- -
- 100%
- +
Райан забрал Адель, купил на заправке сладостей и газировки. Ехать неблизко. Дорога сначала тянулась по городу, где осень засыпала землю красно-жёлтыми листьями. Потом плавно перетекала в шоссе, слева и справа виднелись фермы, поля, небольшие озёра. В полдень они уже были на месте. Точнее у ворот военной базы. Ассистентка помимо листка с адресом вручила Райану временный пропуск на машину. Райан, предъявив пропуск людям в военной форме, заехал на базу. Он никогда раньше не бывал на военных базах. Его удивила ухоженность территории и наличие жилых коттеджей. Он припарковался около супермаркета, рядом с которым располагался штаб. Они с Адель зашли на первый этаж, где солдат проводил их в один из маленьких кабинетов. Женщина в форме взглянула на их документы и быстро проговорила:
– Ни в коем случае не удивляйтесь. Не показывайте страха, когда увидите ветерана. Иначе ветеран разозлится. Никакого интервью не получится. Если ветеран игнорирует вопрос, то переходите к следующему. Не пытайтесь «раскрутить» ветерана. Если всё понятно, то сейчас вас сопроводят. Жена может остаться здесь. Наш супермаркет похож на небольшой торговый центр, – женщина в форме так чеканила слова, особенно «ветеран», что последние фразы про торговый центр прозвучали нелепо после всех чётких инструкций.
Они вышли обратно на улицу, где Райана ждала смешная машинка, на которой ездят по полю для гольфа. Адель взяла у него кошелёк и отправилась в магазины: «Вот ещё россказней старого ве-те-ра-на в свой выходной мне не хватало». Она чмокнула мужа в щёку и зашла внутрь супермаркета. Райан залез в маленькую белую машинку, военный с волевым подбородком и спрятанными под солнцезащитными очкам глазами повёл машину вдоль берега. База находилась около реки, с которой дул прохладный бриз. Райан смотрел на красивые коттеджи, которые с военной чёткостью стояли друг за другом. У одного из коттеджей они остановились. Военный залихватски выпрыгнул из машинки, Райан проследовал за ним по тропинке к дому. Около него в саду росли красивые цветы, те, что расцветают ранней осенью. Военный постучал, зашёл внутрь и, чуть не задев Райана, быстро вышел обратно. Будто убедился, что всё в порядке. Сопровождавший прыгнул в машинку и лихо развернулся, не заезжая на газон. «Наверное, забирать будет уже другой», – подумал Райан. Он поправил сумку с фотоаппаратом и вошёл внутрь.
Из коридора он попал в тёмную гостиную, где к нему спиной стоял ветеран, глядевший в окно. Света проникало в комнату мало, тяжёлые шторы не пускали осеннее солнце внутрь. Глаза чуть привыкли к полутьме, Райан с удивлением заметил, что у ветерана длинные волосы, да и ростом он невелик. Ветеран положил бинокль на подоконник, плавно развернулся и уставился на Райана. Удивлению Райана не было предела! Это была женщина. Скудный свет падал на левую половину её лица, которое покрывали шрамы разной глубины. Самым страшным был рубец под скулой, будто кто-то сорвал кожу вниз, а вот обратно ее натянуть в душной операционной измочаленному военному врачу было очень трудно. Вопреки удивлению и обычному страху, Райан шагнул навстречу и протянул руку.
– Добрый день, меня зовут Райан, я пришёл взять у вас интервью, – он решил, что лучший способ скрыть волнение – говорить очевидные вещи.
– Добрый, добрый, меня зовут Алиса Кортес, если ты ещё помнишь это имя, – Алиса сжала дрогнувшую руку Райана так сильно, что он невольно скривился от боли.
Райан не мог поверить своим глазам. Ещё несколько секунд и он бы вспомнил её сам, думая, что полутьма играет с ним злую шутку. Но Алиса била прямо в лоб, поэтому он не успел начать рассуждать. Увидеть её после стольких лет было, мягко сказать, неожиданностью. Он не стал следить за её судьбой после расставания, но невольно слышал новости, когда гостил у своих родителей. Говорили, что она попала в район боевых действий. Это единственное, что он помнил. А потом слишком много событий произошло в его собственной жизни.
