Двенадцать Месяцев. Декабрь

«Не быть истории счастливой», – ощутила девушка тяжесть на сердце от осознания: в этом мире рядом с самой дивной красотой соседствует и самая жуткая мерзость. Или это в любом мире так? А здесь это просто более на поверхности?

– Однажды, когда старший сын главы клана Даниил отправился к Морскому Царю в гости, на их клан напали несметные полчища темных сил. Даниил вернулся назад, а его встретил разоренный дом да мертвые сородичи. Долго он кружил над разрушенной долиной, разыскивая хоть кого-нибудь оставшегося в живых. И лишь на дне глубокого ущелья нашел двух своих умирающих братьев.

Настя закрыла лицо руками, скрывая бурю охвативших ее эмоций.

«Нет в сказочном мире ни одного из Стражей, кто в прошлом не перенес бы большой трагедии по вине темных сил и безжалостного колдуна Абрахсиса. Возможно, иначе они не выбрали бы этот путь», – осознала она.

– Тогда-то и воззвал он к силам древним, умоляя жизни братьев спасти, свою взамен предлагая, – Декабрь грустно вздохнул. – Откликнулись силы древние, да только по-своему все сделали. Даниила Стражем небесным назначили, а умирающих братьев с ним в одном теле соединили, лишив при этом возможности в человека оборачиваться. А если хоть раз обернется Даниил, то навсегда братьев своих лишится. Вот так и появился у нас единственный в своем роде трехглавый дракон – Страж небесных чертогов. И каждый год исчезает он на две недели, чтобы помянуть четырнадцать драконьих кланов, погибших в то время смутное.

Замолчал Дмитрий после рассказа трудного, взгляд на узоры на морозной стене перевел. И Настенька молчит. Только голову вниз опустила да губы плотно сжала, чтобы ни единый всхлип не вырвался. А слезы из глаз ее карих по щекам ручьями текут да на стол капают. Оплакивает девушка смерть страшную расы великой. А сердце болезненно сжимается в груди да дыхание перехватывает. Услышал Месяц вздох судорожный, лицо ее приподнял. А у Насти от взгляда его слезы пуще прежнего полились.

– Что же ты, милая? Не плачь, – потянул ее ближе Декабрь, к себе на колени усаживая, обнимая крепко.

– Как же не плакать, когда горе такое случилось, – в голос разрыдалась спутница, пряча лицо свое на груди мужской. – Жалко Горыныча! А супостаты эти окаянные вновь лезут, беду принести хотят.

– Не бывать этому, – серьезно ответил Декабрь. – Не допустим мы больше такого. Всем миром, если надобно будет, объединимся!

Проведя рукой по волосам русым, Дмитрий начал укачивать-утешать девушку.

– Доброе у тебя сердечко, Настенька. Отзывчивое. За всех болит, за каждого переживает. Редко сейчас встретишь такое. Ты и сама, наверное, не понимаешь, какая ты особенная.

Подняв голову, Настя вытерла лицо ладошками и смущенно улыбнулась Дмитрию:

– Что вы! Только совсем бесчувственный человек не проникнется горем чужим. Тем более таким горем!

А Декабрь, глядя на ее блестящие после слез глаза, на нежный румянец, окрашивающий девичьи щеки, вдруг подумал о том, что еще никогда не видел настолько красивых девушек. Когда внутренняя красота намного ярче внешней.

Непроизвольно протянув руку к лицу девичьему, нежно провел подушечками пальцев по мокрой от слез щеке. Осторожно очертил контур губ, чуть надавив большим пальцем на нижнюю. Обхватив ладонью подбородок Насти, медленно, словно давая ей шанс отстраниться, приблизил ее лицо к своему. И замер в нескольких миллиметрах от таких желанных губ…

«Поцелую», – не вопрос это был во взгляде голубых глаз, а утверждение.

А Настя потерялась в этой по-морозному бесконечной глубине мужского взгляда. Она словно зачарованная наблюдала, как темнеют глаза Дмитрия, как в их загадочной глубине вспыхивают ледяные искорки. И, кажется, даже не дышала…

Завороженная ставшим слегка серым – предштормовым! – цветом глаз Декабря, девушка еле слышно всхлипнула и незаметно для самой себя подалась вперед. И сократила и без того крошечное расстояние между ними – ее губы замерли, немногим не соприкоснувшись с твердым мужским ртом. Она чувствовала их тепло, невольно осязала нежность и бархатистость кожи.

