Обжигающий север
- -
- 100%
- +
– Нет, мы договорились о другой форме взаиморасчета, – потирая руки в предвкушении еды, сообщил муж.
– А… откуда тут взялось женское? – Про количество добавить постеснялась, но он и сам понял.
– Капитан тоже женат. – Сказано это было таким многозначительным тоном, словно объясняло все.
Возможно, кому-то и объясняло, но не мне! Но, смирившись, решила, что впереди будет время обо всем разузнать.
Не считая этого эпизода, оставшиеся дни путешествия были спокойными и умиротворяющими. Днем – несложная работа под мерный шорох животных в обществе старха, а ночью… Ночи стали моим любимым временем суток. Каждое утро, пробудившись, благодарила все высшие силы за то, что послали мне такого чуткого мужчину, а еще добрым словом вспоминала рябую сокамерницу, что надоумила на этот судьбоносный выбор. Надеюсь, и ей судьба улыбнулась.
Старх с неизменным постоянством перед сном озабочивался выполнением своего мужнего долга, причем в обязательном порядке предварительно заручившись моим согласием. Я очень смущалась, но согласие каждый раз давала. Мой предыдущий опыт ограничивался одним мужчиной и был безрадостным. Старх же поражал меня заботливостью, терпением и выдержкой. У нас даже возник маленький ритуал.
Каждый вечер, возвращаясь после ужина и посещения санитарной зоны к нашей спальной кабинке, раздевались по очереди. Сначала внутрь забиралась я, стягивала куртку и штаны, расстилала постель, потом раздевалась полностью и отодвигалась к стенке, прячась под одеяло. Муж на третий день нашей семейной жизни объяснил мне, что у стархов супруги спят рядом только полностью раздетыми.
– Жена под одеяло к мужу в одежде не ложится, – предупредил он меня.
Мелькнула паническая мысль о морозе, но выяснение подробностей решила отложить до момента первой ночевки на Иволоне.
Так что теперь каждый вечер перед сном я раздевалась донага, а потом, все еще смущенно отводя взгляд, наблюдала, как готовится ко сну старх. Всегда неизменно спокойно и деловито. Меня поражал тот факт, что, будучи так непривлекателен лицом, Рид обладал невероятно красивым телом. Мощные плечи, сильные и пропорциональные руки и ноги, поджарый живот. Особенно мой взгляд притягивали курчавые волоски на груди – такие же мягкие на вид, как и на ушах. Очень хотелось потрогать их, но отважиться не могла. Вообще, инициатива супружеской близости пока исходила только от старха, проявлявшего очевидное желание и уверенное постоянство.
Так, забравшись ко мне под одеяло, осторожно сильными руками, предварительно скользнув ладонью по животу, обхватывал меня за талию и, склонившись надо мной, тихонько спрашивал:
– Можно?
Как правило, к этому моменту от ощущений, вызванных прикосновениями к моей коже его грубоватых рук, у меня уже перехватывало дыхание, поэтому просто молча кивала. А он ночь за ночью занимался изучением моего тела. И в его руках я чувствовала себя очень стройной, легкой и… непривычно значимой. Большие ладони старха могли свободно обхватить мою талию, причем, обнаружив этот факт, муж что-то проворчал насчет моей недокормленности, но снова и снова продолжал так меня касаться. Ему явно нравилось ощущение моей хрупкости, абсолютной принадлежности ему. А мне тоже было приятно собственной кожей осязать его шершавые ладони, обхватывающие и осторожно поглаживающие меня. Я выгибалась дугой, способствуя этому захвату, чем он пользовался, перемещая руки дальше под меня и поглаживая спину. Вообще, успокаивающие поглаживания были ему свойственны, еще с оленями заметила. Но в моем случае присутствовал элемент нежного исследования. Если он замечал, что касание в каком-то месте вызывает у меня стон или довольный вздох, обязательно повторял прикосновение, и не раз, беря себе на заметку.
Очень нравилось старху касаться и моей груди, которую он невероятно нежно приподнимал, немного сжимал и поглаживал загрубевшими пальцами. Меня эти осторожные шершавые прикосновения его пальцев просто сводили с ума. Не думала о том, что такая простая ласка настолько чувственна. Каждый раз, как он добирался до груди, меня сразу пробирало восторженной дрожью, а внизу живота начинало томительно тянуть в предвкушении дальнейшего.
