Объект

Все было очевидным.

– Мария, скажите ему, что если он не намерен сотрудничать – мы заставим его, – прозвучал безликий голос ретранслятора.

Справилась с задачей перевода этого ультиматума с трудом: дыхание сбивалось и губы дрожали. Сегодня я не испытывала страха – только безграничный ужас. И совсем не инопланетянин был тому причиной.

На мои слова роденец не отреагировал. Я повторила их снова, пытаясь хотя бы интонациями передать мольбу. Отчаянно хотелось, чтобы он согласился. И все эти ужасы прекратились. Морально мне было очень тяжело: я тоже участвовала в происходящем. Чувство вины и стыда зашкаливало.

– Пожалуйста, согласитесь! – добавила я от себя. И для надежности, до конца не уверенная, что с его точки зрения изъясняюсь понятно, повторила просьбу еще дважды.

Мужчина вздрогнул и поднял голову, уставившись на меня… совершенно черными глазами. Это единственное движение, которое он сделал с момента нашего появления, поведало мне о многом. Он очень медленно и с трудом действовал шеей. Губы были разбиты, о вчерашнем серебре взгляда ничто не напоминало. Он выглядел измученным и избитым.

– Я сказал, что вам нельзя приходить. Вы не понимаете, что делаете. Уйдите! – с трудом разлепив спекшиеся губы, едва слышно отозвался он.

– Что он говорит? – тут же вмешался военный.

– Опять настаивает на моем уходе, – тоскливо призналась я. – Говорит, что мне нельзя тут находиться.

– Почему? – даже в безликом звучании ретранслятора я почувствовала ярость, снедавшую военного.

Озвучила вопрос, который и меня интересовал еще со вчерашнего дня, и уставилась на роденца. Он сидел, зажмурившись и откинув голову на стену позади себя. Мне показалось, что он не ответит: время шло, а он молчал.

– Это опасно для вас и для… меня. Это просто запрещено. Поверьте мне.

Я верила, хотя и не понимала. Но вряд ли это могло повлиять на ситуацию: мне не позволят уйти. Да и лучше мне не уходить…

– Если я буду тут, вам не будут делать… плохо, – тихо призналась в своей потаенной мысли и на миг отвела взгляд. Вряд ли он ждет чего-то хорошего от нас. От любого из нас…

Мужчина приоткрыл глаза и взглянул на меня. Заполненные чернотой провалы глазниц производили жутковатое впечатление, но страх перед ним исчез. Сейчас вид этого существа вызывал лишь жалость.

– Он ответил? Что вы ему говорите? – вмешался инструктор, прерывая наш разговор.

– Да. Сказал, что это запрещено и опасно. Я его уговариваю отвечать.

– Если вы будете тут, будет гораздо хуже, чем сейчас. И мне, и вам! – едва слышно в это же время отозвался роденец.

– Продолжайте! – приказал инструктор. – Возможно, это удачная идея. Попробуйте уговорить его вы.

Вздохнув, заставила себя думать только о деле, заталкивая собственные чувства поглубже. Я должна собраться!

– Объясните причину. Не понимая ее, как я могу оценить степень опасности? И поверить вам? Возможно, вы просто уклоняетесь от контакта, не испытывая симпатии или интереса.

Роденец вздрогнул, мне даже показалось, что черты его лица исказила гримаса отвращения.

– Я вас ненавижу! – прошипел он.

Являясь представителями разных рас, мы вполне могли подразумевать под этим высказыванием разные вещи. Мой мозг, воспринимая звуковые сигналы, издаваемые этим мужчиной, интерпретировал их в понятные мне образы и речевые обороты. Но в данном случае понятное для меня слово «ненависть» наверняка было верным определением! Иного мы не заслуживали.

– Да, – понимающе кивнула я, вновь борясь с чувством жалости. – Но объяснить в ваших интересах. Пусть не ради меня, но вы сказали об опасности и для себя. Поверьте: меня заставят приходить снова и снова. Я не могу отказаться. Вы должны убедить их.

Невольный кивок в сторону военных вызвал немедленный интерес инструктора. Пришлось рассказать ему о сути состоявшегося диалога.

– Верно! – одобрил он. – Давите на него. Угрожайте. Обещайте. Но заставьте отвечать на наши вопросы.

«Чтоб тебя судьба на место этого роденца поставила!» – от души пожелала этому безжалостному человеку.

«Объект» обдумывал мои слова, вернее мне хотелось думать, что именно поэтому он молчит.

– Хорошо, я поясню, – к счастью, он решился. – У свободных мужчин нашей расы бывают особенные периоды. Мы зовем их… голодом. Совсем скоро подойдет мое время. Женщинам нельзя в этот период находиться рядом.

