- -
- 100%
- +
Он поворачивает ключ зажигания. Мотор урчит.
— Ты мне нужна, чтобы понять, почему ты выжила. Это все.
— Конечно, — киваю я. — Конечно, это все.
Мы едем в его дом. В тот самый, где я умерла сегодня утром. Прошло всего несколько часов, а я снова здесь. Только теперь я не невеста. Я гостья. Или пленница. Или охотница.
В машине играет тихая музыка. Что-то старое, инструментальное. Я смотрю в окно на проплывающие мимо огни города и думаю: через месяц я либо умру снова, либо убью его.
Третий вариант, о котором сказала Берегиня, я даже не рассматриваю. Полюбить его по-настоящему? Невозможно.
Правда?
Мы подъезжаем к особняку. Тому самому. Я смотрю на окна второго этажа. В том, где сегодня видела силуэт новой невесты, теперь темно.
— Где она? — спрашиваю я.
— Кто?
— Та девушка. Что была здесь утром.
Он глушит мотор и поворачивается ко мне. В полумраке салона его глаза кажутся черными.
— Какая девушка?
— Твоя невеста. Новая. Я видела ее в окне, когда стояла у ворот.
Он смотрит на меня долгую секунду. Потом усмехается:
— Ах эта. Ее звали Карина. Кажется.
— Где она?
— Там же, где и ты сегодня утром.
Я застываю.
— Ты убил ее. Сегодня. В нашу... в мою брачную ночь.
— Это была не твоя брачная ночь, — поправляет он спокойно. — Твоя была вчера. Сегодня была ее. И да, она умерла. Как и все.
— И ты... ты похоронил ее?
— Разумеется. У меня целое кладбище за домом. Хочешь, покажу?
Меня тошнит. Я открываю дверь машины и выхожу на холодный воздух. Глубоко дышу.
Он выходит следом. Встает рядом.
— Ты спрашивала, почему я не помню лиц. — Голос его звучит глухо. — Вот поэтому. Если бы я помнил каждую, кого убил, я бы сошел с ума в первый же век. Память — это роскошь, которую я не могу себе позволить.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Да, — соглашается он просто. — Я чудовище. И ты решила прожить со мной месяц. Добро пожаловать домой, Алиса.
Он разворачивается и идет к двери. Я смотрю на темные окна, за которыми сегодня умерла девушка, которую я даже не знала.
И делаю шаг следом.
Внутри все так же, как я запомнила. Высокие потолки. Темное дерево. Старинные картины. И запах. Тот самый запах, который я чувствовала, входя в спальню.
Лилии.
Они стоят везде. В вазах, в кадках, в горшках. Белые, влажные, пахнущие смертью.
— Ты их любишь? — спрашиваю я.
— Ненавижу, — отвечает он, не оборачиваясь. — Но они растут там, где пролилась кровь. А здесь пролилось много крови. Со временем я перестал их вырывать. Бесполезно.
Он ведет меня по лестнице. Второй этаж. Длинный коридор. Много дверей.
— Твоя комната, — он открывает одну из них. — Напротив моей. Если захочешь сбежать — имей в виду, дом охраняется. Если захочешь меня убить — попробуй. Я не сплю уже тысячу лет, так что вряд ли застанешь врасплох.
— А если я просто захочу подышать воздухом?
— Тогда выходи в сад. Ворота откроются автоматически. Но учти: за воротами тебя никто не ждет. Твой дом теперь здесь.
Я вхожу в комнату. Она красивая. Большая кровать, камин, окно в пол. На стене — пустая рама.
— Здесь не хватает картины, — замечаю я.
— Да. Раньше здесь висела она. Берегиня. Я снял после ее смерти. И повесил... впрочем, неважно.
Он стоит в дверях. Смотрит на меня. И впервые за весь вечер в его взгляде появляется что-то, похожее на... растерянность?
— Скажи мне одну вещь, Алиса.
— Какую?
— Ты действительно хочешь, чтобы я влюбился в тебя? Или ты хочешь меня убить?
Я смотрю в его глаза. Янтарные. Древние. Усталые.
— А это не одно и то же? — спрашиваю я тихо.
Он не отвечает. Просто закрывает дверь с той стороны.
Я остаюсь одна в комнате напротив комнаты убийцы.
Сажусь на кровать. Смотрю на пустую раму на стене.
И вдруг понимаю: я не знаю, что чувствую. Ненависть? Да. Жажду мести? Да. Но еще... еще внутри шевелится что-то другое. То, чему я боюсь дать имя.
Я видела его страх в лесу. Я видела его боль, когда он говорил о лилиях. Я видела его одиночество — такое же огромное, как мое.
