- -
- 100%
- +
Глава 1
Я никогда не думал, что способен на такое! Нет, не так: я никогда не думал, что такое вообще возможно! Даже когда все мои одноклассники сходили с ума по Гарри Поттеру и мечтали получить письмо из Хогвартса, я точно знал, что магии не существует и… похоже я ошибся! Ладно-ладно, я признаю, был не прав! А теперь можно мне, пожалуйста, домой?
Признаю, я серьезно погорячился вчера, когда допивая то ли вторую, то ли уже третью бутылку виски, повторял, что жизнь моя закончена и в ЭТОМ МИРЕ меня больше ничего не держит… Эй, высшая сила! Ну нельзя же принимать буквально слова пьяного идиота? Я хочу домой… Ну пожалуйста!
* * *
До этого … гм … давайте назовем случившееся со мной словом “происшествие”… я пару дней только и делал, что бухал. Не подумайте я не запойный алкаш – вовсе нет, просто за последнее время все как-то навалилось: проблемы на работе, ссоры с друзьями, вечные проблемы с деньгами и вишенкой на торте стало расставание с девушкой, которая ушла от меня к моему же лучшему другу. Классика жанра!
Получив от судьбы такой выстрел дуплетом, я не нашел другого способа сохранить остатки своей и без того шаткой психики, кроме как погрузиться в алкогольный наркоз и попытаться забыться. Сказано – сделано! В первый день я ходил по барам и клубам, во второй – доходил до кондиции дома и, судя по всему, дошел. Последнее, что помню: я с бутылкой Jack Daniels наперевес открываю окно в кухне и громогласно сообщаю всем моим соседям, что Марина – сука и шалава… а дальше – темнота.
Проснулся я от холода, лежа на чем-то мягком и мокром, и даже не сразу понял, где я нахожусь. А находился я на кладбище… Самом обычном кладбище, похожим на то, где похоронена моя бабушка, вот только рядом со мной была разрытая могила и, судя по тому, что справа валялась лопата, а все мои руки были в грязи – разрыл ее ни кто иной, как я.
– Твою же мать, – простонал я не своим голосом.
В самом прямом смысле не своим: каким-то слишком высоким, не знакомым. Я убрал волосы ото лба и уставился на свои руки – они тоже показались странными: какие-то слишком тощие, что ли, и слишком длинные… Не, я, конечно, слышал истории о наркоманах, которые после дозы часами пялились на свои конечности, но я-то вроде ничего не принимал, только алкоголь.
Попытался подняться – не вышло, ноги заскользили по мокрой грязи, и я чуть не свалился в могилу, приземлившись на четвереньки у самого ее края. Как и ожидалось, внизу был гроб. Но было и неприятное открытие – крышка сдвинута, светлый шелк, которым гроб был обит изнутри, весь в грязи, и самое ужасное – он был пустой!
Я пару минут пялился на гроб, а потом прямо на коленках пополз по вязкой грязи в сторону изголовья могилы. В голову пришла спасительная мысль о том, что мне все это просто снится… Может я белочку поймал, а может просто уснул дома и сейчас по телеку где-то фоном идет кино про зомби… почему про зомби? Да просто я был уверен, что стоит мне повернуться и я увижу того, чье тело еще несколько часов назад находилось в этой могиле. Переведя взгляд на именную табличку, стоявшую там, где обычно устанавливают памятники я прочитал:
Елизавета Федоровна Троекурова
18.09.2006 – 24.11.2023
– Елизавета, значит, – выдохнул я и оглянулся.
В нескольких шагах от меня на заботливо расстеленной на грязи куртке лежало тело молодой девушки. Среднего роста, в светлом платье, волосы длинные, черные, глаза – закрыты, кожа – бледная, губы синюшного цвета… Впрочем, как еще должна выглядеть покойница?
Я подполз к ней ближе и потрогал у девчонки пульс. Глупо было на что-то надеяться – естественно, пульса не было. Как и дыхания. Как и сердцебиения.
Ситуация, конечно, патовая, но, подумал я, если продолжу сидеть здесь у разрытой могилы рядом с вынутым из нее трупом, то ничем хорошим для меня это не кончится.
– Наверное, лучшее, что я могу сделать – это убраться отсюда, – тихо пробормотал я, оглядываясь по сторонам.