В кабинке вдвоем было не очень удобно и тесновато, без особенного простора для маневров, но даже самые простые ласки моего громадного мужа доставляли огромное удовольствие. Каждый раз, прежде чем осторожно сблизиться со мной, он медленно проникал в меня рукой, удостоверяясь, что его ждут и очень рады. Обнаружив меня влажной, довольно хмыкал и терся лбом о мою грудь и живот, обнимая сильными руками за бедра, бормоча мне, что я хорошая жена и что ему очень повезло со мной.
По части комплиментов опыта у него определенно было немного. Но у меня сердце замирало от того, как он, смягчая тон, особенно акцентируя раскатистое «р-р-р», говорил это «хор-р-рошая». Руки сразу сами взлетали вверх, обнимая его плечи, лаская их, прижимая теснее.
В любви он никогда не спешил, до определенного мгновения делая все без суеты и резкости. Своим огромным телом владел в совершенстве, поэтому ни разу не было случая, чтобы он где-то прижал или придавил меня, причиняя боль.
Мое тело тоже с каждым разом все увереннее принимало его, подстраиваясь под размер и наполняясь без остатка. И вот тогда он менялся. Словно отпуская поводья выдержки, преображался, становясь порывистым и быстрым. Мне хватало всего лишь нескольких сильных толчков, чтобы по телу побежали волны удовлетворенной слабости, а сознание исчезло в тумане приятнейших ощущений. Как правило, его последнее сильнейшее движение я встречала уже в расслабленном опустошении удовольствия, кусая его ладонь, сдерживающую мои стоны.
Старх каждый раз умудрялся одновременно лишить меня всяких физических сил и наполнить желанием жить и радоваться дальнейшему. Осторожно развернув мое, еще подрагивающее от напряжения супружеской близости, тело на бок, плавно обвивал своей лапищей мою талию и, прижав к себе, баюкал. Так мы и засыпали. И мне даже чудились робкие прикосновения его губ к моим волосам.
И каждое утро в последние дни я просыпалась одна. Не знаю, как он умудрялся выбраться из кабинки, не разбудив меня, но факт оставался фактом: он давал мне возможность поспать подольше. После первой панической реакции я начала наслаждаться этим временем. Еще в ленивом полусне, перевернувшись на живот и подмяв под себя одеяло, обнимала руками его подушку, впитывая его аромат, и расслабленно валялась еще с полчаса. Пока Рид не приходил за мной, чтобы проводить в туалет и забрать с собой на склад, где я и завтракала.
Именно эти дни полета к Иволону стали самыми счастливыми в моей жизни днями. Такого душевного комфорта и расслабленного спокойствия я не испытывала, кажется, никогда раньше. Поэтому день прибытия на ледяную планету помимо очевидного волнения и тревоги вызвал затаенную грусть. Да и страшно было… Перспектива вечной темноты и суровейших морозов (с точки зрения человеческого восприятия таково существование в северных пределах!) невероятно пугала.
Глава 6
Прибытие космолета на Иволон почувствовали все. Несмотря на отличную нагревательную систему космолета, внутри ощутимо похолодало. Этим утром муж разбудил меня сразу и, выдав приготовленные им с вечера теплые одежки, велел одеваться в его присутствии, ведь поспать потом можно будет еще, а без него я замерзну под одним одеялом.
Поэтому, неловко изгибаясь в кабинке, из которой уже выбрался муж, начала надевать облегающие теплосохраняющие колготки и футболку с длинными рукавами и высокой горловиной. Поверх, под уверенный кивок старха, пришлось натянуть еще одни колготки, но из странно переплетенных нитей. Старх пояснил, что они вязаные! В жизни не слышала о такой форме утепления! На футболку натянула длинный, явно мужнин теплый свитер, а на ноги – толстые носки. Если прибавить к этому плотную шапку, то общее представление о моей временной «пижаме» получить можно.
– Закутайся в одеяло и пока досыпай. Я через час приду, принесу завтрак и провожу тебя в туалет. А пока мне надо подготовить животных к выгрузке, – непреклонным тоном известил старх о ближайших планах, прежде чем уйти.