Господи, неужели я могу пожалеть чудовище?
В стене напротив — едва слышный стук.
Я замираю.
Тук. Тук. Тук.
Три удара. Потом тишина. Потом снова.
Я встаю. Подхожу к стене. Прижимаюсь ухом к холодным обоям.
Голос. Женский. Слабый. Едва различимый:
— Помоги... помоги мне... он запер меня... я не умерла...
У меня останавливается сердце.
Я отшатываюсь от стены.
Карина. Та самая девушка. Она не в гробу. Она здесь. Замурованная в стене. Рядом с моей комнатой.
Живая.
Глава 5. Стекло и сталь
Тук. Тук. Тук.
Три удара. Тишина. Снова три.
Я стою у стены и слушаю, как бьется чужое сердце за слоями штукатурки и кирпича. Карина жива. Замурована заживо. В стене напротив моей комнаты.
Интересно, он специально поселил меня сюда? Чтобы я слышала, как умирает та, что могла бы стать мной?
Я прижимаю ладонь к холодной стене и чувствую слабую вибрацию. Она там бьется. Пытается выбраться. Кричит беззвучно.
И первое, что приходит мне в голову — не ужас. Не сострадание.
Расчет.
Она — мой козырь. Живое доказательство того, что не все умирают в первую ночь. Она видела, что происходит в спальне. Она знает то, чего не знаю я. Она может рассказать.
Если я ее вытащу.
Если он не узнает.
Я отхожу от стены и сажусь на кровать. Смотрю на дверь. За ней — коридор. В конце коридора — его спальня. Там он сейчас. Может, спит? Хотя он сказал, что не спит тысячу лет. Может, просто лежит и смотрит в потолок, вспоминая лица, которые обязан забыть.
Мне плевать.
Я встаю и иду к двери. Открываю бесшумно. Выхожу в коридор.
Темно. Только тусклые бра на стенах дают желтоватый свет. Я крадусь вдоль стены, считая шаги. Первая дверь — моя. Вторая — пустая комната? Третья...
Стоп.
Вот эта стена. Я прижимаюсь к ней ухом. Тук. Тук. Тук. Удары стали тише. Она слабеет.
Я провожу рукой по обоям. Ищу щель, стык, хоть что-то. Ничего. Гладкая поверхность. Будто никогда здесь не было двери.
— Ищешь что-то?
Голос раздается прямо за спиной.
Я замираю. Медленно поворачиваюсь.
Он стоит в трех метрах. В черном халате, босиком, с бокалом в руке. Смотрит на меня с ленивым интересом.
— Не спится? — спрашиваю я, и мой голос не дрожит. Совсем.
— Я не сплю, — напоминает он. — А вот ты должна спать. Тебе нужны силы. Месяц только начался.
— Я искала ванную.
— В твоей комнате есть ванная.
— Я не нашла.
— Ты не включала свет.
Мы смотрим друг на друга. Я чувствую, как за моей спиной, в стене, бьется Карина. Чувствую каждым нервом.
— Знаешь, — говорит он вдруг, — за тысячу лет я научился читать людей. По глазам. По дыханию. По тому, как они стоят.
— И что ты читаешь во мне?
— Ты врешь. Ты не ищешь ванную. Ты ищешь что-то другое. Или кого-то.
Я молчу. Сердце колотится, но я не отвожу взгляда.
— Хочешь совет? — он делает шаг ближе. — Не ищи. То, что спрятано, должно оставаться спрятанным. Иначе... ну, ты понимаешь.
— Еще одна могила?
— Зачем могила? — он усмехается. — Могилы для тех, кого жалко. А некоторых просто... замуровывают. Чтобы не кричали.
Он знает. Он специально поселил меня в комнату рядом с ней. Он проверяет меня.
— Ты чудовище, — говорю я спокойно. Спокойнее, чем чувствую.
— Ты уже говорила. Это не новость.
— Новость в том, что я не боюсь тебя.
Он подходит вплотную. Берет меня за подбородок. Поднимает мое лицо к себе. Его пальцы холодные. Как тогда, в спальне.
— Не боишься? — шепчет он. — А зря. Потому что бояться меня — это нормально. Это инстинкт самосохранения. А его отсутствие — это либо глупость, либо...
— Что?
— Либо ты хочешь умереть. Снова.
— Я хочу не умереть, — я вырываю подбородок из его пальцев. — Я хочу, чтобы сдох ты.
Тишина.
Он смотрит на меня долго. Очень долго. А потом вдруг улыбается. По-настоящему. Впервые за все время.
— Какая же ты... — он качает головой. — Таких не было. Никогда. Ни одна не говорила мне этого в глаза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.