Жизнь мага: Долг

– Сейчас мой мальчик, сейчас, осталось немного. Такого ветра давно не было, неправда ли? Надеюсь, что вблизи нашего острова не оказалось неосмотрительных капитанов! – Ког рассмеялся, словно разбойник, чувствующий приближение наживы, – Да, и я забыл тебе сказать, молния будет бить не в тебя, а в меня! Я должен буду передать ее энергию уже в магическом виде, и если мне не хватит мастерства, мы оба умрем! Но я знаю, что это прекрасно, умереть, пытаясь сотворить жизнь, обуздать магию, доказать, что секреты не утеряны глубоко в первой эпохе, что колдуны не стали слабее или глупее, а их ученики не прекращают превращаться в непонятно что, не умея совладать с силой! Знаешь, я даже позволю себе одну вольность, такую, от которой эта книжка истлеет. Твоя магия создала меч, который я нашел воткнутым в тебя. Меч, чье имя ты себе присвоил, Эсториоф, и я использую его, что бы влить в тебя жизнь! Смотри, Миста, и благословляй нас на это сложное дело!

Меня качало из стороны в сторону, от ветра, цепи звенели, и все это напоминало конец света, описанный по окончанию третьей эпохи, когда порвались цепи Агаша, и земля разошлась по воде, создав те материки, которые сейчас есть. Наши цепи пока держались, но с большим трудом. Ког мне чуть позже рассказал, что в его руках был стакан с главным варевом, которое в момент удара молнии он должен был выплеснуть на меня. Собственно так и должна была происходить передача живительной магии в мое тело, но Ког почему-то испугался. После первой молнии ничего не произошло, и я услышал, как колдун перекувырнулся, увертываясь от молнии, которая попала в одну из пяти цепей, от чего последняя разлетелась на звенья, и я сильно накренился.

– Проклятье в чем дело, Ког?

– Все в порядке, я еще ничего не упустил. Это не так просто, имея возможность увернуться, подставиться под молнию! Сейчас!

Вторая молния не потребовала от моего будущего учителя способностей в акробатике, поскольку ударила с другой стороны площадки, разбив еще одну цепь, отчего я совсем потерял равновесие.

– Сейчас, сейчас. Нужно подождать. Это какие-то неправильные молнии. Ты должен был уже превратиться в пепел, поскольку молнии все равно, где путешествовать, по воздуху или по металлу!

Я почувствовал на себе вязкую жидкость, лезвие Эсториофа, и невероятную силу, идущую в меня. Уже через мгновение я открыл глаза, и обнаружил себя совершенно голым, лежащим на мокрой, холодной смотровой площадке. Надо мной стоял высокий мужчина с аккуратно постриженной седой бородой и смеющимися глазами, с разбитым стаканом в одной руке, и Эсториофом в другой. Где-то над нами раздался тяжелый раскат грома.

– Ну что Эсториоф, Мне кажется, нам нужно обсудить некоторые вещи, – сказал колдун, когда мы спустились вниз, в его лабораторию.

Вопреки моим ожиданиям, основанным на словах Кога, комната не оказалась мрачной. Я с легкостью нашел место, где я стоял до этого – угол, образованный книжным шкафом, уходившим в потолок, и стеной. Здесь вообще было немного участков стены, видимых из-под всевозможных полок, на полках которых далеко не всегда можно было найти книги. На некоторых шкафах стояли склянки с цветными жидкостями или какими-то странными субстанциями, вроде икры какой-нибудь особенно глубоководной рыбы, полки других были сверху донизу набиты кристаллами и камнями. Под потолком было не мало паутин, а в центре комнаты стояло сложное стеклянное устройство из трубок и колб, в нем кипели остатки какого-то зелья.

– Что именно ты хочешь обсуждать? Если оплату…

– Нет, ты ведь слышал, что Шесс отказалась брать деньги? Я хочу, что бы отдал мне долг не за это, а скорее за тот сложный ритуал, который привел тебя в чувство. Ты станешь моим учеником.

– Я согласен. Подумай, Ког, что мне еще делать? Я хочу порвать с прошлым, и хочу стать магом. По моему ты предлагаешь мне новую жизнь на блюдечке, и почему я должен отказываться?

Ког широко улыбнулся, и поставил руки на стол, приняв угрожающую позу.

