Советский Союз. Последние годы жизни

Первая команда Михаила Горбачева

И западные эксперты, и почти все люди в аппаратах власти в Москве и в столицах союзных республик очень внимательно следили за первыми шагами нового генсека и ловили каждое его слово. Ни взгляды, ни предпочтения Горбачева не были известны даже близко стоявшим к нему людям. Да и сам Горбачев об очень многих вещах и о важных проблемах узнавал только теперь, когда власть оказалась в его руках. От него ждали решений, к которым сам он не был готов. В своих первых выступлениях в марте 1985 г. Горбачев был осторожен и не обозначил никаких программных тезисов. Однако он вовсе не выглядел в эти дни человеком нерешительным или колеблющимся, нет, он был явно воодушевлен и полон энергии. Первым советником Михаила Горбачева, с которым он и позже обсуждал каждое свое решение, была его жена, Раиса Максимовна. Вернувшись из Кремля поздно вечером 10 марта, он говорил с ней очень долго, и главный его тезис состоял всего из четырех слов: «Так дальше жить нельзя». Он повторил эти слова в последующие недели несколько раз на заседаниях Политбюро. Горбачев выделяет эти же слова как заголовок одного из разделов в своих мемуарах. Однако другого и много более важного тезиса – «Как надо жить дальше» – Горбачев сформулировать не смог ни в марте 1985 г., ни много позже. В любом случае М. Горбачев понимал, что он должен сделать ряд неизбежных кадровых перестановок. Самые главные из них были произведены весной и летом 1985 г. Уже на апрельском Пленуме ЦК КПСС членами Политбюро были избраны Егор Лигачев, Николай Рыжков и Виктор Чебриков. Н. Рыжков, в прошлом главный инженер и директор «Уралмаша», был выдвинут еще Юрием Андроповым и переведен из руководства Госплана на пост секретаря ЦК КПСС и руководителя нового – Экономического отдела ЦК. Было очевидно, что именно Николай Рыжков должен будет сменить 80-летнего Н. А. Тихонова на посту Председателя Совета Министров СССР. Лишь по тактическим соображениям эта замену осуществили в сентябре 1985 г. Егор Лигачев, профессиональный партийный работник, также был выдвиженцем Ю. Андропова. В 1983 г. Е. Лигачев, занимавший тогда пост первого секретаря Томского обкома КПСС, был назначен на пост секретаря ЦК КПСС и заведующего Отделом организационно-партийной работы в ЦК. 65-летний Егор Лигачев был как партийный работник много опытнее М. Горбачева. Е. Лигачев работал на высоких постах в ЦК КПСС еще при Н. Хрущеве, а еще ранее возглавлял партийную организацию Новосибирской области. Теперь, в 1985 г., полномочия Е. Лигачева были расширены, и он помимо организационных и кадровых вопросов должен был решать и идеологические проблемы. В иерархии ЦК КПСС он стал вторым человеком после Михаила Горбачева. Е. К. Лигачев был предельно честным, бескорыстным и щепетильным, но во многих отношениях ограниченным и консервативным человеком. Своей главной задачей он считал борьбу за идеологическую и нравственную чистоту КПСС и ее кадров. С мая 1985 г. Е. Лигачев вел почти все заседания Секретариата ЦК КПСС, а в отсутствие Горбачева и заседания Политбюро. На Старой площади М. Горбачев перешел в кабинет № 6 на пятом этаже, оборудованный для работы генсека. Егор Лигачев занял на том же этаже второй кабинет, который был известен в аппарате ЦК как «кабинет Суслова».

Членом Политбюро стал теперь и Председатель КГБ Виктор Михайлович Чебриков. Он работал в аппарате КГБ еще с 1967 г. и был здесь одним из сподвижников Юрия Андропова. В. Чебриков возглавил КГБ еще в декабре 1982 г. Он поддерживал Михаила Горбачева, но почти никогда не вмешивался в партийные и политические проблемы.

