Злая Звезда

Во время прошлой побудки, рядом с реакторным отсеком, произошло настоящее побоище. И хотя у невидимок имелось только холодное оружие, они пользовались им столь виртуозно и атаковали столь стремительно, что успели расчленить четыре бронированных скафандра, прежде чем люди Димитриуса открыли огонь на поражение.

– Сержант Стрек, хочу предупредить вас, – холодно заявила Колин, – если в вашем подразделении снова будут небоевые потери, я отдам вас под трибунал.

– Это ваш долг, госпожа архипрапорщик, – сержант покорно склонил голову.

– Займите позиции вокруг «логова», – приказала Колин. – Действуйте согласно боевому расписанию.

«Логовом» на крейсере называли установку, где в ожидании своего часа покоились зародыши черных дыр.

– Вас понял, – Стрек снова кивнул и тихо присвистнул. Все его подчиненные мгновенно исчезли. Колин улыбнулась и включила радары, встроенные в шлем скафандра. Рентгеновский диапазон – ничего. Ультрафиолет – ничего. Нейтринный сектор, ультразвук. Везде пусто. Превосходно! Их нет ни в одном диапазоне, и только датчик изменения объема может обнаружить невидимку, но произойдет это слишком поздно. Насекомые успевают убить врага раньше, чем срабатывает датчик.

Колин бросила взгляд в тот конец палубы, где строились пехотинцы. В строю зияли прорехи. Димитриус напрашивается на неприятности. Колин отвернулась от впавших в немилость пехотинцев и направилась к отделению сержанта Гомыча.

Прекрасные солдаты, с ними у нее никогда не возникало никаких проблем. Быстрые поджарые воины в легких скафандрах с легким вооружением, которое не грозит серьезными разрушениями хрупким конструкциям звездолета. За плечами каждого бойца плотно притянут к спине ранец со сложнейшим кибернетическим устройством, подключенным к мозгу специальным шлейфом. Именно это приспособление делает солдат Гомыча идеальными. Электроника объединяет их в единую боевую машину с общим управлением. Этакий многоголовый многорукий монстр, всезнающий и дьявольски хитрый, стремительный и меткий. Окрыленный приказом, он способен творить чудеса. Колин просто обожала солдат Гомыча, как душой, так и телом.

– Предвкушаю ваши распоряжения, госпожа Колин, – сержант Гомыч встал на одно колено. Кодекс вежливости этой птичьей расы всегда приводил архипрапорщика в восторг.

– Как обычно, вы будете патрулировать коридоры. – Ее губы растянулись в довольной улыбке сытого людоеда, когда мимо нее в едином порыве прошелестели три десятка безгранично послушных и безрассудно преданных солдат. Они мгновенно растворились в узких коридорах корабля, а Колин с тяжелым сердцем, концентрируя в душе злые мысли, направилась к нестройному ряду тяжелых пехотинцев. Шеренгу по-прежнему уродовали неуставные пустоты.

– Вас двадцать, а должно быть двадцать четыре! – прорычала Колин, упираясь лицевым шитком своего скафандра в шлем Димитриуса.

– Четверо не проснулись, госпожа архипрапорщик, – насупившись, ответил сержант. Его голос звучал твердо и уверенно. Похоже, он смирился с грядущим наказанием и собирался выдержать его с честью. Или готовил бунт…

– Анабиозные камеры чертовски ненадежны, – посетовал Димитриус.

– Вы помните мое обещание? – грозно спросила Колин. Она решила смягчить свой ультиматум. В конце концов, ее контракт скоро заканчивается, а при подписании следующего она постарается избавиться от этого тяжеловеса с муравьиными мозгами.

– Такое не забывается, – вздохнул сержант.

– Еще один «случайный» покойник, и вам не поможет самый лучший гридерский врач. – Ультиматум с такой формулировкой практически ничего не значил и не подразумевал никакого конкретного наказания.

– Так точно! – весело рявкнул Димитриус.

– Ваше отделение занимает свои обычные позиции, – Колин неопределенно махнула рукой. – Еще раз напоминаю, стрельба из тяжелого вооружения на звездолете запрещена. Мощность выстрелов установите на десять процентов от номинальной.