– К-хм, конечно, помню, давайте начнём, – Райан опустил глаза, чтобы не смотреть на её лицо, и присел в кресло.
– Что… эта набитая дура Румирс, как всегда, наплела про то, как надо со мной себя вести? – Алису забавляло, что она угадывала это каждый раз. – Да не заморачивайся, я привыкла, – Алиса опустилась в кресло напротив Райана, окно осталось позади неё.
«Как удачно она села, лица почти невидно. Интересно, она это со всеми практикует?»
– Давайте… Давай начнём, я задам вопросы, а потом сделаю пару снимков, – Райан указал на сумку с фотоаппаратом.
– Ну давай, – Алису эта ситуация развлекала. Она достала пачку сигарет, по-мужски прикурила от тяжёлой зажигалки «zippo».
– Как вы решили отправиться в армию? Что вас натолкнуло? – на этой фразе Райан включил диктофон.
– Меня. Натолкнула. Реклама! – тут она зашлась в смеси удушающего кашля и смеха, сигарету выронила на ковролин. – А чёрт, – она затоптала дымящийся окурок.
– Реклама армии, – она продолжала странно смеяться, – и фильм, фильм «Спасти рядового Райана», – здесь она наиболее полно оценила свою шутку, аж согнулась от смеха пополам в кресле.
– Хорошо, чувство юмора у тебя осталось, – Райан не сразу понял, как неудачно выразил свою мысль.
– Юмор. Юмор, – Алиса повторяла слова по два раза, будто примеривались к ним. Нет. Прицеливалась, а потом стреляла. – Там, где я побывала, без юмора никак, – она внезапно успокоилась и затянулась новой сигаретой.
– Расскажите, пожалуйста, как протекала ваша служба, – он переключался на вы: не мог относиться к ней, как к бывшей девушке. Только как к ветерану. Ну и словечко.
– Моя служба, служба. Учебка, первое одиночное задание, провал операции, плен, много успешно завершенных миссий, награды, возвращение. Достаточно для интервью, хе-хе? Это твоя жена, ну та, с которой приехал?
– Да, – сердце Райана начало биться быстрее от резко сменившейся темы. – Что за первое задание?
– Красивая, – Алиса мечтательно посмотрела наверх и выпустила дым под потолок, – как небо в пустыне.
– Так что за задание? – Райан попробовал повторить вопрос. Забыв, об инструкциях от Румирс. Алиса медленно опустила взгляд на Райана.
– Я буду говорить только то, что считаю нужным. И сколько считаю нужным. Понял, молокосос? – такой грубости Райан не ожидал, поэтому сильно смутился.
– Смотри, – продолжала Алиса с интонациями, которые маскировали тихую ярость под философское безразличие, – в слове «плен» четыре буквы. Всего четыре буквы. У кого-то к этим буквам подтягиваются эти… как их… ассоциации. Складывается картинка. Но никто, слышишь, никто не представляет, что происходит в плену. Видишь, – она наклонилась вперёд, направив указательный палец к щеке, – это случилось не в плену. Это случилось до него. А чтобы увидеть отпечатки плена, тебе придётся покопаться в моей больной башке.
Райану стало совсем не по себе. «Копаться в башке», может, это и его профессиональное занятие, но сейчас было слишком дискомфортно. Тем не менее, диктофон знал своё дело – записывал всё.
– Ой, а может рассказать тебе о наградах? Об этих жетончиках, которые переплавлены из свинцовых пуль и покрыты золотом, украденным у врага? Извините, извините, какая кража, это боевые трофеи. «За отвагу». «За храбрость». Кстати, медали две, а разницы я не понимаю. Хотя солдат мало что должен понимать. Есть «цель», а есть арсенал всех твоих способностей, чтобы добраться до неё и «нейтрализовать». Ты записываешь, репортёр? Я подбираю очень правильные атмосферные слова. Тебе хорошо заплатят за статью, – мысли опять унесли Алису куда-то далеко, она вытягивала сигарету за сигаретой.