Был приглашен на работу в Москву в ЦК КПСС и Борис Николаевич Ельцин, который вот уже десять лет возглавлял Свердловский обком КПСС. Ему, инженеру-строителю по специальности, было предложено возглавить Отдел строительства в ЦК. По свидетельству самого Б. Ельцина, он поначалу ответил на это предложение отказом. В первых мемуарах Борис Ельцин писал об этом эпизоде своей жизни достаточно откровенно: «Подумав буквально секунду-две, я сказал, что нет, не согласен. В тот момент я себе отчет в этом не дал, но, видимо, где-то в подсознании засела мысль, что члена ЦК, первого секретаря обкома со стажем девять с половиной лет – и на заведующего Отделом строительства – это было как-то не очень логично. Наша Свердловская область – на третьем месте по производству в стране, и первый секретарь обкома партии, имеющий уникальный опыт и знания, мог бы быть использован более эффективно. Да и по традиции так было: первый секретарь обкома партии Кириленко ушел секретарем ЦК, Рябов – секретарем ЦК, а меня назначают завотделом. В общем, я сказал Владимиру Долгих, что не согласен. На этом наш разговор закончился. Удивило меня и то, честно признаюсь, что сам Горбачев не захотел со мной встретиться и поговорить. Все же у нас были раньше нормальные отношения, да и Горбачев отлично понимал, что он, как и я, также перешел в ЦК с должности секретаря крайкома. Причем края, который по экономическому потенциалу был значительно ниже, чем Свердловская область. Но он пришел секретарем ЦК»[6]. Скромностью Борис Ельцин никогда не страдал и за возвышением М. Горбачева и Е. Лигачева наблюдал с явной ревностью. Но и уклониться от нового назначения он не мог. Через день Ельцину позвонил Е. Лигачев и, сославшись на партийную дисциплину, сказал, что решение уже принято. Б. Ельцин перебрался в Москву, но он недолго просидел в кабинете заведующего отделом ЦК. Уже в июле 1985 г. Б. Ельцин был избран секретарем ЦК КПСС по строительству. Но и на этом посту он пробыл лишь несколько месяцев. В декабре 1985 г. М. Горбачев принял решение отправить в отставку Виктора Гришина, члена Политбюро и первого секретаря Московского горкома КПСС. На пост главы московской партийной организации был рекомендован и избран Борис Ельцин.

В мае 1985 г. был отправлен на пенсию член Политбюро и секретарь ЦК КПСС Григорий Васильевич Романов. На протяжении почти четырнадцати лет он руководил Ленинградским обкомом КПСС, а в 1983 г. Ю. Андропов поручил ему возглавить в ЦК КПСС отделы, связанные с оборонной промышленностью страны. Г. Романов был энергичным и опытным партийным руководителем, но теперь его обвинили в каких-то алкогольных злоупотреблениях. Эти обвинения никогда не рассматривались в открытом порядке. Место Г. Романова в Секретариате ЦК КПСС занял Лев Николаевич Зайков, который также пришел сюда из Ленинградского обкома КПСС. Для того чтобы «забрать» Л. Зайкова из Ленинграда в Москву, Михаил Горбачев лично вылетел в Ленинград. Это была его первая поездка за пределы Москвы уже в качестве Генерального секретаря ЦК КПСС. Прибыв в Ленинград 15 мая, М. Горбачев посетил несколько крупных предприятий, один из институтов, промышленную выставку. 17 мая в Смольном он встретился с активом городской партийной организации. Выступление Горбачева здесь продолжалось около часа, и он не говорил, в сущности, ничего нового и оригинального. Похвалил Ленинград и ленинградцев, рассказал о некоторых решениях апрельского Пленума ЦК КПСС и призвал к работе по-новому и к ускорению темпов развития народного хозяйства страны – с 3 до 4 % в год. Привлекли наибольшее внимание лишь несколько фраз генсека о перестройке работы и о разумном обновлении кадров партии в связи с началом отчетно-выборной кампании. «Всем нам надо перестраиваться, всем, – заявил М. Горбачев. – Я бы даже так сказал – от рабочего до министра, до секретаря Центрального Комитета партии, до руководителей правительства. Всем надо осваивать новые подходы и понять, что другого пути у нас нет… Но тот, кто не настроен перестраиваться, более того – тормозит решение новых задач, тот просто должен уйти с дороги, не мешать. Мы не можем ставить интересы одного человека выше интересов общества»[7].

