Страшная сказка о сером волке

Изменило бы что-то мое признание об отряде чужаков в лесу? Вряд ли…

А я, этим поистине кровавым утром, кралась по еще пустынной улице кладбищенского района (как его называли), пытаясь добраться до своего домика. Лишь самые отчаянные решились бы сегодня выйти из погребов и укрытий. Скрываясь в сумерках, касаясь рукой редких чужих заборов, и вздрагивая каждый раз, когда где-то из-за угла доносился шум от очередной стычки, а только-только наступавшую тишину нарушали крики очередных жертв этой бессмысленной жуткой войны.

У меня была надежда, что моя избушка слишком бедна и неказиста, чтобы привлечь чье-то внимание. И моя внешность вряд ли заинтересует мародеров или насильников. Слава всем богам, иллюзию, сотворенную на крови, которой научила мама (один из сильнейших светлых магов), даже темный не развеет.

Добравшись до родного порога, схватила мелок и начала рисовать защитные руны, отводящие взгляд нечисти и злу. Затем я буквально на коленках оползала вокруг своей избушки, чертя ножом нужные значки на земле у потемневших от времени стен. Рисовала даже тогда, когда и с западной стороны, где всегда были тишь да гладь, ведь дорога вела лишь на кладбище, на улицы ринулась толпа темных. Небольшой отряд, который, пролетев мимо моей избушки, быстро растворился в сумерках. Хоть в этом мне повезло: здесь слишком бедный район, почти нет домов, только старые кузнечные мастерские, да пустые сейчас казармы.

Завершив «охранку», я ринулась в сараюшку, что была пристроена к стене дома. Оседлала свое единственное «движимое» имущество – каурую приземистую лошадку по кличке Вороная, старенькую, но выносливую и доброго спокойного нрава. Она единственная, кто не боялся мою волчицу, и ласково тянулась к моей руке за очередным лакомством. А я хотела, чтобы, случись мне потерять и этот дом, было на чем покинуть город.

Не думала я, что так скоро придет этот день. Никто из нас не думал.

Подготовив мешок овса, я вернулась в дом и, судорожно кидаясь из одного угла в другой, собрала еще мешок, но уже со своими пожитками и корзиной с припасами. Все это снесла в сараюшку и припрятала под соломой. Даже если грабить придут, пусть забирают, что осталось, мне не жалко. Лишь бы живой оставили.

Прямо сейчас пускаться в бега нельзя, вокруг городских стен слишком много обозленных темных, даже старуху не пропустят. Но немного погодя можно попробовать.

Сутки изматывающего лечения, отсутствие сна и мучительное ожидание нечаянной смерти – я ощущала себя выжатой до донышка. Дрожащими руками подхватила с печки котелок с холодной похлебкой и, сев у оконца, механически начала есть, глядя на улицу. Да, страх умереть мучил меня, как и всех, но я с детства живу с ним в сердце. Притерпелась к нему. Научилась всегда думать о том, как выжить.

Ведь каждый день для полукровки наполнен риском разоблачения и в лучшем случае изгнания. А в деревнях могут запросто и сжечь. После той злопамятной встречи в лесу у меня возникла бредовая мысль: может быть, попробовать перебраться на земли оборотней? Может, там я смогу устроиться? Не бояться разоблачения своей второй сущности?

«Они были слишком похожи на обычных людей. Крупных, рычащих, но… почти обычных» – странным образом вернулась мыслью к встрече.

И тут же себя одернула: там я буду бояться другого – свой сути мага жизни. Светлые на темных землях – враги. Так смысл менять шило на мыло? И главное, я почти ничего не знаю об оборотнях. Только те сведения, которые можно почерпнуть на городских площадях. С чего я взяла, что они меня примут?

Оборотни пришли убивать вместе с темными. Наказать! Уничтожить всех, кто окажется на их пути. Преподнести урок, который запомнят надолго. И пусть это месть за подлость, но… всегда есть «но». Сейчас – это чужие невинные жизни. По всему выходит, что рассказы о жестокости и кровожадности оборотней – не выдумка.

Я чуть не подавилась, когда в рассветных лучах увидела ковыляющую к моему дому троицу. Две женщины буквально на себе тащили раненого мужчину. Почти волокли волоком, но не выпускали. И я узнала их. Алая с беременной дочерью и ее женихом – стражником.