Погода портилась, предрассветное небо затягивало тучами. Я встал, пытаясь понять, где, собственно, выход с этого погоста, и только намерился сделать шаг в сторону, как что-то словно дернуло меня за руку. Бросив взгляд вниз, я увидел, как от моего запястья отходит полупрозрачная мерцающая леска, которая тянется к лежащей на земле девушке, а по этой леске словно бегут мелкие красные искорки или огоньки.
– Это еще что за херня?
Я машинально попытался отцепить нить, но пальцы словно проходили сквозь нее. Небо потемнело еще больше, искорки побежали еще быстрее. Я сделал шаг в сторону, чувствуя как невидимая нить натягивается словно струна и как мне становится тяжело дышать. У меня в голове словно забилось сердце – я отчетливо слышал его стук: Бум! Бум! Ба-да-бум! Звук становился громче и отчетливее с каждой секундой, голова начала кружиться и мне захотелось зажать ладонями уши и куда-нибудь спрятаться.
Тем не менее, я сделал еще шаг в сторону и нить натянулась еще сильнее. Из нависших надо мной туч на землю упали первые капли дождя, и в этот момент, лежавшая на земле девушка шумно вздохнула…
– Мать твою! – взвизгнул я, снова поскальзываясь и падая в грязь (хорошо, что не в могилу).
Светящаяся леска исчезла, словно ее и не было. Сердце перестало стучать в голове и только дождь барабанил по сдвинутой в сторону крышке гроба в яме, отбивая какую-то странную мелодию. А может, все это мне просто показалось? Желая убедиться в этом, я на четвереньках подполз к девчонке и, сам не знаю зачем, потрогав ее за плечо, спросил:
– Ты живая? Ты меня слышишь?
В ответ девушка медленно открыла глаза. Ее кожа все еще оставалась неестественно бледной, а в черных слегка вьющихся волосах появилась светлая, словно седая прядь, отливающая каким-то сиреневым цветом. А вот губы приобрели розовый оттенок, стали влажными и блестящими от дождя. Девушка перевела на меня взгляд и у меня перехватило дыхание: я никогда в жизни не видел таких глаз! Они были удивительного ярко-фиолетового цвета, и казалось, что в них отражается вся вселенная. Сердце в груди застучало с невиданной скоростью, меня бросило в жар и холод и, кажется, снова стало тяжело дышать. Я смотрел на нее, как загипнотизированный: не было ни страха, ни ужаса, никаких подобных эмоций: все что я видел – ее глаза, обрамленные густыми черными ресницами, и ее розовые приоткрытые губы.
Девушка села на земле. Мое сердце застучало еще быстрее и я хрипло спросил:
– Ты меня слышишь?
– Да… – ответила она. – Я слышу тебя…
Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев моего плеча.
– Я чувствую тебя…
Она приблизила свое лицо так близко, что я мог видеть свое отражение в ее глазах…
– Я вижу тебя…
Все, о чем я мог думать в тот момент – это ее губы. Больше всего на свете мне хотелось прикоснуться к ним и поцеловать ее.
– Мне холодно, – тихо произнесла девушка и прижалась ко мне, отчего ее лицо стало еще ближе.
Бум! Бум! Бада-бум! – звучало сердце в моей голове.
– Ты такой милый! – медленно произнесла она, проводя ледяными пальцами по моей щеке. – Ты так вкусно пахнешь! Даже твоя кровь пахнет вкусно…
Я развесил уши и только кивал в ответ на все ее слова, словно китайский болванчик. Через пару секунд она повалила меня на землю и, сев верхом, задумчиво спросила:
– Интересно, на вкус ты такой же приятный?
Девушка склонялась все ниже и только неожиданно пришедшая в мою голову мысль о том, что всего пару минут назад она лежала мертвая здесь, на этой самой куртке, привела меня в чувства:
– Стоп! – крикнул я. – Остановись!
Девушка замерла. И, вопросительно посмотрела на меня:
– Но почему? Я хочу поцеловать тебя…
– Что? Почему? Ты всегда целуешь незнакомцев?
– Разве я не нравлюсь тебе? – ее фиолетовые глаза словно светились и мне было очень трудно оторвать от нее взгляд. Здравые мысли о том, что мне надо убираться отсюда, подальше от погоста, могилы и этой странной девчонки звучали очень тихо, но все же мне удалось сосредоточиться.
– Извини, – пробормотал я, садясь и отстраняя от себя девчонку. – Но я даже не знаю тебя!
–Ты не знаешь меня?
