Дилетантские детективы с животными

Что-то меня сегодня понесло. Может, коньяк виноват?

– Убийца живёт недалеко, – предположил я.

– Почему?

Глаза Василия буквально буравили меня.

– На улице в рассеянном свете фонарей, в такую погоду, да с расстояния два-три, а то и пять-десять метров, он мог остаться незамеченным, но в транспорте в час-пик…

– Эх, так широко ребята не охватывали, – вздохнул Евгений.

– Я позвоню в управление транспортной полиции. Пусть хоть навскидку проверят, – сказал Василий.

– А я попрошу ребят дать информацию по телевидению, – добавил Евгений.

– А ещё я с Мансуром переговорю. Возможно, убийца сбросил нож где-то неподалёку, – задумчиво произнёс Василий.

Тут я опять немного отвлекусь и расскажу о Мансуре. Это наш дворник. Человек удивительный! Он сумел, буквально стать заботливым хозяином нашего дома и двора. К нему бегут ребятишки, потерявшие ключ, к нему обращаются бабульки с просьбой донести сумки. Когда нас с Верой свалил с ног тяжёлый грипп, а дочь с семьёй отдыхала в Египте, Мансур неделю гулял с Бонапартом, носил нам продукты из магазина и лекарства. Мансур – благородный и надёжный человек, и, разумеется, не откажется помочь.

Но я, честно говоря, не был уверен, что разговор с ним даст какие-то результаты. Наверняка, полицейские уже расспросили дворника. Но мы не в праве были упускать хоть какой-либо шанс.

– С Мансуром поговорим обязательно, – сказал Евгений, – теперь давай подумаем, кто мог напасть на Кристину. Я почти уверен, что никто из наших не мог.

– Однозначно, – согласился Василий.

Я неуверенно пожал плечами. Я не очень хорошо знаю соседей, хотя представить кого-то из них, как там Вера сказала: «в крайней степени озверелости», я, пожалуй, никого не смогу.

– Но если это чужак, как он попал в подъезд? – Спросил я. – У нас же домофон.

– Не домофон, а кодовый замок, – поправил меня Евгений.

– А какая разница?

– Домофоном можно открыть дверь гостям из квартиры, а у нас замок открывается только кодом или ключом.

– А, кстати, – пробормотал Василий, – никогда не задумывался, как попадают в подъезд посторонние. Та же «Скорая».

– Наверно, у них, как у полиции, пожарников, аварийщиков есть какие-то универсальные ключи. Ведь ситуации бывают разными, – пожал плечами Евгений, – а вот как попадают рекламщики – не знаю. Доставщикам пиццы или товаров из Интернет-магазинов при заказе надо сообщать код. А эти как пролезают?

– Кстати о «доставщиках». Вот вам и утечка информации. Скольким посторонним каждый из нас сообщал код замка. Вот так и теряется смысл в запирании подъездов, – хмыкнул Василий, – а мы деньги за «безопасность» платим.

– Моя Верочка всегда говорит, что запирать надо не честных людей, а преступников, – невпопад ляпнул я.

– Ага, запри их всех, – вздохнул Василий, – ладно, ребята, мы отвлеклись. Значит, принимаем за рабочую версию, что убийца – чужак. Кем он может быть?

– Может кто-то влюблённый в Кристину, – несмело предположил я, – увидел её в таком положении, и в нём ревность взыграла.

– Романтик, – хмыкнул Евгений.

– Не, Женька, не скажи. Конечно, художники все не от мира сего (Сашок, не обижайся!), но убийство из ревности вполне возможно. Помнишь того идиота, который жене руки отрубил? А сколько мы с тобой менее громких, но не менее диких случаев знаем. А уж любовь там, или оскорблённые чувства собственника… Кстати, почему влюблённый в Кристину? Удары могла нанести и баба.

– Ладно, примем версию, как возможную. Хотя мне она не очень нравится. А если случайный грабитель. У Кристи что-нибудь украли?