Котелок, отлетев, ударился о столешницу. Но стук удара еще не успел затихнуть, как я, хлопнув дверью, выбежала им навстречу. Пока их никто не заметил – у нас есть шанс на спасение. Они увидели меня, только когда я почти вплотную к ним приблизилась. Девушка была вся в саже, мужчина окровавлен и избит до неузнаваемости. А вот на самой Алае порванное вдоль груди платье, красноречиво указывающее на насилие. Но она упорно тащила будущего зятя на себе, помогая дочери. Я оттолкнула обессиленную девушку и подперла своим плечом мужчину: так мы продвигались быстрее.

– Слава Вышнему, Лари, вы тут. – Зарыдала почти еще девочка. – Там все горит, там только мертвые и убийцы…

– Тссс, доченька, молчи. – Глухо зашептала Алая.

Вчетвером мы добрались до дома и буквально ввалились в комнату.

– Нас везде найдут, – рухнула на дощатый пол девушка, обхватывая себя руками и рыдая с совершенно сухими глазами, отчего стало еще более страшно. – И убьют.

Алая бессознательно стягивала на груди разорванное платье, но я решилась уточнить:

– Вы… одни?

Теперь на полу рыдали обе женщины, а между ними лежал истекающий кровью молодой мужчина.

– Теперь мы одни, у нас ничего нет. И некому нас защитить…

Я лишь кивнула, уже занимаясь раненым. Обнаружив все раны, фактически приказала:

– Алая, поищи вещи в сундуке. У меня от внучки остались кое-какие. Тебе и дочери нужно ополоснуться и переодеться. И чем быстрее, тем лучше – от вас пахнет дымом. Возьмите матрас и снесите в погреб. И теплые вещи, какие найдете, тоже туда же. Переждем беду там… пока.

И если девушка продолжала всхлипывать, раскачиваясь из стороны в сторону, то ее мать быстро взяла себя в руки и начала действовать. Уже совсем скоро погреб стал тайной комнатой, а мы трое помогали ослабевшему от потери крови, но «подлатанному» мной мужчине спуститься вниз.

Я еще не успела передохнуть, как на улице заорали. Алая быстро вынырнула из погреба и сноровисто кинулась к двери. Теперь мы вдвоем выглядывали в щель наружу.

– Это дочери кузнеца… Марта с Эммой, я знакома с ними, – прохрипела женщина.

Их загнали в угол сразу трое мужчин – воины темных.

– Их трое, – чуть не плача, сообщила я очевидное. Чем мы поможем? Моя магия не может причинить вред.

– Они ж девки, юные совсем… – все более глухо хрипела Алая.

Она судорожно порыскала взглядом по моей избушке, и я поняла, что отсидеться у нас не выйдет. Поэтому первая подошла к печи и вытащила из-за нее две старые чугунные кочерги. Когда мы выскользнули из дома, Алая увидела дырявую рыболовную сеть, оставшуюся от прежних хозяев. Я бы в жизни не догадалась о том, как ее использовать, но жена одного из начальников городской охраны оказалась куда более знающей в вопросе неожиданной атаки.

Пока насильники увлеченно боролись с двумя девчонками, мы подкрались к ним со спины и накинули на одного сетку, а двум другим врезали по темечку. Я стремилась не убить, а лишь оглушить, чтобы потом связать. Но Алая сводила личные счеты, месть – безумное и беспощадное занятие. Совсем скоро за забор в канаву мы стащили трех мертвецов, а белые от ужаса и пережитого кошмара девушки бежали за нами к дому. Мой погреб пополнился еще двумя беглецами.

А ближе к обеду в дверь постучалась Матая – главная стражница Мерунича. Вся в крови, израненная, но с обоими своими малолетними сыновьями. Когда она заходила в дом, у меня возникла мысль, что она походит на волчицу, которая ценой своей жизни сохранила свой выводок. Слишком жуткими глазами она зыркала по сторонам, и взгляд у нее был пустой… страшный.