На миг оба застыли, согреваясь дыханием друг друга! Тепло дыхания – обычно такое эфемерное и неуловимое – было единственным, что разделяло их уста, практически соприкоснувшиеся. И оба неимоверно отчетливо ощущали его. Чувствовали ветерок шелковистый, ласково обегающий губы и одновременно жалящий их иглами ощущений возбуждающих.

«Так неповторимо прекрасно всего на мгновение застыть на самой грани – прежде чем рухнуть вниз. В бездну своих и чужих желаний. Порочных и совершенно невозможных. Но невыносимо нужных», – мысль эта стремительно промелькнула в сознании Месяца.

Больше одного мгновения эти двое не смогли бы продержаться, договорившись обо всем глазами. Они перешли черту. Одновременно.

Месяц, переместив свою ладонь на затылок Насти, внешне незаметно подался вперед и осторожно накрыл ее губы своими. Девушка слегка вздрогнула, словно испугавшись этого нежного прикосновения. Или собственного, вспыхнувшего в душе, нетерпения?..

Дмитрий же, притянув ее ближе, еле ощутимо касался легкими поцелуями нежных губ, давая время привыкнуть и окончательно расслабиться. Чуть помедлив, Настя несмело обхватила ладошками плечи мужские и робко ответила на поцелуй. Прикрыв глаза, она сосредоточилась только на ощущениях, что дарили прикосновения Декабря. Зарождавшаяся в глубине души истома принесла с собой легкое головокружение и эйфорию.

– На-а-астенька, милая моя, – отстранившись, простонал охрипшим голосом Месяц. – Как же я ждал… Надеялся… Сама захотела… – покрывая короткими поцелуями ее лицо, шептал мужчина.

Дзинь… дзинь… дзинь…

На Настю словно кто-то ушат холодной воды вылил. Она резко замерла, напрягшись в мужских объятиях. А в голове набатом застучала единственная мысль: «Сама… Сама позволила… Захотела… Как они…».

– Нет! – резко отстранившись, уперлась она руками в мужскую грудь. Дыхание было рваным, движения суетными и порывистыми, а мысли – ах! – совершенно противоречивыми.

– Настенька? – Дмитрий обескуражено уставился на нее, силясь понять причину перемен таких резких.

– Я сказала – нет! – рывком подскочив на ноги, Настя подобрала подол длинной юбки и с места сорвалась на бег, стремясь побыстрее покинуть веранду. Голос ее прозвучал отчаянно и надрывно.

Месяц легко мог бы остановить ее: сковать зимней магией на месте, легчайшим усилием сделать пол под ногами неимоверно скользким или как-нибудь по-другому, но не стал. Лишь с сосредоточенной задумчивостью и ощущением необъяснимой печали смотрел вслед Насте.

Пока девушка опрометью неслась в свою комнату, все время думала о том, что же она натворила.

«Не хочу так! Не буду! Не желаю быть как они!».

Влетев в спальню, захлопнула дверь и обвела комнату испуганным взглядом. А затем, прислонившись спиной к прохладной поверхности двери, медленно сползла вниз, оседая на пол. Обхватив колени руками, подтянула их к груди и застыла, тихонько всхлипывая. Сейчас ей хотелось остаться в таком положении навсегда. Так и сидеть в одиночестве, отстранившись от всех и всего. Мнимое ощущение безопасности, возможность уйти от проблем и ни о чем не думать…

«Да только не бывать такому!»

Когда-нибудь придется выйти, поглядеть в глаза Декабрю. А что говорить и как объяснять поведение свое, Настя не знала да и думать об этом не хотела.

Сначала на братца его старшего как последняя глупышка засмотрелась, теперь вот уподобилась всем своим предшественницам… Мрак!

«Виновата… Полностью сама виновата, – приподняв голову, посмотрела пустым взглядом в окно. – Не удержалась, поддалась чарам его. А ведь Дмитрий не принуждал, ждал, пока сама шаг первый сделаю… Ой дура же я горькая!».

Обхватив голову руками, Настя принялась сокрушаться, раскачиваясь из стороны в сторону и все пытаясь понять: что дальше делать? Как исправить ситуацию, вернув отношения прежние? Вот только на ум ничего толкового не приходило, а воспоминания о поцелуях нежных, руках ласковых и ощущению так близко крепкого мужского тела Месяца никак уходить не хотели. Только еще больше запутывали и добавляли сумятицы в мысли.

«Ох и глупая я! Ладно бы не предупреждал меня Снеж заранее».

Сколько она так просидела, Настя не знала, но бесконечно прятаться не будешь. Неизвестность угнетала и гнала ее из комнаты. И боязно, а разобраться со всем стоит поскорее.

