Моритур

– Ну, на той, где ягод много было. Там мне так хорошо стало, как у бабушки в деревне летом. А здесь плохо. Хочется поскорее уйти, но при этом дерево меня манит. Зовет словно. Странно, да?

– Странно, – подтвердил Гадриэль, но решил кое-что проверить. – Но, раз зовет, может подойдешь? Я рядом. Да и деревья на людей не нападают.

– Ладно! – Лиза сошла с тропинки. Она медленно пошла к высокому дереву, утопая в снегу, и пробралась сквозь колючую крону к стволу. Сняв перчатку, она положила на него руку.

– Что чувствуешь? – спросил Гадри.

– Ему больно, – Лиза поддалась эмоциями, что нахлынули на нее сразу же, как она дотронулась до ствола.

– А кто сделал ему больно?

– Люди. Дерево говорит, что люди сделали больно получеловеку, как ты, и ему. Оно просит помочь ему. Почистить. Говорит, у тебя есть чем, – ответила ему Лиза, не отнимая руку от ствола. —И просит тебя сделать это прямо сейчас

– Хорошо, – Гадриэль сошел с тропинки и, добравшись до дерева, достал из кармана пузырек со святой водой и принялся поливать дерево.

– Дерево видело того, кто командовал людьми и собаками. И оно не человек. Такое существо оно видело первый раз. Но оно магией обладает. Сильной. Необычной. И все тут подчистило, потому вы следов не нашли.

– Спроси, какая ему еще помощь от нас нужна?

– Говорит, никакой. Теперь ему легче. Просит только найти и наказать тех, кто такое творит.

– Это мы обязательно! А сейчас поблагодари его за помощь, потому что оно могло промолчать и тебя не звать, и убирай руку.

Лиза сделала все, как говорил Гадриэль, а от себя еще и обняла ствол дерева на прощание. После этого поскорее спрятала замерзшие руки в перчатки, и спросила:

– Что это сейчас было?

– Думаю, ты – древесница! – предположил Гадриэль. Заметив лицо Лизы, он пояснил: – Женщина, которая умеет общаться с деревьями, травами и всяким таким. Редкий дар, между прочим. Обычно передает из поколения в поколение. У тебя бабушка и мама случаем, не травницы?

– Нет, конечно! Мама швея. Да и бабушка тоже с деревьями не беседовала. Хотя… Она любила с цветами домашними разговаривать, комплименты им говорила. Объясняла это тем, что они растут лучше и все понимают. И у нее и правда самый лучший сад был. Я, когда в станицу переехала, то дом купила, который на бабушкин похож был, тоже с садом. И чай она всегда только травяной пила и лечилась травами.

– И как твой сад? Завяло все небось?

– Да нет, красивый. Лучше всех на квартале. Лето в этом году жаркое было, что у всех цветы завяли, а мои живы остались, хотя я не поливала их.

– Что и требовалось доказать! Ты – древесница, просто об этом не знала. Но, возможно, было у тебя желание с деревьями пообниматься или что-то в этом роде. Было?

– Ну… есть в станице один платан огромный, на территории музея, вот его мне постоянно хочется потрогать. А я не решаюсь, потому что дурой посчитают.

– Посчитают. Но ты потрогай его. Он тебя, как и эта сосна, зовет.

Такое трудно было уложить в голове, и Лиза призналась:

– Не знала, что деревья могут разговаривать. Почему тогда в мастерской не разговаривают? Я же с деревом каждый день работаю.

– То дерево мертвое, но у тебя должны красивые изделия получаться. Дерево, даже погибшее, в руках древесниц расцветает. А деревья живые – существа мудрые. Память веков хранят и поговорить могут, но только с теми, кто поймет. Древесницами, гамаюн и ведьмами еще, но с последними неохотно.

– Мне теперь тоже учиться надо будет, как Селене?

– Нет. Это дар не опасный. Он светлый. Просто теперь, если тебя дерево позовет, ты не бойся, подходи. И сама можешь к ним обратиться, если помощь понадобится. Заблудишься там или еще чего. А если разовьешь дар, сможешь лекарства редкие делать, типа тех, что Мэш давал Селене. Там хоть и травы, но тебе легче будет, чем тем же травникам. Но это мы потом обсудим, сейчас пошли в сторону дома. Думается мне, что самое главное дело этого утра мы сделали, а тренировку никто не отменял.

– Хорошо, – согласилась Лиза и, подстроившись под шаг Гадри, пошла рядом. – Как-то не верится, что я древесница. Это странно, хотя и полезно. Дерево же подсказало, что мальчика люди убили.

Гадриэль тут же остановился.

– Откуда ты узнала, что это мальчик?

– В смысле, откуда? Ты же сам видение показал. Там каждый себя мальчиком видел.

– Не каждый это видел!

– Ой, простите, я неправильно сформулировала мысль, – съязвила Лиза. – Каждый почувствовал. И почувствовал сильно. Я так испугалась, что в руку Мэша вцепилась. Не каждый день ощущаешь себя ребенком, которого убивают.

