выглядела бы предельно сложной.

– Нет, такого не было, – успокоил меня Герман. – Это было удивительное совпадение. Когда я увидел тебя в офисе, я был не просто удивлён, я был поражён. И рад, конечно же. Я не забывал того случая в детском доме. Иногда даже подумывал разузнать твоё имя, но необходимость в этом отпала сама собой, когда ты устроилась ко мне в компанию.

– А моё повышение до твоего личного секретаря?

– А вот тут я уже принял участие, – признался Герман. Впрочем, об этом я уже и так знала от Юры. – Но ты должна знать, что к моему прощанию с твоей предшественницей ты никакого отношения не имеешь. Там всё случилось из-за других обстоятельств. Но, когда я понял, что мне понадобится новый секретарь, я сразу подумал о тебе. Отдел кадров предлагал мне другие кандидатуры из сотрудников или вообще кого-то нового. Но я настаивал, что это должна быть именно ты. И я не ошибся. Ты прекрасно справляешься с работой. О лучшем помощнике и мечтать нельзя.

– Спасибо, – я немного смутилась. – Стараюсь, как могу. И, если честно, я очень благодарна тебе за это повышение. Оно многое значит для меня. Но… Никогда бы не подумала, что мы так давно знакомы. Ну… Не совсем знакомы, но всё же.

– Да, мир странен.

Нам принесли пасту. Мы немного отвлеклись на блюда, не отвлечься на них было невозможно. Слишком уж аппетитно они выглядели. Я ничего не ела с утра, а аромат от пасты был такой, что ждать я, наверное, не смогла бы. Герман не возражал против того, чтобы немного сбавить обороты нашего разговора.

– Вкус невероятен, – сказала я, попробовав пасту. Это была лучшая карбонара, из всех, что мне попадались. – Почти так же невероятен, как всё то, что я только что узнала.

Эта шутка показалась мне удачной. Герман тоже оценил её и улыбнулся.

– Мне нравится, что мы в конце концов поговорили об этом, – снова заговорил он. – У меня давно мелькала мысль о том, что пора бы вспомнить о той встрече. Я в общем-то подозревал, что ты меня не помнишь. Всё же я держался в тени. Но не мог же я просто зайти в приёмную и завести разговор о прошлом, да ещё и с такими подробностями.

– Да, это в самом деле было бы странно, – согласилась я. – Спасибо, что прояснил всё. И прости, что я действительно тебя не помню. Во времена, когда я была активным волонтёром, я постоянно где-то бывала, делала много всего и встречала слишком много людей. Не думаю, что я помню даже половину из них.

– Не стоит извиняться.

Не знаю, что действовало на меня больше – сама ситуация, вино или то, что Герман сам по себе располагал к тому, чтобы быть смелее и активнее…

– Знаешь… – я осмелела ещё не до конца.

– Что?

– Не знаю, как спросить.

Вопрос никак не хотел формулироваться в моей голове так, чтобы мой язык повернулся задать его.

– Вот так интрига! – Герман и не подумал испугаться. – Не томи. Спрашивай, как есть. Стесняться нечего.

– Раз уж мы говорим о том, как я стала твоим секретарём…

– Да?

– По компании ходят слухи о том, почему покинула должность моя предшественница…

Я запнулась, а Герман едва не поперхнулся вином, глоток которого только что сделал. Наверное, всё-таки не такого он ожидал.

– Могу себе представить, – рассмеялся он. – Давай я немного облегчу тебе жизнь и всё озвучу сам. Представляю, как сложно тебе подбирать слова. Итак… Ты слышала, что с твоей предшественницей у меня были не только рабочие отношения. Так?

– Так. Извини…

– И снова не стоит извиняться. Не знаю точно, насколько далеко зашли слухи и сколько всего переврали люди в процессе распространения информации, но основная мысль верна. Да, с той, другой Настей у меня были не одни только рабочие отношения.

– Вот как.

Это была ещё одна неожиданная честность. Больше всего меня поражало то, что Герман не казался смущённым, хотя дело было весьма щекотливым.