– Вы что, разочаровались в армии? – Райан почувствовал «жареный» материал.
– Даже не смей так говорить, гражданский. Я вижу тебя насквозь. Если я решила помочь тебе и не сижу тут с полным ртом воды, и не лью на тебя заученные патриотические высказывания, это не значит, что ты можешь провоцировать меня, – Алиса пристально смотрела на Райана, когда произносила эти слова. Райан аккуратно кивнул. – Вы все закрылись в своих домах, районах, городах. Слово война ас-со-ци-и-ру-ет-ся у вас со Второй мировой. Всё хорошо. Кто-то даже недоумевает: «Зачем нам армия?» А то, что Третья мировая началась реально во всём мире, везде, кто-нибудь осознает? Если она разбросана по земному шару, а стороны не объединяются в огромные альянсы, то это не делает её невидимой. «Локальные конфликты», – скажете вы. А их не слишком много? А не слишком ли быстро они могут перерасти в глобальные? Чёртово понятие «миротворца» застилает вам глаза. Поздно «творить мир». Время добить бешеных собак, может реально мира станет больше. Без послов мира и послов доброй воли. Опасная профессия, кстати. Послов на войне вешают первыми.
Райан видел, что она устала, но остановиться он не мог. Упускать такие слова – непростительно. Алиса действительно делала материал необычным. Провокационным. Разжигающим чувство противоречия. От такой статьи должен быть неслабый отклик.
– Что-то меня понесло, – Алиса откинулась на спинку кресла, – давай сделаем перерыв. Они посидели в тишине несколько минут. Потом Райану пришла в голову мысль, он спросил:
– А давайте сделаем снимок. Без вашего разрешения он не будет опубликован.
– Что ж, давай, – Алиса выпрямилась и замерла.
Райан достал фотоаппарат. Прицелился, навёл объектив. Щёлк. Должен был поймать момент. Почему-то сработала вспышка, хотя не должна была.
– Ну вот, – он посмотрел на экран довольный собой, улыбнулся и с неподдельным энтузиазмом сказал: – Неплохо получилось. Как у вас говорится: «Визуальный контакт!»
У Алисы резко заболела голова. Ощущения были такие, словно кто-то бросил светошумовую гранату в комнату. В глазах всё белым-бело, в ушах – пронзительный раздражающий писк. Она, дёргаясь, сползла с кресла на ковролин. Во рту запершило, очень захотелось пить. Над её головой кто-то склонился. Невозможно разглядеть, кто это. Кажется, он замахивается, отводит руку с автоматом наверх. Сейчас будет удар. Она почувствовала, как заполыхал старый шрам, и белая мгла окончательно заполнила её раненое сознание.
Райан кинул на стол редактору рукопись. Редактор с интересом взял листы, не прокомментировав эксцентричный жест журналиста. Он не мог оторваться. Материал был хорош.
– Она поправится? – вопрос он задал скорее из вежливости и азартного интереса после прочтения.
– Я думаю, она уже никогда не поправится, – Райан медленно развернулся и вышел из кабинета.
Комплимент от Гонконга
Как хотелось бы отправиться в Париж на эти четыре дня. Прогуляться по знаменитому Монмартру, увидеть прекрасный Собор Парижской Богоматери, подняться и подурачиться на Эйфелевой башне, встретить симпатичного, пускай даже под сорок лет, француза за легким завтраком в 11 утра. На крошечной улице, за маленьким столиком на двоих, с несколькими горячими круассанами и свежим сыром. Легкий короткий роман, ничего не значащий для него, но необходимый, как воздух, для неё. Она была согласна даже на однодневную интрижку. Встречи с принцем на белом коне она уже и не ждала. С её «везением» и образом жизни, принц должен появиться где-нибудь лет через тридцать. При таком варианте останется лишь в очередной раз оценить иронию судьбы и посватать принцу свою дочь. Которой, пока что тоже нет.