Телевидение в то время редко показывало нам речи партийных лидеров. Это было слишком тягостное зрелище. Почти все эти люди были очень стары и говорили с трудом, по бумажке. Многие из них были косноязычны. Михаил Горбачев, напротив, говорил свободно, без бумажек и записей. Его речь лилась легко, и уже одно это производило в 1985 г. немалое впечатление. К тому же это был человек, к которому только что перешла громадная, почти необъятная власть. Выступление Горбачева в Смольном было записано на видео, и в воскресенье, вернувшись домой, он решил посмотреть его в кругу семьи. Домочадцы были взволнованы, а Раиса Максимовна сказала: «Я думаю, надо, чтобы все люди это услышали и узнали». Пленку направили Лигачеву, а он вместе с секретарем ЦК КПСС Михаилом Зимяниным, отвечавшим за проблемы пропаганды и агитации, принял решение – показать всю эту запись по телевидению. В конце июня 1985 г. по телевидению была показана и большая речь М. Горбачева на встрече с коллективом Днепропетровского металлургического завода. Эти первые большие речи нового генсека, которые были показаны по телевидению, несомненно, произвели на всех хорошее впечатление. Гораздо меньшее впечатление на публику произвели новые большие выступления М. Горбачева в Тюмени и в Казахстане 6 и 7 сентября 1985 г. Они были слишком продолжительными и не содержали ничего нового. Горбачев увлекся речами: с середины мая и до середины октября 1985 г. он произнес более сорока речей и разного рода публичных заявлений. От его речей и пресс-конференций публика стала уставать. Между тем кадровые изменения в высших эшелонах власти продолжались.

Со смертью К. Черненко стал вакантным и пост Председателя Президиума Верховного Совета. Многие думали, что этот пост займет сам М. С. Горбачев, как это сделали Ю. В. Андропов и К. У. Черненко. Но Горбачев решил не торопиться. На очередной сессии Верховного Совета СССР в июле 1985 г. Горбачев внес от имени Политбюро и ЦК КПСС предложение: избрать на пост формального лидера государства Андрея Андреевича Громыко. Это не было неожиданностью для Громыко, который вот уже 28 лет занимал пост министра иностранных дел СССР. Он был уже стар, и ему было трудно ездить по миру и вести изнурительные переговоры. Однако Громыко рассчитывал, что он по-прежнему будет принимать участие в решении всех главных международных проблем. Но этого не произошло. Новым министром иностранных дел СССР неожиданно для всех был назначен партийный лидер Грузии Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, который стал также новым членом Политбюро. В прошлом Шеварднадзе был комсомольским работником в Грузии, он окончил Кутаисский педагогический институт, но работал после этого не в школе, а в разных райкомах партии. С 1964 до 1972 г. Шеварднадзе занимал посты заместителя министра и министра внутренних дел Грузии. После этого он более тринадцати лет возглавлял партийную организацию этой республики. С именем Шеварднадзе связывали громкие кампании по борьбе с коррупцией в Грузии, но он никогда не занимался дипломатической деятельностью, не знал никаких языков, кроме грузинского и русского, и не имел ни опыта, ни кругозора, необходимых для руководства внешней политикой такого большого государства, как Советский Союз. Однако именно новичок в международных делах гораздо больше устраивал М. Горбачева, чем многоопытный А. А. Громыко.