– Тогда ты должен знать, чем я тут занимаюсь. Я не просто придворный маг, подчиняющийся королю. Я один из верховных магов острова, подробнее об этом ты сможешь узнать, когда я представлю тебя совету.

– Совет магов?

– Только девять самых сильных из них. Все они – главы гильдий или школ магии, личные маги высших доринов. Каждый верховный маг может учить магии, но только малой ее части. У каждого верховного мага может быть только один преемник, его абсолютный ученик, которому он отдаст все свои знания. Я думаю, что много ума не надо, чтобы сообразить зачем нужны эти ограничения, мы пытаемся держать мир в равновесии.

– Но почему именно я?

– Когда ты обучишься личной магии, совет испытает тебя и решит, можешь ли ты быть моим преемником.

Я понял, что вопрос повторять бесполезно – Если Ког не хочет на него отвечать, он не ответит.

Мы спускались по лестнице, и я к своему удивлению обнаружил, что в башне не два и не три этажа, а целых девять, причем если верхние три представляли из себя круглые помещения, то все остальные делились на разные комнаты, а в основании, где башня была особенно широка, был целый зал. Но ни один из этих этажей не мог сравниться с лабораторией, все они больше напоминали обыкновенные жилые помещения, хоть и различающиеся между собой. Все в этой башне говорило – тут должен жить не один человек, а целый отряд таких магов, как Ког.

– Я знаю, о чем ты думаешь – на кой мне это все сдалось? Я отвечу – во-первых, тут живет моя дочь, а во-вторых, очень удобно иметь в своем распоряжении не одно, а сразу несколько помещений. Каждая из комнат по-своему задействована. Вот, например, на пятом этаже два помещения состояния – воды и огня, а этажом ниже – земли и воздуха. Четыре основные стихии, без них любой маг теряет часть своего могущества. Каждый уважающий себя колдун в первую очередь делает себе лабораторию для опытов, во вторую – такие комнаты, ведь именно там он подкрепляет свою стихийную мощь. Потом уже начинается сбор библиотеки, обустройство элементарного комфорта. Не подумай только, что эту башню я строил сам. Скажу тебе, честно, никто не знает, кто воздвиг это великолепное строение, но это был гений. Некоторые считают, что название Елейхао принадлежит Ихару, и я не вижу причин спорить с этим утверждением, но, изучая свитки того времени, я нашел очень интересное замечание. Елейхао означает на диалекте Ихару – Найденное прибежище. Уверен, что он всего лишь нашел это место, и, по своей глупой привычке украсил все в округе невероятными прибрежными пейзажами. Сразу как маги перестали грызться между собой, эта башня стала оплотом сильнейшего из них.

Мы спустились еще ниже первого этажа, в подвалы башни, где все было изрыто в сложный лабиринт, убранный в камень.

– Каждый уважающий себя чародей, если у него уже есть лаборатория, комнаты состояния, хранилище, библиотека, достаток, автоматически получает массу завистников, которые очень скоро превращаются в его кровных врагов, и я не сумел избежать этой участи. А, как известно, каждый, кто обладает могуществом и врагами, должен иметь темницу. Убивать врагов – занятие бесполезное, ведь все они могут пригодиться в еще живом состоянии.

– Ты рассуждаешь о людях так, словно они твои игрушки. Незачем выбрасывать старую, чем больше игрушек, тем интереснее играть.

– Ты не прав. Все мои пленники, это либо люди, которые угрожают королевству, либо люди, которые совершили непростительные преступления, либо те, кто пытался убить меня, что я приравниваю к последнему. Скажу больше – большинство из них живет весьма неплохо. Конечно, они несколько ограничены в передвижениях, но что же поделать – если им дать свободу они снова будут пытаться убить меня и рано или позно пиши пропало.

– Но они же люди. Какие никакие, плохие или хорошие… а ты ставишь над ними эксперименты ради забавы.