Подойдя к зеркалу, трясущимися руками переплела косу, привела в порядок платье и, посмотрев на лицо заплаканное, пошла умываться. Когда же причин для задержки больше не было, пришлось признать, что она безбожно трусит и как может оттягивает неизбежное. Глубоко вздохнув и сжав руки в кулаки, девушка решительно подошла к двери да… там и застыла, прислонившись лбом к прохладной поверхности.

«Трусиха… Какая же я трусиха, бабушка, – прикусив губу, подумала она. – Знай ты об этом, застыдила бы меня».

Простояв так пару минут и осознав, что еще немного и вся ее решительность окончательно растает как дым, Настя рывком открыла дверь и шагнула в коридор. Настороженно осмотревшись по сторонам и никого не заметив, облегченно выдохнула. Медленно, немногим не крадучись, направилась к лестнице. Спустившись на первый этаж, нерешительно замерла, не зная, куда идти дальше и где искать Декабря. Решив пройтись по дому, она первым делом заглянула в гостиную. Увидев, что в ней никого нет, разочарованно вздохнула.

– Не меня ищешь? – заставив подпрыгнуть на месте, раздался над ухом вкрадчивый голос. Сердце совершило головокружительный кульбит (и не только от неожиданности!) и застучало с удвоенной скоростью.

Обернувшись, Настя поняла, что Дмитрий стоит практически вплотную к ней. От неожиданности девушка резко отпрянула, увеличивая расстояние между ними.

Заметив, как заледенел недовольством взгляд мужчины, досадливо сморщила нос. Да только сделанного уже не воротишь – поддалась импульсивному порыву и обидела Месяца. Сцепив руки за спиной, она судорожно пыталась придумать, что сказать. Дмитрий тоже не спешил помогать. Прислонившись плечом к дверному косяку, мужчина скрестил руки на груди, продолжая все так же пристально смотреть на спутницу свою.

Наконец, решившись, Настя осторожно проговорила:

– Я хотела поговорить… объяснить…

Заметив, что Дмитрий вопросительно приподнял бровь, стушевалась под взглядом его, вновь замолкая.

– Давай я тебе помогу, – чуть насмешливо предложил Декабрь. – Хочу принести свои извинения за то недоразумение, что произошло недавно. Этого больше не повторится. Думаю, нам стоит забыть об этом случае, словно ничего и не было. Ты согласна со мной?

– Да, – чуть слышно ответила девушка, краснея и стараясь сдержать пощипывающие глаза слезы.

– Раз все решили, я откланиваюсь. Мне еще по делам надобно, – холодно произнес мужчина и исчез в вихре снежном.

А Настя так и осталась стоять, не замечая, как по щекам текут слезы горькие. В голове у девушки похоронным маршем стучала одна мысль: «Недоразумение… Всего лишь недоразумение, о котором нужно забыть, словно ничего и не было…».

Вроде бы радоваться надобно, что так легко отделалась от внимания нежеланного, а внутри все сжимается от обидных слов. Обидных! Дважды обидных.

Пробежавший мимо двери снежный человечек отвлек внимание девушки, невольно помогая ей хоть немного прийти в себя. Резко отвернувшись, Настя вытерла лицо от слез, решив, что так даже лучше.

«Декабрь теперь в мою сторону и не посмотрит!».

Подумав так, девушка покинула гостиную, решив одеться потеплее, чтобы работу в кладовых продолжить и хоть так от мыслей плохих отвлечься. Тут же и осознала, что за всеми личными переживаниями так и не узнала у Декабря, выяснили ли причину нашествия чудовищ на то поле.

«Кто о чем, называется, думает. А все не о том, о чем нужно!»

Быстро забежав к себе в комнату, Настя надела теплую кофту и отправилась на кухню. Там, предупредив Снега Снеговича, что продолжит работу свою, юркнула в холодную часть кладовой, надеясь, что никто не заметил лица ее заплаканного. Ухватив тетрадь и погрузившись в чтение продовольственного перечня, она старательно гнала от себя все мысли, связанные с мужчиной. Да только что ж поделаешь, если нет-нет, а вспомнятся губы ласковые да руки нежные.

«Что за напасть?! Думать о нем не хочу! А перестать не могу».

Промаявшись так с полчаса, решила Настя, что лучше в хорошей компании посидеть – все ж веселее будет. Поднявшись наверх, она уже собиралась обратиться к главному повару, как вдруг заметила, что Снег Снегович поднял с пола горсть снега и, осторожно прижимая его к себе, медленно поковылял к двери, ведущей на улицу. Недоуменно пожав плечами, Настя хотела отправиться вслед за ним, но ее остановили жалостливые взгляды поварят, брошенные украдкой в сторону той самой двери, за которой скрылся снежный человечек. Решив разобраться, что же такое происходит, девушка подошла к знакомому уже поваренку.