Чувствуя себя в своей утепленной многослойной одежке комфортно и тепло, кожей лица ощущала холодящие потоки окружающего воздуха, просачивающиеся снаружи. Завернулась в одеяло, но спать не получалось. В душе прочно поселилось нервное ожидание. Если внутри звездолета так похолодало, то какая же температура снаружи? И как в этой ситуации транспортировать теплолюбивых оленей? На них же не надеть три слоя колгот и шубу сверху? Шуба смущала особенно, но со способностью стархов к терморегуляции собственного тела термоскафандры, видимо, не были в ходу, да и на мое появление он однозначно не рассчитывал. Каким все же ветром его в изолятор занесло, эх, знать бы… А еще я молча поражалась тому факту, что мужу удалось прямо в космосе раздобыть мне столько теплой одежды.
Время в тревожных раздумьях пролетело незаметно, и, когда старх вернулся, я быстро выбралась наружу. Пока обувалась, заметила, что все пассажиры, натянув на себя все что можно, откровенно мерзли. Сама, резко выдохнув, увидела перед собой облачко пара. Обогревательная система звездолета не справлялась! Ой, что же снаружи творится?!
Пока я копошилась со сборами, старх успел свернуть матрас и собрать в мешок все наши вещи. Мы быстро направились на склад с его грузом, предварительно зарулив в туалет.
– Вита, слушай внимательно, чтобы мне потом тебе не повторять еще раз, – деловито инструктировал меня муж по пути. – Первыми сейчас будем транспортировать оленей, потом ангар разгрузим и перевезем все к себе. Мы с тобой последними отправимся. Тебя пока оставлю у знакомых, но к ночи приеду, так что не переживай. И не болтай ничего лишнего там. Если что будут спрашивать, говори: «Не знаю». Поняла?
Я ответственно кивнула: в любом случае я объективно ничего не знаю, так что даже не солгу. Хотя перспектива остаться у кого-то незнакомого на этом уже отчаянно пугающем Иволоне заставляла сердце тревожно убыстряться, но раз уж судьба так распорядилась, мне остается только следовать ей.
В грузовом отсеке помимо оленей неожиданно для меня обнаружились шестеро незнакомых стархов. Все в таких же утепленных меховых одеждах, какие муж соорудил и мне. И все очень впечатляющие: высокие, желтоглазые, мощные и внешне симпатичные. Они как по команде уставились на крайне растерявшуюся меня и дружно зашевелили носами. Испугавшись явившегося снаружи разгрузочного десанта, я отступила за спину Рида. Но мужчины практически сразу утратили ко мне интерес, вновь вернувшись к занятию, за которым мы их застали. Стархи разворачивали на полу огромные меховые чехлы размером не меньше, чем с нашу спальную кабинку. Олени, взволнованные появлением чужаков, от которых ощутимо веяло прохладой, нервно переминались на месте и косили на пришельцев бархатистыми глазами.
Меня муж проводил в дальний уголок, вручил завтрак и фляжку с водой, рядом положил ту самую меховую одежку, что смастерил в дороге, большую пушистую шкуру и спокойно сказал:
– Тут посиди пока, чтобы не затоптали. Поешь и теплее оденься. Мы сейчас заняты будем, время остановки пролетит быстро, а груза много. Ты должна быть в конце готова к выходу.
Быстро кивнув, принялась за еду, одновременно наблюдая за происходящим. Мой старх тут же отошел помогать соплеменникам. Они быстро расстелили меховые чехлы, потом поочередно накрыли морды животных предварительно пропитанной чем-то тканью, отчего те почти сразу заснули, грузно обмякнув на пол. Стархи животных поддержали и каждого оленя принялись заворачивать минимум в три чехла. Потом подняли их на платформу специального погрузчика, которым управлял кто-то из команды звездолета, чтобы транспортировать наружу. Больше всего меня поразило, что в каждый меховой кокон помимо оленя в обязательном порядке забрался и один старх. Греть в дороге будет?
В итоге погрузчик с живым грузом, а следом и остальные стархи вместе с моим мужем покинули склад, отправившись транспортировать оленей. Я осталась за главного. К тому моменту с завтраком уже покончила и, чувствуя постепенно пробирающий даже через утепленную одежду холод, основательно завернулась в теплую шкуру.
Внутрь ангара шагнул капитан и, быстро осмотревшись, спросил:
– Где Гайвридаил?
– Ушел оленей перевозить, – сказала я.
Старх быстро развернулся и тоже вышел. Отсутствовали мужчины не меньше полутора часов, я уже даже волноваться начала, думая о том, не случилось ли чего непредвиденного. Но, вернувшись, они сразу приступили к перемещению на платформу погрузчика крупногабаритных контейнеров. Капитан и еще двое из команды, тоже стархи, помогали. Таким образом, часа за четыре складской ангар практически опустел.