– Интересно… – пробормотал Гадриэль.

– Что тут интересного?

Гадри долго раздумывал, отвечать ли ей, пока Лиза шла рядом, но решил, что она же ему помогла с этим деревом, потому сказал:

– Почувствовать, кто именно был героем видения, могла только Селена, так как это ее видение. И я, так как я верум, а у нас чувства обостреннее, чем кустодиамские.

– Верум? Это еще кто такой?

– Я тебе рассказывал, что кустодиамы разные бывают. Но есть у нас очень редкие беллаторы – верумы. Эти воины круче беллаторов. Они сильнее, быстрее, выносливее, живучее, в общем, во всем лучше. Плюс у них есть особые фокусы, остальным беллаторам не доступные.

В голове Лизы тут же пронеслось: «Вы мечтали когда-нибудь стать лучше версией себя? Моложе, красивее, идеальнее. Все одна инъекция разблокирует вашу ДНК». Она тут захотела вопрос, но Гадриэль его предугадал и сразу предупредил:

– О них рассказывать не буду. Итак, секреты выдаю, считай. Тем более за эти «фокусы» верумы платят высокую цену, может, поэтому нас так мало. Только я и Михаил у бонумов. Но мы отошли от темы. В общем, тот факт, что в видении был мальчик, могли знать, а точнее почувствовать, только Селена и я. Но никак не вы с Мэшем.

Лизе на это ответить было нечего. Пару минут они шли в полной тишине, а потом в ее голову пришла идея и она решила ее озвучить:

– Слушай, Мэш же беллатор, а, значит, теоретически, тоже может быть верумом. А я его за руку держала, потому все и почувствовала.

– Предположение интересное, но это не так работает. Да и верумов у малумов нет. Один лишь Дарк. – выдал еще одну истину Гадриэль.

Но для Лизы она таковой не была, потому она сказала:

– Может они есть, а Дарк о них не говорит. Раз так чувствовать мог только верум, то логично предположить, что Мэш – верум. Часто самый простой ответ – верный.

– Поверь, такое не скрыть. Период Тьмы такой, что самому не справиться. Мы бы сразу узнали, что новый верум появился. Из новостей. Очень большого количества очень плохих новостей, – ввел ее в курс дела Гадриэль. После его похождений таких было много.

– А вдруг появился? А Дарк его скрывает.

– Не может он его скрывать! О том, кем именно станет новичок, мы узнаем только на посвящении. Там же выясняется, верум ты или нет. Посвящение у всех на виду проходит, там не скрыть ничего.

– Скрыть можно все, – заметила Лиза, которой удалось скрыть тело. – Давай просто предположим, что Мэш – верум, а Дарк это скрыл. Подумай, зачем ему это могло понадобиться?

– Не стал бы он такое скрывать, это же почет. Плюс такие сильные воины ему только на руку, – ответил Гадриэль, а потом понял, что ответ действительно лежал на поверхности и выругался: – Твою ж мать!

– Что такое? – хитро улыбнулась Лиза, предвкушая его озарение.

– Ты, походу, права. Чем больше думаю, тем больше понимаю, что ты, черт возьми, права! Сходится все! Он же Потрошитель. Как раз период Тьмы, первые годы. И почему я сам не догадался?! Ясно почему, нам сотни лет твердили, что у малумов верумов не бывает. А Мэш точно верум! Как бы иначе он смог в той драке в «Псарне» меня победить. Махался же на равных. Новичок! Карро мне про его трудное детство загонял, которое заставило так драться научиться. А все куда проще, он верум! А Дарк все прикрывает, потому что только верум, как самый сильный, может стать главой кустодиамов.

– В смысле?

– Когда появляется верум, а это бывает где-то раз в столение, – это означает, что пора менять главу. Дарк на покой не хочет, потому и скрывает верума. Властью делиться не желает, он же бессменный лидер тысячу лет, а может и больше.

– А ты мне не верил! Не зря с детства детективы читала! Всего-то и нужно было допустить, что кое-кто врет, например, ваш главный врун Дарк. Если Мэш – верум, может и еще есть такие же?

– Не может! Верум всегда появляется один.

– Прям всегда? Вот ни разу два одновременно не было?

Гадриэль решил допустить, что и такое возможно, и снова начал размышлять вслух:

– Ну… Витиум говорил, что когда-то было одновременно два верума. Ну как, одновременно. Один уже был и его готовили на должность главы, как появился второй. Не прошло и месяца как первого убили.

– Что и требовалось доказать, как ты говоришь! Ясно одно, что ничего вам про верумов не ясно. И, скорее всего, всю информацию о них специально Дарк прячет. Не зря же и о Мэше правду скрыл, —уверенно сказала Лиза, будто это она уже пару десятков лет была кустодиамом.