– И сразу скажу, что от тебя я не жду ничего такого, что было у меня с твоей предшественницей, – Герман, очевидно, решил разом обсудить все скользкие моменты, вытекающие из его прошлого опыта. – Да, с другим секретарём у меня были нерабочие моменты. Но в этом крылось много проблем. Настя, конечно, умела фантастически строить глазки и красиво входить в кабинет с чашкой кофе, но на этом её таланты заканчивались. А меня это не устраивало. Я слышал, что в офисе говорят, будто я уволил Настю из-за того, что она сама же и распустила слухи о нас. Это была одна из причин. Но вторая, более весомая, состояла в том, что она не исполняла свои куда более важные обязанности, а именно – рабочие.

Я пыталась прислушаться к себе и понять, довольна ли я тем, что услышала или нет. С одной стороны, приятно было знать, что в понедельник мне не сообщат о том, что либо я раздеваюсь перед начальником, либо прощаюсь с полюбившейся мне работой. С другой стороны, чем больше продолжался этот вечер, тем больше я видела, что передо мной не только бизнесмен и мой босс, но ещё и очень интересный и, что уж там скрывать, привлекательный мужчина. В своей белой, идеально отглаженной рубашке он был очень красив. А вместе с этим ещё и чертовски умён и, как выяснилось, честен.

На всю ту честность, которую только что продемонстрировал Герман, мне тоже хотелось ответить честностью. Вернее, правдой. Страшной правдой о том, что я слышу всё, что происходит в его кабинете. В частности то, что в нерабочие отношения он пускался не только с моей предшественницей, но ещё и с Ренатой, которая из компании никуда уходить не собиралась.

Однако я так и не придумала, как аккуратно подойти к этой теме. Умением говорить прямо, как Герман, я не обладала.

– А кто-нибудь ещё в офисе знает, что ты видел меня до того, как я пришла в компанию? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Нет, – Герман вздохнул. – Я никому об этом не рассказывал. С меня достаточно предыдущих сплетен. Не хочу нового раунда. К тому же не нужны все эти разговоры вокруг тебя. Это мы вдвоём знаем, что я взял тебя к себе в помощники за твои организаторские таланты и доброе сердце. Но людям стоит только дать повод и небольшой толчок к фантазии, и они немедленно додумают остальное. Напридумывают, вывернут наизнанку, опошлят… Не уйдёт много времени на то, чтобы пошли слухи о том, что и ты тоже стала моей любовницей.

– Не думаю, что такое кому-то придёт в голову, – кое-как не засмущалась от слова «любовница» я. – Всё-таки я не тот типаж девушек, которые становятся любовницами. Слишком… слишком обычная я.

Герман подался вперёд. Мне показалось, что в его глазах промелькнула какая-то искорка.

– Ты слишком невысокого мнения о себе, – сказал мой босс. – Ты не обычная. Ты потрясающая. Таких, как ты, больше нет.

Глава 5. Качели

Мне было по-прежнему странно слышать такие неожиданные комплименты от босса. Румянец на моих щеках снова предательски выдал меня. С ним надо было явно что-то делать, как-то бороться. Не позволять же ему и дальше так вот влиять на меня.

– Интересно… – от Германа ничего не укрылось. Он наверняка тоже знал о моём румянце и о том, когда он появляется. – Сколько раз мне нужно сказать тебе что-то приятное, чтобы ты привыкла к этому и перестала смущаться.

Это прозвучало мило и забавно. Правда мне показалось, что ответ на вопрос лежал в плоскости сотен. То есть понадобилось бы не меньше ста раз, чтобы я привыкла.

– Не знаю, – чуть расслабилась я. – Просто всё это для меня очень неожиданно и очень непривычно.

– Для меня тоже, – вдруг сказал Герман.

– Правда? – удивилась я.

– Правда.

– А так и не скажешь…

– У меня просто чуть больше опыта поведения в разных ситуациях, поэтому я справляюсь лучше. Дело привычки.