Мечты были беспощадно прерваны нудным и противным, как холодный дождь за шиворот, голосом начальницы: «Собирайся, вечером улетаешь в Китай, расписание встреч на почте». О, господи, началось. Надо печатать план командировки, спокойно и протяжно выдохнуть (о, эту процедуру она проделывает очень часто) и отправляться домой, собираться. А надоедливые мысли преследовали её.
Во-первых, начальница со ставшим ненавистным именем Валентина на интересные встречи заграницу всегда отправляется сама. Значит, опять нашей героине выпали безумно скучные визиты вежливости. Во-вторых, Китай – это, конечно, не самый плохой вариант, но эта страна ассоциируется с огромным количеством людей, непонятно где живущими, мегаполисами, грязью, трущобами, бедностью и так далее.
Любую командировку она использовала для поиска кого-то, кто в один день может стать близким человеком. Хотя Китай – это не самое подходящее место для поисков (тем более, что «близкого человека» хотелось бы видеть под 180 см, ну или хотя бы 175 см и с европейской внешностью).
Уже приземляясь после «сказочного, удивительного» перелёта, во время которого невозможно даже поспать, её посетила мысль, что она совершает побег из одного мегаполиса в ещё больший. Это уже сложно назвать отчаянием, скорее, безумие. Но легче от констатации факта не становится, поэтому она сжимает губы, поднимает тяжёлый чемодан и семенит на стоянку такси. Подъезжает к Гонконгу. Неожиданно вид её завораживает. На фоне океана и окутанных туманом гор, и на самом полуострове, и дальше по побережью, возвышаются, как заточенные карандаши, небоскрёбы. Их неимоверное количество на маленькой площади лишь усиливает впечатление. Уже стоя в пробке (это дань потерянным временем за пребывание в любом большом городе), она разглядывает пространство между небоскрёбами, маленькие улочки-коридорчики. Виднеются дома поменьше, на балконах которых развешена разноцветная одежда, снующие туда-сюда китайцы, кто с едой в картонных коробках, кто с пакетами мусора. Высоченные дома находятся очень близко к дорогам, и в голове крепко сидит яркая ассоциация – муравейник. В котором нечего, и непонятно зачем, искать.
После стандартного check in2 и приготовления к встрече, что включает в себя строгий деловой костюм и скромный макияж, надо браться за работу. Изучив выжимку с электронной почты о компании-партнёре, она спускается вниз и ловит такси. Дорогой офис, обмен натянутыми улыбками и безликими визитками, элементы деловой вежливости, подведение предварительных итогов года и часы тягучей болтовни через переводчика. Прощание, такси, отель. Наконец-то.
Лёжа в дорогом массажном кресле, глядя через панорамные окна на город, который медленно заполнялся огнями в наступающих сумерках, она призналась себе в том, что очень красивый вид и расслабленное состояние наталкивают на самые разные мысли. Свои мысли она пускает в три излюбленных направления: воспоминания, самобичевание и мечты. Связь: светлое прошлое и унылое настоящее – безнадежное будущее слишком хорошо просматривается. А с какой такой радости прошлое у неё светлое? «На самом деле, – думала она, – никакое оно не светлое, но организм человека гуманен к самому себе (спасибо ему за это!), и почти всё плохое из прошлого он либо стирает, либо полирует налётом смешного».
