Жизнь мага: Любовь

– И чем вы это можете доказать?

Я уже видел торжество в его глазах, когда я растерянно начал копаться по своему одеянию в поисках броши, врученной мне в гильдии. Такую же я должен был получить и в замке, когда был одарен титулом, но к чему мне две? К счастью я обнаружил ее под доспехом, приколотой как всегда к нижней рубахе.

– Просите мою недоверчивость, господин Эсториоф, но ваш внешний вид внушил мне сомнения, – торговец расплылся в подобострастной улыбке.

– Ничего страшного, капитан Шедес.

– О, не стоит, называйте меня по имени, ведь вы совсем не ниже меня по званию. Меня зовут Лестет. Очень, очень рад видеть вас на моей «Пузатой бестии»! Кстати, верно вам будет интересно узнать, что на борту находятся богатые дворяне из Сетриштельна, братья Селлибор с женами, надеюсь, вам будет приятна их компания. Пойдемте, я провожу вас в вашу каюту.

Эта перемена в настроении капитана была понятна – если бы я действительно был сейчас на острове Ласса столь важной фигурой, то плохое отношение ко мне, несомненно, вызвало недовольство со стороны первых лиц нашего государства. А если бы меня решили убить, что вообще вряд ли здесь возможно, то это могло означать даже начало войны между нашими странами.

Конечно, моя каюта была совсем не велика, но это было значительно лучше, чем гамак в кубрике. Сразу расположился по-хозяйски – дабы быстрее возвращалась магия, я мысленно разделил комнату на привычные четыре части, приготовил стол к работе, собираясь выписать все необходимые эликсиры и ингредиентов, которые планировал приобрести на Ассалене, и заняться поплотнее тренировками рук и разума.

Братья Селлибор оказались весьма забавными богатенькими бездельниками, праздно проводившими время в романтической прогулке по морю со своими женами. Каждый день они занимались банкетами для себя самих, чтению друг для друга самой пошлой литературы, что можно себе представить, и довольно часто появлялись на палубе, чтобы продолжать развлекаться и на свежем воздухе. Мое появление их сильно взбудоражило, тем более что я выглядел, как наемник, а мое имя облетело больше земель, чем я объехал – они в красках пересказывали мне, сколько подвигов я совершил, причем я только диву давался, и как мне удалось столько всего сделать за семнадцать лет моей жизни. На их просьбы продемонстрировать свою силу я лишь отшучивался. Девушки Иленес и Арлеса, и их непутевые мужья Лос и Маренас (хуже инголдийских имен могут быть только инголдийские названия!) воспринимали меня как игрушку, которую им дали на растерзание – не проходило и дня, как они находили во мне и моем снаряжении что-то новое, о чем я и сам не знал. Никогда не замечал, например, что мех кролика, торчащий из некоторых амулетов очень похож на шерсть диких барсов Драгории, которых, по версии моих спутников я убивал взглядом. Или вот еще что – после испытания Шотера я обзавелся седыми прядями, о которых девушки вообще болтали непрерывно, с тех самых пор, как заметили. Мои глаза казались им «колдовскими и бездонными», а взгляд «ледяным и всеобъемлющим». Мои доспехи были «потертыми в боях», а Эсториоф, ясное дело, «сверкал ярче обода». За неделю плавания мне удалось собрать столько комплиментов, сколько в жизни не слышал. Причем льстивые слова настигали меня везде, где это только было возможно – на юте, где я любил курить трубку, на баке, где я вглядывался в горизонт и даже в моей каюте, где был сломан дверной замок, и я никак не мог запереться. Единственное место, куда аристократы не совались – это марсовая площадка, но целый день лазить туда обратно по вантам и стоять напротив всех ветров, у меня не было никакого желания.