Тут я была с ним полностью согласна. У него вообще было больше жизненного опыта, и с этим бесполезно было спорить. Герман был старше меня на семь с половиной лет, я давно посчитала это. У него было другое детство, другая семья, другое становление и, как следствие, другая нынешняя жизнь.

Как раз о жизни мы и разговорились. Это вышло как-то само собой. Общее воспоминание, хоть и было всего одно, помогло повести беседу дальше. Разговор всё продолжался и продолжался, иногда делая необычные повороты, иногда погружая в прошлое, иногда отвлекаясь на что-то более настоящее.

Герман не имел ничего против того, чтобы рассказать о себе. Это было познавательно, хоть и немного предсказуемо. О многих вещах я успела догадаться заранее, но слушала всё равно внимательно и с увлечением.

Как выяснилось, мой босс родился в семье пусть и не хватающей звёзд с небес, но всё же достаточно обеспеченной. В современном мире такую назвали бы успешной и дружной. Отец Германа занимал высокий пост в крупной компании, мать не работала, а уделяла время семье, домашнему очагу и уюту. Что до детей, то они с юных лет учились реализовывать себя и искать свой собственный путь. Герман говорил, что ни отец, ни мать никогда не навязывали своим отпрыскам мнение о том, как те должны жить и кем становиться. И тем самым они, возможно, показывали детям лучший пример.

Брат Германа тоже стал бизнесменом. Я не поняла, был ли он так же успешен, как мой босс, но бедность ему явно не грозила. Остальным тоже. Одна из сестёр сумела построить карьеру в сфере дизайна, а другая сестра сосредоточилась на уже своей семье, стала прекрасной женой и не менее прекрасной матерью. Герман говорил, что очень любит бывать у неё в гостях, потому что у неё всегда хорошо и комфортно.

Слышать это всё было весьма приятно.

А вот мои рассказы приятностью не отдавали. Мой жизненный путь был совсем другим.

У меня было… Впрочем, почему было? До сих пор есть два брата и две сестры. И в нашей семье были, как говорится, и взлёты, и падения. Их было так много, что я бы ни за что на свете не смогла бы перечислить все.

Сейчас, когда я уже взрослая, мне легче вспоминать прошлое. Хотя даже тогда, когда я рассказывала о некоторых эпизодах Герману, мне было непросто. Эмоции вновь окутывали меня, некоторые моменты приходилось переживать заново.

Впрочем, я помню не только плохое. Я помню и множество счастливейших событий. Но все они связаны с теми моментами, когда мои родители не пили. А когда они пили… Бывало всякое. И знали об этом не только члены моей семьи. Я и мои братья и сёстры были под постоянным надзором социальных служб. Мы считались неблагополучными, требующими внимания. Это ощущалось практически каждый день, даже когда никаких служб рядом не было. Надзор всегда был, просто иногда он был незримым.

Несколько раз родители стояли на пороге того, чтобы лишиться родительских прав. А я неоднократно оказывалась вне стен родного дома. В особо страшные запои папы и мамы нас, детей, забирали. Мне было страшно от того, что однажды я останусь вдали от семьи навсегда, однако каждый раз всё как-то разрешалось, наступали более спокойные периоды, а потом круг замыкался, и всё начиналось сначала. Я не помню жизни вне этого круга и даже не могу себе представить, что могло быть иначе.

Родители мои, к слову, пьют до сих пор. И сейчас с ними живёт лишь младшая моя сестра. Она ещё несовершеннолетняя, поэтому не может просто так съехать и начать строить свою независимую жизнь. Я частенько волнуюсь за неё. Знаю, каково это… Не знать, что тебя ждёт дома, когда возвращаешься домой. Не знать, сколько продлится спокойный период без пьянства, скандалов и истерик. А она к тому же последние года проходит всё это в одиночку. Не уверена, что сама справилась бы в такой ситуации.

И всем этим я, к своему продолжающемуся удивлению, делилась со своим начальником.