– И вновь ты не прав. Ни один человек не станет ради забавы мучить другого, если он не маньяк и не относится к какому-нибудь культу. С помощью полученных мной знаний я делаю новые открытия в магии и целении. Ты даже не представляешь, сколько всего мне удалось понять, изучая их. Ты знаешь, на свободе они были бы преступниками, а здесь отдают жизни во благо других людей, пусть и не совсем по своей воле. Посмотри сюда, направо, видишь маленькую дырочку? Это комната одного убийцы. Он был весьма обижен на меня за что-то и решил напасть, когда я спал. Это было не честно, поэтому я не оставил ему шансов на побег, замуровав эту дверь. Периодически моя дочь дает ему еду, но на него я особенно зол – никакого кодекса чести, бесстыдно убить спящего старика…

– Он там жив? И как вообще туда попадает еда?

– Не советую смотреть в дырку, уверен, что он попробует ударить тебя пальцем в глаз, по крайней мере, меня пробовал. А по поводу еды – внизу есть щель, можно подсунуть тарелку, но руки не желательно, он наверняка попытается наступить на них своими металлическими сапогами. О, а вот здесь раньше сидел хозяин твоих новых глаз, Шан Орегонтрондский.

– Он тоже пытался тебя убить?

– Хуже, он пытался убить короля, причем совсем недавно. Я едва обнаружил эту верхушку заговора, но, как только был пойман один, остальные сразу ушли на дно. Кто-то очень хочет смены власти на острове Ласса, и этот кто-то имеет доступ во дворец. Этого было бесполезно допрашивать, он совершил паломничество к алтарю Мисты, а как известно, любое паломничество приводит нас к необъяснимым изменениям в организме, и он не поддавался ни на пытки ни на уговоры. Именно из-за него на моей мантии теперь красуется пятно от штара – этот идиот зачем-то пнул ногой кружку. Кошмарный был тип, в общем.

– Ты сказал, что не оставил шансов на побег тому убийце… это значит, что у остальных такой шанс имеется?

– Теоретически да. Я вообще не часто здесь бываю, но каждая клетка заперта на ключ, ключи разбросаны то там то здесь. Шанс маленький, но он есть. Одному вору даже удалось сделать это, но, не обнаружив своей лодки на месте, он сильно удивился! Я решил, что не буду преследовать его, в конце-концов это был обыкновенный аферист, разозливший королевскую семью тем, что выкрал какой-то старинный щит из замка. В общем, безобидный малый.

Мы вышли из первого зала темниц, и вошли в узкий коридор, откуда к нам тянулись жадные руки, хватали за одежду.

– Не обращай внимания. Это самые обыкновенные преступники, в них совершенно нет ничего выдающегося. Вот дальше у меня сидит один такой, просто закачаешься! Я его держу здесь, хотя он ничего никому не сделал! Но он хуже, чем все эти злодеи вместе взятые. Вот – посмотри!

В окошко тяжелой двери был виден субтильный человек, нервно ходящий из стороны в сторону.

– Удивительный ум. Он придумал новую форму правления! Он решил, что король должен выбираться народом, нет, ты только подумай! Король, которого сам Основатель благословил на правление, должен выбираться народом, массой людей, которые не представляют, кого они выбирают!

– Ты осветил его камеру, поставил туда стол, с чернильницей и пером. Но он только ходит из стороны в сторону.

– Он размышляет. Поверь Гол, в день о пишет с десяток страниц своих неимоверных глупостей. Я отрубил ему правую руку, но он быстро научился писать левой. Надо бы сжечь его труды, а то еще выкрадет кто, прочитает, и пиши пропало.

– Но… за что ты так с ним поступаешь?

– Нам приходится принимать сложные решения. Я уже привык к такому образу жизни – жестоко, но конструкция держится.

– Какая конструкция!?

– Государственная. Его писанина – это разложение умов. Если это пойдет в массы, народ потеряет последний ум от такой идеи, забудет семерых, Основателя, все моральные устои, поскольку перед ними замаячит свобода. А когда они убьют короля, всех кто его окружает, и выберут себе правителя, то поймут, какая это была ошибка, ибо выбранный ими окажется проходимцем из проходимцев, он разграбит страну, проиграет несколько войн и вновь будет убит народом, как когда-то король. Достаточно хотя бы немного знать людей, что бы понять, что для них будет лучше. А лучше быть немножко угнетаемыми, но счастливыми, чем свободными и несчастными, – Ког говорил не эмоционально, а обычным язвительным тоном, словно удивляясь моей тупости.

– Но с чего ты взял, что свобода принесет несчастье?