У дверей мы теперь дежурили по очереди. Слишком все вымотались и падали от усталости. Ели недавние заготовки, что хранились в погребе. И хлеба я напекла, как обычно, на неделю. Все работали молча, никому не хотелось говорить, в глазах каждого был виден сильный страх и единственный вопрос.

«Задержатся ли темные в городе или пойдут дальше, дав возможность выжить таким как мы, схоронившимся в укрытиях?»

Удивительно, но я выяснила, почему убежища искали у меня. Да, каждая из них знает меня, пользовалась моими услугами, но идти по горящему, наводненному врагами городу, к моей избушке на окраине?.. Странно!

Алая просто пыталась спасти жизнь зятю, чтобы хоть он позаботился о ее дочери. А вот дочери кузнеца и Матая шли ко мне специально: они нечаянно услышали, что у темных жесткий приказ. Ни в коем случае не трогать и не убивать старух! Вот и решили, что в моем доме смогут укрыться.

Мне показался нелепым подобный приказ, но кто этих темных поймет. Вдруг у них суеверие какое-то по поводу старых женщин?..

Мне даже удалось вздремнуть пару часов, пусть это и было больше похоже на провал в беспамятство от бессилия. Но тут… словно что-то толкнуло меня, заставив выбраться из дурмана тяжелых сновидений.

Я, обменявшись вопросительным взглядом с Алаей, умылась над тазиком, взяла зеленое хрустящее яблоко, последние из которых недавно собрала в своем же саду. И осторожно выскользнула на улицу, осмотреться.

Странный поступок. Но что-то гнало меня на свежий воздух, звало наружу. Я обошла дом, проверила свои охранки и встала у калитки, притаившись в тени столба, настороженно вслушиваясь и всматриваясь в окружающий пейзаж. И именно в этот момент я увидела их – оборотней. Рыщущих по сторонам, внимательно разглядывающих каждое строение… Словно обнюхивающих все в округе.

«Волки на охоте» – замерев от ужаса, мгновенно подумала я. По-другому не скажешь.

Может быть, я ошиблась, но мне вдруг почудилось, что это они в полном составе… Все те восемь мужчин, которых я видела на поляне две недели назад. И впереди шел он, тот, кому я спасла жизнь, тот, кто оставил отметину на моей шее, тот, кто пил мою кровь! Они называли его странным именем – Альфа.

Словно сработало невидимое притяжение – он резко развернулся, устремив взгляд прямо на меня! Заметил… Всего секунду смотрел, затем тихо рыкнул и стремительно, уже никуда не сворачивая, целенаправленно двинулся в мою сторону. А за ним и остальные. Еще мгновение простояв в оцепенении, я кинулась в дом.

– Все в погреб, – шикнула шепотом в ужасе толкущимся у печки женщинам.

Согнала всех вниз, захлопнула крышку и накрыла ковриком. Тут же кинулась к своим запасам и раскидала пахучих травок по полу, чтобы у любого зверя нюх отбить. Потянула носом: вроде не пахнет человеческим духом.

Едва успела…

Стукнула о стену распахнувшаяся дверь. Я стремительно обернулась, так, что подол платья взметнулся и обернулся о мои ноги. Замерев в необъяснимом предчувствии, я уставилась на непрошенных гостей. На жутких оборотней!

Альфа вошел, вынужденно пригнувшись, чтобы не приложиться о притолоку двери. Моя избушка сразу стала значительно меньше – на такие габариты она не была рассчитана. Вслед за ним вошла еще парочка оборотней, остальные остались снаружи.

Сглотнув, я во все глаза уставилась на оборотня, о котором, вопреки всему, думала все последние дни, который снился в странных снах. Именно воспоминание о нем и породило недолгую мысль о том, чтобы поселиться на землях оборотней.

Помещение тут же затопил явственно мужской запах – необычный, с легким лесным духом, примесью мокрого меха, терпкого дымка и горечи полыни. Я невольно сжала ткань платья руками, теребя ее от волнения.

Все трое с молодыми лицами, но седые, будто снегом припорошенные – при свете дня это смотрелось еще более непривычно. У моего недавнего подопечного оказались глубокие серые глаза, сейчас темнеющие с каждым мгновением. В этот раз оборотни были одеты в добротные рубахи и кожаные брюки, поверх которых были накинуты плащи.