Строй с готовностью громыхнул подошвами. Не удостоив тяжелую пехоту даже взглядом, Колин отправилась на свой пост, откуда она имела возможность контролировать весь звездолет и командовать всеми подчиненными. В бою командир не обязан рисковать собственной шкурой, шныряя по передовой. Она вполне может укрыть свой бесценный мозг в надежном убежище, обшитом толстыми плитами из гравитронного сплава, и между глотками освежающего напитка отдавать мудрые распоряжения доблестным воинам.

«Гедабас» умирал. Он распадался даже не на атомы, а на какие-то совсем уж крохотные частицы, для которых в науке и названия-то нет. Элеонора уже телепортировала на преследуемый крейсер свое никчемное бесчувственное тело. Не то чтобы она так уж сильно его ценила. Просто старое, не очень нужное туловище оказалось очень удобным предметом для уточнения траектории гиперперехода. По проторенной дорожке отправился и Жак, едва успевший облачиться в легкий скафандр. Будет очень хорошо, если он поведет себя тихо и не попадется никому на глаза, пока она разберется с центральным компьютером вражеского звездолета.

Сама Элька покинула гибнущий «Гедабас» последней, как и полагается уважающему себя капитану. После этого корабль, бывший некогда гордостью рода Скабедов, просуществовал всего три микросекунды субъективного времени. Обломки звездолета, похожие на клочья предутреннего тумана, быстро потеряли скорость, вошли в эйнштейновское пространство и ярко полыхнули сверхмощной вспышкой гамма-излучения.

Элеонора между тем плавно слила свое сознание в постоянную память одной из анабиозных камер крейсера. Места для информации было много, и она чувствовала себя вполне вольготно. Немного освоившись в новой обстановке, она подключилась к ближайшему процессору. Ближайшим оказался процессор, управляющий температурой воды в душе. Его мощности вполне хватило, чтобы собрать информацию обо всех системах звездолета. Никаких сюрпризов не предвиделось. Корпус, как и ожидалось, плотно нашпигован датчиками и исполнительными механизмами. Мышь не проскочит. Десятикратное дублирование всех процессов по низкому уровню. Однако центральный процессор всего один. Еще бы! Ручная работа, можно сказать. Штучный товар. Шестнадцать макрочипов, работающих в поле сжатого времени, плюс четыре белковых мозга, плюс имперская система защиты данных «Скарабей». Слишком круто, даже для крейсера.

Элеонора быстренько сотворила крошечный программный пакет и забросила его в переплетение шин и полупроводников. Сигнал, шустрый, как перепуганный таракан, помчался к пульсирующему цифровой энергией солнцу в ядре вычислительной системы. Постоянно меняющий частоту, код и направление, абсолютно безвредный и незаметный пакет должен отыскать дырочку в монолите защитных блоков. Когда цель стала осязаемой и Элька приготовилась нанести смертельный удар по ядру, вокруг макрочипов выросла огненная стена защиты. Горячая и непроницаемая. В следующее мгновение пакет-разведчик был поглощен и обезврежен зубастым антивирусом. Молниеносным выпадом Элька порвала монстра в клочья, но его место сразу же заняли еще две твари, несравненно более мощные и осторожные. Они быстро вычислили Элькино местоположение и протянули к ней свои гибкие виртуальные щупальца. Элеонора остановила время и задумалась. У нее осталось слишком мало шансов вырваться. Антивирусы отрезали ее от всех систем. В пределах досягаемости остался только один процессор управления шлюзом и четыре живых мозга, встроенных в структуру ядра.

Шлюз Элеонору не заинтересовал, а вот мозги… Она подключилась к комплексу видеонаблюдения и изучила местоположение лучших во Вселенной вычислительных машин, созданных самой природой. Как Элеонора и предполагала, мозги из черепов никто не выковыривал. Зачем разрушать организм, который лучше любого искусственного устройства обеспечит жизнедеятельность нервных клеток? Четыре человека полулежали в удобных анатомических креслах. Двое мужчин и две женщины. Их наготу прикрывали пучки проводов, уходящих под кожу. Из висков витыми бараньими рогами торчали коммуникационные разъемы, мигающие разноцветными индикаторами. Пах прикрывали мягкие бугры секс-имитаторов, а на глазах громоздились излучатели реального стереовидения. Словно тяжелобольных, этих людей кормили внутривенно. Через толстую трубку, загнанную глубоко в горло, их желудки накачивали инертной пастой, дабы избежать атрофии пищеварительной системы и связанных с этим болезней.