На ее лице отразилось такое искреннее удивление, она выглядела очень растерянной. Девушка села на коленки, поежившись, и посмотрев куда-то в землю пробормотала:
– Прости, я чувствую себя как-то странно… Все такое странное и другое вокруг! Я не понимаю, что я здесь делаю…
“Я тоже!” – захотелось мне заорать в ответ, но я сдержался.
Я сообразил, что все это время мы сидели под дождем и промокли до нитки. С трудом поднявшись на ноги, я посмотрел на застывшую девушку и пробормотал:
– Ладно, мне пора…
– Пора? Но куда? Где мы вообще находимся? – спросила она, оглядываясь. – Это что, кладбище?
– Ну, как видишь, – пожал я плечами.
– Как я сюда попала?
Я покосился на гроб внизу могилы и прикусил губу. Вот что прикажете делать? Как вообще прикажете разбираться в том, что здесь произошло, кто она такая, как она здесь оказалась и, главное, как здесь оказался я и что я с ней делал? Ответов на эти вопросы у меня не было.
– Почему мы на кладбище, – снова спросила девушка. – Кто-то умер?
– Ты ничего не помнишь? – уточнил я на всякий случай.
Она отрицательно покачала головой:
– Кажется, нет…
– А как тебя зовут, помнишь?
– Нет, – девушка задумалась на пару секунд, а потом посмотрела на меня снизу вверх. Выглядела она сейчас еще более испуганно. – Как?
– Лиза, – пробормотал я, бросив еще один взгляд на табличку. – Елизавета…
– Елизавета, – повторила девушка. – А как зовут тебя?
– Виктор.
– Очень приятно, Виктор, – натянуто улыбнулась она и протянула мне руку, которую я машинально пожал, отметив, насколько она холодная.
Несколько секунд я просто стоял и пялился на нее, чувствуя, как от ее прикосновения по коже разбегаются приятные мурашки и где-то глубоко снова начинает звучать “Бум! Ба-да-бум!”. С усилием я вырвал руку и сделал решительный шаг в сторону дорожки, ведущей к выходу с кладбища.
– Виктор, подожди! – окликнула меня моя новая знакомая, неуверенно и неуклюже пытаясь подняться. Складывалось ощущение, что она просто забыла как пользоваться ногами, которые при первой же попытке сделать шаг заплелись и девчонка упала прямо ко мне в руки.
Стоило ей снова оказаться так близко, как сердце начало стучать чаще, а ее глаза словно снова засветились.
– Так! – я отодвинул от себя Лизу. – Я ухожу!
– А я? – спросила она. – Могу я пойти с тобой?
Я представил себе, как запрещаю ей это и как кто-то находит ее здесь, рядом с пустым гробом, и как она рассказывает им обо мне… Я, может быть, еще не понял, где я нахожусь и что со мной произошло, но был совершенно точно уверен, проблемы с местной полицией мне не нужны. А босоногая грязная девушка в белом платье с фиолетовыми глазами скорее всего привлечет их внимание…
– Можешь, – недовольно буркнул я. – Ты можешь пойти со мной, только тихо и аккуратно. И держись в паре шагов от меня, хорошо?
– Хорошо, – послушно кивнула Елизавета. – Куда мы пойдем?
Хороший вопрос! Моей главной целью на тот момент было выбраться с кладбища. Откровенно говоря, план был недальновиден: я хотел дойти до ближайшей машины, посмотреть в зеркало и убедиться в том, что и так стало для меня уже почти очевидным: я это не я. Ну, точнее, тело не мое. Убедиться и устроить истерику. Желательно найти где-то виски и нажраться до беспамятства, чтобы снова вырубиться и иметь хотя бы один шанс на этот раз проснуться уже у себя дома. Говеный план, я знаю, но другого у меня не было.
Аккуратно следовавшая за мной в паре шагов позади и удивленно глазеющая по сторонам Лиза не добавляла понимания в изменившуюся картину мира: я готов был поклясться, что несколько минут или часов (не знаю уж, сколько времени мы просидели у могилы) она была мертва. Но может я сумел оживить человека?
– Мне холодно, – услышал я тихий голос. – Очень холодно…
Я обернулся. Девушка отстала и сейчас, стояла метрах в двадцати от меня, обхватив себя за плечи и облокотившись на какой-то камень. Ее била мелкая дрожь, а губы опять стали бледными.
– Эй, ты как? – я подошел к ней, и Лиза подняла на меня глаза.
– Когда ты рядом – лучше. Ты такой теплый и светишься изнутри… – она протянула руку, чтобы дотронуться до меня, но я поспешил отстраниться.