– Снежик, у вас что-то случилось? – осторожно спросила она.

Поваренок, грустно вздохнув, отложил нож, которым нарезал овощи, и печально посмотрел на девушку.

– Уйдет скоро наш Снег Снегович.

– Как уйдет? Куда? – удивилась Настя, присаживаясь за стол.

– Совсем уйдет, – опустив взгляд, тихо ответил Снежик.

– Ничего не понимаю…

Помолчав, Снежик сначала бросил настороженный взгляд на дверь, а затем, посмотрев на Настю, тихо спросил:

– Ты видела, как Снег Снегович с пола снег подобрал и на улицу понес? – дождавшись утвердительного кивка, поваренок продолжил: – Мы хоть и магические создания, но тоже не вечные. Когда-то и у нас срок службы подходит к концу. Тогда и начинаются разрушения. Этот снег, Настенька, отвалился от нашего главного повара, а значит… недолго ему осталось.

– Как так? Неужели и помочь ничем нельзя? – Настя недоверчиво посмотрела на поваренка. Магия же в этом мире есть!

– Нельзя, милая, уж сколько раз пытались, – Снежик грустно шмыгнул носом. – Хозяина только больно жалко. Переживает он сильно, ведь каждый Месяц сам себе служек создает, магию и частичку души своей вкладывая. Опять будет смурной ходить, горевать по ушедшему помощничку.

– Не расстраивайся, Снежик, – погладила по белой голове поникшего поваренка Настя и постаралась ободрить: – Всегда есть надежда, главное – верить в это. Ведь в мире сказочном живем. Пойду я, наверное. Не нужно Снегу Снеговичу сейчас видеть меня, не до того ему.

«Я тут из-за глупостей переживаю, а есть проблемы куда серьезнее!»

Выскользнув из кухни, задумчиво побрела по коридору. Да так погрузилась в размышления свои, что очнулась только в холле, когда с улицы послышался непонятный звук, напоминающий хлопанье крыльев. И так девушке любопытно стало, кто к ним такой шумный пожаловал, что она, нисколько не страшась, открыла дверь да так и замерла на месте.

Перед их домом сидел зверь невиданный. Высотой с большой холм, чешуя изумрудным цветом переливается, кожистые крылья широко распахнуты. А еще зверь был о трех головах, что чуть отличались оттенками от тела громадной ящерицы. Средняя голова с янтарными глазами была такого же изумрудного цвета. Правая красовалась бирюзовыми глазами и поблескивала зеленой чешуей, напоминавшей по цвету молодую весеннюю травку. Левая выделялась светло-зелеными чешуйками и карими глазами.

– Ух ты, Змей Горыныч! – почему-то нисколько не испугавшись, воскликнула Настя.

– Ух ты, спутница Декабря! – передразнила ее одна из голов.

А в Кощеевом замке, в одной из комнат, сидя перед жарко натопленным камином, Константин наблюдал за тем, как его друг беспокойно мечется, расхаживает туда-сюда. Вид у Декабря при этом был хмурым и задумчивым. Сначала Стража это забавляло, но потом начало раздражать.

– Сядь ты уже! – возмутился Кощей. – Скоро дыру в ковре протопчешь.

– Не могу, – на секунду остановившись, буркнул Дмитрий.

– Ты серьезно веришь, что твоя спутница, вся такая милая, добрая и скромная, могла таким способом себе цену набивать? – усмехнулся Константин, лениво вертя в руках бокал с вином. – Да у твоей Настеньки все мысли по лицу прочесть можно.

– Однако же отказала, сбежала от меня, – ответил недовольно Дмитрий.

– Да как она посмела только! – насмешливо возмутился Страж. – Да уж, оборзел ты, друг.

– Это еще почему? – непонимающе насупился Декабрь.

– Потому как привык никогда отказов не получать! Как можно? Мы ведь из себя все такие красавцы да маги великие, – усмехнулся Кощей. – Ты мне лучше скажи, а ухаживать за ней пробовал? Цветочки дарить, подарки всякие? Или сводить ее куда-нибудь?

– Я ей ледяной лес показать хотел, – Дмитрий сурово посмотрел на друга.

– И как? Показал? – Константин вопросительно приподнял бровь.