– Ну, да. Цепочка у неё была золотая тоненькая с маленьким крестиком. Не Бог весть, какая ценность. Ещё сумку утащили. Там немного денег, мобильник, косметичка со всякой женской ерундой, обменная карта беременной.

– Зачем вору карта беременной? – Возмутился я.

– Может у него подружка рожать собралась, а у неё документы не в порядке? – Неуверенно предположил Евгений.

– Ерунда! – Отрезал Василий. – Там такие сведения индивидуальные: срок беременности, пол ребёнка, группа крови, резус. Сдохнешь, чтобы в десятку попасть. А вот серьги! Чёрт, забыл про них! Сколько раз Криске говорил, чтобы не надевала их!

– Что за серьги? – Заинтересовался Евгений.

– Дорогущие. Авторская работа. Аметисты в белом золоте. Крисе их Руслан на свадьбу подарил. Под цвет глаз подбирал. Дурачок! Лучше бы на ипотеку деньги приберёг. Мы первый-то взнос на «двушку» со сватами осилили, а дальше вряд ли потянем.

– Влюблённые, они все на голову слабые, – вздохнул Евгений.

– А где сейчас Руслан? – Зачем-то спросил я.

– Я его к родителям отправил. Мне его истерик здесь не хватало.

– Описание этих цацек операм дал? – Деловито поинтересовался Евгений.

– Об этом они с Лилей говорили. Потом уточню. Серьги приметные. Если дать ориентировку скупкам, появится шанс сволочь поймать.

– Значит, «случайного грабителя» оставляем. Ещё версии есть? – спросил Евгений.

– Маньяк? – Предположил я.

– Ребята бы сказали. Такие дела на особом контроле, – ответил Василий.

– А если «крестник»? – встрепенулся Евгений.

– Возможно, – пробормотал Василий в ответ.

Я уставился на мужиков в полном недоумении. Предположить, что у молодой женщины мог оказаться вполне взрослый крестник…

Заметив мой обескураженный вид, Евгений поспешил пояснить:

– Понимаешь, Саша, иной раз причастность человека к преступлению можно достоверно подтвердить только данными экспертизы. Крестник – это человек, которого удалось закрыть, благодаря этим данным. Конечно, имя эксперта преступнику знать не положено…

– У нас много чего «не положено», – вздохнул Василий, – но частенько на это «не положено» некоторые кладут без зазрения совести. Значит, версию «крестник» тоже оставляем. Сейчас, предлагаю разойтись и немного выдохнуть, а часов с шести начнём поквартирный обход. Что-то меня Вера убедила, что этого гада мог кто-то приметить.

В пять часов за мной зашёл Евгений, и мы вместе отправились к Сазонову. Василий к этому времени уже знал примерное описание смертоносного лезвия и поговорил с Мансуром. Как и следовало ожидать, Мансур ничего нового не сказал, но ужасно расстроился, что не приметил убийцу – а ведь в это время он ещё чистил снег во дворе.

Зато при обходе квартир мы смогли найти свидетеля, который видел убийцу.

Нашего свидетеля звали Ярослав, отроду ему было семь лет. Говорил он с нами с разрешения бабушки и в её присутствии. Бабушка по мере его рассказа бледнела всё больше. Ещё бы, жуткий убийца почти рядом с внуком! Отделённый от него только дверью. А ребёнок был один!

Ярослав был мальчиком очень храбрым, но так получилось, что мама ещё не пришла с работы, а бабушка ушла «на полчасика» к заболевшей подруге. Да ещё эта метель… Нет, вы не подумайте, Ярослав совершенно не струсил. Он включил свет во всех комнатах и телевизор (бабушка всегда смотрит программу «Сегодня» по НТВ), а потом подвинул стул к входной двери и стал смотреть в глазок, ожидая маму и бабушку.