«Ребята нашли себе отличную работу», – умилилась Элька. Работенка действительно не бей лежачего. Общеизвестно, что личность и память практически любого разумного существа занимают не более десяти процентов мощности мозга. Компьютер крейсера забирал себе неиспользуемые девяносто, а для оставшейся под контролем человека части создавал виртуальную реальность, неотличимую от настоящей. Каждый из этих людей жил в своем личном мире, где он был тем, кем хотел бы быть. Обычно на работу живым элементом в вычислительной системе соглашались лишь патологические лентяи и неудачники. Никто из них не возвращался к нормальной жизни после истечения контрактов. Настоящая жизнь казалась им слишком пресной и, если они не находили подобную работу, то обычно убивали себя или умирали от передозировки наркотиков.

Грубо ломая электронную защиту, Элька влезла одновременно подо все черепные коробки живых микросхем.

Мрачный серый город. Высокие угловатые башни копьями вонзаются в низкие багровые облака. Моросит противный дождик. Толпы людей понуро бредут по узким рулочкам к просторной плошади, где над залитой кровью брусчаткой возвышаются эшафоты и пирамиды обезображенных тел. Мужчины и женщины покорно поднимаются по ступенькам к местам казни. Их ждут уставшие, вспотевшие от тяжелой работы палачи. Мастера заплечных дел трудятся день и ночь, не покладая рук и предлагая несчастным жертвам огромный выбор самых разнообразных способов смерти. На эшафоте у крепостной стены два мускулистых подонка сажают людей на кол и через минуту сдергивают, чтобы сбросить конвульсирующее, вопящее от боли мясо в кучу мертвых тел. Сотней шагов правее хохочущий недоумок вспарывает животы и выпускает кишки. Рядом обреченным людям просто раскалывают головы огромным молотком. Кости лопаются с хрустом яичной скорлупы.

От увиденного Эльку скручивает жестокий спазм. Она несколько минут корчится на мостовой, опорожняя свой виртуальный желудок. Мир, представший перед ней, конечно же, полностью фальшивый, и при его создании не пострадал ни один человек, если не считать самого создателя. Элеонора поискала глазами властелина этого кошмара. Она думала, что он, подобно дьявольскому демону, незримо парит над эшафотами, впитывая боль и страх своих несуществующих жертв. А может, он затесался среди палачей и кайфует, лично выдергивая конечности из суставов и ломая шейные позвонки. Но нет, хозяин жуткой псевдореальности стоял в очереди к хитроумной установке для отрубания голов! И на виселице вздергивали тоже его. Еще он метался в клетке, заживо пожираемый крысами. И вообще, он был каждым умирающим и ожидающим смерти в этом странном городе. Его голову рубили топоры палачей, в его глотку заливали жидкий свинец, и это он агонизировал в лужах крови.

– Ни хрена себе! – потрясенно прошептала Элеонора и тихо покинула пахнущий парной говядиной мир. Мозг существа, создавшего эту жуть, непригоден к использованию даже в качестве минутного пристанища.

Следующая личная вселенная сразу же очаровала ее нежной зеленью палисадников и глубокой лазурью безоблачного неба. Кожу овевал прохладный ветерок, пропитанный терпкими ароматами трав и цветов. «Этот мир создала женщина», – подумала Элька и сразу же проверила свое предположение. Догадка оказалась ошибочной. Пожилой мужчина со строгим азиатским лицом сидел на веранде аккуратного, почти игрушечного, домика. Он приветливо помахал ей дымящейся трубкой и жестом предложил разделить с ним уют и покой райского уголка. Вся его поза излучала безмятежность и умиротворение. Примостившийся у ног старика кот жмурился и шевелил усами. Он тоже звал Эльку в гости. Она печально покачала головой. Этот мир она не сможет разрушить никогда, но и остаться здесь не в ее власти.

Следующая реальность обрадовала ее гораздо больше. Вот оно будущее кратковременное убежище! Стадион, залитый светом софитов. Трибуны забиты визжащей от восторга публикой. В самом центре огромного футбольного поля, в перекрестии ослепительных лучей, лежит прекрасная обнаженная женщина. Ее пышущее здоровьем тело лоснится от пота и содрогается от ударов неземного наслаждения. Над красавицей нависает бесформенная пузырчатая масса, колышущаяся из стороны в сторону. Живой склизкий холм покрывают грибообразные отростки, часть из которых нежно обхватывает роскошный стан, а часть мерно подергивается, повергая женщину в бесконечный экстаз.