В ближнее окружение М. Горбачева вошел в 1985 г. и Александр Николаевич Яковлев, который был утвержден летом этого года заведующим Отделом пропаганды ЦК КПСС. А. Н. Яковлев уже работал в этом отделе в конце 1960-х и в начале 1970-х гг. Он считался знатоком международных проблем и еще в 1957–1958 гг. учился в аспирантуре Колумбийского университета в США. На протяжении десяти лет А. Н. Яковлев занимал пост посла Советского Союза в Канаде. В 1983 г. он вернулся в Москву и стал работать директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР. Именно А. Яковлев вместе с Вадимом Андреевичем Медведевым, Наилем Бариевичем Биккенином и Валерием Ивановичем Болдиным стали помощниками М. С. Горбачева при подготовке его речей и докладов еще в конце 1984 г. и в начале 1985 г. Эта же группа готовила и доклад М. Горбачева на апрельском Пленуме ЦК КПСС. К А. Яковлеву Горбачев обращался за советом и по многим проблемам внешней политики, в которых тот, конечно же, разбирался гораздо лучше генсека. А. Н. Яковлев был очень опытным полемистом, хорошим оратором и мастером формулировок. В большой группе идеологических помощников и советников М. Горбачева Александр Яковлев уже в 1985 г. начинал играть все более важную роль. Это был человек основательных и разносторонних знаний. Но у него не было прочных убеждений. А. Н. Яковлев не был в 1985 г. членом ЦК КПСС, так как избрание в ЦК происходило только на съезде партии. Но он оказывал все большее влияние на определение идеологической и международной политики партии. Во всяком случае, М. Горбачев часто получал и охотно читал многочисленные записки А. Н. Яковлева по разным вопросам. Было бы, однако, большим преувеличением, как это делалось еще в 1991 г., называть именно Александра Яковлева «главным прорабом» или «архитектором» перестройки. Никакого проекта и никакого архитектора у «перестройки» никогда не было, это была весьма хаотическая работа, в которой процессы разрушения явно преобладали над процессами созидания. Не был еще членом ЦК КПСС и Анатолий Иванович Лукьянов, который возглавил после Е. Лигачева Общий отдел ЦК КПСС, или просто Отдел ЦК КПСС, как его называли обычно в официальных партийных документах. М. Горбачев был давно знаком с А. Лукьяновым, который также учился на юридическом факультете МГУ и окончил его в 1953 г. На работу в аппарат ЦК КПСС А. Лукьянова пригласил в 1983 г. Юрий Андропов. Анатолий Лукьянов, профессиональный юрист и доктор юридических наук, возглавлял в 1977–1983 гг. Секретариат Президиума Верховного Совета СССР.

