Вспомнить все? Политика памяти современной Европы

Сопоставление двух платформ, проведенное исследователями продемонстрировало большую укорененность и востребованность в исследованиях именно культуралистской платформы. До последнего времени именно культуралистская платформа доминировала в исследованиях идентичности жителей Европы. Тем не менее, в исследования последних нескольких лет культуралистская платформа активно сочетается со структуралистской, что привело к повышению репрезентативности исследований и позволило подойти к вопросу программируемого формирования европейской идентичности более комплексно.

Подводя итог данному краткому обзору европейских исследований по формированию идентичности, можно резюмировать, что на сегодняшний день в Европейском союзе запущена и активно реализуется программа формирования новой европейской идентичности. Очевидно, что в Брюсселе данному вопросу уделяют повышенное внимание, так как вопрос идентичности – это вопрос, решение которого позволит сплотить Европу и предотвратит ее возможный раскол по ценностному и идейному принципам. Уже на данный момент в исследованиях просматриваются видимые результаты, которые в перспективе позволят создать систему комплексного мягкого воздействия на жителей Европы в целях их объединения по принципу близости убеждений. В целом данная система будет неизбежно носить пропагандистский и идеологизированный характер. Так же очевидно, что одной из ключевых тем интеграции станет культура и практики толерантности, а также политика памяти, которые, как раз, и позволяют принять «другого» и сопоставить себя с ним на основании общих поводов, будь то принадлежность к гуманистической традиции, христианству или участию в историческом строительстве единого европейского общества.

Таким образом, историческая память в Европейском союзе должна выполнить уникальную функцию – она должна захватить и упорядочить определенный набор воспоминаний о прошлом, которые будут выполнять функцию построения социальных отношений между разрозненными этно-культурными и этно-религиозными группами, особенно в контексте быстрой политической, экономической и культурной трансформации, сопровождающих процесс европейской интеграции.

В целом, объединение европейского общества через историческое наследие и память о нем выглядит достаточно естественной и более того, благородной, так как люди, живущие в одном «доме» должны осознавать его единство и целостность.

Вызовы политики памяти

Тем не менее идея единой исторической политики или политики памяти в многосоставном демократическом либеральном обществе неизбежно провоцирует ряд проблем и вызовов, которые достаточно сложно преодолеть.

Вероятно, первой и одной из основных проблем здесь является вопрос избирательности и субъективизма. Когда мы говорим об исторической политике, мы делаем основной акцент именно на политической составляющей. История в данном случае становится пространством, на котором или за счет которого эта политика реализуется. Как следствие следует отметить избирательность политики и ее выборочную ориентацию на исторический контент. В таких условиях неизбежным окажется субъективизм, обусловленный политической волей акторов, причем во многих случаях данный субъективизм может оказаться этно- или религиозноцентричным, что неизбежно ведет к конфликту.

Конфликт в данном случае может быть спровоцирован одновременно фрагментированным взглядом на события прошлого и оценочными суждениями, которые неизбежны в контексте политизации, например: «фашизм/коммунизм – величайшее зло».

Объединение факторов субъективизма и выборочности ведет к неизбежной дискриминации отдельных групп, и более того, ставит вопрос о фальсификации истории в угоду политическим мотивам, например в соответствии с риторикой той или иной партии.

В таких условиях либеральный порядок требует создания механизмов, уравновешивающих ангажированные точки зрения и сохраняющих плюрализм мнений, что в свою очередь порождает вопрос о практиках соотношения коллективной и персональной исторической памяти и той степени влияния, которое они имеют на национальную и общеевропейскую политику памяти.

Здесь, рассуждая об уровнях исторической памяти, можно выделить три основных. Первый, самый низший уровень, связан с личностью и ее позитивным или негативным опытом в прошлом, который соотносим с историческим контекстом существования данной личности и ее семьи в системе национального строительства.

Второй уровень может быть обозначен как промежуточный. Он не персонализирован, но эклектичен. История представляется как коллаж, содержащий много фрагментов, видение которых не обеспечивает абсолютной полноты, но сильно упрощает восприятие целого.

Наконец третий уровень может быть обозначен как уровень исторического мифа, который позволяет подняться над частными деталями и перейти в восприятии истории в символическую плоскость. История нации в данном случае приобретает сакральный характер.

Все три уровня объективно существуют и присутствуют в любом обществе являясь результатом человеческой жизнедеятельности. Тем не менее, наличие данных уровней отнюдь не означает простоты их формирования, регулирования и трансформации. Именно в силу естественного характера своего складывания, данные уровни крайне устойчивы в своих основах и требуется комплексный подход для того чтобы изменить мировоззрение общества, преодолев, а не просто скрыв культурные, социальные, образовательных и религиозные разногласий, разделяющие людей.