Те шестеро местных стархов исчезли вместе с последней партией контейнеров, а ко мне подошли Рид и капитан. В руках последний держал уже знакомую дощечку с едой, но передал ее не мне, а мужу, который, в свою очередь, протянул еду непосредственно мне.
– Не замерзла? – сосредоточенно оглядывая по самый нос закутавшуюся меня, уточнил муж.
– Нет. – Я немного раскрылась, чтобы руки оказались снаружи теплого меха, и взяла еду.
– Сейчас отвезут последнюю партию и вернутся за нами, – пояснил свои дальнейшие планы Рид.
Осторожно покосившись на продолжавшего стоять рядом капитана, начала есть. Рид присел рядом и тоже принялся за обед.
– Связь не разрывайте, – очевидно, в продолжение своего разговора наставлял капитан моего мужа. – Если будет сложно – сообщите.
– Да, – кивнул мой старх. – А ты вплотную займись моим заказом.
– Вот как вернемся из рейса, сразу начну, – с очень серьезным видом пообещал капитан. – Ориентируйся на следующий прилет, через полгода доставим. Может быть, вам еще оружия добавить?
Я вся обратилась в слух. За годы жизни на пиратском корабле я освоила не один вид оружия, а также видела множество ситуаций, когда его применяли. Неужели и тут грядет очередное кровопролитие и смерть? За этими мыслями не сразу заметила, что оба старха сразу отреагировали на мою настороженность, замолчав, и сейчас внимательно на меня смотрели. Быстро сглотнув, вновь принялась жевать, отведя взгляд в сторону. Но предупреждающий взгляд мужа в сторону капитана заметить успела.
Больше они не сказали ни слова, но, когда Рид съел свою порцию, отошли в дальний угол склада и неслышно для меня продолжили беседу.
А я, вновь закутавшись в шкуру, погрузилась в сытое тепло и решила заранее не бояться, а просто плыть по течению жизни.
– Витара. – Отреагировав на голос мужа, поняла, что задремала в уголке, убаюканная теплом внутри мехового укрытия. – Пора и нам собираться, через полчаса звездолет улетит. В туалет пойдешь? Или сразу одеваться будем?
– В туалет, – быстро отозвалась я.
Капитан уже ушел, мы быстро сходили в санитарную зону и вернулись на опустевший склад. Рид дал мне очередное вязаное изделие и велел натянуть на голову, оставив прорези только для глаз. Поверх этой защиты для лица на меня надели своеобразный меховой намордник. В ответ на мое недоуменное мычание Рид серьезно сказал:
– Ты с непривычки от первого вдоха простудишься, поэтому дыши через мех. А еще лучше, лицом ко мне прижмись – рядом со мной воздух немного теплее.
Потом я облачилась в свой меховой костюм, чувствуя себя уже совсем многослойной. А вот на ногах остались ботинки. Старх их уверенно снял, натянул еще одни вязаные носки, а поверх высокие и очень мягкие меховые гольфы, на которые выправил меховые штанины.
После этого вновь плотно завернул в теплую шкуру и подхватил на руки. Обзора практически не было. Так, кое-что могла видеть одним глазком. Удерживая меня одной рукой, Рид, тоже надевший меховой костюм и шапку, закинул на плечо мешок с последними вещами и, оглядевшись, пошел наружу.
Момент, когда мы вышли из звездолета, я уловила сразу. Ту незначительную часть лица, что осталась открытой, опалило огнем обжигающего холода. Какое там дыхание?! Я вдох боялась сделать! Недолго думая, уткнувшись в мужскую грудь и зажмурив глаза с мгновенно заиндевевшими ресницами, кое-как через зубы втянула немного воздуха. Жутко холодного! Вся моя многослойная утепленная одежда не спасала. Ощущения «накопленного» внутри звездолета тепла хватило минут на пять. А потом я почувствовала, как кожи начала касаться прохлада. Но хотя бы не такой обжигающий мороз, который ощущала веками, даже уткнувшись в мужскую грудь лицом. Как тут можно выжить?! Единственный раз посмотрев в сторону, увидела бесконечное серебристое мерцание льда в темноте окружающей ночи, немного развеянной габаритными огнями пассажирского звездолета.
