Жол карау

Моя земля – прах моих предков. Её реки и озёра – кровь моих предков. Они отстояли её в жестоких и тяжёлых битвах. Не отдали. С тех пор каждая её пядь священна для нас. Кто плюёт в неё – плюёт в себя, в свою мать. Потому что мы – дети своей земли. И всё, что происходит с ней, прямо отражается и на нас.

Я снова приезжаю на это место. Уже не один, с сыном. Он ещё слишком мал, беззаботно резвится на поляне. Но однажды наступит время, когда я смогу рассказать ему всё. Не знаю, поверит ли он. Возможно, и нет. Потому что я сам бы не поверил. Но я расскажу. Наверняка он будет умнее меня и лучше. Я знаю это. И пусть он не поверит, пусть примет это как просто ещё одну занятную историю – он задумается. И уже одно это будет не напрасно.

***

Дорога бешено бросается под колёса. На кочках машину подбрасывает, и это вызывает приступы дополнительного веселья у друзей, наполовину высунувшихся из окон. Они не сдерживают чувств –орут во всё горло. Иногда даже пытаются подпевать:

Делаю музыку ещё громче. Отдыхать нужно так, чтобы все об этом знали. Даже если вокруг ни души.

–  Откройте мне пива, – прошу у друзей. И мне услужливо протягивают банку. А почему нет? Гаишников здесь давно нет и не предвидится. А мы, всё-таки, заслужили отдых. Закончили Алматинский университет. И перед тем, как окончательно шагнуть во взрослую жизнь, нужно выдохнуть! Только не в заезженных ресторанах – решили рвануть в горы. Я предложил съездить на озеро Каинды. Никто там не бывал. Все единогласно поддержали.

–  Ерден! – Это Асель. Очень хорошая, скромная девушка. Отличница. Она осторожно коснулась моего плеча. – Может, не будешь пить за рулём?

Если бы кто-то другой сказал мне это, я бы ответил по-другому. Но это – Асель. Поэтому просто молча выбросил едва начатую банку в окно. И, словно оправдываясь, буркнул:

–  Не бойся. Я не пьянею.

Асель откинулась назад и стала смотреть в сторону, на степь. Обиделась, что ли? На душе заскребли кошки.

– О-о-о! – закричал Максут, указывая куда-то пальцем. Неугомонный балагур и весельчак. Мастер розыгрышей. Не знаю, почему я с ним дружу – его приколы часто бывают на грани, а то и за ней. – Смотрите, юрта! Давайте подъедем!

– Зачем? –попытался возразить я. Но, как всегда, все приняли сторону Максута.

–  Да, давайте! –поддержала его Гульнар. – Я сто лет не была в юрте! Узнаем, кто там живёт, познакомимся… Может, им чего нужно?

Нехотя сворачиваю с дороги.

Возле юрты стоит стреноженный конь, а рядом, на устроенной перекладине, беркут в шапочке с колокольчиками. Его глаза плотно закрыты кожаным клобучком. Лапы с двухсантиметровыми когтями опутаны обнасцами. Ветерок играет перьями на его загривке. Они, словно напитавшись солнцем, отливают золотисто-жёлтым. При нашем приближении беркут начал беспокойно вертеть головой и тревожно кричать. Конь забил копытом.

–  Не приближайся! –крикнула Гульнар Руслану, который уже тянулся к птице. Беркут тут же резко и протяжно вскрикнул, и Руслан испуганно отшатнулся.

–  Я только хотел рассмотреть поближе…

Тем временем Максут уже стучал в юрту.

–  Вроде никого нет.

Замка на двери не было, и он легко открыл деревянную створку.

–  Ас-саляму алейкум! –крикнул он внутрь. Тишина. Он распахнул дверь.