Если говорить метафорично, то требуется преодолеть естественное состояние человека не только на поверхностном уровне через универсализм закона, но и на более глубоком уровне, создав универсализм мышления, установок и в итоге, поведения.

Именно этот курс и выбран Европейским Союзом, и здесь можно сказать, что ЕС отчасти идет по Американскому пути. На уровне ЕС констатируется, что формы памяти о прошлом могут сильно различаться и включать учебники, академическую литературу, музеи, исторические памятники, национальные праздники, художественное выражение, радио, кино и т. д. В тоже время все эти объекты объединены деятельностью СМИ, которые их продвигают и формируют «силу воздействия», которая, в свою очередь, оказывается поддержана инструментами государственного строительства, что в целом создает систему политики памяти и влияет на государственное строительство.

В тоже время неизбежной становится и апелляция к национальной истории, а точнее ее многообразию. Теоретически каждый гражданин Евросоюза должен видеть в истории ЕС элементы, интуитивно близкие именно ему. Национальная история обеспечивает очевидные исторические ориентиры для коллективной памяти55 и в тоже время реализуется символическая политика. В качестве аналогии здесь можно привести принятие в США Декларации независимости и последующее празднование Дня независимости, как события, равно важного для всех жителей США.

Аналитики, в 2015 году составившие отчет «European Historical Memory: Policies, Challenges and Perspectives»56 уделяют данной аналогии особое внимание, так как усматривают там корреляцию между исторической памятью и нацией, которая познает себя через успешное событие в прошлом. Авторы отмечают существование и большого количества аналогов, в числе которых, например, празднование 9 мая в России и даже, в определенном смысле, события ставшие переломными для исторического развития отдельных стран, как например, последний раздел Польши или поражение во Второй мировой войне для Японии или Германии.

Второй важный момент, который здесь следует отметить, – это символизм. Речь идет о том, что конкретное событие с его информационным шлейфом воспринимается гораздо более ярко и целостно чем история как таковая, даже если она изучается в школе и презентуется широкой общественности.

Такой процесс уточнения приводит к сужению, иллюстрированный фрагмент, создается впечатление о многих событиях, которые сложно охватить взглядом, осознать и запомнить. Таким образом история превращается в продукт, а затем и товар, которым можно успешно спекулировать при наличии спроса – широкого интереса к историческому прошлому.

Данный подход неминуемо ведет к формированию исторической эклектики, которая подменяет собой контекстное восприятие, однако, это, пожалуй, единственный способ популяризации прошлого и привлечения внимания к его, формирующим современность, элементам.

Сегодня, обращая взгляд на историю ХХ века, можно констатировать, что хотя знание истории важно для развития общества и оказывается неизбежно эклектично, оно, знание, также и представляет определенную угрозу, так как игнорирование общественным восприятием исторических контекстов неизбежно ведет к поляризации взглядов и созданию мифов, что переводит историческое знание в своего рода религиозный (сакральный) контекст, заставляя говорить о священном прошлом, богоизбранном народе, сакральной жертве и т. п.

Самооценка общества

Данный путь – путь сакрализации истории фактически неизбежен и это связано с человеческой природой и психологическими установками. В первую очередь речь идет о самооценке индивида, которая на широком социальном уровне приобретает отдельные комплексные черты, часто именуемые национальным характером.

В данной связи можно предположить, что у общества в отдельный исторический период может присутствовать определенный тип самооценки, связанный, в том числе со знанием своей истории, успехов и неудач в прошлом, а также их негласным рейтингом. К примеру, идея о том, что народ всегда побеждал и выходил победителем даже из самых немыслимых ситуаций по-своему надумана и абсолютизирована, но если общество так мыслит о себе, значит его самооценка высока и, скорее всего, высоким будет и уровень региональных и глобальных притязаний в сфере политики, культуры, религии и т. д.

В обратной ситуации, если история общества связана с разделами территории, завоеваниями, репрессиями и др. факторами, и именно вокруг них строятся актуальные исторические мифы, то объективно, самооценка общества будет достаточно низкой и чутко связанной с проблемами современности, даже если они не несут определяющего характера

Между высокой и низкой социальной самооценкой находится определенная условная шкала по которой распределяются взгляды, суждения, реакции на исторические, политические и культурные вызовы того или иного общества, которые, в свою очередь, влияют на текущий рейтинг общесоциальной самооценки.

Здесь уместно дать определение тому, что мы подразумеваем под социальной самооценкой, которое в своей основе неизбежно отталкивается от психологического термина ориентированного на индивида57

Примечания