Рид передвигался быстро, какими-то неравномерными шагами. Прошло минут пятнадцать, прежде чем я поняла, что мы куда-то протиснулись. Рискнув и немного повернувшись в сторону, сообразила, что мы в каком-то транспортном средстве. Уф! Хотя и тут при дыхании возле губ мужа появлялось облачко пара.
– Замерзла? – Рид куда-то сел, устраивая меня на своих коленях. – Сейчас немного прогреем воздух внутри, потерпи.
Осторожненько отодвинувшись, я осмотрелась любопытным взглядом. Прозрачная четырехместная подвижная конструкция на полозьях. Словно стеклянный куб, который внезапно, стоило Риду коснуться странных выпуклых значков на панели спереди, ожил, прорезавшись множеством мерцающих зеленых вен. Выглядело это фантастически прекрасно – словно яркая подсветка во мраке окружающей ночи. И тут же от стен повеяло теплом. Не жаром, нет. Но дыхание перестало обжигать гортань, и с ресниц закапало подтаявшей влагой.
– Едем!
И мы синхронно с командой мужа достаточно быстро заскользили вперед, стремительно удаляясь от поблескивавшего огнями пассажирского звездолета.
– А воздух тут… – Меня запоздало посетила мысль, что, возможно, дело не только в температуре.
– Атмосфера искусственная и для дыхания подходит, – уловил мою мысль и сразу успокоил старх.
Но где же находятся и как при таких температурах на поверхности функционируют искусственные «легкие» Иволона?!
Мы стремительно продвигались вперед, следуя известным только старху маршрутом. За прозрачной кабиной терга (так называлась эта машина) была лишь темнота и серебристый туман, клубившийся над оледенелой поверхностью.
Наконец мы остановились. И, прежде чем я успела удивиться отсутствию хоть каких-то признаков жизни вокруг, поверхность под нашим тергом начала проседать, погружая его куда-то под землю. Погружение продолжалось минут двадцать, если не больше, и проходило достаточно быстро, так что я догадалась – мы оказались весьма глубоко под землей.
– Можешь выбираться из шкуры, – пересадив меня на соседнее сиденье, сообщил старх.
Не задумываясь, сделала, как он сказал, осторожно своей мягкой обувью ступая на дно терга. Спуск прекратился, и прямо перед нами открылся тоннель, в который мы и въехали, направляясь дальше.
Еще несколько минут движения, одна за другой отодвигающиеся на пути двери – и вот неожиданно для меня узкий тоннель перетек в огромную залу. Ловко сманеврировав, Рид остановил наш терг рядом с еще несколькими и, подхватив свой мешок и мою шкуру, поманил за собой.
– Не бойся. Владелец этого убежища – мой друг и мне многим обязан, так что вреда тебе никто не причинит. Я проконтролирую разбор груза и присмотрю за обустройством оленей и вечером обязательно вернусь, – быстро шагая вперед, удерживая меня за руку, пояснял Рид на ходу.
– А… это не твой дом? – поспешила я прояснить ситуацию, оглядываясь кругом. И как тут понять, какое время суток, – получается, еще не ночь, а на поверхности темно?
– Нет, тут нейтральная территория. Это убежище. А мой дом еще не готов. Я не планировал так быстро оказаться женатым, – озадачил меня муж. – Но обещаю, что свой дом ты получишь. Мы сейчас усиленно поспешим с обустройством, чтобы скорее перевести тебя. Но пока там холодно.
– Как же олени тогда? – заволновалась я за питомцев, к которым успела привыкнуть в перелете.
– Мои должны были организовать для них все, не переживай.
Перед нами отъехала очередная дверь, из-за которой навстречу шагнул незнакомый старх явно в возрасте.
– Гайвридаил. – Он приветственно кивнул моему мужу и удивленно принюхался в моем направлении. – Жена?
Мой старх кивнул и, быстро вытянув меня вперед, отчеканил:
– Руенз, присмотри за Витарой. Мне надо к себе: необходимо многое сделать, чтобы ее перевезти. Приеду ночевать. – И уже мне: – Это мой друг, если что-то понадобится – обращайся к нему.
– Справитесь ли так быстро? – В голосе почтенного старха звучало сомнение.
– Придется. Какие еще есть варианты? – Рид на миг пожал плечами и передал Руензу свой мешок. – Еду и обеспечение привезу вечером. – Развернувшись, он быстрым жестом коснулся моей щеки и, на прощанье прошептав: «Не бойся», – стремительно пошел назад.