В юрте, действительно, никого. Приоткрытый шанырак пропускает достаточно света, чтобы разглядеть пол, устланный мягкими коврами, большой сундук, богато украшенный казахским орнаментом, и четыре кровати вдоль стен. Стены увешаны коврами и вышивками – кони, сцены охоты, грозные битвы. Посреди помещения стоит круглый стол, а за ним – комодик. На нём в деревянной раме возвышается большой, искусно вышитый портрет Аблай-хана.

Если на двери нет замка, значит, хозяева где-то поблизости. Я обошёл юрту. Никого. Не могли же они оставить коня без присмотра?

Из-за юрты вдруг выскакивает Максут. В руке у него –сабля, а на голове неуклюже сидит старинный железный шлем, отороченный волчьим мехом. Он размахивает оружием над головой и кричит, словно в атаку. Руслан тут же хватает ветку и бросается на него, изображая бой.

–  О, подождите! –кричит Гуля, снимая телефон с блокировки. – Я сейчас вас сфотографирую!

Я останавливаю их и спрашиваю Максута:

–  Ты где это взял?

–  В юрте, в сундуке лежало.

–  Сними и немедленно положи обратно. Хозяевам это не понравится.

– Да ладно тебе, мы же ничего не испортим! К тому же, они всё равно ничего не увидят. Просто сфотографируемся и всё.

Максут принимает величественную позу, и Гульнара делает пару снимков.

– Теперь со мной! – просит Руслан, вставая рядом.

–  Ребята, поехали отсюда! –заныла Асель. – Уже вечер, не успеем до темноты доехать.

–  Успеем, ещё только шесть. К девяти доберёмся.

–  Девушка правду говорит, –раздался незнакомый голос.

Пока мы были увлечены фотосессией, к нам подъехали двое всадников. Как они подъехали так тихо? Будто из воздуха появились.

Один – русский, на вид немного за пятьдесят. Загорелый, с суровым лицом и добрыми голубыми глазами. Волос густой, кучерявый. Второй – казах, уже в преклонном возрасте, под семьдесят, но в седле держится твёрдо и прямо, сидит, будто влитой. На его лице ни одной эмоции. На руке у него ещё один беркут, также с зашоренными глазами. У седла русского болтаются две убитых лисицы. Чуть поодаль затаились две белоснежные борзые тазы. Их тощие рёбра бешено вздымались, как после исступлённой гонки. С языков капала белая пена.

–  Простите, что взяли ваши вещи… – начала оправдываться Гульнара. –

Мы зашли – никого! А у вас тут всё так атмосферно… Вот и решили сфотографироваться.

Русский мужчина не торопясь спешился. Молча забрал у застывшего Максута саблю и шлем.

–  Не порезался? – спросил он.

Максут отрицательно покачал головой.

–  Ну и хорошо. Это оружие ещё его прадеда, – пояснил мужчина, кивая в сторону аксакала. – Его бережно передавали из поколения в поколение, ухаживали за ним. А теперь мой друг грустит: его сын стал слишком “цивилизованным”, смеётся над этими вещами и грозится всё сдать в музей.

Он унёс реликвии в юрту и вернул их в сундук. Старик тем временем тоже спешился и аккуратно поставил беркута рядом со вторым. Птицы поприветствовали друг друга короткими вскриками.

–  Ата, – спросил по-казахски Максут, пытаясь разрядить напряжение, повисшее в воздухе. – Вы с охоты? А почему второго беркута не взяли?

Старик сначала посмотрел на него сурово, но потом его лоб разгладился.

–  Это не простой беркут, –ответил он. – Лунокрылый. По его полёту можно читать будущее. А если он пролетит над тобой, ты увидишь свой рок. Он может многое предсказать.

Максут рассмеялся:

–  Вы, наверное, шутите, ата?

–  Ты как мой сын: оторвался от корней и земли. Забыл, как видеть и слышать. Забыл мудрость предков. Раньше были люди, что могли читать полёты птиц, как ты читаешь книгу. Если хочешь узнать о себе – я выпущу беркута. Хотя твоё будущее и так видно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.