На этого человека умный ребёнок обратил внимание, потому, что дядька был странным. Он спускался бегом по лестнице откуда-то сверху. Топот был слышен ещё до того, как Ярослав увидел чужака. Дядька очень торопился, но не держался за перила, а прятал руки в карманах, так, что мальчику даже показалось, что у незнакомца вообще нет рук. И двигался незнакомец, по выражению пацана, «как в старых мультиках». Возможно, именно так, Ярослав пытался объяснить суетливые вихляния странного человека. Когда Евгений спросил мальчика, о времени, тот уверенно ответил, что новости уже шли.

Ярослав подтвердил, что дядька был в чёрной куртке с капюшоном, а вот лица его мальчик не разглядел.

Мы очень обрадовались этому свидетельству, хотя по сути, Ярослав лишь подтвердил то, о чём мы догадывались: странное поведение, цвет одежды, руки в карманах… Единственно, что было новым и важным, что ребёнок уверенно говорил о «дядьке». У меня от этой информации просто камень с души свалился, потому, как представить женщину, способную на такое богомерзкое убийство, было страшно.

Больше ничего в этот день нам выяснить не удалось. Не принёс новостей и следующий день, а вот вечер…

Василий зашёл к нам около десяти часов.

– Крестника взяли. В Калуге. Некто Буханкин. Осуждён за изнасилование и убийство молодой женщины в июне позапрошлого года. Решающим доказательством вины Буханкина были результаты экспертизы, проведённой Кристиной. Четыре дня назад бежал. Симулировал почечную колику и бежал из больницы ночью, тяжело ранив санитара. При задержании в Калуге утверждал, что получил маляву о смерти матери и спешил на похороны. Ребята проверили: мать действительно умерла.

Выпалив всё это единым духом, он обмяк, как проколотый шарик, потом, с благодарностью принял у Веры стакан морса, жадно выпил и продолжил:

– В Москве никак не засветился. Отследить маршрут, по которому он двигался невозможно, билетов он, разумеется, не брал и паспорт в кассах не предъявлял. Одежда тёмная, но никаких следов крови. Также, никаких предметов, принадлежащих Кристине, при нём не обнаружено. Но!

Тут Сазонов значительно поднял указательный палец и продолжил:

– Совсем скидывать его со счетов мы не должны. Первое, женщина, которую он убил в позапрошлом году, была именно зарезана. Второе, по времени он мог быть в Москве позавчера вечером. Потом сбросить серьги и цепочку сообщнику, у него же переодеться и продолжить путь в Калугу. И третье, ребята с Петровки ещё раз расспросили Ярослава и выяснили, что убийца в нескольких местах потерся плечом о стену, теряя равновесие, когда бежал по лестнице. Эти «потертости» нашли. Они подтвердили рост убийцы, ранее установленный по направлению ножевых ударов. Так вот, рост Буханкина точно соответствует росту убийцы.

В этом месте Вера тихо ахнула.

– Значит, поймали гада?

– Этого-то гада поймали, но имеет ли он отношение к смерти Кристины или нет – неизвестно. Сам он рассказывать об этом, понятно не собирается. А никаких зацепок у нас нет. Вот если бы был нож, или сумочка Кристи, где могли остаться его отпечатки.

– Пока ничего не удалось найти? – Спросил я.

Василий покачал головой. Потом горячо заговорил:

– Завтра Буханкина привезут в Москву. Если вы, ребята утверждаете, что Бонапарт может его узнать, Христом-богом прошу, дайте мне шанс! Если Бони опознает мерзавца, то зубами буду землю рыть, но нарою доказательства вины этого урода.

– Вася, ты хочешь привести убийцу сюда? – Спросила Вера испугано.

– Да нет, Вера, что ты. Да и никто мне этого не позволит. Этот Буханкин совершенный же отморозок. Ему человека убить, что высморкаться. Его никто в город не выпустит. Я о другом прошу. Дайте мне Боньку. Я с ним съезжу в тюрьму, и мы проведём негласное опознание.