– Вечный оргазм, – с откровенной завистью констатировала Элька. – Некоторые везунчики находят время подумать о вечном, – вздохнула она и одним движением прекратила всё это безобразие. Ее сознание беспрепятственно перетекло в новое тело, благополучно миновав систему «Скарабей» и чуткие челюсти антивирусов.

Тошнота, слабость и мерзкий вкус на сухом, как песок, языке стали первыми ощущениями на новом месте. Секс-имитатор по инерции продолжал бесноваться, нещадно терзая ее промежность, но прежде всего Элеонора сбросила очки, всё еще транслировавшие безумствующие трибуны. С отвращением она вытолкнула изо рта трубку для принудительного кормления и начала срывать с себя провода. Она пучками наматывала их на руку и решительно дергала, не обращая внимания на боль. По бледной дряблой коже потекли яркие ручейки крови.

Предвкушая еще большую боль, Элеонора обеими руками вцепилась в «рога», соединяющие голову с центральным компьютером. Каждый «рог» она с силой провернула против часовой стрелки. Тысячи микроконтактов, звонко клацнув, разъединились. По щекам заструилась токопроводящая жидкость. Запищали сигналы тревоги. Под потолком ожили видеокамеры. Они вперились в принявшую новое обличье Эльку мертвыми линзами объективов.

Элеонора с отвращением отшвырнула подальше извивающуюся змею секс-имитатора. Теперь она полностью свободна. Босые пятки опустились на металлический пол. Новое тело оказалось худощавым и поджарым. На первый взгляд оно выглядело привлекательнее, чем привычное земное, но было крайне слабым и изможденным. Для демиурга это не имело никакого значения. Если понадобится, она заставит маршировать даже полуразложившийся труп.

Испачканная кровью кожа быстро покрылась тонкими, как слюда, чешуйками силовых полей. В глазах заполыхали языки концентрированной лучевой энергии. Стоит только захотеть, и сгустки вырвутся наружу и устремятся по линии взгляда, испепеляя всё на своем пути. Аккуратно подстриженные ногти трансформировались в десятисантиметровые когти, способные, если понадобится, рубить броню и гравитронные сплавы. Словно для контраста, за спиной монстра затрепетали маленькие крылышки, переливающиеся всеми цветами радуги.

– Я похожа на Амура женского пола, – усмехнулась Элька, взмывая к потолку. – Вооружена до зубов и сверкаю голой задницей.

Она сделала резкий выдох, изрыгнув из глотки облако квантующегося газа, который немедленно прожег в стене безобразную черную дыру.

– Всё идет не так уж и плохо, – решила Элеонора, изящно пролетая между серебристыми сгустками кванто-газа. Она точно знала, что делать, и строго по прямой направилась к капитанскому мостику. Во Вселенной теперь не найдется преграды, которая могла бы ее остановить.

Едва Жак засунул голову в шлем скафандра, как почувствовал во рту характерный металлический привкус, который всегда появляется при дальней телепортации. Телепорт сработал очень плохо. Боль распадающейся на субатомы плоти пронзила тело. Жак успел во всех подробностях разглядеть свой собственный скелет, перед тем как сознание отключилось. Прошло несколько томительных мгновений небытия, прежде чем он ощутил опору под ногами и застыл на месте, ожидая, когда рассеется пурпурный туман, застлавший глаза. Головокружение и ломота в суставах возникают обычно при использовании древних и не вполне исправных установок гиперперехода. Боль долго не уходила. Зрение возвращалось постепенно. Серая муть медленно превратилась в длинный изогнутый коридор. Слева – приятная мирная пустота и гармоничное царство параллельных линий, а вот в десяти шагах справа техногенную красоту портит широкоплечий болван в скафандре высокой защиты.

Ну и дисциплина, посетовал бывший король. Ты уже две минуты должен палить из всех стволов и кричать: «Стой, кто идет?!», а ты даже лучемет от бедра не отцепил. «Встречу местного командира, набью ему морду», – решил Жак. Как старого вояку его всегда раздражала плохо пригнанная амуниция. Между двумя бронепластинами на груди космодесантника зияла такая щель, что в нее можно было забить гвоздь. «Если приставить ствол «эстриха» прямо к этой дыре, – размышлял Жак, – то мощности должно хватить, чтобы зажарить этого недоумка в скафандре, как цыпленка в фольге». Громила стоял неподвижно, будто заснул или всерьез задумался. «Может, перепутал меня с кем-нибудь из обслуживающего персонала», – понадеялся Жак.