Гордыня ее тут же была наказана, потому что она, возомнив себя самой умной, перестала смотреть под ноги и споткнулась. Она упала бы лицом в сугроб, если бы не Гадриэль. Подхватив ее, он сказал:

– Теперь понимаю Мэша, который от тебя не отходит. Ты ж на ровном месте упасть можешь.

– А ты его не любишь из-за того, что он тебя в драке победил, о который ты сейчас говорил? – Лиза решила задать вопрос, который волновал ее больше всего.

– О, как ты тему поменяла! – поразился Гадриэль, но все же ответил: – Нет, не поэтому. Там он честно победу одержал, и теперь я понял почему. Он потом проявил натуру свою звериную. И когда я говорю тебе держаться от него подальше, я не шучу. Для него ничего святого нет. Он может казаться тебе милым, добрым и заботливым, но он просто хороший актер.

Лиза переступила через сугроб, и спросила:

– Может, ты преувеличиваешь? Вы все привыкли его ненавидеть из-за страшилок о нем, потому не замечаете, что он хороший.

– Ты в этом меня пытаешься убедить или себя? Себя не надо, потом разочаруешься и разбитое сердце будет не самым худшим, что он тебе подарит. А меня тем более не надо, я знаю, кто он такой. Пусть радуется, что вообще дышит. Я бы его тогда убил, если бы Михаил меня не остановил. Я даже меч призвал и полоснуть его по щеке успел.

– Так это ты ему шрам оставил. А что за меч такой?

Гадриэль усмехнулся:

– Ты прям всю секретную информацию с меня сегодня вытянуть решила?

– Я вообще-то тебе в расследовании помогла, а если буду знать о вас больше, буду помогать лучше! – защитила свои интересы Лиза.

– Резонно. Ладно, у глав кустодиамов есть два символа власти. У главы бонумов – меч Михаила, у главы малумов – копье Люцифера. Эти два артефакта настолько опасные, что могут убить любого, потому хранятся под замком и призвать их могут только верумы.

– Хорошо тогда, что Мэш копье не призвал. А-то поубивали бы друг друга, – заметила Лиза, потирая замерзшие руки.

– Копье чтобы призвать, нужно знать, как его позвать. Это глава только главе рассказывает, так что копье Мэшу недоступно. Я думаю, он вообще не в курсе, что верум. Дарку это не выгодно.

– Так давай ему расскажем, что он верум. Я уверена, он обрадуется! – Лиза даже запрыгала от радости и сошла с очищенной магической дорожки.

– Смотри, не навернись снова! – вовремя предупредил ее Гадриэль. – А Мэшу мы ничего говорить не будем! Незачем бешенному коту сообщать о том, что он вообще-то тигр. Да и опасно это. Для него, в первую же очередь. Убьет его Дарк и дело с концом.

– Ладно. С этими новостями мы спешить не будем. Но вот помирить вас мне бы хотелось. Вы же оба классные парни, точнее кустодиамы. И похожи. Оба верумы, оба вспыльчивые, оба упертые как бараны. Да из вас лучшие друзья выйдут.

– Не выйдут! И друзья у меня уже есть. Вар и Витиум. И хватит мне этого урода навязывать! Какую неделю уже пытаешься из нас друзей сделать. Не буду я с ним дружить. Мне и тебя хватает. Ты одна, а мозг выносишь как за троих.

– Да почему ты не хочешь с ним помириться?!

– Да потому что он маму мою убил! – выпалил Гадриэль и глаза его стали полностью черными. – А мне потом голову ее преподнес.

Лиза замерла, осознавая услышанное.

Убил. Одно слово. Четыре буквы и столь ужасный смысл. Всего одно слово, которого достаточно для того, чтобы разбить сердце. В памяти тут же всплыла картинка: Селена, лежащая у ног Мэша с перерезанным горлом.

– Не ожидала такого? Думала, он такой бэд бой с добрым сердцем, а ты та самая, которая его изменит? Нет, милая, ты ошибаешься. Это не сопливый фильм для девочек старшего школьного возраста, а Мэш – не парень с тяжелой судьбой. Он – тварь, для которой нет ничего святого. Так что в следующий раз, когда будешь позволять ему целовать себя, вспоминай о том, что я тебе сейчас сказал. А теперь топай в коттедж, вон он уже виден. Мне пройтись надо.

– Твои глаза… – Лиза решилась обратить на них внимание.

– Нормально все. Скоро пройдет! – злобно бросил Гадриэль. – Все. Топай.

– А тренировка? – жалобно спросила Лиза, которая не хотела оставаться один на один с ужасной новостью о Мэше. И с самим Мэшем.

– Обойдешься без нее. Потренируй лучше воздержание от общения с малумом!

Лиза опустила голову и побрела в коттедж, размышляя о том, какая же она дура. А Гадри направился в лес, думая о том, что сегодняшнее утро подкинуло ему парочку неприятных сюрпризов. И один из них указывал на то, что ему не долго осталось гулять по Алтайским лесам.