Я поделилась с Германом даже тем, чем не делилась вообще ни с кем. Например, идеей о том, чтобы забрать сестру к себе. И тем, что она сама этого не хочет, чем вызывает беспокойство у меня и других наших родственников. Для Германа, выросшего в интеллигентной среде и никогда не сталкивавшегося с алкоголизмом лицом к лицу, всё это было очень противоречиво, но он ни разу не опустился до обвинений или оскорблений никого из членов моей семьи. И я была ему за это очень признательна. Оскорблять легко, но не все понимают, что оскорбления никак не помогают справиться со сложностями.

– Я, наверное, уже утомила тебя этими рассказами, – в какой-то момент я вдруг поняла, что говорю много и совершенно не то, что обычно хотят слышать начальники. Наверное, всё это происходило из-за вина, которое мы продолжали пить.

– Вовсе нет, – отозвался Герман. – Твои рассказы открывают для меня другой мир. Я… Я как бы и раньше знал, что этот мир существует, но сам в нём никогда не бывал. А сейчас передо мной ты, и реальность становится более реальной. Извини за тавтологию. И я, кстати, очень благодарен тебе за то, что ты напоминаешь мне, насколько разными бывают семьи, но при это мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через множество трудностей. Правда жаль. Ты достойна большего.

Мне показалось, что его рука тянется к моей, чтобы осторожно прикоснуться к ней в знак поддержки. По моей спине пробежали мурашки. Однако где-то на полпути Герман остановился и вернулся в прежнее положение. То ли передумал, то ли просто остановил случайный порыв.

– И ты не боишься того, что на тебя работает человек, который вырос не в такой же среде, как и ты? – спросила я. – И ты всё ещё мне доверяешь? При моём-то генетическом наследии…

– Не вижу ни одной причины чего-то бояться. У тебя такой жизненный опыт, что лично мне абсолютно очевидно, что ты способна справиться с любыми трудностями. А трудности всегда есть и будут. От них никуда не деться. Знаешь… Есть люди, которые до условно взрослого возраста не сталкивались ни с одной реальной сложностью. Так вот с такими сложно работать. И общаться сложно. Они как будто живут в каком-то ванильном мире и при первой проблеме впадают в панику, из которой не могут выбраться.

– И ты таких встречал?

– Конечно. Та же Настя, твоя предшественница, была как раз такой.

– Вот как… – мы снова вспомнили о моей предшественнице. – Значит, её увольнение стало первым по-настоящему серьёзным ударом для неё за всю её жизнь?

– Возможно, – Герман сказал это очень спокойно, словно не переживая за человека.

– И тебе ни капли не стыдно? – улыбнулась я.

– Если честно, то нет. Почему мне вообще должно быть стыдно? Это не я придумал то, что мир сложен и неоднозначен. К взрослой жизни людей должно готовить детство. Какими путями, это вопрос не главный. Но подготовка быть должна, иначе никак. Так что нет, мне перед Настей ни капли не стыдно.

– Это интересно… Всё-таки у вас были довольно тесные отношения, – почти невзначай напомнила я. – Как по мне, так такое несколько сближает людей и заставляет их думать друг о друге чуть чаще и чуть тщательнее. Хотя… Я могу и ошибаться.

– То, что я видел твою предшественницу обнажённой в плане тела, вовсе не означает, что я видел её обнажённой в плане души, – неожиданно ответил Герман и тут же продолжил. – Я бы даже сказал, что я её души и не видел совсем. Не уверен, что она у неё вообще была.

– Жестоко…

– Как есть.

Он сделал паузу. Кажется, принялся обдумывать что-то.

– Мне кажется, что тебя я сегодня узнал гораздо ближе, чем твою предшественницу, – добавил в итоге Герман. – И это куда более удивительный опыт.

Я снова смутилась. С этим я ничего не могла поделать, такой уж я была. Однако я была совершенно согласна с Германом. За этот вечер мы узнали друг друга куда ближе, чем я сама когда-либо планировала. Герман стал для меня чуть понятнее, чуть человечнее. Что уж там. Он стал для меня именно человеком, личностью, а не просто кем-то, кто раздаёт поручения и платит зарплату. И я изо всех сил надеялась, что все эти обретённые знания друг о друге нам в дальнейшем не помешает в работе.