– Ну, здравствуй… Лари, – произнес этот загадочный Альфа очень специфичным голосом. Раскатистым, словно гром, гремящий вдалеке. Или в груди сильного волка рык зародился?

– И вам здравыми быть, – нервно улыбнулась я.

Двое его спутников двинулись в разные стороны, обходя мой дом по кругу, а мы так и стояли друг напротив друга. Огромный оборотень и я – маленькая молодая полукровка под личиной старухи.

– Что ж ты, сладкая моя, сбежала, не попрощавшись, – снова голос, словно далекий гром в горах, заполнил комнату.

– Сладкая? – истерично хмыкнула я, с тревогой отступая на шаг. – Милок, ты ничего не перепутал? Я, конечно, простая знахарка и магия мне лишь пару веков добавила, но в моем возрасте любая сладость растеряется…

Я резко замолчала, потому что два других оборотня замерли как раз над крышкой в погреб, шумно вдохнули и довольно хмыкнули. Уже через мгновение в сторону отлетел плетеный коврик и громыхнула откинутая крышка.

– Попались, – мрачно усмехнулся один из волчар.

– Целый курятник… хотя и мужское мясо на забаву имеется, – добавил второй, блеснув белоснежными клыками в жуткой ухмылке.

До меня донеслись судорожные всхлипы женщин и детей. Душа не могла вынести их всеобъемлющего ужаса – я инстинктивно ринулась наперерез оборотням, заставив себя забыть об Альфе. На что надеялась? Не знаю. Только стоять и смотреть, как гибнут знакомые, не смогла.

И тут же едва не подпрыгнула от неожиданности, когда он стремительно приблизился ко мне со спины и негромко произнес у меня над ухом:

– Если ты сейчас сама, добровольно дашь слово слушаться меня во всем, поедешь с нами, куда скажу, мы не тронем их. Никого из них!

Я резко обернулась, едва не уткнувшись лицом в его грудь, и теперь переводила растерянный взгляд с проема погреба, где виднелись испуганные глаза Алаи и Матаи, на оборотня.

– Зачем я тебе? Старая и немощная? – выдохнула глухо. – Зачем они тебе? Ведь никто из них вреда вам не причинил и…

– Они мне уж точно ни к чему. А хорошая… знахарка пригодится, – усмехнулся он с какой-то иронией.

Странно, но в какой-то момент мне показалось, что ему неприятен этот разговор, а в глубине серых глаз, устремленных на меня, мелькнуло… сожаление?

– Я соглашусь, а вы можете сдать их другим, – сипло выдала я свои страхи.

– Мы оставим им знак нашего клана. – Немного подумав, все же процедил он. – Поверь, клан Серых Волков знают слишком многие, чтобы рискнуть и ошибиться с выбором места развлечений.

Альфа кивнул одному из своих, и тот, быстро разворошив угли в печке, вытащил головешку и вышел на порог, начав рисовать на двери.

– Несколько дней сюда никто не сунется, – произнес второй его спутник спокойным ровным голосом. – Не посмеют. А дольше темные в Меруниче не пробудут.

Из погреба послышался рваный общий вздох облегчения. И я поняла, выбора у меня нет.

Сухим, надтреснутым голосом я процедила:

– Я даю слово…

– Поклянись, Лари. – Оборвал меня Альфа на полуслове. – Так будет вернее. Клятва мага помешает твоему… старческому слабоумию забыть обещание, если что.

Я сглотнула, обещание обойти еще можно. Но клятва? Клятву магия скрепляет.

«И этот волк об этом, оказывается, знает».

– Я клянусь, что буду слушаться тебя во всем, если это не повлечет чьей-то смерти за собой, – на всякий случай уточнила я, – и буду следовать за тобой, куда ты скажешь.

Оборотень довольно хмыкнул и словно расслабился.

– Отлично, а теперь, моя хорошая, собери вещи в дорогу, да поехали. Нас в клане уже наверняка заждались с хорошими новостями.

Я напряженно смотрела на этого мужчину, что возвышался надо мной и смотрел сейчас сияющими странным торжеством глазами.

– У меня в сарае лошадь и… вещи, – призналась с неохотой.

– Сплошные приятности сегодня, – хохотнул один из спутников Альфы, выходя из дома.