В 1985 г. происходили и многие другие кадровые перестановки, перемещения и смещения. Уходили из высших эшелонов власти люди, долгие годы входившие в ближайшее окружение Л. И. Брежнева, как, например, И. И. Бодюл. Не все из новых секретарей ЦК, министров или членов Политбюро сумели закрепиться на новых постах и как-либо ярко себя проявить, к примеру В. П. Никонов, Г. П. Разумовский, В. С. Мураховский и другие. Через два-три года эти люди ушли или на пенсию, или на какие-либо второстепенные посты в дипломатической службе. Забегая вперед можно сказать, что только шесть человек, кроме самого М. Горбачева, которые выдвинулись именно в 1985 г., составили ядро новой политической команды и стали ведущей силой тех перемен, которые получили не слишком ясное наименование «перестройка». Это Е. Лигачев, Н. Рыжков, Э. Шеварднадзе, Б. Ельцин, А. Яковлев и А. Лукьянов. Еще в конце 1985 г. никто из этих людей не знал и даже не имел представления о том, как будут происходить события и какую роль они будут играть в этом через четыре-пять лет. Ни у них, ни у Горбачева не было на этот счет никакого ясного или хотя бы приблизительного плана. Два известных американских советолога, Питер Реддуэй и Дмитрий Глинский, оценивая много позже события 1985 г. и деятельность новой команды Горбачева, писали: «За решение общегосударственных задач взялись провинциалы, с малым опытом и ограниченным кругозором. У этих людей не было серьезного опыта государственной деятельности центрального уровня. В этом выразилась неспособность советского руководящего слоя даже в периоды кризиса выдвигать из своих рядов наиболее талантливых представителей, если они вообще там были. У Горбачева и его команды отсутствовала какая-либо продуманная стратегия общественных преобразований. Они лихорадочно брались за одновременное реформирование чуть ли не всех элементов общественной жизни, не задумываясь о последовательности и приоритетности этих реформ. Горбачев, призывая граждан к борьбе с бюрократией, не позаботился о том, чтобы защитить их от возмездия бюрократов. Такое поведение можно оценить лишь как безответственное и провокационное»[8]. О стихийности и непредсказуемости начавшейся «перестройки» свидетельствует и судьба тех людей, имена которых стали хорошо нам известны уже после распада и крушения СССР и КПСС. Где-то в недрах идеологических служб ЦК КПСС трудился скромный инструктор Геннадий Зюганов. Свои первые статьи о преимуществах социалистических методов хозяйствования публиковал в «Правде» и «Коммунисте» молодой экономист Егор Гайдар. В одном из уральских институтов по повышению квалификации инженеров-металлургов преподавал марксизм-ленинизм и научный коммунизм Геннадий Бурбулис. Подписывал разные бумаги никому не известный юрисконсульт издательства «Мир» в Москве Владимир Жириновский. Майор Александр Лебедь командовал полком ВДВ в Костроме. Начальник штаба гвардейской бомбардировочной дивизии генерал-майор Джохар Дудаев планировал бомбовые удары по базам и укрытиям афганских моджахедов. В немецком городе Дрездене в резидентуре советской внешней разведки продумывал очередные операции майор Владимир Путин. Только Виктор Черномырдин, министр газовой промышленности СССР, был уже знаком с М. Горбачевым и сопровождал его осенью 1985 г. в поездке по Восточной Сибири.

Ожиданий было много, в том числе и на Западе. Еще в январе 1985 г. одна из эмигрантских русских газет в Париже не без злорадства писала о «страстных мечтах Запада насчет явления в СССР молодого технократа западного типа, одаренного здравым смыслом и прагматизмом и готового осуществить страстное западное желание – превратить Советский Союз в такую же страну, как и все остальные»[9]. Неудивительно, что появление М. Горбачева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС многие на Западе восприняли как начало в осуществлении именно таких надежд. В десятках западных газет было опубликовано интервью с чехословацким эмигрантом и другом Александра Дубчека Зденеком Млынаржем, который учился вместе с Горбачевым на юридическом факультете МГУ, некоторое время жил с ним в студенческом общежитии и несколько раз встречался и беседовал с супругами Горбачевыми в 1960-е годы. З. Млынарж заявлял, что он знает, как функционирует советская система, что он убежден, что советское общество можно реформировать и что Горбачев обязательно попытается это сделать. Неудивительно, что германский журнал «Дер Шпигель» писал о Горбачеве как о «советском Дубчеке», который сумел каким-то образом фактически распустить колхозы и в семь раз поднять производительность сельского хозяйства Ставропольского края[10]. Кому-то хотелось верить в эти выдумки солидного журнала, однако и пессимистов имелось на Западе не меньше, чем оптимистов. Издаваемая в Париже американская газета «Интернэшнл геральд трибюн» призывала своих читателей не спешить объявлять М. Горбачева либералом, «ибо политический профиль этого человека еще не слишком ясен». Эксперты из британской «Дейли телеграф» также сомневались в либерализме Горбачева и называли его слова о реформах «пустой риторикой». Газета писала, что человек, «который становится вершителем кремлевской политики в столь раннем возрасте, должен быть тверд, как булыжник Красной площади». Немецкая газета «Ди Вельт» призывала своих читателей не предаваться розовым мечтам в связи со сменой власти в Кремле, ибо Горбачев – это питомец партийного идеолога и сталиниста Суслова, и он не сумеет обновить систему, которая, по общему мнению, не поддается никакому обновлению». Разного рода прогнозов было много, но реальный ход событий в Советском Союзе не смог предсказать никто ни из западных, ни из советских обозревателей.