– Вот что мы сделаем! – я стянул с себя куртку и черную толстовку с капюшоном в которую был одет, быстро расправил ее и, словно на куклу, натянул на девчонку, которой она была сильно велика, но Лиза сразу улыбнулась порозовевшими губами. Я поправил на ней капюшон и добавил: – Идем, нам нужно отсюда выйти.
– Эй! – грубый голос, раздавшийся где-то чуть в стороне, прервал нашу идиллическую картину и вынудил меня присесть на корточки, спрятавшись за ближайшим памятником.
Я дернул вертевшую головой по сторонам Лизу за руку, заставляя ее плюхнуться рядом и, быстрее, чем та успела что-то спросить, зажал ей рот рукой, показывая жестами чтобы она молчала.
– Евгенич! – голос, судя по всему, раздавался с того места, откуда мы только что ушли. – Евгенич, мать твою! Где ты ходишь? Тут такое! Та-а-а-а-а-акое! Ты не поверишь! Троекуровой княжны гроб выкопали! Евгенич! Это что же делается! Совсем нехристи обалдели… Евге-е-е-е-енич!
Так и не дождавшись ответа от некого “Евгенича” мужик, будь он неладен, бубня себе под нос проклятия то ли в адрес того, кто устроил им тут вандализм, то ли в адрес своего напарника, который неясно где ходит, стал удаляться от нас, я же взяв Лизу за руку и, прячась за надгробными плитами, потащил ее к выходу…
За стеной колумбария у самого забора я остановился, решив, что перелезть этот забор будет значительно проще, чем искать выход, у которого наверняка находится будка местных сторожей. Кое-как вскарабкавшись по кирпичной стене и усевшись наверху, я протянул Лизе руку, но она только растерянно посмотрела на меня.
– Что стоишь? Лезь! – зло прошептал я, оглядывая территорию кладбища и пытаясь понять, где сейчас ходит Евгенич со своим напарником. – Шевелись!
Лиза моей помощью пользоваться не стала: она легко, словно у нее в ногах были пружины, подпрыгнула и, зацепившись руками за край стены, через секунду оказалась наверху. После этого она указала пальчиком вниз и, получив от меня удивленный и утвердительный кивок, также ловко и практически бесшумно спрыгнула на улицу. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы спуститься и сделал я это с куда меньшей грацией.
– Виктор, – тихо спросила Лиза, пока я зло пыхтя спускался по стене кладбища, – что это?
Я, наконец, спрыгнул вниз и посмотрел: в руке у девушки был телефон. Обычный мобильник…
– Где ты это взяла?
– Вот тут, – Лиза показала на открытую молнию на кармане толстовки, которую я надел на нее и вытащила оттуда еще блокнот исписанный мелким шрифтом, паспорт и связку ключей.
Паспорт, телефон и ключи, судя по всему, были мои. Бумаги я сунул обратно в карман Лизе, а сам принялся изучать документ. Фото в паспорте – не мое. Худощавый паренек с темными волосами и яркими глазами по имени Виктор Демидов. Ну хоть так – имя и фамилия совпадают… больше ничего общего! Возраст – 18 лет, место рождения – Петроград!
Я зашуршал страницами документа, пытаясь найти адрес прописки – есть: Петроград, ул. Стремянная, 14, кв 21 – повертел в руках связку ключей – два магнитных ключа от домофона и два обычных, судя по всему от замков на двери. Я быстро пришел к выводу, что лучшее, что мы сейчас можем сделать – это пойти в ту самую квартиру и, возможно, нам повезет и местный Виктор Демидов живет один! Тогда я смогу перевести дух и подумать над тем, что со мной случилось…
Глава 2
Пока мы проулками и переулками добирались до нужного дома – я вертел головой по сторонам. В принципе, Питер как Питер, но что-то с ним было не так. Те же улицы, те же здания, даже те же магазины, но вот реклама заставляла задуматься: «Народные гуляния в честь дня рождения цесаревича Николая. Дворцово-парковый ансамбль Ораниенбаум, 17-го июня 2023 года, вторникъ». Вот прямо “вторникЪ” с твердым знаком на конце… Или «Петербургские Ведомости» – 320 лет с вами! Главное издание Российской Империи». Спросить, что все это значит, к сожалению, было не у кого: Лиза, идущая за мной след в след, также как и я вертела головой по сторонам. Редкие встречные прохожие почти не замечали нас, но когда мы остановились на светофоре, оказавшаяся рядом маленькая девочка, которую мама вела, наверное, в школу или детский сад, уставилась на мою спутницу во все глаза. Она разглядывала ее босые ноги, рваный и перепачканный подол белого платья, бледные тонкие руки, спутанные волосы и фиолетовые глаза, а потом потеребила мать за куртку и с восторгом произнесла:
– Мама! Смотри! Мертвая невеста…
Женщина повернулась к нам и посмотрела сперва на меня, потом на Лизу, после чего недовольно дернула ребенка за руку:
– Небось, косплейщики или кто-то вроде того, – пробормотала она и я было уже выдохнул, но она решила во что бы то ни стало поделиться своим мнением с Елизаветой. Повернувшись к девушке, которая в ответ только улыбнулась женщина выдала: – Зачем тебе это? Страшная, как труп! Посмотри на себя: этот бледный, даже синюшный оттенок кожи, волосы как воронье гнездо, глаза эти странные. Ты похожа на чудовище, монстра! Только детей тобой пугать!