Улыбка коснулась её губ, когда она вспомнила последний опыт поиска молодого человека. Эта машина добровольных пыток и сомнительных удовольствий гордо носит иностранное название speed dating3. Она, в соблазнительном платье и жемчужном ожерелье, сидит за маленьким столиком с красной скатертью в каком-то полуподвальном ресторанчике Москвы. Искренне предвкушает встречу не с одним, а аж с двадцатью участниками эстафеты под лозунгом: «Отчаянию – нет, милосердию – да!» Вместо этого – парад фриков. Нет, не то чтобы все несимпатичные, не то чтобы все глупые или пошлые, просто у каждого есть сильная отрицательная черта. И она неразрывно ассоциируется с такой же чертой характера кого-то из бывших. Не так много было этих бывших, может и невысока «отрицательность» этих черт (конечно, если не приглядываешься), но это было чистое издевательство. Сидя в одиночестве на маленькой кухоньке в одном из однотипных домов однотипного спального района Москвы, прислонив бокал с дорогим шампанским к щеке, подставив его под стекающие слёзы, она мечтала только об одном. Чтобы оскорблённый Амур насмерть расстрелял ядовитыми стрелами грусти того человека, который придумал speed dating.
«Итак, мне 28, почти успешная карьера, почти 28 дней отпуска ежегодно, почти нет морщин на лице. Прикольно будет попросить у компании в следующем году 29 дней оплачиваемого отпуска, как будто за каждый год – один день. Равноценный обмен для человека, который живёт на работе. На новый год покупаю себе кольцо от Тиффани. В этом году уже пятое. Сама себе покупаю кольца. Зафиксируем этот момент в очередной раз. В кипящих новогодней атмосферой торговых центрах я брожу среди радостно визжащих детей и умиляющихся родителей, влюбленных парочек и ненастоящих Дедов Морозов. Это для меня как пытка. Как для бездомных, смотреть сквозь витрины на свежеиспеченный хлеб. Иногда, не осознавая, они тянутся и «неожиданно» касаются ледяного стекла. Так и я, однажды, помогла подняться упавшему ребенку в магазине. Он удивлённо посмотрел на меня, абсолютно без страха, и побежал к маме. Тепло его руки буквально физически меня обожгло. Потому что оно не для меня. Для меня – тепло от горящего мусора в бочке под мостом. Или тепло от горячей лазаньи на одну порцию. Какая разница».
«Вот если бы мой ребёнок обнял меня за шею. За этот порыв поиска защиты я бы заплатила максимально возможную цену. Вот если бы можно было с близким человеком посмеяться до слёз над сгоревшим противнем лазаньи. Вот если бы… Сколько таких «вот если бы» я перебрала за последние годы? Наверное, тысячи. Легче стало? Скорее, наоборот. Могу ли я тогда остановиться? Наверное, нет. Заходить на второй круг «воспоминания-самобичевание-мечты» или хотя бы сегодня стоит попытаться. Ещё разок. Просто выйти в город, побродить. Никакие системные подходы, будь то определенное время, определенные места, определенные компании людей – не работают вообще. Остается плыть в утлой лодочке без паруса, вёсел и компаса в бескрайнем океане отчаяния. А надежда – это тот призрачный маяк, который пока что не дает перевернуть лодку и отправиться на дно к полностью затонувшим в одиночестве домохозяйкам».
Пройдясь по городу, среди ярких кислотных вывесок и резких запахов, она непроизвольно описала круг и вернулась на улочку около гостиницы. Там был один-единственный бар в европейском стиле, в котором она и решила закончить вечер. Прикончить этот долбанный вечер изрядной порцией кровавой мэри. Столик в углу зала, удобные высокие кресла, приглушённый свет, двойная порция водки в коктейле. Всё как обычно. Когда алкоголь медленно проникает в кровь, также незаметно приходят умиротворение и апатия. Можно даже для разнообразия, но как всегда безучастно, осмотреть посетителей очередной бухты одиночества. Рядом трое иностранцев в возрасте, откуда-то из Западной Европы, потягивают нефильтрованное пиво. Дальше шумный столик местных студентов, что-то отмечают. Хотя в студенчестве можно отмечать каждый вечер жизни. И около выхода трое парней слушают четвёртого, который много жестикулируя, оживлённо рассказывает какую-то историю. В момент переключения песни фоновой музыки она с удивлением услышала русскую речь. Оказывается, компания парней говорит на её языке.