– Вася, Бонапарт с тобой не пойдёт. Он ни с кем не пойдёт, кроме хозяев. Уж на что он Мансура знает, и то ему на руках приходилось Боньку на прогулку вытаскивать, когда мы болели. Конечно, ты можешь его скрутить силой. Но я не уверен, будет ли пёс способен опознавать убийцу, если все его помыслы будут о том, как избавиться от тебя и вернуться домой.

– Значит, ничего не выйдет? – Василий горько вздохнул.

– Значит, я должен буду пойти с тобой.

Вера тихо пискнула, и опустилась на стул. Я сделал вид, что не заметил этого и продолжал:

– Да, в моём присутствии Бонька будет в состоянии опознать убийцу, но как это сделать технически, не знаю. Меня же в тюрьму никто не пустит.

– Это уже моя забота. Опознание будет, разумеется, неофициальным. А о том, как его осуществить и при этом обеспечить безопасность тебе и Боне, мы подумаем. Сейчас вся Московская полиция на ушах стоит. От патрульных до генералов. У нас, слава Богу, не каждый день сотрудников убивают. Да ещё так жутко.

На следующий день мы с Бонапартом поехали на опознание. Василий предупредил, что нам надо будет пройти мимо восьмерых мужчин, примерно одного роста и телосложения, одетых в тёмное. Убийца будет стоять в ряду ребят из спецподразделения, натасканных на задержание особо опасных преступников. Все они будут «скованы» в единую цепь наручниками. Точнее, прикован к охранникам будет только Буханкин, на остальных наручники будут расстёгнуты, чтобы не мешать «оперативным действиям» при необходимости. Кроме того, Буханкина будет держать на прицеле снайпер.

Увы. Столь замечательно подготовленное опознание с треском провалилось. Мы дважды (на повторе настоял я) прошли мимо ряда мрачных мужиков, но шпиц никого их них не удостоил своим вниманием.

Мне было ужасно стыдно. Когда мы возвращались, я боялся поднять глаза на Василия. Впрочем, он и сам был мрачен, и со мной не разговаривал.

Вдруг у него зазвонил мобильник.

– Слушаю, – неприветливо рявкнул Сазонов, но тут же посветлел лицом и продолжил с другой интонацией – Кто? А где? Он вызвал полицию? Изъятие оформили? Ну, теперь мы прижмём гада!

Василий повернулся ко мне, и радостно объявил:

– Женька звонил! Мансур нож нашёл в подвале. Ребята уже оформили всё путём. Женька говорит, там отпечатков прорва. Теперь у нас есть материал.

Ага, если бы всё было так просто! Отпечатки пальцев Буханкину не принадлежали (выходит Бонька не ошибся) и в базе не числились.

Интересно, а как на самом деле в жизни сыскарям удаётся найти преступника. В кино бы «пальчики» сразу бы опознали! А у нас опять тупик!

Точнее, не совсем тупик. Ориентировки на уникальные серьги, золотую цепочку и мобильник были разосланы по всем скупкам, и если бы эти предметы проявились где-то, об этом сразу стало бы известно.

Когда я выразил сомнение по этому поводу, вспомнив, что украденный пару месяцев назад у Веры телефон полицейские даже искать отказались, мотивируя это безнадёжностью, Евгений заявил:

– Ты, Сашок не путай Божий дар с яичницей. Одно дело мобильник, утерянный или украденный тихо-мирно у пожилой женщины, а другое дело – вещдок кровавого убийства. Да скупщики наперегонки в полицию побегут, когда увидят его.

Также пробивались все знакомства Кристины и Руслана, а, заодно и старших Сазоновых. Проверялись все воришки нашего района и окрестностей. Просматривались записи с камер наблюдения на транспорте и на улицах, по которым мог убегать с места преступления убийца. Обо всём этом мне рассказывал Евгений.

Увы. Пока никаких результатов не было.