Светофор переключился на зеленый и мамаша, волоча за собой дочь, вещавшую что-то о том, как она хотела бы наряжаться также, потащилась прочь, а Лиза осталась стоять на переходе опустив голову вниз и натянув посильнее капюшон.
– Идем! Нам на ту сторону, – сказал я, в ответ же услышал из-под капюшона всхлип.
– Я страшная… – пробормотала моя спутница и я понял, что она или уже разревелась или собирается это сделать.
– Чего? – от неожиданности я замер. Девушки такие девушки: несколько часов назад она в гробу лежала, а тут ее забеспокоила внешность! Ну что за фигня?! – Это ты вдруг решила потому что первая встречная баба так сказала?
Лиза подняла на меня глаза, полные слез:
– Посмотри! – она вытянула вперед руки, засучив рукава толстовки. – Посмотри, она всю правду сказала. – Девчонка схватила меня за запястье и приложила к своей ледяной ладошке: – Смотри какая красивая твоя кожа и как выгляжу я. Я уродина! Монстр!
Всхлипы зазвучали чаще, мне же совсем не хотелось, чтобы она разревелась в голос сейчас здесь на улице привлекая к нам еще больше внимания, тем более, что мы уже почти добрались до Стремянной улицы.
– Слушай, ты не уродина и не страшная, – самым елейным голосом, на который только был способен, произнес я, приобнимая ее за плечо. В ответ девчонка только сильнее натянула капюшон, стараясь полностью спрятать лицо, а я аккуратно подталкивая ее, перешел наконец дорогу, и направился к дому 14, который и был нам нужен.
– Ты правда так думаешь? – наконец подала голос Лиза.
– Да! Конечно!
Лиза высунула нос из-под капюшона и посмотрела на меня. Ее фиолетовые глаза снова начали светиться, а в моей груди сердце начало набирать скорость и отбивать знакомое: Бум! Ба-да-бум!
– Если ты правда так думаешь – поцелуй меня…
– Что? Нет! Ты опять! – я почувствовал как снова теряю способность здраво оценивать обстановку и отстранил от себя Лизу. – Хватит уже так делать!
Шанса устроить истерику я ей не дал: схватил за руку и буквально протащил по улице к нужному нам дому, благо оставалось всего несколько десятков метров. Лиза пыталась вырываться и даже начала громче реветь, но я решил, что у меня нет времени разбираться с этим сейчас – разберусь с этим дома.
Квартирка на Стремянной оказалась небольшой, но весьма уютной. Местный Виктор Демидов, судя по всему, жил один на втором этаже классического Питерского дома, стоящего в глубине улицы и весьма потрепанного временем. И отсутствием семьи, если честно, он меня несказанно обрадовал. А еще я успел уже представить себе квартирку, заставленную алтарями и идолами, с пентаграммами на стенах и пучками трав, подвешенными на люстрах, но здесь ничего такого не было. У Виктора на кухне нашелся электрочайник, растворимый кофе и даже что-то похожее на пряники. Впрочем, я искал алкоголь, а он здесь, судя по всему, отсутствовал как вид и это было печально.
Елизавета обиделась. Села на табуретку в углу коридора, закуталась в худи вся, насколько только могла, и не произносила ни слова.
“Ну и фиг с тобой!” – решил я. “Это ж надо, нежить какая ранимая и нежная! Сначала приду в себя, попробую сориентироваться и понять, что произошло, а потом буду разбираться и с тобой, и со всем остальным!”