Она более пристально решила присмотреться. «Разложим по порядку. Первый – блондин, иногда нервно озирающийся, пьёт водку или текилу шот за шотом. Дорвавшийся до временной свободы «женатик». Банально, бесперспективно, следовательно – неинтересно. Второй – кажется невысоким по сравнению с первым, в мятой рубашке, в кепке с согнутым козырьком, тупо рассматривает пол-литровый бокал с пивом. Обыватель, скучный, следовательно – неинтересно. Третий – брюнет, в мешковатом балахоне, с огромной серёжкой-стразой в ухе, смеётся вместе с рассказчиком, в руке бутылка пива. Взрослый подросток, зато весёлый, следовательно – может быть. Четвёртый – гвоздь нашей программы. 180-190 см, с озорными глазами, гладко выбрит, по-пижонски одет, но со вкусом. Пьёт чистый виски, бодрит всех участников попойки. Постоянно обращает на себя внимание всех присутствующих, сам ловит взгляды только представительниц прекрасного пола. Понятно. Симпатичный эгоист, конечно же, бабник, следовательно – нет. Ещё одно быстротечное падение длиной в одну приятную ночь и горькое утро я не переживу. Видимо, во время последних рассуждений я всё время смотрела на него. Вот чёрт, он смотрит мне прямо в глаза! Он поставил бокал с виски и перестал говорить! Он идёт сюда, чёрт бы побрал его ещё раз! Спокойно, без паники, и что это на меня нашло?! Прикинуться иностранкой и спешно ретироваться в отель, или…»
– Привет!
Зачем каждый из нас отправляется в путешествие? Для кого-то это привычный способ потратить отпуск, отдохнуть от работы. Наш герой никогда не понимал, зачем нужна такая работа, от которой нужно отдыхать. Поэтому, сменив несколько офисных мест и полностью в них разочаровавшись, стал писателем. О, это, конечно, громко сказано. Несколько удачных сборников новелл, книга о путешествии в Канаду. Писатель – это скорее образ жизни, а не профессия. Это старая пишущая машинка на ободранном деревянном столе, это тяжёлое пробуждение на мягком матрасе в квартире, скорее похожей на наркопритон. «Или это и есть наркопритон», – думал он, затягиваясь косяком с терпкой дурью. Это случайные встречи с прекрасными женщинами, кровавый мордобой с уродливыми мужчинами. Это погоня за музой на край света, которая живёт по соседству, или твой лучший друг. Это ироничное отношение к циклически повторяющимся из года в год радостям и горестям. И иногда, очень редко, перекладывание своих ощущений на бумагу. И кристально чистый миг счастья – это одобрение друзьями твоих записок, а чувство детской злости и обиды – из-за критиков и критиканов. Писатель не разделяет их мнения, какая разница обоснована критика или нет?
Для того, чтобы перенести полёт пришлось вдарить пол-литра Джека4. Симпатичная стюардесса забавно косится на пакеты из Duty Free полные дорогого алкоголя. Просыпаться за длинный перелёт есть смысл только для того, чтобы выпить ещё. Заселившись в отель, первым делом нужно поспать. Какой смысл приводить в себя в порядок, когда порядка нет ни в душе, ни в голове, ни в этом долбанном мире? Ему снится, что он живёт в хрупком картонном доме, в уютном квартале небольшого города. Он сидит в саду под цветущей яблоней и дымит самокруткой. Пальцы не слушаются, когда он пытается аккуратно достать табак из упаковки. Он (старик) злится и, рассыпав полпачки, наконец-то побеждает сигарету. Затягивается воспоминаниями о прожитой жизни. О школе, законченной с золотой медалью, университет – красный диплом, самая стремительная карьера в компании, жена-красавица и двое детей, правильная жизнь, счастливая старость. И музыка, сопровождающая так в тему. «Wasted» by DJ Tiesto. Чёрт, это же рингтон.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Checkpoint – контрольная точка (англ.).
2
Check in – регистрация в отеле (англ.).
3
Speed dating – формат вечеринок мини-свиданий, организованных с целью познакомить людей друг с другом (англ.).
4
…Джека – виски «Jack Daniels» (примеч. автора).