Сазонов мрачнел всё больше. Мы не знали, как ему помочь.

Кроме того, меня не оставляло неприятное чувство, что жестокий убийца бродит где-то рядом. Не то, чтобы я был таким трусом, но от этой мысли становилось не по себе.

Это произошло в воскресенье. Мы с Бонапартом отправились в дальнюю аптеку, потому, что именно там нужное Вере лекарство продавалось по самой приемлемой цене. Саму Веру я, по понятным причинам, из дома не выпускал.

Пурга, бушевавшая в начале недели, отступила, сменившись крепким морозом. К воскресенью столбик термометра упал до минус двадцати шести градусов. Ярко светило солнце, воздух, как это бывает в морозные дни, искрился. Мы с Бони топали весьма бодро, чтобы не замёрзнуть.

Вдруг меня охватила какая-то необъяснимая тревога. С чего бы это? Никаких видимых причин для этого не было. Погода замечательная, улицы в восемь утра морозного февральского воскресенья пустынны. Только на автобусной остановке переминается от холода молодой человек. Может, охватившая меня тревога связана с ним?

Если вы полагаете, что на меня мрачно смотрел из глубокого капюшона чёрной окровавленной куртки криминальный тип, то вы ошибаетесь. Парень выглядел вполне нормальным, а куртка на нём была жизнерадостного ярко-зелёного цвета. На скамейке стоял специальный рюкзак, которым пользуются доставщики еды из Delivery Club.

Приглядевшись, я заметил, что парень как-то болезненно морщится и поёживается. Но он мог просто элементарно замерзнуть, или время уже поджимало, а автобусы у нас по воскресеньям ходят весьма нерегулярно.

Но взглянув на Бонапарта, я набрал номер Евгения.

– Женя, Боня, кажется, нашёл!

Потом до меня дошло, что убийца, если это действительно он, может меня услышать, и просто сбежать, а мой возраст и комплекция не позволят мне догнать молодого парня. Поэтому я решил укрыться в аптеке. Охранник, увидев собаку, решительно двинулся ко мне.

– Извините, – пробормотал я виновато, – мы сейчас уйдём. Просто мне показалось, что на остановке стоит преступник. Убийца, который зарезал во вторник молодую женщину.

– В «Ментовском доме» что ли? – Спросил охранник.

– Ага. Я его спугнуть боюсь. Сейчас позвоню, и уйду.

– Стой хоть до вечера, только в зал не заходи. А тут ты вроде, как спрашиваешь меня о чём-то, а я пока за красавчиком присмотрю.

– Женя, прости, что прервал разговор. Я перешёл в аптеку, чтобы не спугнуть парня ненароком. Бонька его опознал. У пса сейчас морда, уши, хвост точно такие, как тогда, когда он унюхал убийцу. Я не знаю, что мне делать. Парень, стоит на автобусной остановке «Школа». Это буквально в десяти метрах. Я не уверен, что сумею его задержать, да и Бони мне в этом не помощник.

– Стой, где стоишь, Надя звонит Василию. Он сейчас нас с тобой слышит. Ты спокойно опиши, кого вы там с Бонькой нашли. Если подозреваемый двинется, скажи в какую сторону. Дальше уже наша работа.

Вот и всё. Убийцу взяли. Поначалу он, конечно, отпирался. Но собранные доказательства: отпечатки пальцев на ноже, чёрная куртка, найденная у него дома, хоть и стиранная, но сохранившая следы крови, дорогая сумка Кристины с её документами и картой беременной, почему-то не выброшенная убийцей, были неопровержимы.

Он оказался наркоманом. Убив Кристину, он тут же загнал барыге, жившему неподалёку, сорванную с шеи несчастной, золотую цепочку, и разжился вожделенной отравой.

Барыгу, не побрезговавшего окровавленной разорванной цепочкой тоже задержали. Надеюсь, что и этот паук получит по заслугам.