Но прийти в себя мне не дали: только я устроился на кухне с двумя чашками кофе (одну налил Лизе, но она демонстративно отказалась), как в дверь позвонили. Потом позвонили еще раз и еще раз, а чуть погодя принялись стучать. Нервы мои сдали, когда из-за двери очень недовольный и немного визгливый голос проорал:
– Виктор, открывай! Я знаю, что ты дома!
Я, как был с засохшим пряником во рту, так и направился к двери, намереваясь расквасить нос этому крикуну или крикунье, чтобы ему или ей не было тут нужно.
Когда я распахнул дверь на меня уставился невысокий молодой человек, который облокотившись на дверной косяк барабанил в дверь ногой, обутой в идеально чистый ботинок. Сам же незнакомец больше всего походил или на сотрудника банка, или на налогового инспектора, если бы не выглядел как говорят “с иголочки”: одет в дорогой костюм да еще и с галстуком, светлые волосы уложены в прическу волосок к волоску, на вид не намного старше меня – лет 25, вряд ли больше…
– Чего надо? – пытаясь отгрызть кусок от пряника зло спросил я.
Глаза незнакомца округлились и от неожиданности он даже несколько раз схватил ртом воздух, прежде чем нашелся, что ответить на мой логичный, казалось бы, вопрос.
– Издеваешься? Ты издеваешься надо мной? – возмущению его не было предела.
– Нет, – коротко ответил я. – Я тебя даже не знаю! Ты кто вообще такой? Чего надо?
Наверное, стоило бы подумать о том, что местный Виктор этого хрена наверняка знает и задавая такие вопросы я ставлю себя не в самое лучшее положение, но мне было пофигу.
Парень открыл было рот, чтобы рассказать все, что он обо мне думает, но осекся и уставился куда-то за мою спину. Я обернулся – у стены стояла Лиза, все также кутавшаяся в худи. Она с любопытством наблюдала за этой сценой и разглядывала гостя.
– Это она, – пробормотал парень, как-то очень решительно отодвигая меня в сторону и проходя в квартиру. Я даже сделать ничего не успел – все, что мне оставалось, это прикрыть за ним дверь.
– Лиза, Лизонька… – пробормотал он, подходя ближе к девушке, но та такого внимания, кажется, испугалась и только еще сильнее натянула на голову капюшон, стараясь спрятать лицо. – Хорошая моя, девочка моя…
Когда же блондин протянул руку, чтобы дотронуться до нее – девчонка метнулась в сторону и спряталась за мою спину.
Блондин озадаченно уставился на нас:
– Что с ней?
– А что с ней? – вопросом на вопрос ответил я, не имея не малейшего представления, что можно сказать в этой ситуации.
– Виктор, кто это? – тихо спросила Лиза, сжимая своими холодными пальчиками мои плечи и выглядывая из-за спины.
– А я откуда знаю? Ты его знаешь?
– Не знаю, – ответила девчонка.
– Вот и я не знаю, но он нас кажется знает….
– Мне это не нравится, Виктор. Я хочу, чтобы он ушел…
– Я тоже не против, чтобы он убрался отсюда…
Блондин еще более озадаченно посмотрел на меня, а потом спросил:
– Что происходит, Виктор? Почему ты разговариваешь сам с собой? Или ты начал слышать голоса в своей голове, которые советуют тебе творить ту дичь, которую ты творишь?
– Пошел ты! – огрызнулся я… – я не с тобой говорю!
– А с кем?
– С Лизой!
– Но она ведь не сказала ни слова…
Я уже хотел выпроводить парня, но осекся на полуслове: повернулся к Лизе и попросил ее сказать что-то достаточно громко и четко и та недовольно пробубнила:
Пусть он уйдет! Я хочу остаться с тобой вдвоем…
Я вопросительно посмотрел на блондина, пытаясь понять, слышит он ее или нет, но тот отрицательно покачал головой.
– Ты решил надуть меня что ли, щенок? – начал закипать гость. – Думаешь какую-то девку дворовую выдать мне за Лизавету и закончить нашу сделку? Я не дебил!
“А по мне так очень похож” – подумал я, но вслух произнес:
– Какую сделку, что ты несешь?
– То есть, уже и деньги тебе не нужны, да? Передумал уезжать из Империи, и Святого Ордена ты уже не боишься? Так я устрою тебе сладкую жизнь! Завтра же по всему Петрограду тебя будут искать инспектора – они залезут в каждую щель, в каждый угол, каждый подвал – или где вы, некроманты, обычно прячетесь… Ты думаешь у тебя до этого была тяжелая жизнь? Ты ошибаешься!