Напряженно проводив его удаляющуюся фигуру взглядом, неожиданно поняла, что спокойно себя чувствую, только когда он рядом.
– Витара? – привлек к себе мое внимание новый знакомый. – Идемте в жилой общий зал.
Я кивнула и последовала за стархом. Буду спокойно ждать. Обещали же свой дом…
Мы быстро преодолели еще пару коридоров, отделенных друг от друга мощными дверями. Причем я ощущала все возрастающее тепло. Откуда оно?
– Сейчас сможете раздеться, – понял мои мысли старх.
Мы оказались явно в жилом помещении – большом, метров сто на пятьдесят, зале. В одном конце множество столов и лавок, а с противоположного края в стене виднеется несколько дверей. Одна как раз распахнулась, пропуская внутрь женщину. Впервые увидев представительницу этого народа, испытала острое чувство неуверенности в себе. Высокая и очень ладная стархиня – и фигурой, и лицом ее природа одарила, даже забавно торчащие из волос кончики мохнатых ушек не портят облик.
– Рид вернулся? – первым делом уточнила та у моего спутника. – И кто это с тобой?
– Да, но он сразу к себе уехал. А это Витара – его жена. Она пока у нас будет жить, ему надо для нее дом приготовить: сама понимаешь – куда ее там сейчас…
– Жена?! – Женщина, проигнорировав прочую информацию, стремительно бросилась к нам, заставив меня напрячься. – Откуда?
– Да кто ж знает, – философски заметил в ответ Руенз и, обернувшись ко мне, указал в направлении лавок: – Иди там разденься, сейчас Кривона тебе поесть принесет да попить теплого.
– С чего это я ей еще понесу что-то?! Сама не безногая. – Остановившись рядом, стархиня грозно зыркала в моем направлении глазами. – Что же он, кого поприличнее выбрать не смог?
– Это тебя, что ли? – Мой пожилой спутник хмыкнул. – Да ты сколько ему навязывалась – все без толку. А Витара устала с дороги, так что обеспечь ей теплый прием: она – моя гостья!
На последней фразе в голосе мужчины появилась неожиданная непреклонность, заставившая вздорную стархиню несколько сникнуть, но, когда я двинулась к лавке, возмутиться мне вслед успела:
– Да в ней нашей крови почти совсем не чувствуется! – Прозвучало это так, словно я совсем никчемная.
– Пусть и мало – зато какая! – веско возразил старх.
Глава 7
Значения словам Руенза я не придала, гораздо больше мое внимание привлекло поведение девушки. То, что я ей не понравилась, – ясно. Впрочем, не важно: жизнь научила меня быть эгоисткой и не стремиться очаровать всех встречных, но в данной конкретной ситуации мое собственное положение столь шаткое и непонятное, что приходится опасаться любого «вмешательства» со стороны. А тут очевидная конкурентка! И неизвестно, что связывает ее с моим вроде как мужем. Его мотивы, побудившие взять меня в жены, учитывая ситуацию, тоже непонятны. Так что с этой стархиней надо быть настороже.
Чувствуя, что излишне одета для теплого подземного помещения, начала снимать свой меховой костюм: шапку, меховые гольфы и свитер старха. Оставшись в вязаных носках, штанах и его теплой и длинной рубашке, оглянулась в поисках мешка, который Рид передал другу: в нем лежали мои ботинки. Оказалось, что мешок стоит в противоположном конце зала, у стены. Быстро пройдя туда, заглянула внутрь и вытащила свою обувь, а заодно, основательно порывшись, и расческу: волосы под шапкой спутались.
Вернулась к столу, возле которого на лавке лежала моя одежда, одновременно с подошедшей стархиней. Та, все так же недовольно поглядывая на меня, поставила на стол миску с какой-то едой и кружку с питьем.
– Похлебка! – сухо бросила она, развернулась и исчезла за одной из дверей в противоположной стене зала.
Но почти синхронно из-за другой появился Руенз и неторопливо подошел ко мне. Я обрадовалась возможности подкрепиться, прийти в себя, а также хотелось расспросить пожилого старха. Пока с удовольствием ела очень вкусную и наваристую похлебку, он, недолго понаблюдав за мной, неожиданно громко крикнул:
– Кривона!
Дверь, за которой исчезла стархиня, почти сразу распахнулась.