– Потому что сейчас мы вроде как вместе, а при свободе каждый сам за себя. А когда твой сосед враг, то значит и брат может оказаться врагом, а семя недоверия, политое дождем свободы, принесет лишь убийство. Помнишь историю о том, как в первой эпохе брат убил брата, и был наказан Атталогом? Помнишь? Вот к чему приведет свобода. Или, например к пиратству. Пираты ищут свободы, а сами торгуют рабами. Не смешно ли? Неллион несправедлив и жесток, но сильные мира сего, вроде королей и верховных магов, должны любыми методами спасать его от разрушения.

Пойдем, покажу сокровищницу. Там есть несколько обыкновенных зеркал, хотя бы увидишь свое новое лицо.

Мы спустились еще ниже, и я был поражен – это были целые катакомбы, просторные и светлые, и повсюду стояли сундуки самого разного толка – одни старые и дырявые, – другие новые, с золочеными крышками, а некоторое добро лежало просто так, на земле – например старинные монеты или самое разнообразное оружие, были даже шкафы с волшебной одеждой.

– Ког, там кто-то есть! Только что пробежал, спрятался за углом.

– Еще один аферист. Каждый год пара тройка человек пытается меня ограбить, но выйти отсюда значительно сложнее, чем войти. У меня тут немало интересного добра, собранного за много лет, но все равно большинство сундуков пустуют. Я ведь не один такой коллекционер.

– А что происходит с грабителями?

– О, все просто, они умирают, если не находят тайного выхода. А потом некоторые жители этого места съедают их. Тут живет несколько существ, которых я сюда поселил. Они никогда не нападают первыми, прячутся до поры до времени, а когда жертва умирает, они приступают к трапезе.

– Но это же бесчеловечно. У тебя такая масса богатств, а люди умирают…

– Если бы они не умирали, то в течение года у меня этих богатств не осталось. На самом деле тут есть выход, но для того, что бы воспользоваться им, нужно уметь неплохо плавать, и долго не дышать.

– Почему ты так жесток? Почему все, что ты говоришь или делаешь, сопряжено с таким количеством смертей?

– Дорогой мой Гол, неужели ты думаешь, что можно иначе? Какая разница, скольких ты убил, важно лишь то, сколько людей ты смог спасти этим. И не думай, что парадоксальность моей фразы делает ее каламбурной. Ведь ты тоже не раз убивал, ради спасения своей собственной жизни.

– Меня зовут Эсториоф, не называй меня иначе.

– Ты не можешь так просто взять и отречься от всего этого, так или иначе это важно, ведь в жизни ничего не бывает просто так, и я буду называть тебя так, как мне покажется нужным – Ког обнял меня за плечи – Когда ты шел за этой взбалмошной принцессой Арной, то не знал что рискуешь жизнью. Ты шел за идеалом и счастьем, именно потому ты жив. А они знают, что совершают не богоугодный поступок с большим риском для своего здоровья. Они знают, что я один из верховных магов. Знают, что я убил многих. Но все равно идут.

– Это не повод лишать их жизни.

– Я не лишаю их шансов на это. Здесь в катакомбах есть и еда, и выход не через темницу. Что им мешает искать? Ничто! Так что давай, забудем эти глупые разговоры.

– Ког, я хочу быть твоим учеником, но я не хочу делать подобные вещи.

– Когда станешь одним из верховных магов, у тебя будет достаточно возможностей самому принимать решения – что делать, а чего не делать. Я очень надеюсь, что ты поймешь – в жизни часто приходится выбирать между злом, и большим злом, причем большее зло, в силу своей величины, лучше маскируется под добро, – Ког замолчал, словно задумался на какое-то время, – Смотри, Эсториоф, ведь в твоей короткой жизни никогда не было возможности увидеть себя со стороны.

Ког перевернул круглое пыльное зеркало в серебряной раме, и я увидел. Лицо, чуть рубленное, но черты идеально ровные, – прямой нос, большие глаза, мощный подбородок. Я был похожей комплекции, что и раньше, но стал чуть крупнее. Идеальное лицо обрамляли крупные темные кудри. Я был похож на героя Аснеса, искореняющего зло, что было в виде двухголовой змеи, по крайней мере, похож на его изображения в книгах.

Вот какое у тебя лицо Эсториоф… я буду это знать…