– Носом в пол. Руки на загривок. Пятки к заднице, – добродушно пророкотал космодесантник, – а не то я вколочу твои зубы в потолок.

Жак молниеносно переместился к противнику, приставил лучемет к щели в броне и нажал на курок. Отсвет раскаленного луча опалил ему лицо и обжег руку. Дистанция для стрельбы была слишком маленькой. Непрерывная очередь длилась десять секунд. Пятнадцать. «Эстрих» предостерегающе запищал: батарея на пределе. Жак отпустил курок, предвкушая, как громила рухнет к его ногам, но тот лишь покачал головой.

– Это фальшивая дырка, сосунок, – радостно усмехнулся он. – Я ее специально нарисовал для таких придурков, как ты.

«Обманули, как юную неопытную девушку», – огорчился Жак, покорно принимая заслуженный удар железным кулаком в челюсть. Полученные еще в детстве навыки рукопашного боя позволили ему, резко отклонившись назад, избежать тяжелых увечий. Жак умело упал на спину и, проскользив несколько метров по гладкому полу, довольно натурально изобразил нокаут. Громила секунду постоял с вытянутой вперед рукой, потом принял боевую стойку и неподвижно застыл на месте. Жак, наблюдавший за ним из-под полуприкрытых век, решил, что космодесантник связывается с начальством.

Король был немного удручен тем дурацким положением, в котором оказался. И хотя его рука по-прежнему сжимала «эстрих», заряда в обойме оставалось максимумна три секунды непрерывной стрельбы. Для закованного в первоклассные латы солдата это безвреднее, чем комариный укус. Убежать? Коридор, конечно, изгибается, но незначительно. Пока Жак укроется за поворотом, даже самый плохой стрелок успеет поджарить ему пятки, подпалить волосы на макушке, сыграть в крестики-нолики на спине и только потом, не очень торопясь, прострелит коленную чашечку. Драться? Первое дело в драке – сбить противника с ног. Жак едва не порвал глазную мышцу, но исхитрился взглянуть на ботинки врага. Грави-подошвы! Враг может произвольно изменять силу тяжести у себя под ногами. При желании эта тварь увеличит свой вес до нескольких десятков тонн. Танком не сковырнешь.

В конце коридора послышались шаги. Шаркающей походкой, высекая искры из напольного покрытия, к первому космодесантнику подошел второй. Судя по отделке пластин и знакам различия, более высокий по званию. Не ниже сержанта. Некоторое время они совещались.

«В конце концов, какая разница, где прятаться? – обреченно рассудил Жак. – Посижу в местной кутузке, пока Элька сделает свое дело». На мгновение забыв о гордости, он мысленно позвал свою жену. Ответа не последовало. Она не разговаривала с ним с тех пор, как он оказался на крейсере.

Старший космодесантник склонился над Жаком, переступил с ноги на ногу, а затем поставил свою подошву на руку, сжимающую рукоять лучемета. Оглушающий хруст костей и ослепляющая боль заставили Жака выгнуться и заорать.

– Живой, – удовлетворенно пробубнил громила номер два и, схватив короля за раздробленную кисть, поволок его по коридору. Кровь хлестала на изодранный осколками костей рукав скафандра и оставляла алые разводы на полу. Роботы-уборщики не могли стерпеть подобный беспорядок. Выскочившие из служебных ниш механические существа, похожие на полусферы с рожками, заметались по коридору, с аппетитом всасывая солоноватую жидкость. Космодесантник волок Жака по длинным переходам и перетаскивал его с одного уровня на другой через шахты с пониженной гравитацией. Перед глазами Жака всё плыло, сердце отчаянно колотилось, захлебываясь от боли и недостатка крови.

– Госпожа архипрапорщик, мы захватили лазутчика.

Слова были произнесены в звуковом диапазоне, и Жак, услышав их, поднял голову и осмотрелся. Обычный весьма скромный командный пункт. Три больших монитора, кресло и пульт. В кресле вальяжно развалилась женщина в щегольских имперских латах последней модели. На плече лычки наемника и эмблема малоизвестной расы. В углу каморки тело еще одной женщины. Элька! Крик отчаяния едва не вырвался изо рта, но Жак сдержался и лишь тихо застонал, до скрипа стиснув зубы.