– Вы… можете меня съесть?! – поразилась я. Сознание интерпретировало понятие, обозначенное роденцем, как жажду пищи.

– Это более масштабное понятие, но и подобного исключить нельзя, – уставившись в пол, подтвердил он.

А мне вспомнилось напутствие адмирала, где он рассуждал об опасности и непредсказуемости жителей галактики Орес. Но… рядом вооруженная охрана, так что вряд ли угроза поедания меня кого-то впечатлит. И уж точно не заставит отказаться от планов общения с роденцем.

– Меня защитят, – в этот раз на военных кивать не стала: и так понятно, о чем я. – Поэтому вам лучше рассказать обо всем сегодня, это самый верный способ избавиться от моих визитов.

– Что вы пытаетесь выяснить? – мужчину пошатывало. Он с трудом фокусировал на мне взгляд и почти не двигался, тяжело опираясь на стену.

– Про особенности гипертоплива Ореса, – сообщила я главную цель расспросов, ранее озвученную мне инструктором.

– С чего вы взяли, что я об этом что-то знаю? Я – рядовой член команды, – услышала тихий ответ роденца. И поймала себя на поразительном наблюдении: все это время он говорил очень тихо. Сегодня никакого дискомфорта от общения с ним я не испытывала!

– О том, что вы – инженер (в земной интерпретации!), известно, – я сама не знала откуда, но эту информацию об «объекте» мне сообщили изначально.

– Ясно. Тогда скажите, что с тремя моими собратьями, которые были захвачены одновременно со мной?

Об этом я слышала впервые. Более того, если бы они были тут – меня бы отправили «пообщаться». Ведь так? Или нет?.. В общих чертах передав предыдущий диалог военным, адресовала им и последний вопрос роденца.

И… не услышала ничего. Повисшая пауза меня напрягла, поскольку за этой тишиной угадывалась страшная по своей сути причина.

– Их отправили на другую базу, – в конце концов, получила я ответ. Его передала и роденцу.

– Врете мне?! – его немедленный отклик был поразительно созвучен моим внутренним ощущениям. – Врете даже в такой малости и рассчитываете на мое содействие? Полагаете, что я в ответ должен поверить вам в вопросе спасения собственной жизни?

Стараясь сохранять бесстрастный вид, перевела инструктору слова «объекта».

– С чего он это взял? – механический голос ретранслятора не позволял понять эмоции военного. – Их действительно больше нет на этой базе.

Сейчас ответ прозвучал несколько иначе!

– Потому что знаю об их гибели, – мгновенно отозвался роденец, стоило мне перевести. – Они погибли здесь, на этой базе, примерно две луны назад.

«Месяц назад, – сообразила я. – Именно тогда и пришел запрос на мою… командировку».

– Откуда вам это известно? – вопрос вырвался невольно.

– Я просто знаю. Среди них не было свободных мужчин. А значит, шансов пережить период голода вдали от… дома. И у них он бывает чаще, – взгляд роденца был устремлен прямо на меня. – Я – единственный пленник, сохранивший жизнь. Мои собратья погибли.

Вот в чем причина такого упорного стремления заставить его говорить!

Судорожно сглотнув, замолчала. Как можно при таких изначальных данных убедить его пойти на переговоры?.. Но роденец первым прервал молчание.

– Уходите и не возвращайтесь. Откажитесь! Вы не пленница. Я не буду сотрудничать. И могу лишь повторить: для вас это опасно. Смертельно опасно! – прошипел он, не глядя на меня. Голова «объекта» вновь лежала на скрещенных на коленях руках.

– Вас будут мучить, – опустив взгляд, произнесла тихо. Чужой язык, да еще настолько сложный для нашей артикуляции, давался с трудом, и я надеялась, что мужчина не разберет моих слов. Но он услышал: плечи роденца на миг приподнялись, чтобы тут же устало опуститься. Он считал это более приемлемым…

Чтобы передать решение пленника (а гостем он точно быть не мог!) военным, мне понадобились все запасы мужества. Казалось, я собственноручно подписываю инопланетянину смертельный приговор.

– Уходим, – выслушав меня, после долгой паузы озвучил приказ инструктор.

Сегодня я сама, без сторонних понуканий, первая выскочила из капсулы. До одури страшно было увидеть, что начнут делать с роденцем. Отчаянно хотелось одного – исчезнуть отсюда и постараться забыть… Но возможно ли это?

Нас вновь ожидал адмирал. Выслушав меня и отчет военного, сухо распорядился:

– Мария Григорьевна, необходимо ваше присутствие на совещании. Переодевайтесь и вас проводят.