– Не успел, – отведя взгляд, чуть смущенно ответил Декабрь. – До того ли сейчас было…

– Ах, ну да, когда ж тебе было-то! – намеренно неискренне посочувствовал Страж. – На приставания, значит, время нашел, а на ухаживания – нет.

– Да к тебе самому очередь выстраивается! – возмутился Декабрь, решив перехватить инициативу. Уж очень… правильно звучали упреки Кощея.

– Однако же я знаю, что есть и другой тип девушек, – ехидно ответил Кощей.

Вспомнив о погибшей супруге Константина, Дмитрий резко замер на месте и о чем-то крепко задумался. Кощей решил ему не мешать, молча наблюдая за сменой эмоций на лице друга. Стражу было удивительно видеть, как сильно эта спутница сумела заинтересовать Месяца.

«Чего греха таить, за долгую жизнь Месяц был обожаем многими и многими! И ни одна из них по-настоящему не затронула его словно скованную вечным холодом душу».

Константину любопытно было, чем же Настя так проняла Дмитрия? Но вмешиваться он не собирался, считая себя плохим советчиком в делах сердечных и предпочтя роль стороннего наблюдателя.

Наконец что-то для себя решив, Декабрь сел в кресло, что стояло дальше всего от камина, и спросил:

– Так ты думаешь, что если я буду за ней ухаживать, то она ответит взаимностью?

– Конечно же, – улыбнулся Кощей, отсалютовав бокалом и решив не добавлять, что это будет только в том случае, если Дмитрий действительно люб Настеньке. И ему начинало казаться, что и со стороны Месяца в этот раз не только мужской интерес присутствует.

– Тогда, наверное, стоит попробовать, – решился Декабрь. – Эх, давненько я за женщинами не ухаживал.

– Ага, никогда, – рассмеялся Константин, размышляя о том, что время наступает смутное – темные силы активизировались, прорыв за прорывом следует. И будет ли у друга его возможность посвятить время свое понравившейся спутнице?..

Недовольно глянув на Стража, Дмитрий, даже не попрощавшись, исчез в снежном вихре. Оказавшись в холле своего дома, Месяц уже собрался было искать свою спутницу, когда услышал донесшийся с улицы веселый смех Настеньки.

«Я тут переживаю, места себе не нахожу, а она веселится?!» – вознегодовал Дмитрий.

Подойдя к двери, резко ее распахнул да так и застыл на пороге.

– Горыныч, что ты здесь делаешь?!

Трехглавый дракон заметно смутился и суетливо зашаркал по снегу передней лапой. Левая голова Горыныча невинно похлопала глазами и смущенно ответила:

– А я вот… От Бабы-Яги сразу к тебе.

– Сбежал, значит, – хмыкнул мужчина.

– Почему сразу сбежал? – возмутилась правая голова. – Попрощался и улетел. Все чин по чину!

– Ну да, ну да, – с самым серьезным видом покивал головой Декабрь. – А Олеся что тебе на прощание сказала?

– Стой, ящерица недобитая! – импульсивно рявкнула левая голова, пародируя Бабу-Ягу.

Остальные две головы с неодобрением покосились на излишне болтливую «соседку». Дмитрий, с трудом сдержав смех, подмигнул Настеньке.

Девушка в разговор хороших знакомых не вмешивалась, больше размышляя о том, как бы незаметнее ускользнуть в дом. После последних событий ей было не очень уютно находиться рядом с Дмитрием. Но после этого веселого подмигивания она как-то сразу успокоилась, ощутила облегчение. Мужчина уже не смотрел на нее так холодно и безразлично, как при расставании. Несмело улыбнувшись в ответ, Настя плотнее запахнула шубу. Мороз крепчал, а она уже давно находилась на улице.

«Хорошо, что Снеж мне шубу вынес, а то совсем бы закоченела», – подумала, пряча замерзшие руки в рукава.

– А что же вы на улице стоите? – Декабрь подошел к своей спутнице и, обхватив ее замерзшую ладошку, неодобрительно покачал головой. – Настенька, приглашай гостя дорогого.

– Но как же… – растерянно начала девушка, не представляя, как эта громадина в дом войдет.

– Не извольте беспокоиться, – опять влезла «разговорчивая» левая голова.

А в следующий миг огромное тело Горыныча окутало зеленоватое марево магической силы. Когда Настя, наконец, смогла хоть что-то рассмотреть, перед ней стояла достающая девушке до подбородка миниатюрная копия Стража!

«Вот уж чудо так чудо!»

– Ой! – только и смогла произнести спутница, когда Змей Горыныч, весьма довольный произведенным впечатлением, важно прошествовал в дом.