– Второй лазутчик за сегодня, – прокомментировала архипрапорщик очень приятным голосом. Приятным, как должен быть у хорошо настроенного речевого синтезатора. – Оставь его здесь, сержант Димитриус. Я хочу потолковать с пленником.

Космодесантник отпустил Жака, и тот мешком рухнул на пол.

– Выношу тебе благодарность, сержант, – Колин строго посмотрела на Димитриуса. – Потери есть?

– А с кем было воевать-то? – усмехнулся космодесантник, пихнув носком ботинка полуживого пленника.

– Хорошо. Я подумаю о том, чтобы снять с тебя все взыскания. Сможешь грешить заново. Ступай и служи.

– Умру за клан Скабедов! – ритуально провозгласил Димитриус и торопливо покинул командный пункт, пока Колин не сменила милость на гнев или не придумала какое-нибудь утомительное поручение.

– Умру за клан Скабедов, – тихо повторила Колин, – а еще совсем недавно было «Служу Конфедерации», а до этого «Предан Империи». Тяжела доля наемника. Уже сколько лет маемся, а разбогатеть не можем.

– Ты умрешь за клан Скабедов, – процедил пленник. Он, кривясь от боли, оторвался от пола и сел, опираясь на здоровую руку.

Колин удостоила его презрительным взглядом и, нахмурившись, развернула кресло к пульту. На экране высветилось насупленное лицо капитана Бустела.

– Схвачен лазутчик, – доложила архипрапоршик. – И найдено тело еще одного. Женщины. По-видимому, она погибла во время несанкционированного проникновения на корабль. Надеюсь, после допроса живого пленника выяснится, как им удалось попасть на звездолет.

– Не мешкайте. О результатах докладывайте незамедлительно, – Бустел нервно дернул головой и исчез с экрана. Закованные в броню пальцы Колин задумчиво забарабанили по подлокотнику.

Жак с трудом оторвал взгляд от мертвой Элеоноры. «Вот почему она не отвечает, – подумал он. – Хоть она и волшебница и почти богиня, а пройти по гиперпереходу не сумела». Чувство непоправимой беды сжало сердце когтистой лапой. Опустошающая растерянность и ощущение безвозвратной потери быстро сменились жгущей душу ненавистью. Древний инстинкт возмездия выбросил в кровь сгусток гормонов, заглушил боль и прояснил сознание. Жак бесшумно встал на напружинившиеся ноги. Правую руку он прижал к животу. Пусть послужит дополнительной защитой, раз больше от нее нет никакой пользы. Глаза сами собой сузились, зрачки расширились и видели теперь всё гораздо лучше, чем обычно. Мозг превратился в вычислительное устройство высшего класса. Глаза транслировали четкую картинку, превышающую по качеству изображение на экране высшего разрешения.

– Надеюсь, вы понимаете, – сказала Колин, не оборачиваясь, – что скрывать от меня что-либо совершенно бессмысленно. – Она поднялась из кресла и извлекла из специального разъема между экранами черный цилиндрик термосканера. – Для начала я хотела бы узнать ваше имя.

– Король Дкежрак Тлаюкункма Кхреэ Тинор Четвертый, – раздельно выговорил Жак.

Колин, услышав голос совсем не с того места, откуда ожидала, резко развернулась. Жак прыгнул. Хрустнули коленные суставы, бросая тело на врага. Уже в полете Жак выбросил вперед левую руку. Колин отшатнулась. Лучемет, закрепленный у нее на бедре, выскочил из зажимов прямо в ее ладонь. Щелкнули защелки лицевого щитка шлема. Скафандр сам принял решение, как ему лучше защитить своего владельца. И всё-таки Жак успел! На долю секунды ему удалось опередить хитрую автоматику. До того, как щиток захлопнулся окончательно, его пальцы вонзились в глаза Колин и погрузились в глазницы на всю возможную глубину, стремясь добраться до мозга архипрапорщика.

Колин пронзительно заверещала и, извиваясь от боли, опустилась на колени. Выроненный лучемет с глухим стуком упал на пол. Пальцы бессильно скребли по щитку шлема. Кровь двумя тугими струями заливала дыхательные клапаны. Жак поднял «гибел».

– Не будет тебе пощады, – прошептал он и метким выстрелом испепелил автоматическую аптечку на поясе архипрапорщика. Встроенные в скафандр динамики взвыли от боли. Жак больше не смотрел на поверженного противника. Но перед тем, как отправиться на поиски капитана звездолета, он на несколько секунд задержался у бездыханного тела Элеоноры.